Умысел как форма вины. 3

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Выбор заявленной темы обусловлен ее актуальностью. Субъективная сторона является внутренней сущностью преступления. Она представляет собой психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию, характеризующееся виной, мотивом, целью и эмоциями.

Субъективная сторона преступления всегда была одной из наиболее дискуссионных и важных правовых проблем, и  поэтому,  издавна привлекала внимание ученых-юристов. Это связано не только с извечно присущим человеку желанием понять мотивы и цели поведения преступника, но и со стремлением исследователей глубоко изучить психологию преступника, понять, что привело его к совершению преступления.

Термин «субъективная сторона» в уголовном законодательстве не употребляется. Однако законодатель раскрывает его путем использования таких понятий, как вина, мотив, цель. Каждое из понятий характеризует психическую сущность преступления с различных сторон.

Вина отражает психическое отношение виновного к совершаемому им общественно опасному деянию (действию или бездействию) и наступившим в результате этого общественно опасным последствиям.

В науке уголовного права под виной понимается сознательно-волевая психическая деятельность лица в момент совершения преступления, которая может проявляться в форме умысла или неосторожности.

Уголовный кодекс Российской Федерации (далее УК РФ) рассматривает вину как родовое понятие умысла и неосторожности. Умысел - наиболее распространенная, представляющая повышенную опасность форма вины. Из каждых десяти преступлений около девяти совершается умышленно.

Объектом исследования выступают проблемы правового регулирования  умышленной  формы вины, а так же весь спектр общественных отношений, связанных с институтом умысла.

Предметом  исследования  является уголовно-правовые нормы, регулирующие понятие умысла и его значение.

На основании изложенного, сформировалась цель выпускной квалификационной работы, которая состоит в комплексном исследовании ключевых вопросов умысла как формы вины.

Достижение поставленной цели обеспечивается решением  следующих задач:

1) дать понятие и раскрыть  содержание вины с точки зрения  действующего и предшествующего законодательства;

2) исследовать умысел как форму  вины: определить умысел с точки зрения современного уголовного права, привести классификация умысла;

3) дать анализ прямого и косвенного  умысла;

4) совершенствование уголовно-правовых норм, регулирующих понятие умысла и его значение.

Работа построена на основании использования совокупности научных приемов и методов исследования, включая конкретно-исторический, формально-юридический, структурно-функциональный и сравнительно-правовой.

Определяя степень научной разработанности необходимо признать, что заявленная проблема является малоисследованной.

В юридической литературе институт умышленной вины представлен лишь в общих чертах, тогда как многие вопросы, требующие научного осмысления остаются неразрешенными.

Вместе с тем, следует отметить, что отдельные вопросы, связанные с заявленной темой, находятся в сфере научных интересов многих исследователей, среди которых: Р.З. Авакян, А.И. Рарог, М.С. Гринберг, П.С. Дагель, А.И. Марцев, В. Питецкий, П. Яни и другие. 

Эмпирической базой исследования выступают материалы судебной практики, опубликованные в Бюллетенях Верховного Суда Российской Федерации.

1. Понятие объективной стороны преступления и вины

Субъективная сторона является внутренней сущностью преступления. Она представляет собой психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию, характеризующееся виной, мотивом, целью и эмоциями. В большинстве учебников по уголовному праву дается такое же определение субъективной стороны. Однако в литературе существует и иное мнение, согласно которому субъективная сторона преступления отождествляется с виной, включающей мотив и цель1. Представляется, однако, что отнесение мотива, целей и эмоций к содержанию вины без достаточных к тому оснований расширяет рамки законодательного определения вины и ее форм (умысла и неосторожности).

Во избежание объективного вменения при оценке интеллектуального момента вины необходимо учитывать эмоциональное состояние субъекта. Отрицательные эмоции могут парализовать его интеллект, сузить сферу его деятельности, снизить его прогностические возможности.

Особенная часть УК учитывает это только при конструировании составов убийства, а также тяжкого или средней тяжести причинения вреда здоровью в состоянии аффекта. Но состояние сильного душевного волнения (аффекта) возникает не только при совершении названных преступлений и не только в результате неправомерных действий со стороны потерпевшего. Поэтому интеллектуальный момент вины следует устанавливать, исходя из всех обстоятельств совершения преступления, а не презюмировать его, базируясь только на вменяемости лица и его возрасте.

Понятие вины как одного из важнейших институтов уголовного права использовалось уже в первых декретах Советской власти (Декрет СНК РСФСР от 8 мая 1918 г. «О взяточничестве», от 22 июля 1918 г. «О спекуляции» и др.). В этих декретах прямо говорилось, что уголовной ответственности подлежат лица, виновные в совершении конкретных общественно опасных деяний, и что наказание должно соответствовать степени их виновности.

В Руководящих началах по уголовному праву РСФСР 1919 г., обобщивших двухлетний опыт нормотворчества, отсутствовала статья о вине и ее формах. Однако в некоторых других статьях вина и ее формы все же упоминались. Такое положение было, по-видимому, вызвано следующим. Несмотря на то, что идея ответственности за вину довольно последовательно проводилась в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве первых лет Советской власти, в теории того времени широкое распространение получило мнение, отрицающее необходимость принципа вины, что нашло отражение в ряде проектов УК.

В УК РСФСР 1922 г. - первом советском Уголовном кодексе определения умысла и неосторожности были настолько удачны, что сохранялись на протяжении десятилетий. Правоприменительная практика этого периода считала наличие вины непременным условием уголовной ответственности.2

Развернутые определения умысла и неосторожности как формы вины содержались и в Основных началах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г. Впоследствии эти определения с некоторыми изменениями вошли в УК союзных республик 1926-1935 гг. Однако термин «вина» ни в Основных началах, ни в УК РСФСР по-прежнему не упоминался. Более того, в этих законодательных актах допускалось применение таких мер социальной защиты, как ссылка и высылка, к лицам невиновным, но признанным социально опасными (ст. 22 Основных начал, ст. 7 УК РСФСР 1926 г.).

Приведенные положения, однако, не означали действительного отказа от принципа вины, который, несмотря на указанные отступления, получает свое дальнейшее развитие и закрепление.

Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г., впервые сформулировав в специальной норме (ст. 3) основания уголовной ответственности, указали на вину как на субъективное основание уголовной ответственности. Кроме того, были уточнены формулировки умысла и неосторожности. Принятые на базе этих Основ УК союзных республик в 1959-1961 гг. в основном воспроизводили определения форм вины, данные Основами.3

В 1991 г. общесоюзным парламентом были приняты Основы уголовного законодательства Союза ССР и республик. Эти Основы прямо указали, что вина является необходимым субъективным основанием уголовной ответственности, закрепив принцип виновной ответственности. Однако в связи с распадом Союза ССР Основы в законную силу не вступили.

Принятый в 1996 г. УК РФ, расширив и углубив регламентацию института вины, выделил самостоятельную главу 5 «Вина».

Кроме уточненных и обновленных определений умысла и неосторожности (ст. 25 и 26) в данной главе содержатся и три новые нормы: формы вины (ст. 24), ответственность за преступления, совершенные с двумя формами вины (ст. 27), и невиновное причинение вреда (ст. 28).

Объем и содержание пятой главы в том виде, как она представлена в действующем УК, явились результатом последовательной научной разработки основных положений субъективной стороны, а также тех многочисленных дискуссий о вине, которые имели место в теории уголовного права.

В изданных в 40-50-х гг. вузовских учебниках вина определялась как психическое отношение лица к учиненному им преступлению в форме умысла или неосторожности. С таким определением не соглашались некоторые ученые, полагающие, что оно является формально-психологическим, пригодным для любых формаций, поскольку не отражает классово-политическую сущность вины именно в советском уголовном праве.4

Пытаясь преодолеть формально-психологический характер приведенного определения, некоторые ученые предложили включить в понятие вины указание на отрицательную морально-политическую оценку вины, что привело к появлению в теории уголовного права узкого и широкого понимания вины. В процессе уточнения этих понятий появилось предложение отличать от вины как элемента субъективной стороны состава преступления виновность - совокупность объективных и субъективных обстоятельств, обосновывающих применение к лицу конкретного наказания.

Разгоревшейся в результате таких высказываний оживленной дискуссии о вине попытался положить конец А.Я.Вышинский, заявивший, что вина - это «причинная связь между совершившим преступление и объектом совершенного преступления, каковым является действие или бездействие, признаваемое по закону общественно опасным.5 Однако признание причинной связи основой ответственности могло привести к односторонности в определении вины, к объективизации оснований ответственности и в результате - к обоснованию объективного вменения. Поэтому предложенное А.Я.Вышинским определение вины не встретило поддержки у советских криминалистов.6

Во многом эти споры были вызваны различным пониманием таких терминов, как «вина», «вменяемое в вину», «виновность», «виновен» и др., что находило отражение в доктрине уголовного права.

Эта дискуссия по существу так и не была завершена, так как она несправедливо и необоснованно была названа схоластичной и оторванной от реальной жизни.

В действующем уголовном законе понятие вины не раскрывается, указывается лишь, что вина является родовым понятием умысла и неосторожности. Такое же положение было и в дореволюционном законодательстве. Уложение о наказаниях 1845 г. не определяло ни вины, ни ее форм, прибегая при этом к использованию различных терминов (умышленно, со знанием последствий, с целью, с намерением, злоумышленно и пр.), что вызывало их различное толкование в теории и практике. Уголовное уложение 1903 г., покончив с такой многозначностью терминов, определило в законе обе формы вины (умысел и неосторожность), указав основные признаки этих понятий.

Не дается определения вины как родового понятия и в зарубежном уголовном законодательстве. В некоторых зарубежных УК отмечается, что вина является родовым понятием. Так, в ст. II (1) УК Болгарии говорится: «Общественно опасное деяние признается виновным, если оно совершается умышленно или неосторожно». Далее законодатель раскрывает понятие этих форм вины, определяя их признаки. В других УК просто констатируется признание двух форм вины без указания их признаков.

Например, согласно ст. 10 УК Испании «Преступлениями или проступками являются наказуемые по закону действия или бездействия, совершенные с умыслом или по неосторожности». Согласно ст. 15 УК ФРГ «наказуемо только умышленное действие, если закон прямо не предусматривает наказание за неосторожное действие». Наконец, некоторые УК вовсе не содержат в Общей части никаких указаний ни на вину, ни на ее формы. Однако в Особенной части этих УК существует достаточно четкое разграничение умышленных и неосторожных деяний. Так, в УК Франции в первом отделе первой главы  говорится об «умышленных посягательствах на жизнь», а в отделе втором той же главы - о «неумышленных посягательствах на жизнь» и т.д.7

Подводя итог изложенному, можно дать следующее определение вины:

Вина - это психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному действию или бездействию и к наступившим в результате этого общественно опасным последствиям.

Форма вины - это установленное законом определенное сочетание интеллектуальных и волевых признаков, свидетельствующих об отношении виновного к совершаемому им действию (бездействию) и его последствиям.8

Для того, чтобы признать то или иное сочетание психических элементов определенной формой вины, необходимы следующие условия:

1) это сочетание должно характеризовать  поведение лица как виновное, т.е. в нем должно отразиться  отрицательное отношение личности  к правоохраняемым интересам;

2) различные формы вины должны  характеризоваться различным сочетанием  интеллектуальных и волевых признаков, определяющих отношение лица к общественно опасному деянию и его последствиям;

3) это сочетание должно иметь  практическое значение, характеризуя  различную степень общественной  опасности как самого деяния, так и личности виновного.

Форму вины зачастую определяет сам законодатель, указывая ее в диспозициях статей Особенной части УК РФ. Например, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111) или причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности (ст. 118). В некоторых случаях форма вины определяется указанием законодателя на отношение к последствиям, что характерно для неосторожных преступлений. Например, нарушение правил охраны труда, повлекшее по неосторожности наступление указанных в статье последствий (ст. 143).

В новом УК можно констатировать стремление законодателя к максимально точному определению форм вины в конкретных составах. Такая позиция непосредственно вытекает из провозглашенных УК принципов справедливости, законности и виновности.

Как показывает практика применения УК РСФСР 1960 г., отсутствие указания законодателя на форму вины приводило к появлению в теории уголовного права различных точек зрения, что неизбежно отражалось на правоприменительной практике.9

Так, в результате проведенного опроса 100 практических работников по вопросу о том, какая форма вины предполагается при заражении венерической болезнью (ч. 1 ст. 115 УК РСФСР 1960 г.), 52 опрошенных заявили, что вина может быть как умышленной, так и неосторожной, 46 - допускали возможность лишь умышленной вины, 2 - от ответа воздержались.10

В определенной мере это положение было исправлено тем, что УК РФ 1996 г. признал наказуемыми лишь те неосторожные преступления, относительно которых имеется специальное указание в соответствующей статье Особенной части. В ч. 2 ст. 24 УК говорится: «Деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части».

Законодатель, установив, что вина возможна в двух формах (умысел и неосторожность), пошел дальше, подразделив каждую из указанных форм на виды. Умысел, согласно ст. 25 УК, может быть прямым или косвенным. Неосторожность (ст. 26 УК) - легкомыслием или небрежностью. Это деление форм вины на виды явилось новеллой УК РФ 1996 г. Однако в теории уголовного права такое подразделение существовало давно и было воспринято правоприменительной практикой. 11

Помимо установления формы вины Верховный Суд требует раскрывать в каждом конкретном случае содержание умысла и неосторожности. Так, в п. 3. постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. №1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» говорится: «При решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из всех обстоятельств содеянного».

Понятие «содержание вины» носит несколько абстрактный характер, так как им охватывается такое различное психическое отношение к деянию, как умышленное и неосторожное. Этот абстрактный характер отражается, как правило, и в определениях данного понятия. Так, некоторые ученые считают, что под содержанием вины понимается совокупность тех элементов и процессов, которые составляют основу объектов и обусловливают существование, развитие и смену форм.12 Далее авторы вполне обоснованно приходят к выводу, что «Содержание конкретной вины - это содержание умысла или неосторожности в конкретном преступлении».13 Представляется, что выделение содержания вины как родового понятия содержания умысла и содержания неосторожности вряд ли теоретически и практически обоснованно. Умысел и неосторожность характеризуются столь разным психическим отношением к правоохраняемым интересам (антисоциальным - в умышленных и легкомысленно-пренебрежительным - в неосторожных), что объединение их в едином понятии содержания вины исключает возможность определения этого понятия с указанием каких-либо конкретных признаков, если только не пойти по пути простого их перечисления. В правоприменительной же практике требуется установление конкретных признаков содержания умысла и неосторожности и, как правило, говорится о содержании конкретной формы вины, а не вины вообще. Чаще всего в практике речь идет о содержании умысла и значительно реже - о содержании неосторожной вины. Однако раскрытие содержания неосторожной вины является не менее важным, так как оно помогает установить, что именно (легкомыслие, забывчивость, самонадеянность, небрежность и т.п.) явилось причиной общественно опасного поведения лица. Установление этого является необходимым условием индивидуализации наказания.

В юридической литературе делались попытки классифицировать понятие вины с точки зрения ее содержания. Выделялись:

1) психологическое содержание вины;

2) социально-политическое;

3) уголовно-правовое.

Первое основывается на изучении процессов, объективно происходящих в психике людей; речь идет о реально существующем психическом отношении человека к окружающей действительности. Здесь значительную роль играет психология.

Социально-политическое содержание вины «базируется на материальном определении преступления как виновно совершенном общественно опасном деянии, запрещенном уголовным законом под угрозой наказания».

Наконец, уголовно-правовое содержание вины заключается в том, что будучи отражена в уголовном законе, вина приобретает значение признака субъективной стороны состава преступления, выражаемого в умысле и неосторожности и обязательного для любого состава.

Очевидно, что такая классификация имеет определенные основания, так как строится с учетом различных признаков, характеризующих понятие вины. Однако интерес она представляет лишь для теории уголовного права.

Помимо форм и содержания вины в уголовно-правовой литературе и правоприменительной практике употребляются и такие термины, как «сущность вины» и «степень вины».14

Под сущностью вины понимается психическое отношение субъекта к окружающей действительности, характеризующееся либо сознательным противопоставлением своей воли правоохраняемым интересам (при умысле), либо пренебрежительным, недостаточно внимательным отношением к этим интересам (при неосторожности).

Понятие сущности вины не используется правоприменительной практикой и представляет интерес в плане теоретических исследований, ибо выявляет общественно-политическую сущность фактов, т.е. внутренние закономерности развития действительности.

Понятие «степень вины» означает количественную характеристику вины, выражающую ее сравнительную тяжесть. Этот термин широко употребляется как в теории уголовного права, так и в судебной практике. Степень вины определяется совокупностью формы и содержания с учетом всех особенностей психического отношения лица к обстоятельствам преступления.15

Степень вины определяется объективными обстоятельствами преступления, характером общественно опасного деяния, особенностями психического отношения к действию или бездействию, мотивом и целью преступления, обстоятельствами, характеризующими личность виновного, причинами или условиями, повлиявшими на формирование умысла или обусловившими содержание неосторожного деяния, и т.д.

В уголовно-правовой литературе отмечалась целесообразность легализации такого показателя, как степень вины. В этом плане представляется весьма интересным определение степени вины в теоретической модели Уголовного кодекса. В ст. 27 говорится: «Степень вины лица, т.е. интенсивность его психического отношения к совершаемому общественно опасному деянию, выразившаяся в форме вины и ее видах, а также мотивах, целях и эмоциональных переживаниях, учитывается при определении тяжести преступления, назначении наказания либо иных мер уголовно-правового воздействия».

Деление вины на формы имеет большое практическое значение.16

Форма вины определяет степень общественной опасности деяния и позволяет отграничить преступное деяние от непреступного. Так, если законодатель предусматривает уголовную ответственность за какое-либо умышленное деяние, то схожее по объективным признакам действие (бездействие), совершенное по неосторожности, преступлением не является Так, заражение венерической болезнью (ст. 121 УК) предполагает наличие умышленной вины. Заражение венерической болезнью по неосторожности уголовной ответственности не влечет.

Форма вины определяет квалификацию в случаях, когда законодатель дифференцирует уголовную ответственность за совершение общественно опасного деяния. Например, умышленное уничтожение или повреждение имущества (ст. 167 УК), либо уничтожение или повреждение имущества по неосторожности  (ст. 168 УК). Определяя квалификацию, форма вины в то же время позволяет провести четкое разграничение общественно опасных деяний, сходных по их объективным признакам.

Форма вины учитывается законодателем при классификации преступлений. Так, неосторожные преступления ни при каких условиях не могут быть отнесены к группе тяжких и особо тяжких преступлений (ст. 15 УК).

 Форма вины всегда учитывается  судом при индивидуализации наказания  и определении условий его  отбывания. Так, лица, осужденные за неосторожные преступления,  должны  отбывать такое наказание, как лишение свободы в колониях-поселениях (ст. 58 УК).

2. Умысел как форма вины

Умысел - наиболее распространенная, представляющая повышенную опасность форма вины. Из каждых десяти преступлений около девяти совершается умышленно. УК характеризует умысел как психическое отношение, при котором лицо осознавало общественную опасность действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их или сознательно допускало наступление этих последствий.

Содержанием умысла является отражение психикой виновного противоправного характера деяний. Однако сознание противоправности нельзя отождествлять с сознанием запрещенности деяния той или иной нормой УК.

Более высокая общественная опасность умышленной вины определяется тем, что умышленное деяние, сознательно направленное на причинение вреда обществу, создает намного большую вероятность фактического причинения этого вреда, чем неосторожнее действие. Лицо, совершившее умышленное преступление, представляет тоже большую общественную опасность, так как именно в умысле и проявляется отрицательное отношение субъекта к основным ценностям общества. Именно поэтому умышленные преступления и лица, их совершившие, заслуживают наибольшей отрицательной оценки. Только при совершении умышленных преступлений возможны такие формы преступной деятельности, как приготовление, покушение и соучастие. Преступления совершаются с прямым и косвенным умыслом.17

Содержание умысла раскрывается в законе с помощью указания на признаки, характеризующие интеллектуальный и волевой элементы обеих разновидностей этой формы вины. Это: 

1) сознание субъектом общественной  опасности своего действия или  бездействия;

2) предвидение его общественно опасных последствий. В совокупности эти два признака образуют интеллектуальный элемент умышленной вины;

3) желание или сознательное допущение  субъектом наступления этих последствий  либо безразличное к ним отношение (волевой элемент умысла).

Осознание уголовной противоправности означает, что лицо, зная об уголовной ответственности за деяния, которые оно совершало (хотя бы в общих чертах), знало, что эти деяния запрещены под страхом наказания.18

Ст. 25 УК РФ ограничивается требованием осознания общественной опасности своего действия (бездействия), тогда как прежняя формула умысла требовала от виновного сознания общественно опасного характера своего действия или бездействия, что представляется более точным. Новая формулировка дает повод для ошибочного понимания этого важнейшего признака умысла. Буквальное толкование термина «сознание общественной опасности деяния» приводит к ложному выводу, что лица, совершающие преступления различных видов, сознают одно и то же, ибо все преступления общественно опасны. В литературе господствует другое понимание умысла, и оно не должно измениться из-за неточности формулировки в новом УК. Сознание общественно опасного характера совершаемого деяния «предполагает а) сознание фактического характера совершаемого деяния и б) сознание его социального значения, т. е его вредоносности для конкретных интересов, поставленных под охрану уголовного закона. Очевидно, что, не сознавая фактическую сторону своего деяния, лицо не может сознавать и его общественно опасный характер». Все преступления общественно опасны. Но характер преступлений, отраженный в объективных признаках составов этих преступлений, неодинаков. Умысел всегда конкретен, виновный при умысле осознает характер совершаемого им преступления. Осознание фактической стороны совершаемого деяния при умысле заключается в том, что виновный осознает наличие в своем деянии всех фактических обстоятельств, соответствующих признакам данного состава преступления. Осознавая наличие в своем деянии всех таких признаков, лицо осознает и социальную сторону этого деяния — его общественную опасность как таковую. При этом осознаются признаки объекта преступления, предмета, если он есть в составе, свойства объективной стороны.

Сознание признаков, характеризующих самого субъекта, не входит в содержание умысла. Так, пятнадцатилетний, полагая, что ответственность за разбой наступает с шестнадцати лет, будет нести ответственность за совершенное разбойное нападение. Однако умысел включает сознание свойств специального субъекта, которые являются обязательными признаками преступления (например, преступления против государственной власти). В этих случаях сознание признаков специального субъекта является необходимой предпосылкой сознания уголовной противоправности совершаемого деяния, поскольку они связаны с нарушением специальных обязанностей, возложенных на виновного.

Что касается общих признаков субъекта, то они всегда осознаются.19 Всякий вменяемый знает, что он вменяем, гражданин всегда знает, что он физическое, а не юридическое лицо, и знает свой возраст. Закон не требует осознания данных признаков при умысле. Дискуссия по этому вопросу беспредметна, коль скоро они все равно осознаются. Сложнее обстоит дело с признаками специального субъекта. Такие признаки могут иметь неодинаковое значение. Одни из них носят личный характер, определяя степень общественной опасности самого виновного, но не совершаемого им преступления как такового, например прежняя судимость, совершение в прошлом преступления, создающего повторность. Осознание таких признаков не является обязательным для умысла, поскольку закон требует осознания общественно опасного характера деяния, а эти признаки к деянию не относятся. Другое дело, когда речь идет о признаках, которые, «определяя правовое положение субъекта, неразрывно связаны с лежащими на субъекте специальными обязанностями». Осознание таких признаков специального субъекта для умысла обязательно. Нельзя привлечь к уголовной ответственности лицо, обязанное по решению суда выплачивать алименты и уклоняющееся от этого, если установлено, что факт состоявшегося решения суда о взыскании алиментов не охватывался его умыслом.

С сознанием противоправности связано сознание, хотя бы в общих чертах, признаков объекта преступления. При совершении умышленных преступлений содеянное следует квалифицировать в соответствии с тем объектом, который сознавался виновным, хотя реально посягательство было направлено на другие общественные отношения. Например, виновный сознает, что он посягает на жизнь сотрудника правоохранительного органа, а реально убивает гражданина, не состоявшего на службе в этих органах, - он будет отвечать за покушение на жизнь сотрудника правоохранительного органа.

Осознание достигается не непосредственно, а через понимание объективных свойств содеянного, поскольку они описаны законом и включены в структуру состава преступления, в том числе специфические черты предмета посягательства или особые качества потерпевшего, характерные свойства самого деяния, включая его противоречие нормам иных отраслей права, а равно понимание способа, места, времени и обстановки преступления, если они входят в указанную структуру.20