Курсовая  работа

УГОЛОВНОЕ  ПРАВО  И  СУДЕБНЫЙ ПРОЦЕСС 

В РОССИИ В ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XVІІІ  ВЕКА

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ.

      К концу XVІІ в. в России начинает складываться абсолютная монархия. Однако российский абсолютизм имел свои особенности, отличающие его от европейского:

      1) Если абсолютная монархия  в  Европе складывалась в условиях  капиталистических отношений и отмены старых феодальных институтов, то абсолютизм в России совпал с развитием крепостничества;

      2) Если социальной базой западноевропейского  абсолютизма был союз дворянства с городами, то в России абсолютизм опирался в основном на крепостническое дворянство, служилое сословие.

      Таким образом, законы направлены, главным образом, на укрепление господства дворянского землевладения, крепостного права, а также на обеспечение интересов развивающейся промышленности и торговли.

      Ведя  длительные войны, насаждая крепостные мануфактуры для вооружения и обмундирования только что созданной новой армии, стремясь обеспечить помещиков рабочими руками и возвращая им “беглых”, подавляя восстания “работных людей”, казачьей бедноты и крестьян против усиления эксплуатации, Петр І должен был для укрепления монархии централизовать аппарат власти, сделать его бюрократически зависимым и послушным.

      Принцип бюрократической опеки над гражданами посредством широко разветвленного аппарата администрации последовательно проводился Петром в качестве главной идеи неограниченной и просвещенной монархии. В Регламенте или Уставе Главного Магистрата 1721 года эта мысль о благодетельном значении полиции выражена весьма отчетливо: “Вкратце ж... полиция есть душа гражданства и всех добрых порядков и фундаментальный подпор человеческой безопасности и удобности”.

      Утверждение абсолютной монархии в России сопровождалось широкой экспансией государства, его  вторжением во все сферы общественной, корпоративной и частной жизни.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ  ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

  В ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XVІІІ ВЕКА.

    Переход к абсолютизму знаменовался широким  развитием законодательства. Основным источником права в переходный период оставалось Соборное уложение 1694 года. В первой четверти XVІІІ века круг источников существенно изменился: пополнился манифестами, именными указами, уставами, регламентами, учреждениями, объявленными указами, утверждёнными докладами (резолюциями монарха) и другими формами актов.

    В начале XVІІІ в. можно отметить новые черты, свойственные законодательству, - оно становится более чётким по форме и менее казуальным, усиливаются черты юридического формализма и абстрактности. Письменное оформление законов и их публикация стали обязательными. Публикация и толкование законов возлагались на Сенат. Последний предлагал своё толкование императору, принимавшему окончательное решение по существу.

    Впервые появляется указание на то, что закон  обратной силы не имеет, подчеркивается неукоснительность его исполнения.

      В отличие от формы законодательства XVII в., которая всегда предполагала совместное участие царя и боярской думы, в первой четверти XVIII в. закон принимает форму единоличного царского указа. Воля абсолютного монарха становится единственной формой законодательства. Только при временных отлучках царя и в особо неотложных случаях право издания указов с силой закона предоставлялось органу, заменявшему царя (с 1711 г.—Сенату).

      До  середины XVІІ в. все крупные законодательные  акты были межотраслевыми. В период становления абсолютизма рост массы законов сопровождается отраслевой дифференциацией законодательства. Таким образом, феодальное право начинает оформляться в систему отраслевых законодательных актов.

    Петровское  законодательство отличается от предыдущего  значительно меньшей казуистичностью, более высоким уровнем обобщений, более четкой схемой и последовательностью. Оно отражает, несомненно, более высокий уровень юридической техники.

    От  формулировки закона Петр требовал ясности  и четкости: «Надлежит законы писать ясно, чтобы их не перетолковывать». Вместе с тем в петровских законах нашла отражение его любовь ко всему западному, порой доводимая до абсурда. Без особой надобности правовые акты были засорены массой иностранных слов, преимущественно германоязычных. Так, например, в Табеле о рангах русские термины встречаются лишь в виде исключения. Основную же массу наименований чинов должностных лиц составляют замысловатые штатгалтеры, обер-штер-крикс-комиссары, обершенки и др.

    Петр  І требовал неукоснительного исполнения законов, предписывая в указе 1722 г. «О хранении прав гражданских»: «Ничто так ко управлению государства нужно есть, как крепкое хранение прав гражданских, понеже всуе законы писать, когда их не хранить, или ими играть, как в карты, прибирая масть к масти…». Его отличала вера во всесилие закона, во всемогущество государственной власти, призванной регулировать жизнь подданных. Отсюда крайне активная законодательная деятельность. Полное собрание законов Российской империи дает такую картину: на вторую половину XVІІ в. приходится 1821 указ, в среднем в год по 36 указов. В первой половине XVІІІ в. ежегодно в среднем издавалось по 160 указов. Дополнительные трудности создавали недостаточная информация о новых актах, их несвоевременная публикация. Незнание закона  субъектами, в отношении которых он действовал, было обычным явлением.

      Таким образом, в первой четверти XVІІІ  в. формировался принцип законности. Место обычая и традиции окончательно занял закон. Монарх как носитель и центр государственного интереса, глава законодательной, исполнительной и судебной власти воплощал идею законности. Игнорирование и неуважение закона стали рассматривать как преступления. Соблюдение государственных установлений объявлялось важнейшей задачей всех органов власти и управления, должностных и частных лиц.

ПРЕСТУПЛЕНИЯ  И НАКАЗАНИЯ ПО АРТИКУЛАМ ВОИНСКИМ

1715 ГОДА.

    Изменения, произошедшие в политической государственной  системе России при её вступлении в период абсолютизма, привели к  изменениям в сфере уголовного права. Преобразования и войны начала XVІІІ в. требовали мобилизации всех материальных и человеческих ресурсов страны. А это неизбежно вело к обострению социальных противоречий, восстаниям и волнениям. Именно в этот период уголовное право сделало значительный шаг вперёд.

    Первая  петровская систематизация уголовно-правовых норм была произведена в 1715 году при создании Артикулов воинских, которые состояли из 24 глав и 209 статей и были включены в качестве части второй в Воинский устав. Артикулы содержали основные принципы уголовной ответственности, понятия преступления, вины, цели наказания, необходимой обороны, крайней необходимости, перечень смягчающих и отягчающих обстоятельств. Царизм ужесточал карательную политику, которая проводилась как путём прямого военного подавления и внесудебной расправы, так и через суды, ужесточая уголовно-правовое законодательство. Так по Артикулу воинскому смертная казнь полагалась в 122 случаях (в 62 случаях с обозначением вида казни, а в 60 – без такого обозначения – «казнить смертью»).

    Юридическая техника этого кодекса достаточно высока: законодатель впервые стремился использовать наиболее ёмкие и абстрактные юридические формулировки и отошел от традиционной для русского права казуальной системы. Чтобы отдельная норма могла вобрать в себя максимально больше случаев, она дополнялась особым толкованием. В «толке» либо конкретизировались правовые ситуации, уточнялись обстоятельства, приводились примеры, либо указывалось на открытый характер нормы, давалась свобода судебного толкования.

      В Указе 1714 года давалось широкое определение преступления, предоставляющее полный простор для привлечения к уголовной ответственности любого лица: “Все то, что вред и убыток государству приключить может, суть преступление”.

    Что касается видов преступления, то в  Артикуле они были примерно такими же, как и в Соборном Уложении 1649 г. На первом месте стояли преступления против церкви, православной религии. Как и Соборное уложение, Артикул воинский начинается именно с этого рода преступлений, но посвящает им уже две главы. При всем пренебрежении Петра к монастырям и церкви он прекрасно понимал необходимость защиты идеологической опоры феодального государства.

    В эту группу преступлений входили  чародейство, идолопоклонство, которые  наказывались смертной казнью (сожжением) при условии, что будет доказано сношение обвиняемого с дьяволом. В противном случае, назначалось тюремное заключение и телесное наказание.

    Собор 1681 г. передал светским судам дела обо всех ослушниках Церкви, вольномыслящих, еретиках, а также о привлеченных за волшебство, чародейство и суеверие. В 1689 г. прошел большой процесс над волхвами и чародеями, которые подверглись сожжению.

    Богохульство  наказывалось усечением языка, а особая хула Девы Марии и святых – смертной казнью. При этом учитывались мотив злостности и субъект преступления (раскольник, иноверец и т.п.). Предполагалось различие богохульства устного и письменного (с 1754г.), а также его отграничение от поругания православной веры, за которое подвергались церковному суду.

    Несоблюдение  церковных обрядов и непосещение  богослужений, нахождение в церкви в пьяном виде наказывались штрафом или тюремным заключением. Наказывалось и недоносительство в богохульстве.

    Большой Московский собор 1666-1667гг. включил в  понятие святотатства кражу священных  реликвий, указом 1683г. за святотатство устанавливалась смертная казнь.

    Под церковным мятежом понималось появление в церкви в пьяном виде, ссоры в церкви, обнажение оружия, нанесение побоев и оскорблений. Наказания предполагались строгие – от тюремного заключения до каторги, перерыв церковной литургии наказывался смертной казнью.

    Наказывались  неявка к причастию и на молитву, несоблюдение поста, уклонение от исповеди. За разрытие могилы полагалась смертная казнь (в 1772г. заменена торговой казнью и каторгой).

    Совращение  в раскол наказывалось каторгой, конфискацией имущества, а для священников – колесованием. Наказанию подвергалось совращение в басурманскую веру – магометанство, иудаизм и идолопоклонство, а с 1722г. – в раскольничество. По Наказу 1686г. иностранцам, проживавшим в России, предоставлялась свобода отправлять свои культы. Укузами 1762г. было положено начало прощения раскольников, а в 1765 г. – они уравнивались с православными в рекрутской повинности, а в 1782 г. – в податном обложении.

    Божба, т.е. произнесение «всуе» имени Божьего, наказывалась штрафом и церковным  покаянием.

    После церковной реформы 1721 г. юрисдикция Церкви была значительно сужена. В ведении церковного суда оставались лишь бракоразводные дела. Большинство дел (субъектами которых были духовные лица) перешли в ведение светстких судов.

    Некоторые преступления подлежали двойной подсудности (ересь, раскол, нарушение брачного союза), но роль церковных судов ограничивалась возбуждением дела и определением церковного наказания, расследование и судебное разбирательство осуществляли государственные органы.

    Лишь  некоторые составы (уклонение от исповеди, покушение на самоубийство, отказ в помощи погибающему) подпадали под юрисдикцию церковного суда, поскольку за эти правонарушения в уголовном законе в качестве санкции прямо предусматривалось церковное наказание.

    Церковные наказания перечислялись в Духовном регламенте и включали: временное отлучение от Церкви, публичное покаяние, анафему или полное отречение, лишение церковного погребения (за самоубийство, сознательно совершенное). Нередко эти наказания применялись одновременно с уголовными. Временное отлучение от Церкви приравнивалось к уголовному ошельмованию, а полное отлучение к политической смерти.

    Развивается и система государственных преступлений. Этот род преступлений был известен и до Петра І. Новеллой являлось то, что преступления государственные понимались теперь очень широко, не только как направленные против государя, хотя его особа по-прежнему персонифицировала государство. Поэтому все, что было направлено против государя, его жены и наследника престола влекло, как правило, смертную казнь. Простой умысел – убить или взять в плен царя – наказывался четвертованием. Оскорбление словом монарха наказывалось отсечением головы. Так же наказывалось вооруженное выступление против властей (одинаковое наказание – четвертование – несли исполнители, пособники и подстрекатели). Бунт и возмущение, т.е. стихийное выступление без четко сформулированной политической цели, наказывались повешением. В Артикуле подчёркивалось, что «всякий бунт, возмущение и упрямство без всякой милости имеет быть виселицей наказано… дабы чрез то другим страх подать и оных от тех непристойностей удержать». Наказуемыми были измена, шпионаж, переход на сторону неприятеля, сдача неприятелю крепости, корабля. За измену, включавшую тайную переписку и переговоры с неприятелем, сообщение ему пароля, военных сведений и распространение неприятельских воззваний, полагалась смертная казнь как исполнителю, так и недоносителю.

    Все государственные преступления разбирались  в Тайной канцелярии и Преображенском приказе. Формула «слово и дело» означала присутствие государственного интереса в деле, по которому делался донос. Истинность доноса проверялась пыткой (1730) или арестом (1762). С 1762 г. запрещалось произносить эту формулу вовсе.

    К должностным преступлениям относили взяточничество, наказываемое смертной казнью, конфискацией имущества и телесными наказаниями. Изменилось отношение законодателя к посулам (взяткам) – из группы преступлений против судопроизводства они были выделены в особый состав. Субъектами взяточничества стали также посредники и недоносители; должностные лица при зачислении на службу знакомились с соответствующими указами, каравшими лихоимство. Закон различал три отдельных вида данного преступного деяния: взятка, нарушение служебного долга и совершение преступления за взятку. К взяткам приравнивались различные поборы.

    Особый  состав должностных преступлений составило  казнокрадство. В него входили разные (таможенные, кабацкие) недоборы, утайка подушного населения при обложении  налогами и рекрутов при наборе. Уклонение от уплаты пошлин или поставка недоброкачественных товаров, завышение цен на экспортные товары или по поставкам для армии – все эти виды также включались в состав казнокрадства. Указом 1715 г. о хищениях из казны предписывалось доносить в соответствующие инстанции.

    Неплатежи налогов (в силу объективной невозможности) наказывались с начала XVІІІ в. не «правежом», как ранее, а принудительными работами. Уже в Грамоте 1697 г. указывалось на такое специфическое правонарушение, как расточительность: служилым и посадским людям запрещалось носить слишком дорогие вещи (золото, серебро, меха), а Указом 1717 г. этот запрет подтверждался под угрозой штрафов.

    К должностным преступлениям относились и попустительство преступникам, небрежное отношение к службе и нарушение порядка работы административных и судебных органов. Наказание грозило не только служилым людям, не поймавшим убийцу, которого можно было поймать, но и выборным людям, по недосмотру которых в их поместьях появлялись разбойники и воры.

    Еще строже наказывались воинские чины (к ним применялся принцип «талиона», они наказывались как должен был бы быть наказан не пойманный ими преступник). Злостное нарушение судебного и розыскного делопроизводства (изъятие документов, несообщение сведений, неисполнение указа, выдача служебной тайны и т.п.), несвоевременное ознакомление заинтересованных лиц с законодательным материалом влекло за собой строгие наказания.

    В группу должностных преступлений с  конца XVІІ в. стали включаться местнические споры – запрет вступать в них в сложных для страны политических ситуациях прямо закреплялся в указах 1649 и 1653 гг. Соборное деяние 1682 г., запретившее местничество, дополнялось Указом, регламентировавшим уголовные санкции за употребление отмененного принципа.

    На  защиту новой бюрократии были направлены акты 1684 и 1686 гг., устанавливавшие уголовное наказание за посягательство на жизнь и действия, препятствовавшие работе межевщиков и писцов. За побои посыльных и служащих людей, караульных стрельцов, за сопротивление должностным лицам при исполнении ими служебных обязанностей устанавливалась торговая казнь и штрафы.

    Воинские  преступления, включенные в артикулы, продолжали считаться преступными деяниями до XІX в. Естественно, что Артикул воинский более подробно трактует о таких преступлениях. Им посвящено более десятка глав закона (гл. 4-15). Наиболее тяжелым преступлением была измена (помощь неприятелю, самовольные переговоры и капитуляция, переписка с врагом, сообщение ему паролей и секретных сведений, распространение паники в войсках).

    Уклонявшиеся  от службы или вербовки наказывались торговой казнью и ссылкой на галеры или каторгу, их укрыватели – конфискацией имущества, которое могло передаваться доносчикам.

    Дезертирство  было предусмотрено еще в Указе 1700 г., который в качестве санкции установил смертную казнь. В 1705 г. эта мера применялась к одному из трех преступников, позже – к одному из десяти. В Артикулах к дезертирству стали относить бегство с поля боя, дезертирство из гарнизона, лагеря или похода (вторичный случай наказывался смертной казнью).

    Сдача крепости или отказ вступать в  бой влекли для командиров смертную казнь, для рядовых – таковую  для каждого десятого. Беглых ссылали  на галеры, перебежчиков и невозвращенцев из плена подвергали смертной казни.

    Неподчинение  воинской дисциплине могло принимать разные формы: вооруженное нападение нижестоящего на вышестоящего, избиение, грабеж, причинение вреда, оскорбление начальника, нанесение побоев, неподчинение, проявленное в боевой обстановке.

    Наказывались  неисполнение приказа, неуважительное отношение к указам, судьям, провиантским служителям и экзекуторам и воспрепятствование исполнению их распоряжений. Одновременно с этим Артикулы предоставляли солдату возможность не исполнять приказы начальника в случаях, когда они противоречили смыслу воинской службы и интересам государства (об этом следовало доложить вышестоящему начальнику).

    К этой группе примыкали воинские должностные  преступления: отказ от исполнения работ в крепостях, лагерях или на кораблях, уход с работы или прогул. Вместе с тем офицерам под угрозой наказания запрещалось использовать солдат и матросов на работах, не относящихся к их службе.

    Специальной нормой Артикулов предусматривалась  ответственность офицеров за превышение власти (оскорбление или побои солдата) или за злоупотребления, связанные со снабжением частей довольствием, жалованьем или обмундированием.

    Воинские  преступления, совершаемые в районе боевых действий, включали различные  виды уклонения от службы (опоздание  с явкой в полк, оставление места в строю, отказ исполнять приказ во время боя, оставление крепости, отказ воинской части вступать в бой, её побег с места сражения).

    Сюда  же относились разновидности мародерства: воровство или грабеж по отношению  к мирным жителям, ущерб от которых  возмещался военным начальством (на нем лежала обязанность предотвратить эти преступления); самовольное занятие квартир, несоблюдение правил общежития в лагерях.

    Артикулы  провозглашали право военных  на разграбление имущества в захваченном  пункте, но регламентировали порядок пользования добычей и обращения с пленными. Запрещалось разрушать строения общественного пользования (церкви, госпитали, школы), убийство стариков, детей и священников, захват военной добычи до момента дачи на это разрешения и нарушение правил дележа добычи. Устанавливалась ответственность за убийство пленных, которым была обещана свобода, за отобрание пленных у другого военного, несдачу захваченных знамен и штандартов.

    С начала XVІІІ в.  уклонение от воинской службы стало наказываться изъятием у виновных поместий. Возвращением бежавших со службы и привлечением неявившихся с 1700 г. руководил генерал-комиссар, которому с 1711 г. стали подчиняться судебные и полицейские чины армии (генерал-аудитор, аудиторы, фискалы)

    Преступления  против порядка управления и суда. К ним относили срывание и истребление указов, что наказывалось смертной казнью (здесь проявилось особое отношение абсолютистской психологии к писаным нормативным текстам, символам царской воли).

    Инструкцией 1719 г. сформировался новый состав – подлог – термин, позже использованный в Наказе земским дьякам (1720) и Генеральном регламенте. Особое место занимала подделка частных актов: заемных писем, отпускных грамот, закладных, доверенностей, векселей.

    Фальшивомонетничество определялось в нескольких вариантах - использование чужого чекана для изготовления денег, смешение металлов при изготовлении монеты, уменьшение веса металла в монетах. Сюда же относились такие действия, как подделка печатей, писем, актов и расходных ведомостей, за что полагались телесные наказания и конфискация. За подделку денег – сожжение.

    Указом 1725 г. к фальшивомонетчикам приравнивались подделыватели гербовой бумаги, позже – подделыватели ассигнаций и казначейских билетов. В 1695 г. при Приказе Большой казны была создана Ефимочная палата для приема незаконно ввезенных в Россию денег. Таможенное законодательство 1699 г. устанавливало уголовную ответственность за прием русскими фальшивых денег у иностранцев, для последних по указу 1735 г. устанавливалось телесное наказание.

    К преступлениям против суда относились лжеприсяга, которая наказывалась отсечением двух пальцев (которыми присягали) и ссылкой на каторгу; лжесвидетельство, наказываемое, как и лжеприсяга (кроме того, назначалось церковное покаяние). Лица, уличенные в этом, более никогда не допускались ни к должностям, ни в свидетели.

    Преступления  против «благочиния» близки к предыдущей группе, но не имели прямой антигосударственной направленности. К ним относили: укрывательство преступников, каравшееся смертной казнью, содержание притонов, произнесение нецензурных речей, распевание непристойных песен, присвоение ложных имен и прозвищ с целью причинения вреда.

    Еще указы 1682 г. запрещали носить оружие всем лицам, кроме воинских чинов, и устанавливали ответственность за участие в ссорах и поединках, а также за нецензурную брань. Запрещалось браниться в публичных местах, в присутствии благородных людей и женщин.

    Наказанию подвергались лица, нарушавшие порядок  в церкви, во время крестного хода, открывавшие в неурочное время (до окончания обедни) кабаки, игрища, нарушавшие цензуру (делавшие объявления без ведома Управы благочиния), снимавшие распоряжения, вывешенные Управой, самовольно организовавшие товарищества, общества, братства.

    Закон запрещал азартные игры, с середины XVІІІ в. установилась практика конфискации всех денег, задействованных в игре, и наложение штрафов на игроков. Наказывались также содержатели игорных домов, кредиторы игроков и организаторы игры.

    Уголовное наказание стало применяться  за пьянство – в зависимости от его преступных последствий устанавливалась и мера наказания (от штрафа до смертной казни). Запрещалось нищенство – нищие посылались в монастыри, солдаты отдавались на поруки (а затем на фабрики и заводы). Даже подавшие милостыню подвергались штрафу.

    Преступления против личности включали преступления против жизни, телесной неприкосновенности, чести. В этой группе главное место занимало убийство. Артикулы различали умышленное (каравшееся отсечением головы), неосторожное (наказываемое тюремным заключением, штрафом, шпицрутенами), случайное (ненаказуемое) убийство. К наиболее тяжким видам законодатель относил убийство по найму, отравление, убийство отца, матери, младенца или офицера. Особая этическая окраска этих составов очевидна, за этим следовал и особый вид наказания – колесование.

    В разряд преступлений против жизни закон  относил самоубийство. Если прежде самоубийца считался посягнувшим на Божью волю, то в эпоху абсолютизма он посягал на государственный интерес. Неудачно покушавшийся на самоубийство после благополучного спасения приговаривался к смертной казни.

    Тот же мотив действовал в отношении  дуэлянтов. Дуэль являлась самоуправством, игнорировавшим судебное (государственное) разбирательство спора. Оставшиеся в живых дуэлянты наказывались повешением, тела погибших на дуэли (как и самоубийц) подвергались надругательству. Покушение на преступление (вызов на дуэль) наказывалось мягче – конфискацией имущества. Дуэль как состав преступления впервые упоминается в Праве военного поведения 1702 г. и может быть отнесена к преступлениям против порядка управления.