Укрывательство преступлений и его отличия от соучастия

Основные данные о работе

Содержание

  Основные данные о работе

  Содержание

  Введение

  Основная часть

    1. Понятие и признаки  прикосновенности к преступлению

    2. Проблемные вопросы  разграничения между соучастием  и укрывательством преступления

  Заключение

  Глоссарий

  Список использованных источников

  Приложения

Введение

На протяжении последнего двадцатилетия  в России складывается сложная криминогенная  ситуация. Об этом свидетельствует  угрожающая тенденция роста нераскрытых преступлений. Например, из зарегистрированных в 2003 г. почти 3 млн. преступлений 1 млн. 200 тыс. (включая тяжкие и особо тяжкие преступления) остались нераскрытыми, что на 25% больше, чем в 2002 г.  Несмотря на принятые в последние годы законы, составляющие правовую базу борьбы с преступностью, динамику снижения количества зарегистрированных преступлений, ее уровень в России остается неоправданно высоким – в 2011 году всего было зарегистрировано 2.404.807 преступлений, из которых были раскрыты 1.311.846, в том числе тяжких и особо тяжких преступлений 607.507, из которых раскрыто 323.419 преступлений (в 2010 году - всего преступлений 2.628.799 (в том числе тяжких и особо тяжких 684.347) (приложение А), а в Новгородской области - в 2011 году зарегистрировано 11.193 преступлений, в том числе тяжких и особо тяжких 3.475 (в 2010 году - 11.713 (в том числе тяжких и особо тяжких 3.788) преступлений (приложение Б) .

Одновременно наблюдаются качественные изменения в структуре преступности: распространение тяжких и особо тяжких преступлений, воспроизводство терроризма, коррупции, иных организованных форм криминальной деятельности, профессионализация преступников. Так, по данным Министерства внутренних дел РФ, удельный вес тяжких и особо тяжких преступлений в числе зарегистрированных за 2011 г. составляет 26,5%. При этом почти каждое третье (30,4%) оконченное расследованием преступление совершено лицами, ранее совершавшими преступления.

Немаловажная роль в успешном решении  задачи предупреждения преступлений и  иных правонарушений принадлежит тем правовым нормам, которые предусматривают ответственность за совершение заранее не обещанных умышленных деяний, создающих благоприятные условия для совершения другими лицами противоправных посягательств. В истории и теории уголовного права такие нормы традиционно объединялись в рамках родового понятия прикосновенности к преступлению. Установление системы запретов общественно опасных деяний, обусловливающих совершение преступлений другими лицами и (или) способствующих сокрытию от правосудия уже совершенных преступлений, выступает одним из правовых средств противодействия преступности и имеет основной целью более эффективное предупреждение отдельных криминальных деликтов.

Актуальность рассматриваемой  проблематики обусловлена спорным характером ряда разъяснений высших судебных органов, в том числе по вопросам разграничения прикосновенности и соучастия в преступлении, квалификации случаев отмывания доходов, приобретенных другими лицами преступным путем, а также противоречивостью научных рекомендаций, адресуемых практическим работникам, в части определения объективных и субъективных признаков уголовно наказуемой прикосновенности к преступлению и ее отдельных видов.

Заранее не обещанное укрывательство преступлений преимущественно исследовалось либо в спектре прикосновенности к преступлению, в жестком сравнении с попустительством и недонесением, либо искусственно ограничивалось рамками института соучастия.

На различных этапах становления  и развития советского уголовного права  существенный вклад в разработку теоретического материала по вопросу укрывательства преступлений внесли Г. Анашкин, Г.И. Баймурзин, И.А. Бушуев, Г. Б. Витгенберг, И.С. Власов, К. Вяткин, Л.Д. Гаухман, B.C. Гелашвили, ПИ. Гришаев, П. Гришанин, Б.В. Здравомыслов, М.М. Исаев, М.И. Ковалев, Н.И. Коржанский, Г.А. Кригер, Г.Г. Кривопалов, Н.Ф. Кузнецова, Я.М. Кульберг, М.А. Меркушев, П. Мишунин, Н.А. Носкова, Д. Островский, П.Н. Панченко, VL Пав-лиашвили, А.А. Пионтковский, С.В. Познышев, Б.Т. Разгильдиев, Ш.С. Рашков-ская, А.Б. Сахаров, В.Г. Смирнов, С.И. Тихонко, А.Н. Трайнин, Ю.М. Ткачевский, И.М. Тяжкова, М.Х. Хабибулин, А.И. Чучаев, М.Д. Шаргородский. Разработанные указанными авторами положения составляют важную методологическую базу нашего диссертационного исследования. И все же, несмотря на такое количество трудов, посвященных вопросам прикосновенности к преступлениям, укрывательству и посягательствам на интересы правосудия, научно обоснованного монографического исследования и ясного разрешения проблемы квалификации заранее не обещанного укрывательства до сих пор не существует. Рассматривалось оно в основном через призму соучастия и, по сути дела, не могло отражать в полном объеме своей юридической сущности. Представляется, что такой подход основывался, в первую очередь, на положениях законодательства того времени. С другой стороны, уголовная политика советского государства не представляла исследователям реальной возможности предложить иное. Иначе вопрос о квалификации заранее не обещанного укрывательства стал решаться после принятая Основ уголовного законодательства ССР и союзных республик и, немного позже, Уголовного кодекса РСФСР 1960 года. Однако кардинально ситуация не изменилась. В итоге, дискуссия оставалась открытой, по-другому выражалось содержание самого укрывательства.

Современные научные публикации по данной тематике не содержат интегрального  подхода к проблеме квалификации заранее не обещанного укрывательства преступлений. Так, в вузовских учебниках  укрывательство хотя и рассматривается  как самостоятельный состав преступления, но уголовно-правовой анализ данного деяния, не говоря уже о казусах квалификации, производится без достаточно обоснованной аргументации. Некоторые научные работы в периодических изданиях упоминают о вопросе укрывательства преступлений и преступника вскользь и, таким образом, не выявляют каких либо конструктивных особенностей обозначенной нами темы исследования.

Объектом настоящего исследования являются общественные отношения по реализации уголовно-правового запрета  на заранее не обещанное сокрытие преступника, а равно орудий и средств совершения преступления, следов преступления либо предметов, добытых преступным путем.

Предметом настоящего исследования является уголовно-правовая норма, предусматривающая  ответственность за заранее не обещанное укрывательство преступлений, а также вопросы квалификации укрывательства преступлений.

Целью настоящего исследования является комплексное изучение заранее не обещанного укрывательства как самостоятельного состава преступления, оценка эффективности  существующих правовых механизмов привлечения к уголовной ответственности за заранее не обещанное сокрытие преступника, следов преступления, орудий и средств его совершения, а равно предметов, добытых преступным путем и выработка на этой основе научно-практических рекомендаций по совершенствованию норм действующего законодательства в данной сфере.

В соответствии с данной целью были выдвинуты и решены следующие  задачи исследования:

- проанализированы исторические  аспекты заранее не обещанного  укрывательства преступлений в отечественном законодательстве и праве на различных этапах становления и развития российского государства;

- проанализировано современное  состояние и обозначены возможные  тенденции развития заранее не  обещанного укрывательства преступлений  в социально правовых аспектах судебной реформы;

- рассмотрено общее понятие  заранее не обещанного укрывательства  преступлений;

- выявлены отличительные моменты  заранее не обещанного укрывательства  от иных форм сокрытия преступлений;

- проведен уголовно-правовой анализ заранее не обещанного укрывательства преступлений;

- выработаны предложения по  совершенствованию Уголовного Закона  в части повышения эффективности  охраны интересов правосудия  от преступных посягательств  лиц, заранее не обещавших укрыть  преступление или преступника.

Настоящее исследование базируется на универсальном философском методе диалектического материализма с  присущими ему требованиями объективности, всесторонности, комплексности и  конкретности познания изучаемого явления. Вместе с тем, в работе используются общенаучные (формальнологический, системно-структурный) и частно-научные методы познания (сравнительно-правовой, анкетный, контент-анализ документов и иных источников), а также общелогические приемы анализа, синтеза, индукции, дедукции и аналогии, применяемые в отечественной правовой науке при проведении исследований.

Теоретическая основу исследования составляют следующие источники:

- работы, посвященные уголовной  ответственности за заранее не  обещанное укрывательство преступлений, таких ученых, как Г. Анашкин, И.А. Бушуев, B.C. Гелашвили, П. Гришанин, М.М. Исаев, Н.И. Коржанский, Г.Г. Кривопалов, М.А. Меркушев и др.;

- научные исследования в области  прикосновенности к преступлению  Г.И. Баймурзина, Г. Виттенберга  и П.Н. Панченко, II Мишунина, Н.А. Носковой, Б.Т. Разгильдиева, Д. Островского и др.;

- работы в сфере преступлений  против правосудия М. Голоднюк, И.С. Власова и И.М. Тяжковой, Ю.Н. Кулешова, Я.М. Кульберга, А.А.  Нечепуренко, Н.А. Носковой и  А.Б. Сахарова, Ш.С. Рашковской, С.Н.  Тихонко, А.И. Чучаева и др.;

- исследования института соучастия,  проведенные П. Гришаевым, М.И.  Ковалевым, А.П. Козловым, Г.А. Кригером, А.Н. Трайниным и др.;

- работы по вопросам квалификации  преступлений Л.Д. Гаухмана, А.И.  Рарога, В.Н. Кудрявцева, Н.Ф. Кузнецовой  и др.;

- учебно-справочные пособия и  учебники по уголовному праву,  выполненные под редакцией Н.Ф.  Кузнецовой, Ю.И. Ляпунова, А.В. Наумова  и др.

Нормативную базу исследования составляют Конституция Российской Федерации, общепризнанные принципы и нормы  международного права, Уголовный кодекс РФ, Уголовно-процессуальный кодекс РФ, другие федеральные законы и нормативно-правовые акты, действующие в области предупреждения преступлений.

Эмпирической базой исследования являются материалы опубликованной судебной практики Верховных судов СССР и РФ (РСФСР) по вопросу толкования и применения норм об ответственности за отдельные виды прикосновенности к преступлению. В работе использованы данные ГИАЦ МВД РФ.

Научная новизна настоящего бакалаврского  исследования состоит в предлагаемом комплексе законодательных и организационно-правовых мер, способных повысить эффективность борьбы с укрывательством преступлений, как одним из способов противодействия правосудию.

Теоретическая и практическая значимость исследования связана с решением научных, законотворческих и правоприменительных задач.

Структурно настоящая работа состоит  из введения, где определены актуальность, объект и предмет исследования, цель, задачи, предмет и объект исследования, а также структура работы. Основная часть работы структурирована по двум главам, в первой главе дается общее понятие прикосновенности к преступлению в системе превентивно-правовых мер, во второй главе исследуется уголовно-правовая характеристика укрывательства преступлений; далее следуют заключение, где делаются основные выводы рекомендательного характера, глоссарий, список принятых сокращений, список использованных источников и приложения.

Основная часть

1 Понятие и признаки прикосновенности к преступлению

В юридической литературе нет единства мнений по вопросу о содержании института прикосновенности к преступлению. Высказывались мнения о том, что законодателю следует установить ответственность за прикосновенность по всем тяжким преступлениям. Большинство авторов придерживается взгляда, что понятие прикосновенности охватывает три вида преступной деятельности - укрывательство, недонесение и попустительство. Эта позиция отражает устоявшееся в юридической науке представление о структуре рассматриваемого института. Однако некоторые ученые не считают схему "укрывательство-недонесение-попустительство" единственно верной и незыблемой для обоснования института неприкосновенности как самостоятельного института российского уголовного права2, тем более, что недонесение о преступлении в новом уголовном кодексе вообще не влечет уголовной ответственности.

Действительно, нельзя отрицать существование  комплекса других деяний, преступность которых может оказаться производной  от факта главного преступления, как  это имеет место при укрывательстве, недонесении и попустительстве. К их числу можно отнести, например, приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем (ст. 175 УК РФ), а также некоторые из преступлений против правосудия: заведомо ложное показание (ст. 307 УК РФ), отказ или уклонение свидетеля или потерпевшего от дачи показаний (ст. 308 УК РФ), разглашение данных предварительного расследования (ст. 310 УК РФ).

Между тем расширение содержания института  прикосновенности за счет перечисленных  деяний не только не будет способствовать выполнению стоящих перед ним задач, но и неправильно по существу. Дело в том, что приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем, представляет собой самостоятельный вид корыстного преступления, посягающего на общественную безопасность. Прикосновенность обычно не является корыстным преступлением и направлена не на общественную безопасность, а на нормальную деятельность органов правосудия.

Что касается деяний, предусмотренных  статьями 307-310 УК РФ, то они возможны и при отсутствии основного преступления (например, заведомо ложное показание при рассмотрении судом гражданского дела или при последующем оправдании подсудимого за отсутствием события преступления). Кроме того, связь составов приобретения или сбыта имущества, заведомо добытого преступным путем, заведомо ложного показания и других названных выше преступлений против правосудия с основным преступлением (естественно, при наличии последнего) значительно менее выражена по сравнению с подобной связью при укрывательстве, недонесении или попустительстве. Последние находятся в непосредственной связи с преступлением, вытекают из него, в то время как другие деяния только опосредствованно связаны с ним.

С другой стороны, еще в советской  юридической литературе имела место  попытка вычеркнуть из содержания института прикосновенности такую форму общественно опасного поведения, как попустительство преступлениям. Это обосновывалось тем, что связь попустительства с основным (попущенным) преступлением, якобы, не имеет уголовно-правовой природы3. Но тогда возникает вопрос: какой же, помимо уголовно-правовой, может быть природа связи между невоспрепятствованием преступлению и самим преступлением в случаях, если указанное невоспрепятствование при определенных условиях рассматривается законом как преступление? В самом деле, если, например, сторож, охраняющий государственное или частное имущество, либо работник милиции или другое обязанное противодействовать преступлению лицо сознательно не выполняет этой обязанности, то очевидно, что такое поведение является общественно опасным и при наличии определенных условий образует соответствующий состав преступления.

Важно четко определить понятие  прикосновенности к преступлению как  уголовно-правовой категории, так как  от этого во многом зависит решение  вопроса о пределах ответственности за прикосновенность. Дело в том, что есть еще и уголовно-социологическое понятие прикосновенности4, которое включает в себя укрывательство, недонесение и попустительство, совершаемые в отношении любого преступления, причем как умышленно, так и неосторожно и независимо от особенностей субъекта прикосновенности (частное или должностное лицо). Например, в следственно-судебной практике к прикосновенности, в частности к попустительству, нередко относят допущенную должностным лицом халатность, которая способствовала хищению государственного имущества. Между тем, прикосновенность к преступлению как уголовно-правовое понятие значительно уже по объему. Здесь имеется в виду только прикосновенность, совершаемая, как правило, частным лицом, притом только умышленно и лишь в отношении строго определенных законом серьезных преступлений5. Уголовная ответственность за такую прикосновенность наступает только в случаях, специально предусмотренных законом.

Деяния, составляющие прикосновенность, могут "прикасаться" к основному преступлению двояко. В одних случаях прикосновенное поведение не находится в причинной связи с основным преступлением, в других - находится (как образование определенных предпосылок для возникновения возможности совершения основного преступления). Так, в качестве форм прикосновенности, состоящих, по мнению Г. Виттенберга и П. Панченко, в причинной связи с основным преступлением, выступают недонесение и попустительство в отношении готовящегося или совершаемого преступления6.

Действительно, если, например, рядовой гражданин, а тем более работник милиции, узнавший тем или иным образом о факте готовящегося преступления, не предпримет необходимых мер воспрепятствования последнему (не сообщит должных сведений компетентным органам, не проявит личного вмешательства в преступную ситуацию), то такого рода противоправное поведение нельзя рассматривать вне причин образования возможности беспрепятственного совершения преступления и последующей реализации данной возможности в действительность. В подобных случаях и недонесение, и попустительство, наряду с другими обстоятельствами, оказываются в причинной связи с совершенным преступлением.

Поэтому представляется спорным широко распространенное в уголовно-правовой литературе мнение, что "характерными чертами прикосновенности является то, что поведение виновных в таких случаях не находятся в причинной связи с преступлением, совершенным другими лицами..."7 Этот взгляд лежит в основе содержащегося в юридической литературе определения понятия прикосновенности как преступной деятельности, причинно не связанной с преступным результатом или с совершением преступления8.

Важно, однако, отметить, что нахождение определенных форм прикосновенной деятельности в причинной связи с преступлением, к которому эта деятельность "прикасается", далеко еще не означает факта соучастия. Как известно, для соучастия, помимо объективных, необходимы еще и соответствующие субъективные признаки, в частности, взаимная осведомленность соучастников о преступных намерениях друг друга. Поэтому для признания, например, попустительства хищению соучастие в этом преступлении попуститель должен знать о преступных намерениях расхитителя, а расхититель - о намерениях попустителя. Если же нет взаимного сознания совместности преступления со стороны попустителя и расхитителя, то их нельзя признать соучастниками. Сказанное, разумеется, относится и к другим видам прикосновенности. Исходя из этого нельзя согласиться с профессором В. Г. Смирновым, который считает прикосновенность формой "преступного сотрудничества"9. Всякое сотрудничество предполагает взаимную осведомленность и согласованность действий, чего нет при прикосновенности.

В УК РСФСР такие формы прикосновенности к преступлению, как укрывательство и недонесение, были регламентированы довольно четко. И укрывательство, и недонесение были предусмотрены, наряду с Особенной, также в Общей части уголовного законодательства. Так, на заранее обещанное укрывательство в ч. 6 ст. 17 УК РСФСР (ч. 5 ст. 33 УК РФ) прямо указывается как на один из самостоятельных признаков соучастия. Названная норма не содержит подобного указания в отношении недонесения и попустительства, однако в тех случаях, когда эти деяния были заранее обещаны исполнителю основного преступления, они подпадают под такой, содержащегося в ч. 6 ст. 17 УК РСФСР, признак соучастия (пособничества), как устранение препятствий к совершению преступления. К данному выводу можно прийти, рассматривая правовую обязанность воспрепятствовать тем или иным образом преступлению как существенное препятствие на пути его совершения.

Исходя из изложенного, под прикосновенностью  следует понимать не являющиеся соучастием общественно опасные и предусмотренные  уголовным законом умышленные деяния, выражающиеся в заранее не обещанном  укрывательстве преступлений либо в  непринятии непосредственных или иных мер предотвращения готовящегося, пресечения совершаемого или изобличения совершенного преступления (попустительство). В советской юридической литературе в этом определении данные деяния выражались также в несообщении органам власти о готовящемся, совершаемом или совершенном преступлении (недоносительство).

Следует обратить внимание на ту особенность, что ни в Общей, ни в Особенной  части УК РФ нет ни одной специальной  нормы, которая непосредственно  предусматривала бы наказуемость попустительства и устанавливала бы пределы уголовной ответственности за этот вид прикосновенности. Такое положение, видимо, и привело к тому, что, как отмечено выше, в юридической литературе появились утверждения, будто попустительство не имеет уголовно-правовой природы.

Конкретными видами укрывательства преступлений могут быть следующие действия: предоставление преступнику убежища, изготовление для него поддельных документов, уничтожение  орудий преступления, хранение похищенных предметов и т.п. Ст. 316 УК устанавливает ответственность только за заранее не обещанное укрывательство и только особо тяжких преступлений. Это означает, что перечисленные действия совершаются лицом уже после совершенного особо тяжкого преступления, т.е. такого деяния, за которое УК РФ предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 10 лет (убийство, бандитизм и т.п.). Ответственность за укрывательство наступает с момента выполнения виновным действий (или бездействия), направленных на сокрытие преступления и преступника. Укрывательство следует отличать от соучастия в форме пособничества, при котором заранее, еще до совершения преступления, лицо обещает его исполнителю оказать определенную помощь в сокрытии следов преступления, орудий и т.п. Действия пособника квалифицируются по статье, предусматривающей совершенное исполнителем преступление, и по статье о соучастии (ч. 5 ст. 33 УК). Содействие может выражаться и в форме приобретения или сбыта имущества, добытого заведомо для укрывателя преступным путем, например при бандитизме. Такие действия образуют самостоятельное преступление и подлежат квалификации по ст. 175 УК (приобретение или сбыт имущества, добытого преступным путем).Укрывательство- умышленное преступление. Субъект сознает, что совершает определенные действия, направленные на сокрытие следов преступления и самого преступника, и желает их осуществить. Мотивы такого поведения могут быть самыми различными. Но если сокрытие преступника совершается под принуждением со стороны последнего, с угрозой применить физическую расправу и лицо лишено возможности поступить иным образом, то оно должно быть освобождено oт  уголовной ответственности, поскольку его действия в силу ст. 40 УК, будучи совершенными вследствие принуждения, не являются преступлением.

Развитие коррупционной преступности требует реформирования уголовного и уголовно-процессуального законодательства в сфере борьбы с самим явлением коррупции и сопутствующими ему факторами, а также с укрывательством подобного рода деяний. Латентность данного преступления несоизмеримо выше иных, в том числе корыстно-насильственных. Квалификация и расследование укрывательства коррупционных преступлений представляют определенную сложность, о чем свидетельствует судебная практика. Сокрытие коррупционного преступления влечет уголовную ответственность на общих основаниях по ст. 316 УК РФ, а также по нормам о соучастии в преступлении, служебном злоупотреблении.

    Имея   в   виду    возможность    совершения    укрывательства    путем

интеллектуальных действий, следует  четко отграничивать это  преступление  от

таких смежных с ним составов, как, например, заведомо ложный донос (ст.  306

УК  РФ), заведомо ложное показание (ст.  307  УК  РФ),  отказ  или  уклонение

свидетеля или потерпевшего от дачи показаний (ст. 308  УК  РФ),  подкуп  или

принуждение к даче  показаний (ст.  309  УК   РФ),   разглашение   данных

предварительного  расследования (ст. 310 УК РФ).

    Если целью укрывательства  является  сокрытие  преступления,  то  целью

указанных преступлений могут быть и другие желаемые  результаты.  В  тех же

случаях, когда  цели  совпадают,  совершение  преступлений,  предусмотренных

статьями 306-310 УК РФ, надлежит рассматривать  лишь как средство  совершения укрывательства.  В   этих   случаях   квалификация   должна   наступать   по совокупности статей, предусматривающих ответственность за  укрывательство  и иное   соответствующее    преступление    против    правосудия    (идеальная совокупность).

    Важно подчеркнуть, что укрывательство  квалифицируется по совокупности  с

другими  преступлениями,  если  оно  дополнительно  охватывается  признаками

какого-либо другого  преступления  (кроме  недонесения  и  попустительства),

например, если укрывательство связано с незаконным  ношением  или  хранением оружия либо совершено должностным лицом. В последнем  случае  укрывательство (впрочем, как  и  приобретение  или  сбыт  заведомо  похищенного  имущества) всегда квалифицируется по совокупности с злоупотреблением по службе.

    Укрывательство является оконченным  с момента совершения любых   действий по сокрытию преступника, орудий или средств совершения преступления,  следов преступления либо предметов,  добытых  преступным  путем.  При  этом  состав признается оконченным  независимо  от  того,  была  ли  виновным  фактически достигнута цель укрывательства. Было бы неправильным момент окончания  этого преступления связывать с действительным осуществлением указанной цели.

    Большое значение в  содержании  умысла  укрывателя  имеет   сознание  им

характера совершенного исполнителем преступления, так как  укрыватель  может  быть   привлечен   к   ответственности   только   за   укрывательство   того преступления, характер которого охватывался его умыслом. Например,  если  по обстоятельствам дела виновный мог сознавать,  что  им  укрывается  убийство, совершенное по неосторожности, тогда как на самом  деле  это  убийство  было совершено умышленно, то он  вообще  не  может  быть  привлечен  к  уголовной ответственности, поскольку умышленное убийство не охватывалось его  умыслом, а укрывательство неосторожного убийства ненаказуемо. В  тех  случаях,  когда ответственность  установлена  за  укрывательство  преступлений,  отягощенных квалифицирующими признаками, сознание укрывателя  должно  охватывать  и  эти признаки.

       Цель, которую ставит перед собой укрыватель, -  сокрытие  преступления,

но  вместе  с  тем  она  включает  в  себя  и  стремление  воспрепятствовать

деятельности органов  правосудия  по  изобличению  преступника  и  раскрытию

преступления[2].

    Мотивами укрывательства могут быть  корыстные  побуждения,  родственные

чувства, боязнь мести со стороны  преступника, чувство  ложного  товарищества

и  т.  п.  Мотивы  лежат  за  пределами  состава  укрывательства,   но   они

учитываются при назначении наказания.

    До  недавнего  времени   не  исключали   уголовной   ответственности   и

родственные  связи  между  укрывателем  и   преступником.   Однако   Законом

Российской  Федерации  от  29   апреля   1993   года   ст.   18   УК   РСФСР

(Укрывательство) была дополнена частью 2,  где  было  закреплено  положение,

ограничивающее  круг  лиц,  которые  могут  быть  привлечены   к   уголовной

ответственности за укрывательство. В последствие принятый  уголовный  кодекс Российской  Федерации  также   в   примечании   ст.   316   ("Укрывательство преступлений") утвердил, что "лицо не подлежит уголовной ответственности  за заранее не обещанное укрывательство преступления, совершенного его  супругом или близким родственником". Законодатель  не  указывает  на  мотивы  и  цели супругов и близких  родственников,  которыми  они  руководствуются  в  своей деятельности, укрывая преступника. Видимо, в  данном  случае  предполагаются какие-то родственные чувства, но так как в законе  они  не  указываются,  то можно сделать вывод о том, что и здесь мотивы  и цели  для квалификации значения не имеют.

         В юридической   литературе   распространено    мнение,    согласно    которому  приобретение или сбыт имущества,  добытого преступным путем,  рассматривается  как специальный вид укрывательства[3].