Агрессия как явление

АГРЕССИЯ КАК ИНТЕГРАЛЬНОЕ ЯВЛЕНИЕ

©2007

Касумов Тофик Касумович, кандидат философских наук, доцент,

Московский государственный открытый университет

Понятие «агрессия» психологи, социологи и философы трактуют по-разному, вкладывая в него то или иное научное содержание. Тем не менее, все подобные трактовки не позволяют в полной мере раскрыть сущность агрессии. В этой связи предпринята попытка o6v яснить данное явление с позиций «интегрализма» (целостного представления), как особого взаимодействия «психологического» и «социального». Вначале в агрессивном поведении выделяются отдельные составляющие (дифференциация) с тем, чтобы можно было более полно определить их роль и специфику. И затем уже агрессия «собирается» как целостность (интеграция). Такой подход позволяет, во-первых, основательно использовать классические теории агрессии не в общем, а в частном (применительно к каждой составляющей), и, во-вторых (и это главное), успешнее решать проблемы типологизации, управления и контроля агрессии в ее целостности и сущностных проявлениях. «Метафизика» агрессии, предложенная в данной статье, строилась в большей мере на достижениях психологической науки, а также на собственных наблюдениях и размышлениях автора.

Ключевые слова: агрессия, интегрализм, агрессивное чувство, агрессивное действие, рационализация агрессии, агрессиум, агрессивное поведение, массовый агрессор, арматурное право, гедонистическая агрессия, карьерный анабиоз, атрибуция, враждебная атрибуция, активно-наступательная агрессия, базово-защитная агрессия, воображаемая агрессия.

Отношения, которые существуют между индивидами и обществом, а также между социальными группами, не могут быть поняты без понимания проблемы агрессии.

Фредерик Перлз

1. Обоснование (или постановка) проблемы

Что есть агрессия, какие силы ее вызывают и обуславливают? Почему человек не может обойтись без того, чтобы не быть агрессивным, причем даже в своих самых что ни на есть повседневных делах и проявлениях? Дает ли что-либо агрессору такое поведение, а главное, есть ли в нем какие-то пределы допустимого? Можно ли агрессию, исходя из ее проявлений и последствий, разложить на некие составляющие и уже на этой основе

решать проблемы ее типологизации, управления и контроля? Вот круг основных вопросов, которые охватывают предметное поле человеческой агрессии. С их исследованием и определением на этой основе структур «мотивационного» ядра агрессии, собственно, и связано обоснование всей сложной интеграции агрессивного поведения. Мы попытаемся в той или иной мере затронуть эти сущностные вопросы, рассматривая агрессию как продукт интеграции - феномен индивидуальной и социальной жизни.

Но вначале несколько слов о самом термине «агрессия». Этимология поможет нам выяснить, какие действия способствовали возникновению данного понятия и в какой мере они (эти действия) сохранили свое значение.

Слово «агрессия» (от лат. «аггредере» - приблизиться) у древних означало нападение, вторжение на чужую территорию. Такие действия в массе своей сопровождались разрушениями, захватом или уничтожением имущества, жестокостью и насилием. Надо полагать, что со временем весь этот «груз зла» как-то сам по себе «осел» в языке вместе со словом «агрессия». А коллективное сознание и развивающиеся насильственные практики в еще большей мере способствовали его широкому использованию и распространению. Агрессией стали называть класс явлений, присущих определенному типу поведения, где главным было напасть, переступить запретное (что само по себе уже является агрессией) с тем, чтобы нанести урон. Так возник шаблон «агрессия», удобный для словоупотребления в различных контекстах и, прежде всего, применительно к политике государства и поведению человека.

Однако для выявления сущности агрессии, формализации ее как научной категории, потребовались уже усилия многих ученых. Благодаря философам, социологам, юристам и в большей мере психологам, данное понятие обыденного сознания и политического дискурса было наполнено рациональным содержанием, отражающим взгляды исследователей на предмет его изучения. Ныне существует огромная литература, где агрессия представлена доминирующей силой, источником существования которой по праву считается не только сам человек, но и среда. Однако полной ясности по поводу природы и детерминации данного феномена пока нет. Так, соглашаясь с тем, что агрессия - это сила (сущностная характеристика), одни считают ее обусловленным свойством человека и подчеркивают ее инстинктивно-генетический характер (фрейдистская традиция). Другие полагают, что это обычная жизненная сила, которая, проявляясь в определенных условиях действия раздражителей (стимулов), получает специфическое «звучание» и «окрас» (бихевиористская традиция). При этом психологи рассматривают агрессию как субъективное (внутреннее) явление, а социологи - как объективное (внешнее). Если для первых источником агрессии в большей мере является внутренний мир (инстинкты, психологические процессы), то для вторых - внешние факторы среды (масс-медиа и др.).

Есть еще одно обстоятельство, на которое следует обратить внимание. Дело в том, что ряд исследователей особо настаивают на позитивных началах агрессии, считая ее жизненно-необходимой доминантой. «Человеку без агрессии нельзя, - убеждает нас Ролло Мэй, - так она служит жизненным ценностям, способствует самоутверждению и самоуверенности» [1, с. 44-46]. В то же время есть авторы, которые оспаривают данный тезис, полагая, что такая «оправдательная» позиция может вести к спонтанной легитимизации агрессии.

Как видим, в понятие «агрессия» вкладываются разные научные представления, имеющие свой смысл и содержание. Но они не покрывают того смысла и значения, которое в полной мере отражало бы содержание и сущность агрессии как формы бытия человека. И этому есть свои объяснения. В числе основных можно назвать то, что видимые формы агрессии, будучи весьма различными по своим характеристикам, имеют также и разные «механизмы запуска», что делало в свое время острыми, но теперь уже малопродуктивными, споры по единому основанию агрессии. Правда, установка на то, чтобы все привести к единому основанию, принесла свои положительные плоды. Дискурсы помогли выявить

и четче описать многие важные элементы агрессии. Однако ни один из них (элементов) так и не был принят в качестве единого основания агрессии. И это понятно - ведь понятие «агрессия» в основе своей собирательно. Поэтому попытки объяснить феномен агрессии в пределах четких границ какой-то одной сущности, будь то порождение природы человека (инстинкт) или культуры (артефакт), представляются сегодня односторонними.

Действительно, когда человек ведет себя агрессивно, наносит вред другим, свидетельствует ли это только о его врожденных качествах? Или он таким образом реагирует на давление среды (ситуации), а то и вовсе демонстрирует усвоенные им в процессе наблюдения (викарное научение) образцы агрессивного поведения. Следует ли в этой связи агрессию понимать как реакцию, имманентную вообще человеческой природе, или это часть индивидуально-психологических характеристик, связанных с конституциональной предрасположенностью, взрывчатостью и слабостью контроля над эмоциями? Будет ли агрессивная реакция на факторы среды связана лишь с индивидуальным жизненным опытом, например, с ущемлением образа «Я», и как следствие, озлоблением человека на всех и вся? Или агрессию в данном контексте следует понимать как проявление ментальной активности и агрессивной культуры (субкультуры)? В этом случае индивид с архаическим представлением будет воспринимать мужественность как агрессивность и тогда физическая агрессия может стать при определенных обстоятельствах жизненным стилем личности. А, находясь под влиянием группы, у которой свое особое понимание относительно «нормального», участник коллективной агрессии легко пойдет на разрушение социально-приемлемых стандартов. В ситуации группового «подогрева» агрессивность будет уже выступать как непременная «атрибутика» крутых парней.

Приведенные нами альтернативные положения «или-или», внутреннее и внешнее, биологическое и социальное, врожденное и приобретенное, как позиции безусловной заостренности, собственно и послужили краеугольными камнями ряда выдающихся теорий человеческой агрессии на Западе. Это инстинктивистские теории: психоанализ 3. Фрейда [2; 3] и этология К. Лоренца [4]. Различные теории бихевиористского направления: теория Д. Долларда (фрустрация - агрессия), развитая Л. Берковицем [5] и др., гуманистическая теория Э. Фромма [6] и теория социального научения А. Бандуры [7]. Высокая эвристическая ценность, большой потенциал данных теорий продолжают и ныне активно работать в исследовательских целях. Они являются тем «языком» и «мерилом», благодаря которым возможно обсуждение сложных проблем теории агрессии. В то же время следует сказать и о том, что взятые в отдельности, теории мало что дают практике управления и контроля агрессивных действий. Такое положение объясняется крайностями авторских позиций, стремлением удержать «на плаву» лишь свою «теорию». Притом, что агрессия в этих теориях чаще всего рассматривается как заключенная в себе субстанция, без связи с другими ментальными структурами.

Такие «крайности», как уже отмечалось, дали свой общий «позитив». Теперь, возможно, следует помыслить иначе, чтобы выйти из заколдованного круга «или-или» и прийти к общему согласию на основе «этого» и еще «вот этого». То есть начать творчески синтезировать «спорящие представления». Ведь в этом случае «собирательность», как образующее начало понятия «агрессия», была бы использована и при разработке теории, что в большей мере способствовало бы стыковке теоретических положений с практикой. Но, как бы то ни было, пришло время «собирать камни», причем не в «кучу», а системно, в пределах рационального. В этой связи попытаемся, прежде всего, совместить два дискурса: психологический и социально-философский, с тем, чтобы, опершись на выдающиеся теории агрессии, разработанные в различных областях знании, выйти на интегральное понимание данного феномена. Такой подход позволит исследовать агрессию как интегральное целое в контексте основных ее составляющих - поведенческих структур, формами которых будут отдельные акты агрессии. В этом случае мы сможем более эффективно, дифференцированно исполь-

зовать классические теории агрессии применительно к каждой ее составляющей. А значит и более действенно решать проблемы типологизации, управления и контроля агрессии.

Итак, начнем с 3. Фрейда, чье творчество стоит особняком в истории психологической науки. Собственно, он и создал парадигму агрессии, в русле которой развились гуманистическая, фрустрационная и др. концепции агрессивного поведения. 3. Фрейд сформулировал инстинктивистскую теорию агрессии как органическую часть своего психоаналитического учения. По Фрейду, поведение человека определяется множеством неосознаваемых инстинктов, среди которых он выделил две основные группы: инстинкт жизни (Эрос) и инстинкт смерти (Танатос). Они находятся в постоянном напряжении, противостоянии друг другу, как силы любви и вражды, созидания и разрушения, добра и зла. Инстинкт жизни служит самой жизни, ее сохранению, упрочению и развитию (размножению), что достигается за счет сексуальной энергии либидо. Инстинкт смерти служит мертвому, пытается разрушить организм, низвести его в состояние «неорганики», что отвечает естеству организма, стремящегося вернуться в свое первоначальное существование - неорганический мир. В борьбе двух сил - Эроса с Танатосом на помощь Эросу приходят другие психические структуры (механизмы смещения и др.), которые направляют разрушительную силу Танатоса от «Я» во вне, на других. Если инстинкт смерти вступает во взаимодействие с сексуальностью, то это находит выражение в садизме (причинение боли и страданий другому) и мазохизме (причинение боли и страданий себе). В повседневной жизни агрессия в своих мягких формах рассматривается скорее как разрядка напряжения и освобождение чувства тревоги, страха и беспокойства.

Таким образом, агрессивная энергия (импульс, влечение) как нечто «вмонтированное» природой в организм с целью его разрушения и возврата в состояние неопределенности, согласно Фрейду, проявляется в основном как действие агрессора (субъекта), наносящего вред другому (объекту, жертве агрессии). Эта разрушительная сила неудержимо стремится вырваться наружу, она не подчиняется воле человека, а, следовательно, и не управляется. Последнее обстоятельство существенно снижает в современных условиях эвристическую и практическую ценность теории агрессии Фрейда. Получается, что человек агрессивен по своей природе, и тут уж ничего нельзя сделать. С таким выводом можно согласиться по отношению лишь к инстинкту, как части агрессии, но в интегральном плане в агрессию входят и другие составляющие, посредством которых представляется возможным воздействие на нее в целях управления и контроля.

По мнению известного этолога К. Лоренца, человеческая агрессия точно так же, как и влечение у Фрейда, имеет биологическое происхождение, питается из постоянного энергетического источника и не всегда является результатом реакции на некое раздражение. Однако у Лоренца агрессия - это не инстинкт разрушения, а движущая сила борьбы за выживание и адаптацию организма к социальной среде. Если так, то как тогда быть с разрушительными войнами, с массовой жестокостью и насилием? Сам ученый связывает это с нарушением функций инстинкта агрессии, который в принципе должен был бы поддерживать жизнь, а он ее разрушает. И виной тому, считает Лоренц, являются издержки культуры, которые давят на человека и не дают осуществляться естественному выходу агрессивной энергии. Решение этой проблемы он видит в разрядке агрессивности на замещающий объект. «Переориентирование агрессии, - подчеркивает К. Лоренц, - это самый простой и самый многообещающий способ обезвредить ее. Она довольствуется замещающими объектами легче, чем большинство других инстинктов, и находит в них полное удовлетворение» [4, с 235].

Если Лоренц прав, то среди спортсменов, к примеру, не должно быть насильников, ведь они имеют возможность в спортивных тренировках и состязаниях давать выход своей агрессивной энергии естественным путем. Увы, это не так (спортивные навыки все чаще используются в рэкете), а значит, одних усилий по переориентированию агрессии будет явно недостаточно, чтобы искоренить насилие.

Обстоятельному анализу феномен агрессии подвергнут в работе Эриха Фромма «Анатомия человеческой деструктивности». Исследование агрессии в ней ведется комплексно, с широких социально-философских позиций и с использованием новейших данных нейрофизиологии, психологии животных, палеонтологии и антропологии. Фромм пытается преодолеть ограниченность различных психоаналитических, психологических и социобиологических концепций. Философ занимает примирительную позицию по отношению к двум основным парадигмам агрессии - инстинктивистской, возводящей все разрушительное в человеке к животному началу, и бихевиористской - выводящей деструктивность из социальной среды. Человек - существо биосоциальное, он одновременно и биологический индивид, и личность как представитель конкретного социума. Отсюда, действительно, было бы верно агрессивное поведение связывать с двумя началами: врожденным (внутренним) и социальным (внешним), рассматривая это как принцип в исследовании агрессии. В этой связи Фромм предлагает различать два совершенно разных вида агрессии: доброкачественную (оборонительную) и злокачественную (деструктивную, жестокую). Первый вид роднит человека с животными и выполняет биологическую функцию защиты организма; второй - деструктивность - присущ только человеку и является продуктом социума. Фромм особо подчеркивает, что только человек является убийцей, в отличие от животных. Он обоснованно вводит такие понятия как «биофилия» и «некрофилия». Биофил стремится ко всему живому, растущему, а некрофил - к мертвому, механическому, разлагающемуся. Яркий пример некрофила - Гитлер, чья деструктивная личность подробно анализируется в данной работе.

Предложенные Фроммом понятия теории агрессии обладают высокой эвристической способностью и весьма ценны при решении задач структурирования и типологии данного феномена, однако, они мало что дают для разработки проблемы контроля и управления агрессией. Пути разрешения этой проблемы в большей мере определены в теории социального научения. Сторонники этой концепции, и, прежде всего, американский психолог Альфред Бандура, считают, что агрессия - это результат научения посредством простого наблюдения. Человек в процессе социализации видит, наблюдает и берет на вооружение образцы агрессивного поведения. Используя их как инструменты целедостижения, человек надеется получить желаемое или избавиться при необходимости от неприятного и даже опасного. В таком понимании агрессия представляется нам более управляемой. Ведь с «вывихами» социализации, если они есть, можно что-то делать и как-то бороться. В то время как с «плохими» генами пока ничего не поделаешь, их просто нельзя изменить (сегодня это все еще находится за пределами возможного).

Сторонники бихевиористских теорий, а они ближе всех подошли к исследованию социальных практик агрессии, считают, что агрессия, как и другие формы поведения, является благоприобретенной и определяется взаимодействием человека и среды. Так, в фрустрационной теории Д. Долларда утверждается, что агрессивное поведение возникает как реакция на фрустрацию (блокирование целедостижения) и, следовательно, фрустрация, как правило, равняется ожидания минус достижения... Она усиливается, когда наши цели имеют сильную мотивацию, когда мы ожидаем получить «нечто», а нам чаще всего достается «ничто». Если исходить из этой теории, то в современной России, скажем, все пенсионеры сплошь и рядом будут фрустрированы. Потому что они ожидали по праву иметь в старости безбедную жизнь, а получили жалкое существование. Однако фрустрация - это не просто депривация, лишение чего-то, а результат, как утверждают социальные психологи, сравнительной депривации. Только сравнение с чем-то может способствовать обращению фрустрации в агрессию. Если, к примеру, наш пенсионер, проработавший всю жизнь во благо общества, сравнит свою жизнь с материальными возможностями молодого менеджера, преуспевающего на ниве посреднических услуг, то, надо полагать, что на этом, печальном для него фоне, дремлющие силы, вызванные фрустрацией, могут при известных обстоятельствах перейти в «ползучую» агрессию (раздражение, неприязнь, злобный взгляд) или

косвенную (клевета, сплетни и пр.). Для других, более активных форм агрессии (например, физической) у нашего пенсионера просто не будет сил.

Следует также отметить, что в отдельных случаях фрустрация вообще ведет к состоянию дремлющей агрессии. Так, сталкиваясь на рабочем месте с блокированием возможностей служебного роста, не получая ожидаемого повышения, человек болезненно реагирует на несправедливость со стороны руководства. В такой ситуации он может впасть в состояние так называемого «карьерного анабиоза», для которого характерны самозастой, отсутствие всякого желания что-либо делать в плане трудовой активности. При определенных обстоятельствах такой человек может выйти из своей «спячки» и проявить агрессивность. Апатия сменится активным негодованием по отношению к своим недоброжелателям. В приведенных примерах значимой является уже не столько фрустрация, взятая сама по себе, сколько ситуация, в которой имеет место элемент социальной несправедливости. При всем этом, конечно же, играют роль и характер человека, и то, как он интерпретирует факты, его эмоциональная сдержанность, материальные условия и пр.

Известный психолог Леонард Берковиц в своей модификации теории фрустрации обращает внимание именно на эти обстоятельства. Он исходит из того, что схема фрустрация (внешние условия у Долларда) - агрессия срабатывает лишь тогда, когда есть эмоциональная реакция (гнев) и интерпретация фрустрирующей ситуации. В последующем и эта концепция была уточнена и расширена (А. Басе и др.) за счет включения в концептуальную схему ряда социальных факторов (интенсивность, частота случаев, социальные нормы и др.), детерминирующих развитие агрессии.

Отмеченные нами моменты в исследовании агрессии говорят, прежде всего, о том, что в противостоянии инстинктивистской теории агрессии и социальной (в основе которого лежит давний спор по поводу того, существует ли коллективная психология или можно говорить только о психологии индивидуальной), верх одержали сторонники социального подхода. Социальным психологам удалось отстоять свою правоту, ныне это самостоятельная научная дисциплина со своим предметом исследования. Они также одержали верх в споре о сущности агрессии в том плане, что агрессия сегодня больше изучается как социально-психологическое явление, чем как явление индивидуальной психики. Эти обстоятельства могут свидетельствовать также и в пользу нашего подхода в исследовании агрессии как интегрального явления. Ведь смысл социальной психологии, как научной дисциплины, состоит в том, чтобы изучать феномены, которые стали возможными благодаря особому взаимодействию «психического» и «социального».

2. Основные составляющие (интегральные части) агрессии

Итак, интегрализм - что это такое? Как известно, идею интегрализма успешно разрабатывал Питирим Сорокин в своих исследованиях человеческой личности как «удивительного интегрального существа». Основное кредо его концепции выражено в следующей мысли. «Новая интегральная теория человеческой личности, - подчеркивает П. Сорокин, - не отрицает, что человек является животным организмом, наделенным «бессознательным», рефлексивно-инстинктивным механизмом тела, но она подчеркивает, что, помимо этой формы бытия, человек является сознательным, рациональным мыслителем и сверхсознательным творцом или духом» [8, с. 143]. Это и есть классический пример интеграции двух подходов: инстинктивистского и социального.

Если Сорокин успешно применил интегрализм в изучении человеческой личности, то почему бы ни воспользоваться таким подходом в исследовании конкретного, агрессивного типа человеческого поведения. Думается, что логика и определенный резон здесь присутствуют. Суть нашего интегративного подхода состоит в том, чтобы «расчленить» агрессию на отдельные составляющие с целью более полного выявления их роли и специфики в общем раскладе агрессивного поведения. И уже с учетом этого конкретно определиться

с детерминирующими факторами относительно каждой составляющей. Такая «раскадровка» агрессии позволяет, во-первых, основательно использовать классические теории не в общем, а в частном (применительно к каждой составляющей), а, во-вторых, успешнее решать проблемы типологизации, управления и контроля агрессии. Именно на этих путях представляется возможным разрабатывать механизмы по «сборке» и «раскладке» агрессии как сложного интегрального явления.

Человеческую агрессию можно разложить на следующие составляющие:

• агрессивное действие, поступок (кто-то ударил кого-то или причинил ущерб имуществу) - это внешне наблюдаемая, фиксируемая сторона агрессии;
• агрессивное чувство (я сделаю так, чего бы мне это ни стоило...) - это злоба, враждебность, зависть, месть, гнев, национальные предрассудки, как правило, вызывающие агрессивные действия;
• рационализация агрессии (я поступил так, потому что...) - это то, как мы оправдываем наши действия, поступки, причем делаем это как для себя, что может вылиться в конкретные намерения, планирование (агрессивные мысли), так и для других - в форме аргументированного прикрытия. В этом плане особенно усердствуют политики, когда речь идет о дипломатическом обеспечении межгосударственной агрессии (например, политика США по отношению к Ираку, а теперь - к Ирану);
• агрессиум1 («тело» агрессии) - это то, что находится внутри индивида и «ответственно» за агрессию, представляет собой некий «сплав», единство социального (агрессивный опыт) и природного (сила инстинкта), формируется в процессе социализации и развития человека. Развитость агрессиума определяет характеристику личности, ее агрессивность, как базовую черту характера.

В теоретическом плане агрессия как целостность включает в себя все вышеназванные интегральные части агрессивного развития. В то время как на практике агрессия может ограничиваться двумя (агрессиум, агрессивное чувство) и тремя (агрессиум, агрессивное чувство и агрессивное действие) составляющими. В своей развитой интегрированной форме агрессия предстает как своеобразный «нейрон», состоящий из «тела» (агрессиум), «аксона» (агрессивное действие) и множества дендритов (чувства и мысли). Последние чаще всего играют роль «приводного ремня» и «вдохновителя» в агрессивных действиях. Причем если чувства в большей мере способствуют их непроизвольному «запуску», то «рацио» делает это осознанно, выполняя функцию интеллектуального разработчика и защитника.

Все три компонента человеческой агрессии - действие, чувство, рационализация имеют свое назначение и проявляются по-разному: обособленно (единично) или совместно, интегрированно как единое целое. Мера асоциальности агрессии будет связана со степенью интегрированности данных компонентов - чем выше интеграция, тем, надо полагать, пагубнее будут результаты агрессивных актов. Здесь можно говорить о преднамеренности и преступности агрессивных замыслов, потому что агрессивные поступки в этом случае подогреваются злобными чувствами и рационально (холодно, расчетливо) обеспечиваются аргументами, усыпляя собственное «я» (контроль и управление собственной агрессией) и манипулируя сознанием других. Отсюда можно предположить, что проблема управления агрессией будет связана с тем, чтобы не допустить такого единения (критическая оценка компонентов), сделав, прежде всего, упор на минимизацию и обособление агрессивных чувств. В этой связи важно выяснить, что все-таки определяет злополучную интеграцию, структуру «мотивационного» ядра: будет ли это угроза жизни, здоровью или материальный интерес, выгода. А то и просто допустить, что это результат заражения - подражание «привлекательным» образцам агрессии, широко культивируемым в обществе. И уже совсем чудовищным будет предположение, что причиной (мотивом) такой агрессии становится стремление к получению удовольствия. Но, увы, это так, практика это подтверждает.

Попробуем во всем этом разобраться, рассмотрев основные составляющие человеческой агрессии в контексте интегрального подхода.

2.1. Агрессивное действие

Агрессивное действие - это компонента агрессии, которая имеет внешние, социально-неприемлемые формы проявления и фиксируется как единичный акт, связанный с нанесением вреда и урона другому. Именно с этими завершающими действиями мы обычно отождествляем агрессивное поведение и даем ему оценку. Различают две основные формы агрессивного действия: физическая (например, нанесение побоев) и вербальная, речевая (нанесение словесных оскорблений). Можно также говорить о различных косвенных формах агрессивных поступков (сплетни, клевета и др.). Активное использование тех или иных форм агрессивного поведения связано, прежде всего, с ментальностью и культурой человека. Так, в России традиционно чаще используется речевая форма агрессии, русский человек скорее выругается, чем ударит. Такое положение во многом продолжает сохраняться - достаточно развитая агрессивная логосфера постоянно воспроизводит соответствующий социум.

Однако в последнее время наметились определенные тенденции к активизации физических форм агрессии. Сегодня «крутые» парни предпочитают «мочить» всех тех, кто не являются русскими. О силе таких установок говорят не только факты большой политики (агрессивная риторика в поддержку патриотических чувств), но и наличие соответствующих настроений, мнений в различных социальных группах. Так, в наших исследованиях, проведенных на выборке студентов юридического факультета МГОУ (2000-2002 гг.) по опроснику Басса – Дарки, было выявлено, что большинство молодых людей (готовящихся стать блюстителями законности) предпочитают при случае использовать физические формы агрессии (нападение, применение силы). Силовое воздействие оправдывается ими не только на личностном уровне, но и со стороны государства и его политических (силовых) институтов.

Установка на силу в общественном сознании свидетельствует о начале структурных изменений в самосознании «нового русского», когда на смену образу старшего брата, чей авторитет основан на идеологии и мудрости, пришел «в открытую» старший по силе, напрямую пытающийся диктовать свою волю. Все это не может не способствовать росту агрессивных настроений в обществе. Гипертрофированное выражение таких установок ведет к созданию сети коммуникативно-агрессивных сред, со своими атрибутами, маленькими фюрерами и большими глупцами, бритыми по западным лекалам наголо. Последних обучают агрессии, и такие уроки не проходят даром - они убивают ребенка, старика, студента и просто безработного по той причине, что те - «другие». Во всех этих случаях агрессивные действия достигают высшего накала - они завершаются убийством. Здесь агрессия принимает свою последнюю криминальную форму.

Конструирование и «производство» массовой агрессии с целью доведения до минимума, а то и до нуля нежелательных «других» имеют свои национально-патриотические основы и конкретные механизмы запуска. Конечно, вдохновители и организаторы подобных актов не могут не учитывать силу «инстинктов» и роль многих социальных факторов. Однако главным средством воздействия их на умы является идея «мононационального гегемонизма». Суть ее в том, что патриотизм как гордость за свою принадлежность, предполагающий знание своих культурных ценностей в контексте других культур, всецело подчиняется одномерному национализму, чувству национального превосходства и власти над другими нациями. Патологическим выражением такой этнической значимости является «некрофильный национализм» - готовность физического уничтожения людей другой национальности. В объяснении такого феномена усилий одних лишь психологов, будь они инстинктивистских или социальных ориентаций, явно недостаточно. Ведь болезнь, которая сейчас в силу ряда причин резко обострилась, в основе своей носит застарелый характер. Ныне она лишь получает распространение и развитие в различных общественных слоях, ее «бациллы» мы находим и в верхних, и в нижних рядах патриотических сил. Так, публичное выступление ура-патриота

может удивительным образом «корреспондироваться» с действиями подростка с «пэтэушным умом». Какая уж тут психология, когда всем правит политика, замешанная на бизнесе! Она умело манипулирует историей, использует неустойчивость психики, а также различные трудности материального характера.

Эти и другие причины, выступающие как фактор давления, сплачивают «послушников» в единое агрессивное целое. Так создается массовый агрессор - анонимный человек, действующий агрессивно вместе со своей группой. Как недифференцированное множество, существо, обезличенное в массе, он готов применять «арматурное право» - физически расправляться с инородцами, убивать и калечить их с помощью железных прутьев (арматуры). И при этом считать, что такие зверства являются правовым деянием, направленным на защиту национальных интересов. Подобные случаи не могут вписываться в природу нормального человека, они свидетельствуют об «эрозии» сознания, «стертости» общечеловеческих ценностей и новом программировании агрессии. Здесь агрессия имеет уже символическое значение (ничего личного) и является предметом научения.

Вместе с тем следует отметить, что массовые и групповые агрессии не всегда являются продуктом целенаправленной деятельности. Они могут возникать спонтанно, под влиянием различных, в том числе и «нецелевых» факторов, подчиняясь законам моды и подражания. Ярким примером сказанного может послужить мода на агрессию, получившая в Англии название «веселое пошлепывание», когда человека забивают до смерти забавы ради. И все эти «веселья» юные агрессоры, обезумевшие от Интернета, компьютерных игр и общения с себе подобными, снимают на «мобильник». Такую агрессию можно было бы назвать «эклектичной», так как она позаимствована из различных (искусственных) источников. В ней нет места животворной силе мести, нет и разбойного азарта. Мода на нее свидетельствует лишь о живучести некрофильной психологии, которой следуют юные посредственности, играя от недоброй скуки в смерть. Переступая границы дозволенного, разрушая чужую жизнь, они рядятся в неординарность, полагая, что возвеличивают собственное «Я».