Абай Кунанбаев. 9

Выдающийся казахский  поэт-просветитель Абай Кунанбаев является основоположником новой письменной казахской литературы. Сын крупного феодала, он уже юношей вступил в тяжкие, непримиримые противоречия с феодальной средой, с феодальной моралью, отказывался подчиняться родовым традициям. Абай с любовью и состраданием относился к народу, поднимая свой голос в защиту его прав и интересов.Абай получил образование в Семипалатинске, где сблизился с представителями русской демократической интеллигенции, сосланными в Казахстан. Под их влиянием изучил передовую русскую литературу, произведения В. Г. Белинского, Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова, Д. И. Писарева, и стал пропагандистом ее идей.Гуманистические идеалы Фирдоуси, Навои, Низами, Физули, Ибн Сины и других писателей и ученых Востока, демократические идеи передовой русской литературы оказали большое влияние на формирование мировоззрения Абая. В его произведениях отразилась вся жизнь казахского народа. Ненависть к социальному угнетению, призыв к активному переустройству общества, горький смех над патриархальными обычаями родового аула, над средневековой отсталостью и корыстолюбием баев, протест против рабского положения женщины, прославление труда и тружеников — все это делало стихи Кунанбаева крупнейшим явлением общественной мысли и национальной культуры. В сатирических стихах «Кулембаю» (1888), «Управитель начальству рад...» (1899), «Наконец волостным я стал...» (1889) и других Абай высмеивал социальные пороки, открыто выступал против произвола.

Роль Абая в развитии культуры казахского народа.

Известно, что ни одно из произведений великого казахского поэта Абая Кунанбаева (1845—1904) не увидело свет при его жизни. Лишь через пять лет после смерти поэта, в 1909 году, в Петербурге был издан сборник его стихов. А прозаические произведения, представляющие сугубо специфический жанр литературы — так называемые «Гаклия» (Слова-назидания) или «Кара сёзь» (слова в прозе), были опубликованы лишь в советское время. Но тем не менее произведения Абая, как поэтические, так и прозаические, получили на родине поэта широкое распространение в рукописном виде. Стихи переписывались, заучивались и передавались из уст в уста, а прозаические произведения распространявшись в рукописных списках или исполнялись искусными рассказчиками-толкователями.

Какое место занимают «Гаклия» или «Кара сёзь» в творчестве Абая Куканбаева? Мухтар Ауэзов, крупный исследователь творчества Абая, писал: «Трудно назвать жанр, к которому можно было бы отнести «Назидания». Здесь и философско-моралистические, и общественно-публицистические, и изобличительно-сатирические высказывания поэта. Нося в целом характер то мирной, то иронически-желчной, то глубоко грустной беседы со своим читателем, эти «Слова» прежде всего отличаются исключительно тщательной стилистической отделанностью».

Мухтар Ауэзов прекрасно понимал, для кого и с какой целью написаны Абаем назидания, эти сорок пять «Слов», содержащие как философские раздумья поэта о волнующих жизненных проблемах, так и беседы-рассуждения, «адресованные к слушателю собеседнику в форме устного обращения к нему с глазу на глаз». Слушателями поэт считал преимущественно людей старшего поколения. Он учитывал уровень их мышления, особенность мировосприятия и поэтому писал свои беседы-назидания своеобразным, доступным для них образным языком, насыщенным афоризмами и народными пословицами. Очевидцы свидетельствуют, что «Слова» пользовались у читателей и слушателей не меньшей популярностью, чем поэтические произведения, потому что в них Абай в интересной, оригинальной форме выражал те же мысли и идеи, те же чувства и настроения, что и в своих стихах. Вот как он представлял себе назначение поэта:

Против невежества, против зла

Он обращает свой гнев, скорбя.

Люди слово его пронесут

Близким и дальним —  из края в край.

Суд справедливости, разума суд,

Ты рассуди и ты покарай!

Мухтар Ауэзов справедливо отметил, что Абай в прозаических обращениях к слушателю-собеседнику «становится гневным судьей или печальником народа, и в таких случаях его «Слова» превращаются в скорбную исповедь человека, обреченного на одиночество в мрачный век господства беспросветной тьмы». Как «гневный судья» он неустанно обличал социальные пороки, зло и несправедливость в обществе, а как «печальник народа» горько сетовал на отсталость и невежество, на дрязги и раздоры, которые, по убеждению поэта, обрекали народ на униженное положение. Обличая и осуждая в своем творчестве все, что вредит народу, что мешает прогрессу и просвещению, Абай верил в силу воздействия своего слова. Но действительность не оставляла надежд, принося поэту одни разочарования. Философско-поэтические слова Абая были своеобразной формой борьбы за просветительский общественный идеал. Девяностые годы XIX века, когда были написаны «Гаклии», являются самым плодотворным периодом всего творчества уже пожилого поэта. В первом слове «Гаклии» поэт написал: «Прожита жизнь — спорил я, боролся, судился, имея одни хлопоты, и в них обессилел, устал и убедился в бесцельности всего сделанного». И вот оказалось, что все, что было, — было только унижением человека, и поэт вопрошает себя: может быть, «править мне народом», «умножать ли мне знания», «заняться исполнением обрядов религии», «заняться воспитанием детей»? И находит все это уже невозможным и нереальным для себя. «Наконец решил, — пишет он, — буду развлекаться бумагой и чернилами, буду писать подряд все, что вздумается».

Прошло девять лет, прежде чем Абай написал все сорок  пять «Слов» - бесед и высказал в  них свои сокровенные думы, чаяния и скорбные жалобы на равнодушных  к голосу поэта современников. Обращаясь  к содержанию прозаических «Слов» Абая, нетрудно установить их идейно-тематическое сходство с большим циклом стихов поэта этих лет. Справедливости ради нужно отметить, что критическое  начало в поэтических произведениях  гораздо острее, чем в прозаических «Гаклиях». Некоторая смягчённость тона бичевания пороков в «Гаклиях», видимо, объясняется тем, что Абай свои беседы адресовал людям старшего поколения и тем, кого поэт, очевидно, считал своими ближайшими единомышленниками или последователями. Вероятно, поэтому Абай делился с ними своими мыслями, в то время как в поэзии он разоблачал носителей зла.

Абай во многих своих прозаических назиданиях как бы расшифровывает те глубокие философские-мысли, которые  скульптурно вылеплены сложными поэтическими образами в его стихах.

По объему и характеру  «Слова» Абая не одинаковы, не однородны. Несколько выделяется «Двадцать  седьмое слово», которое написано в форме диалога Сократа со своим учеником Аристодемом на тему о том, какими высокими качествами наделил человека бог и каким «вечным должником» бога является человек за то, что он «удостоен его любви». Несколько особняком также стоит «Тридцать седьмое слово». Оно состоит из двадцати трех афоризмов, не имеющих прямой связи с основной тематикой бесед.

Если условно выделить эти два «Слова», которые как  по объему и тематике, так и по стилю отличаются от других, то остальные  «Слова» можно сгруппировать  вокруг нескольких основных тем. Первая — это «Слова» об общественном строе и административном управлении. К этой группе можно отнести третье, восьмое, двадцать второе, тридцать девятое, сорок первое, сорок второе «Слова». В них затрагиваются и другие темы. Но основными все же являются рассуждения, связанные с формой правления в степи. Как известно, во второй половине XIX века, когда жил  и творил Абай, в казахских степях всюду был установлен институт волостных  правителей, избираемых на три года. Как и в поэзии, Абай во многих местах своих бесед-рассуждений, особенно в перечисленных «Словах», с презрением говорит о волостных правителях и биях, сидящих на шее народа. «Кто же примет мудрый совет? Кто послушает наставления? Ни волостной старшина, ни бий меня не услышат... У них в голове своя забота: не оказаться виноватым перед начальством, не пропустить в аул разных смутьянов». «Уважать ли мне волостного старшину и бия?—пишет он в «Двадцать втором слове».—Но нет биев и старшин справедливых. А биям и старшинам, купившим свои места, нет основания требовать к себе уважения». Абай не только не склонял голову перед «власть имущими», но и всячески разоблачал их злодеяния и мошеннические проделки, сеявшие ложь, обман и сплетни, разжигавшие ссоры и дрязги, развивавшие взяточничество, воровство, подкуп и подхалимство.

По-видимому, питая иллюзии  относительно возможности улучшения  системы волостного и бийско-судейского правления, Абай предлагал, как и до него Чокан Валиханов, свою реформу выборов волостных правителей и биев. Он хотел, чтобы волостной правитель был человеком, получившим образование на русском языке, избирался народом на долгий срок, защищал народные интересы, поддерживал полезный труд, ремесла, просвещение. Наряду с этим он считал необходимым отменить введенное царским правительством положение об избрании судей и следователей из родовых биев, так как они не могут справедливо решать споры и тяжбы, и вместо них предлагал учредить институт третейских судей, которые вели бы следствие на глазах у народа, что совпадает с тем, что некогда предлагал в «Былом и думах» Герцен. Подчеркивая прогрессивность предлагаемой реформы Абая, отражающей его демократическую, просветительскую позицию, Мухтар Ауэзов в то же время отмечает и существенный недостаток, заключающийся в том, что Абай, как и до него Чокан Валиханов, предлагали избирать судей на пожизненный срок. В этом сказались историческая ограниченность просветительско-демократического мировоззрения обоих казахских деятелей.

Следующая тематическая группа прозаических «Слов» состоит из рассуждений  и наставлений Абая об образовании, знании и воспитании. Пожалуй, это  самая животрепещущая из всех тем, волновавших  поэта. Всюду речь идет об отсталости казахского народа в экономической  жизни, в образовании, в науке и культуре, в чем поэт обвиняет «сильных мира сего»: царских чиновников, волостных правителей, баев и биев, а также всех тупых, невежественных, раболепствующих и пресмыкающихся перед ними людей. Беспощадно бичуя все, что держит народ в беспросветной тьме, что тормозит прогресс и просвещение, Абай всеми силами доказывал необходимость нести казахам науку и культуру, чтобы стать вровень с другими народами.

Образованию, знанию и науке  Абай придавал первостепенное значение. Он укоряет тех родителей, которые, имея возможность учить детей, не учат их или учат не так и не тому, попусту растрачивая свое богатство. «Но я не встречал еще человека, который, подлостью разбогатев, нашел  бы потом достойное применение своему состоянию». Такая резкая социально-изобличительная  критика заканчивается следующим: «Без науки «нет блага ни на том, ни на этом свете». Воспитание в детях  хороших человеческих качеств также  связывается Абаем с образованием и наукой. Примечательно, что последнее  «Сорок пятое слово» заканчивается  словами: «Тот, у кого больше знаний, любви, справедливости, — тот мудрец, тот ученый, тот и обладает миром».

Мысли об обучении детей, о  воспитании в них лучших человеческих качеств постоянно занимают Абая-наставника. Они разбросаны почти во всех его  «Словах». Именно на них возлагает  Абай свои надежды, думая о судьбе своего народа. «Надо создать школы,—писал он в «Сорок первом слове»,—надо, чтобы  население дало средства на эти школы, надо, чтобы учились все, даже девушки. И вот тогда, когда молодежь вырастет, а состарившиеся отцы перестанут вмешиваться в дела и разговоры  молодежи, может быть, тогда казахи исправятся».

Абай-просветитель свято  верил в силу воспитания и наряду с осуждением все время наставлял  своих слушателей-собеседников на то, чтобы каждый исправлял свои недостатки и недостатки своих детей. «Если  б в моих руках была власть, я  отрезал бы язык всякому, кто говорит, что человек неисправим», — писал  он в «Тридцать седьмом слове».

В беспощадной критике  зла и несправедливости с целью  преодоления всех отрицательных  черт и свойств человеческого  характера и доведения Абай видел  одну из своих основных задач.

«Двадцать пятое слово» целиком  посвящено размышлению о значении русской культуры и русской науки  для просвещения казахского народа. «Главное — научиться русской  науке. Наука, знание, достаток, искусство  — все это у русских. Для  того, чтобы избежать пороков и  достичь добра, необходимо знать  русский язык и русскую культуру». Трудно переоценить значение этой программы  для просвещения казахского народа, для его исторически сложившейся  дружбы с великим русским народом  и приобщения к его культуре. В  своих стихах Абай учил отличать русский  народ и его демократическую  культуру от царских колонизаторов  и их политики. Абай призывает казахов  изучать русский язык, русскую  науку и культуру для того, чтобы  принести пользу родному народу. А  в «Двадцать пятом слове» мы читаем прямой призыв Абая-педагога к родителям: «Не торопись женить сына, обучай его  русской науке, хотя бы пришлось тебе для этого заполнить все свое имущество».

Многое в высказываниях  Абая напоминает взгляды представителей русской демократической мысли.

Как и в поэзии, в прозе  Абая солидное место занимает тема труда. Многие пороки современников  подвергались поэтом критике и осмеянию. Об этом Абай особенно страстно пишет  в сорок втором, сорок третьем  «Словах». «Пристрастие казаха к дурному  объясняется бездельем. Если бы он занимался хлебопашеством или торговлей, у него не оставалось бы и мало-мальски свободного времени на глупости». Далее автор рисует картину и плоды этого безделья. Он считает, что именно «безделье превратило казаха в бродягу. Выпросив у кого-нибудь на время лошаденку, он скитается из одного аула в другой, чтобы жить на дармовщину, или собирает сплетни, стараясь вовлечь людей в интриги н рассорить их, или же сам вместе с подобными себе строит другим козни. Честный труженик посчитал бы такую жизнь «собачьей». Отсюда и страстный призыв Абая к честному труду, к ведению хозяйства, к овладению ремеслом, к занятию земледелием, скотоводством и т. д.

Философски осмысляется  Абаем высокая роль и значение труда в жизни и историческом развитии человечества. Причину прогресса, успехов и достижений в области  экономики и культуры он видит  в честном труде на благо человека, народа и родины. «Ум и знания—плоды труда»,—пишет он в «Сорок третьем  слове». Однако и тут ограниченность просветительско-демократического воззрения  казахского мыслителя не позволила  ему подняться до понимания классового характера труда.

Вместе с тем следует  отметить, что гуманист Абай, резко  бичуя своих современников за антиобщественные, безнравственные  поступки, винит в них местных  правителей — волостных и биев, которые не только не слушаются добрых советов и наставлений, но и сами разжигают низменные страсти, винит богачей, которые считают, что «все можно купить за скот», что «честь, бесчестье, разум, наука, вера, народ для них не дороже скота».

Общественно-литературная деятельность Абая протекала в условиях начавшегося  разложения феодально-патриархальных отношений под воздействием буржуазной экономики, в тяжелых условиях царской  колонизации, во времена сильного влияния  религиозных преданий адата и  шариата, национальной раздробленности  и низкого уровня грамотности  казахского народа, ведшего кочевой  образ жизни.

Абай решительно осуждал  строй насилия, эксплуатации, родовые  междоусобицы, боролся с культурной отсталостью, звал народ к просвещению. Своим творчеством Абай содействовал пробуждению и развитию национального  самосознания казахского народа. Тяготеющий к русским революционным демократам, но ограниченный условиями казахского общества, Абай не мог подняться  до осознания необходимости революционных  преобразований, Сторонник просветительских идеалов, он переоценивал роль образования, видя в нем единственный путь к  новой жизни.

Не будучи атеистом, Абай призывал людей к моральному самоусовершенствованию, боролся за улучшение нравов. Но Абай не был и религиозным догматиком, в религии он искал ответы на морально-этические  вопросы и, естественно, не мог их найти.

Некоторые ценные и закономерные для его времени моральные  сентенции в нашу эпоху потеряли свою актуальность и могут рассматриваться  как исторический документ.

Одной из пяти главных тем  прозаических назиданий и наставлений  Абая являются вопросы, связанные с  религией. Будучи идеалистом по своим  философским воззрениям, Абай в своих  нравоучениях «иногда ссылается  на моралистические догмы ислама. При этом апологетику ислама он истолковывает  в духе идеалистической морали» (М. Ауэзов). Но его отношение к служителям ислама — муллам, хазретам, ишанам и т. д. всегда сугубо критическое, саркастическое.

Различая эксплуататорскую верхушку своего народа и бедноту, Абай все острие критики направляет на тех, кто сидит на шее народа. О  бедном трудовом народе он постоянно  пишет с сочувствием и любовью. Характерно его собственное признание: «А если бы не любил, то не разговаривал, бы с сородичами, не советовался, не доверял бы им свои сокровенные мысли». В то же время он выступал за искреннюю  дружбу с другими народами, за то, чтобы родной народ учился у передовых  «великой цели», «общей правде». С позиций  интернационализма и гуманизма  Абай писал: «Если человек, не отделяющий себя от народа, желает дружбы своего народа с другими, то уже одно это говорит  о нем, как о сознательном и  честном человеке».

Абай (Ибраһим) Құнанбайұлы (1845-1904) — ақын, жазушы, қоғам қайраткері, қазіргі қазақ жазба әдебиетінің негізін салушы, либералды білімді исламға таяна отырып, орыс және еуропа мәдениетімен жақындасу арқылы қазақ мәдениетін жаңартуды көздеген реформатор.

Абай 10 тамыз 1845 ж. қазіргі Семей облысының Шыңғыс тауларында Қарқаралының аға сұлтаны Құнанбайдың төрт әйелінің бірінен туған. Орта жүздің Арғын тайпасының Тобықты руынан шыққан билер әулетінен. Әкесі Өскенбайұлы Құнанбай өз заманындағы атақ даңқы алысқа кеткен адамдардың бірі болған. Патша өкіметі XIX ғасырдың ортасындағы бір сайлауда оны Қарқаралы ауданының аға сұлтандығына бекіткен. Шешесі ұлжан орта жүздің Арғын тайпасынан Қаракесек руының шешендікпен, тапқырлық, әзіл әжуамен аты шыққан шаншарлардың қызы «Абай» деп жас Ибраһимді анасы Ұлжан еркелетіп атаған. Содан бері бұл есіммен Абай тарихқа енді.

Осындай текті ортадан шыққан Құнанбай мен Ұлжаннан туған төрт ұлдың бірі Абай жастайынан ақ ерекше қабілетімен, ақылдылығымен көзге түседі. Балаға сыншы әкесі осы баласынан қатты үіт етеді. Сондықтан да ол абайды медреседе төрт жыл оқығаннан кейін, оқудан шығарып алып, қасында ұстап, ел басқару ісіне баули бастайды. Әкесінің төңірегінде ел жақсыларымен араласып, өз халқының рухани мәдениет жүйелерімен жете танысады. Өзі билер үлгісінде шешен сөйлеуге төселеді. Ұтымды сөзімен, әділ билігімен елге танылып, аты шығады. Көп ұзамай, жетпісінші жылдардың бас кезінде Қоңыр Көкше дейтін елге болыс болады. Билікке араласып, біраз тәжірибе жинақтағаннан кейін ол халық тұрмысындағы көлеңкелі жақтарға сәуле түсіруге күш салып бағады. Бірақ онысынан пәлендей көңіл тоятындай нәтиже шығара алмайды. Сондықтан халқына пайдалы деп тапқан істерін көркем сөзбен, әсіресе, өлеңмен насихаттамақ болады. Орыс әдебиетімен танысуы көп ықпал етеді.

Кто теперь не знает и не почитает Абая - великого поэта, философа, просветителя-демократа, основоположника  казахской письменной литературы, композитора, народного заступника?! Почитание  это приобретает еще большую  глубину, когда узнаешь, в какое  трудное и сложное время приходилось  жить и творить Абаю. Степь, с ее привычной феодальной патриархальщиной, будто трещала по швам под могучим  напором новых товарно-денежных отношений, усилившейся борьбы за власть, колониального и феодального  притеснения. Все это свинцовым  грузом ложилось на ростки казахской  передовой общественной мысли и  художественного слова, упорно пробивавшиеся  в неоглядной степи к солнцу, к  свету... И им суждено было дать чудесный плод, имя которому - родоначальник  казахской реалистической литературы - Абай!

Исследования казахстанских  философов последних лет убедительно  показали, что философия в Казахстане исторически развивалась как  особая форма освоения различными общественными  силами исторической действительности и окружающей природной среды  и сыграла огромную роль в становлении  общественного сознания казахского народа в определении содержания и основных форм его практической деятельности. А, начиная со второй половины XIX века, в Казахстане сформировалась достаточно сильная школа профессиональных философов, которая ни в чем не уступала, а в некоторых моментах даже превосходила передовую философскую мысль других народов.

В мировой истории философии, разумеется, были аналоги учению казахских  философов. И в этом нет ничего удивительного, ибо круг казахской  проблематики является общим для  всего человечества в целом. Только поэтому мировой философский  процесс развивается во взаимодействии философского мышления различных народов, нередко отграниченных друг от друга  во времени и пространстве на достаточно далекие расстояния и столь же близкие времена. Но все дело заключается  в том, что даже те типы философского мышления, которые в Казахстане возникали  позже, нежели в других странах и  частях света, развивались здесь  весьма своеобразно, поскольку в  формах своего выражения и по своему содержанию они отражали своеобразие  казахской общественной жизни и  ее истории.

Ч.Ч. Валиханов и его  воззрения на общество

Чокан Чингизович Валиханов – первый замечательный казахский ученый и выдающийся просветитель-демократ. Неоценимый вклад внес он в развитие различных отраслей науки своего времени. Он дал массу блестящих работ по географии, этнографии, истории, фольклористике, религиоведению, востоковедению, философии, социологии и т.д. Его научные заслуги были по достоинству оценены виднейшими представителями передовой русской научной мысли. Ч. Валиханов приобрел известность не только благодаря своим научным изысканиям. В различных слоях русского и казахского общества он заслуженно пользовался славой мудрого бойца против формализма, рутины, средневекового застоя за скорейшее достижение прогресса всеми народами и утверждения новых, справедливых начал общественной жизни. Он знаменит и как выдающийся мыслитель, внесший неоценимый вклад в передовую социально-политическую и философскую мысль своего времени.

Ч.Ч. Валиханов родился  осенью 1835 года в крепости Кушмурун, расположенной в одном из северных районов Казахстана. Его родители и близкие родственники принадлежали к потомкам знаменитого хана Аблая и составляли знатный род немногочисленной аристократической верхушки тогдашнего казахского общества. Благодаря заботам своих влиятельных покровителей и прежде всего отца, - Чингиса Валиханова, - Чокан получил превосходное по тем временам образование. Сначала он учился в родном ауле в мусульманской религиозной школе, где достаточно хорошо изучил арабскую грамоту и языки некоторых народов Востока. Однако главными его учителями в этот период были выходцы из народных низов, с которыми он близко общался и из уст которых получал первые сведения о подлинно народной культуре.

В 1847 году в судьбе Чокана наступил перелом, предопределивший особое направление и существо всей его дальнейшей деятельности. Он поступил в Омский кадетский корпус.

Годы учебы Ч. Валиханова в кадетском корпусе совпали  с годами бурного брожения умов в  русском обществе. Процесс этот стал постепенно охватывать и окраины  России. Важную роль сыграло и то обстоятельство, что значительная часть  прогрессивно мыслящей русской интеллигенции, спасаясь от преследования царизма, старалось устроиться для продолжения  своей работы в отдаленных от центров  России очагах культуры. Одним из таких  очагов оказался тогда Омск – крупный  административный и культурный центр  Сибири и северного Казахстана. Наибольший же интерес к политическим вопросам проявляли тогда питомцы Омского  кадетского корпуса, который стал не только лучшим учебным заведением Сибири, но и средоточием самых передовых  идей своего времени. В корпусе занятия  с кадетами вели, наряду с заурядными специалистами, такие мыслящие педагоги как Н.Ф. Костылевский – литератор и ориенталист, поклонник идей В.Г. Белинского, В.П. Лободовский – литератор, друг Н.Г. Чернышевского, Гонсевский – историк, последователь прогрессивных политических теорий Европы. Согласно неоднократным свидетельствам Г.Н. Потанина, Ч. Валиханов очень тесно общался именно с этими преподавателями корпуса, что, по мнению его близких друзей и современников, послужило главной причиной достаточно быстрого становления его политической и гражданской зрелости, довольно раннего появления у него глубокого интереса к общественным делам.

В 1853 году Ч. Валиханов был  выпущен из кадетского корпуса с  присвоением ему воинского звания корнета по армейской кавалерии  и определен на службу в Западно-Сибирское  генерал-губернаторство. С этого  времени начинается весьма интенсивный  и насыщенный период его плодотворной творческой и общественно-политической деятельности. Находясь по долгу службы в чуждой для него среде высокопоставленных чиновников царской колониальной администрации, он усиленно ищет себе единомышленников в среде прогрессивных деятелей России.

Систематическое общение  с непосредственными участниками  русского освободительного движения и  передовой научной мысли многое изменило во взглядах казахского просветителя. В результате частных бесед с  Ф.М. Достоевским и С.Ф. Дуровым  Ч. Валиханов уже к 1855-1856 годам  полностью освободился от своих  прежних либеральных иллюзий  и окончательно становится демократом.

Что же касается научных интересов  молодого Чокана, то они в значительной мере тоже были предопределены как влиянием Ф.М. Достоевского и С.Ф. Дурова, так и в особенности, П.П. Семенова-Тян-Шанского, которые нацеливали казахского ученого на изучение богатой и древней культуры его родного народа, географии доселе плохо известного мировой науке края. В результате, в течение сравнительно короткого времени, из под его пера выходит целый ряд замечательных статей и заметок. Среди них «Предания и легенды большой киргиз-кайсацкой орды», представляющая собой одну из первых записей исторических преданий казахского народа, «Тенкри (Бог)» - о древних верованиях казахов.

Летом 1856 года в составе  экспедиции полковника М.М. Хоментовского Ч. Валиханов совершил путешествие на озеро Иссык-Куль. Эта поездка оказалась для него весьма полезной. Он обогатился новыми знаниями, собрал бесценный материал о жизни киргизского народа, записал и впервые перевел на русский язык цикл сказаний из киргизской энциклопедической поэмы «Манас».

Значительные события  в жизни Ч. Валиханова, принесшие  ему мировую известность, произошли  в 1858-1859 годах. Именно в это время  он при активном содействии П. Семенова-Тян-Шанского, всего русского географического  общества подготовил и совершил свое знаменитое путешествие в Кашгар, загадочную и таинственную в те годы страну.

Время пребывания в Петербурге было едва ли не решающим этапом в процессе становления научных и общественно-политических взглядов Ч. Валиханова, формирования его передового образа мыслей вообще. Конечно, это не означает, что произошел  какой-то коренной перелом в его  мировоззрении. К моменту приезда в российскую столицу казахский просветитель уже был зрелым ученым и общественным деятелем с вполне сложившимся демократическими и просветительскими убеждениями. Однако, пребывание в Петербурге накануне буржуазной реформы 1861 года, когда политические страны различных социальных сил русского общества достигли крайней степени остроты и идейно-политическая борьба была неимоверно накалена, естественным образом сказалось на дальнейшей эволюции его социально-политических взглядов и мироощущения в целом, наложило глубокую печать на всю его дальнейшую практическую деятельность.

Проблема политики и ее предметной области была объектом пристального внимания многих выдающихся мыслителей прошлого и остается таковой для  специалистов политологии, истории  и философии современности. Что  же касается Ч. Валиханова, то он дал  достаточно глубокое обоснование своей  концепции предметной области политики и права, концепции, которая значительно  отличалась от всех существовавших до нее и появившихся после нее, и которая содержала в себе много рациональных моментов, несомненно заслуживающих пристального внимания современной науки. Согласно глубокому убеждению Ч. Валиханова политика – это ВЛАСТЬ и способы ее устройства. Власть является функцией правительства, структура и содержание деятельности которого всецело определяется господствующими социальными силами. Правительство всюду олицетворяет государство. Не может быть государства без правительства, которое и призвано претворять в жизнь государственную политику.

Глубокая сущность философского осмысления политики Ч. Валихановым  состояла в обосновании органической связи политики с властью и  способом ее устройства. Здесь важно  обратить внимание на то обстоятельство, что политика, согласно казахскому просветителю, это не только власть. Что политика связана с властью, было хорошо понятно многим и до и после него. А вот, что политика есть не только и не просто власть, а  есть еще и способ ее устройства, учитывали далеко не многие. Именно в этом заключается глубочайший смысл валихановского подхода к философским проблемам политики.

Ч. Валиханов полагал, что  любая власть, будь то европейская, российская или азиатская, особенно российская и азиатская, страдает вопиющими  злоупотреблениями и не останавливается, когда это выгодно ей, перед  попранием законов, ею же принятых и  ею же охраняемых. Это заложено в  природе самой власти, которая, как  справедливо считал просветитель, упивается  своим мнимым могуществом и выражает уверенность в том, что вокруг нет никаких сил, способных обуздать ее волю. «Оно и правда, что законы у нас на Руси пока еще пишутся  не для генералов», - с величайшим сокрушением констатировал он.

Кроме того, любое правительство, олицетворяющее власть, полагал он, подвержено коррупции, т.е. подкупу  со стороны бесчисленного множества  желающих воспользоваться услугами членов этого правительства во имя  своих корыстных целей. Высшие эшелоны  власти получают этот подкуп в виде дорогостоящих даров и подношений по всякому поводу или даже без  всяких поводов, а низшие – скрытно, без всякой помпезности и шума, но зато основательно.

В целом, вероятно, следует  отметить, что мысли Ч. Валиханова об общих основаниях развития политики и права и особенностях их проявления в различных условиях общественной жизни и уровнях достижения культуры и образования (просвещения) не утратили своего значения по сей день.

В Казахстане второй половины XIX века религия, церковь и духовенство  всецело взяли на себя функции  духовного оправдания и защиты не добрых, а злых общественных сил. Именно поэтому исторические деятели и  мыслители Казахстана той поры, и  Ч. Валиханов в их числе, стали  на позиции непримиримой борьбы против религии и духовенства, особенно ислама и мусульманского клерикализма. Это было принудительно продиктовано всем духом и спецификой социально-политических условий, под давлением которых  протекала практически вся их сознательная деятельность. В своих  широко известных произведениях  «О состоянии Алтышара или Шести Восточных городах китайской провинции Нан-Лу (Малой Бухарии)», «Очерки Джунгарии», «Записка о судебной реформе», «Следы шаманства у киргизов», в статьях «О мусульманстве в степи», «Заметки по истории южносибирских племен» и др. Ч. Валиханов подвергает суровой критике азиатских клерикалов и выступает самым решительным сторонником немедленного пресечения их деятельности в казахской степи. Он неоднократно подчеркивает привилегированное положение духовенства в странах Азии.