Александр Порфирьевич Бородин — русский композитор и учёный-химик

Александр Порфирьевич Бородин

(31 октября (12 ноября) 1833 — 15 (27) февраля 1887) — русский  композитор и учёный-химик. 
 
 
                 Александр Порфирьевич Бородин был удивительно разносторонней личностью. Многими талантами был наделен этот замечательный человек. Он вошел в историю и как великий композитор, и как выдающийся химик — ученый и педагог, и как активный общественный деятель. Незаурядным было его литературное дарование: оно проявилось в написанном им либретто оперы «Князь Игорь», в собственных текстах романсов и в письмах. Успешно выступал он в качестве дирижера и музыкального критика. И в то же время деятельности Бородина, как и его мировоззрению, была присуща исключительная цельность. Во всем ощущались у него ясность мысли и широкий размах, прогрессивность убеждений и светлое, бодрое отношение к жизни.

 
Начало биографии

       Внебрачный сын грузинского князя Луки Степановича Гедианова (Лука Гэдэванишвили) (1771—-1840) из рода князей Имеретинских. Мать — Евдокия Константиновна, урождённая Антонова. При рождении записан как сын крепостного слуги князя — Порфирия Ионова Бородина и его жены Татьяны Григорьевной Бородиной. При рождении сына отцу было 62 года, а матери — 25. Когда Саше было 7 лет, Л. С. Гедианов скончался, перед смертью дав вольную собственному сыну, который до этого был крепостным, и купив для него и его матери четырёхэтажный дом, и выдав её замуж за военного врача Клейнеке. Условности общества заставляли скрывать не только истинного отца, но и мать Саши. Его представляли племянником Евдокии Константиновны, но он знал, что она его мать.

         Не имея права поступить для обучения в гимназию, проходил домашнее 
обучение в объёме гимназического курса, изучал немецкий и французский 
языки. Рано проявил музыкальную одарённость, в 9 лет написав первое 
произведение — польку Helen. Первоначально изучал флейту и фортепиано, а в 13 лет - виолончель. В это время им написано первое серьёзное музыкальное произведение — концерт для флейты с фортепиано.

         В возрасте 10 лет началось увлечение химией, которое возрастало с каждым годом и стало делом всей жизни.

         Для получения высшего образования требовался более высокий 
общественный статус, и Александр был за мзду записан Тверской казённой 
палатой в Новоторжское третьей гильдии купечество. В 1850 в возрасте 
семнадцати лет Александр Бородин поступил вольнослушателем в 
Медико-хирургическую академию.

Медик и химик

• декабрь 1856 — окончил Медико-хирургическую академию
• март 1857 — назначен ординатором Второго военно-сухопутного госпиталя. В это время познакомился с офицером Модестом Мусоргским, проходившим лечение
• 1858 — степень доктора медицины. Тема докторской диссертации: «Об аналогии фосфорной и мышьяковой кислоты в химических и токсикологических отношениях»
• 1859 — 1862 — командировка для научного усовершенствования в Германию (Гейдельбергский университет), Италию, Францию.
• 1862 — адъюнкт-профессор Медико-хирургической академии
• с 1863 — профессор кафедры химии Лесной академии
• с 1864 — ординарный профессор Медико-хирургической академии
• 1874 — руководитель химической лаборатории Медико-хирургической академии
• 1877 — академик Медико-хирургической академии;

          В 1858 Военно-медицинский учёный Совет направил А.П.Бородина в Солигалич для изучения состава минеральных вод местного водолечебного заведения, основанного в 1841 купцом В.А.Кокоревым. Отчёт о работе был опубликован газетой «Московские ведомости» в 1859 и стал широко известным научным трудом по бальнеологии.

          Ученик и ближайший сотрудник Николая Зинина. Работая под руководством знаменитого Н.Н. Зинина, Бородин хотел всецело отдаться занятиям химией, но не мог, потому что состоял ассистентом при кафедре общей патологии и терапии, что отрывало его от занятий химией. Несмотря на это, он с 1856 до 1869 г. напечатал в бюллетенях Петербургской Академии Наук два исследования: 1) "О действии йодистого этила на гидробензамид и амарин и о конституции этих соединений" и 2) "О действии йодистого этила на бензопланилид". Посланный в 1859 г. за границу, он работал в Гейдельберге, Париже и Италии. В Гейдельберге он продолжал работать в том направлении, в котором работал в Петербурге, и напечатал 3) "Исследование некоторых производных бензидина". Затем появляется интересная работа Бородина: 4) "Исследование о действии брома на серебряные соли уксусной, масляной и валериановой кислот"; ему удается таким образом получить бромокислоты и еще другие в высшей степени интересные вещества - именно смешанные ангидриды бромноватистой и жирных кислот. Как только он начал уже разбираться в этом вопросе, появилась подробная работа Шютценбергера о подобных же соединениях хлорноватистой кислоты, вследствие чего Бородин оставил свою работу, предоставив дальнейшее расследование этого вопроса Шютценбергеру. Затем Бородин уже в Италии работает над фтористыми соединениями, и ему первому удалось получить фтористый бензоил, который по своим свойствам оказался вполне аналогичным с хлористым бензоилом. При работах над действием натрия на валериановый альдегид Бородину удалось получить вещество, вызвавшее весьма большой интерес у химиков, именно так называемый альдол, открытый и описанный Wurtz'ом, но, когда Бородин явился в заседание с целью сделать свое сообщение, то увидел только что вышедшую работу Wurtz'а, подробно рассматривавшую вещество, о котором Бородин хотел сделать предварительное сообщение. Кроме этого, Бородиным были исследованы продукты уплотнения альдегидов, предоставившие такие непреодолимые трудности, благодаря которым эти продукты и теперь остаются мало исследованными. Об остальных работах Бородина см. "Журнал русского физико-химического общества" (1888, вып. 4). Бородин напечатал 21 химическое исследование.

       Докторскую диссертацию Бородин написал на тему: "Об аналогии фосфорной и мышьяковой кислоты в химических и токсикологических отношениях". Затем молодой ученый был направлен в научную командировку в Европу для научного усовершенствования. В те годы Бородин был знаком со многими из тех, кто позднее составил гордость и славу русской науки: Д.Менделеев, А.Бутлеров, И.Сеченов, и другие. В 1859-1862 годах А.П. Бородин побывал в Германии, Франции, Италии. Посланный в 1859 году за границу, он работал в Гейдельберге, Париже и Италии. В Гейдельберге он продолжал работать в том направлении, в котором работал в Петербурге и напечатал "Исследование некоторых производных бензидина".

Затем появляется интересная работа Бородина "Исследование о действии брома на серебряные соли уксусной, масляной и валериановой кислот"; ему удается таким образом получить бромокислоты и еще другие в высшей степени интересные вещества - именно смешанные ангидриды бромноватистой и жирных кислот.

Как только он начал уже разбираться в этом вопросе, появилась подробная работа Шютценбергера о подобных же соединениях хлорноватистой кислоты, вследствие чего Бородин оставил свою работу, предоставив дальнейшее расследование этого вопроса Шютценбергеру. А вопрос этот потому был интересен, что тут как бы получались кислоты, в которых гидроксильный водород был замещен галлоидом, т.е. соли, в которых вместо металла стоит галлоид. Затем Бородин уже в Италии работает над фтористыми соединениями и ему первому удалось получить фтористый бензоил, который по своим свойствам оказался вполне аналогичным с хлористым бензоилом. Эта работа представляла во 1-х один из первых примеров фтористых органических соединений, а во 2-х показала, что и в сложных углеродистых соединениях фтор является вполне соответствующим другим галлоидам.

Затем Бородин изучал действие натрия на валерьяновый альдегид. Тут ему удалось получить вещество, которое в свое время вызвало весьма большой интерес у химиков, именно так назван альдол, открытый и описанный Wurtz'oм, но когда Бородин явился в заседание с целью сделать свое сообщение, то увидел только что вышедшую работу Wurtz'a, подробно рассматривавшую вещество, о котором Бородин хотел сделать предварительное сообщение.

Кроме этого, Бородиным были исследованы продукты уплотнения альдегидов, представившие такие непреодолимые трудности, благодаря которым эти продукты долга оставались мало исследованными. Об остальных работах Бородина см. "Жур. русс. физ. хим. общ." (1888 г. вып. 4). Бородин напечатал 21 химическое исследование.

Подводя итоги всему вышеприведенному не трудно видеть, что репутация одного из самых крупных ученых была вырвана у Бородина, можно сказать, из рук; если бы остались за ним альдол Wurtz'a, ангидриды Шютценбергера, прибавься они к его исследованиям над фтористыми соединениями и продуктами уплотнения альдегидов, имя Бородина в химии стояло бы наряду с именами наиболее крупных первоклассных ученых Зап. Европы. Когда Бородина спросили отчего он уступил Wurtz'y исследование альдолов, он вздохнул и сказал: - "моя лаборатория еле существует на те средства, который имеются в ее распоряжении, у меня нет ни одного помощника, между тем как Wurtz имеет огромные средства и работает в 20 рук, благодаря тому, что не стесняется заваливать своих лаборантов черной работою". Каждый русский ученый поймет глубокую правду и гуманность этих слов.

     Почти сразу же по приезду в немецкий город Гейдельберг Бородин подружился с талантливыми молодыми химиками В.Савичем, В. Олевинским, Д.Менделеевым. Дружба Бородина и Менделеева сохранилась на всю жизнь. Жизнь молодых ученых в Гейдельберге протекала в напряженной научной работе. А вечерами они собирались у кого-либо из друзей и слушали музыку. Нередко всей компанией, несмотря на скромный материальный достаток, ездили в ближайшие города на концерты и оперные спектакли.  

          В 1868 году становится членом-учредителем Русского химического общества. Бородин — автор более 40 работ по химии.

Наиболее известные работы:

• способ получения бромзамещённых жирных кислот действием брома на серебряные соли кислот (Реакция Бородина — Хунсдикера);
• получение впервые фторорганического соединения — фтористого бензоила (1862);
• исследование ацетальдегида;
• описание альдоля и реакцию альдольной конденсации.

Общественный деятель.

       Огромная заслуга А.П.Бородина в создании и развитии возможностей 
получения высшего образования в Росиии для женщин. Он один из основных 
организаторов и педагогов (1872 — 1887) Женских врачебных курсов. Более горячего и деятельного поборника женского образования трудно было найти. Для него это было "sancta sanctorum", ради защиты которого он готов был жертвовать всем. В истории развития высшего женского образования в России имя Бородина должно бесспорно занимать одно из первых мест. Недаром же на могилу его был возложен серебряный венок с надписью: "Основателю, охранителю, поборнику женских врачебных курсов, опоре и другу учащихся - от женщин врачей десяти курсов 1872 - 1887".Эта надпись стоит памятника. 
              Молодые годы Бородина пришлись на время подъёма демократических движений в России 1860-х, он активно участвовал в общественных процессах, его музыка сыграла значительную роль в мировом признании русской культуры. Много сил Бородин отдавал работе со студентами, особенно это проявилось в помощи преследуемым во время реакции после убийства царя Александра II.

Композитор

       Молодой ученый Бородин уже был автором нескольких романсов, инструментальных пьес, ансамблей. Некоторые из его фортепьянных пьес были даже изданы. В Гейдельберге Бородин тоже сочиняет, в основном камерно-инструментальные ансамбли: фортепьянное трио, секстет, струнный квинтет. Они сразу же охотно исполняются на музыкальных вечерах. Но, несмотря на сильное влечение к музыке и на успех его сочинений, он относится к музыкальным занятиям как к второстепенному делу, - так велика была увлеченность наукой.

        Там, в Гейдельберге, Бородин познакомился с молодой московской пианисткой Екатериной Сергеевной Протопоповой. Прекрасная исполнительница музыки Шопена, Шумана, Листа, она открыла для Бородина еще неведомый ему мир композиторов-романтиков. А потом, когда по состоянию здоровья Екатерине Сергеевне понадобился срочный переезд в Италию, Бородин сопровождал ее на правах жениха. Это был счастливейший год в его жизни: занятия в лаборатории у известного итальянского ученого, частые посещения концертов и оперных спектаклей. И, наконец, большое чувство к талантливой пианистке, которое, по его словам, "служило солнцем, освещавшим и согревавшим весь итальянский пейзаж". В Италии Бородин создает одно из лучших своих камерных сочинений - Фортепьянный квинтет.  
 
         Вскоре состоялась их свадьба. Когда молодожены в 1862 году вернулись в Петербург, Бородин занял должность адъюнкт-профессора по кафедре химии в Медико-хирургической академии, а в 1864 году стал ординарным профессором той же кафедры. В 1874 году А.П. Бородин назначен руководителем химической лаборатории, а в 1877 году избран академиком Медико-хирургической академии. Одновременно, с 1863 года Бородин был профессором Лесной академии (кафедра химии), в 1868 году он - один из членов-учредителей Русского Химического общества. 
         Эта служба требовала от молодого ученого много сил и времени. Несмотря на усиленные занятия наукой, Бородин никогда не оставлял музыки.

      Решающим в его музыкальной биографии стал 1862 год. Вскоре по возвращении из-за границы Бородин посетил своего коллегу и друга М.П. Боткина, в доме которого устраивались субботние вечера, проводимые за дружеской беседой. На одной из таких "суббот" произошло событие, определившее во многом дальнейшую жизнь Бородина, - встреча его с композитором Милием Балакиревым и его кружком (впоследствии известным под именем Новой русской школы или "Могучей кучки"), состоявшим из Цезаря Кюи, Николая Римского-Корсакова и Модеста Мусоргского.  
 
          Знакомство и общение с руководителем "Могучей кучки" и с членами этого кружка утвердило в молодом ученом более серьезное отношение к своему композиторскому дарованию. После первого же месяца общения с Балакиревым "Александр Порфирьевич окончательно переродился музыкально, - вспоминала Протопопова, - вырос на две головы, приобрел то в высшей степени оригинально-бородинское, чему неизменно приходилось удивляться и восхищаться, слушая с этих пор его музыку". Балакирев первым разгадал необыкновенную одаренность Бородина, внушил ему мысль о необходимости создания Первой симфонии. Работа над этой симфонией протекала под непосредственным руководством Балакирева и продолжалась около пяти лет. Конечно же, столь большой срок определялся не медлительностью композитора. Сочинял он довольно быстро, всецело отдаваясь творчеству. Но такие дни, когда имел возможность сочинять, выпадали крайне редко. Музыка не оставляла ученого - она звучала в его душе даже во время лекций. Но бывало и иначе: дома, во время беседы с друзьями-музыкантами, он вдруг вскакивал, бежал в лабораторию. Химия и музыка безраздельно царили в его душе.  
 
          Первая симфония создавалась урывками, тем не менее она поражает своей гармоничной цельностью, стройностью. В ней уже определенно проступают основные черты бородинского стиля - музыка его полна контрастными и вместе с тем неуловимо сходными образами то могучей силы, твердости духа, то душевной мягкости, ласковой нежности. Окончание Первой симфонии затянулось ввиду загруженности композитора научной, преподавательской и издательской деятельностью, однако в 1867 году симфония была все-таки закончена, а в 1869 году исполнена под управлением Балакирева.

  
         Историческая ценность Первой симфонии заключается не только  в ее художественной зрелости. Появившись одновременно с первыми образцами этого жанра у Римского-Корсакова и П.И. Чайковского, она явилась одной из первых симфоний в русской музыке и положила начало героико-эпическому направлению русского симфонизма. Прозвучавшая с большим успехом, она оказалась блестящей победой, одержанной композиторами "Могучей кучки". Эта победа дала Бородину уверенность в своих творческих силах, теперь он отверг всякие сомнения в своем праве заниматься композицией. Все больше внимания уделяет он музыке, с большим вниманием следит за успехами друзей-музыкантов, его произведения - целиком и в отрывках - исполняются на концертах Бесплатной музыкальной школы, на собраниях "Могучей кучки". Атмосфера, царившая на музыкальных собраниях, высокий, ни с чем не сравнимый энтузиазм не могли оставить равнодушным никого. И Бородина тоже - несмотря на его всегдашнюю занятость научной и общественной деятельностью. Он создает один за другим лучшие свои романсы и песни. Почти половина из них написана на поэтические тексты самого композитора.  
 
        Успех Первой симфонии подвиг Бородина на продолжение работы в этом жанре: в 1869 году возникает замысел симфонии си-бемоль минор, однако вскоре композитор оставляет его, привлеченный идеей оперы на сюжет древнерусского эпоса "Слово о полку Игореве". Вскоре опера тоже была оставлена; часть сочиненной для нее музыки вошла во Вторую симфонию, окончание работы над которой относится к 1875 году. Примерно с 1874 года Бородин возвращается к своему оперному замыслу и продолжает время от времени работать над отдельными сценами "Князя Игоря". В это время Бородин много времени уделяет научной, преподавательской и общественной деятельности. В 1868 году он публикует музыкально-критические статьи в газете "Санкт-Петербургские ведомости", в 1872 году Бородин - один из организаторов в Петербурге Женских врачебных курсов, где он преподает до 1887 года, а с 1885 года является профессором, редактирует научный журнал "Знание" и т.д.  
 
       В конце 1875 года Бородин заканчивает свою Вторую симфонию - одно из лучших произведений русской симфонической музыки, произведение совершенное по форме и содержанию. Она была восторженно встречена друзьями композитора, которые оценили ее как лучшую русскую симфонию, превосходящую все созданное до нее. Когда Мусоргский предложил назвать ее "Славянской героической", критик В.В. Стасов запротестовал: не вообще славянская, а конкретно - русская, богатырская. Так эта симфония и стала называться - "Богатырская". Вторая, Богатырская симфония стоит в одном ряду с лучшими произведениями мировой музыкальной классики.  
 
        Одновременно со Второй симфонией Бородин работал и над созданием главного своего произведения - оперы "Князь Игорь", начатого еще в конце 1860-х годов. Именно В.В. Стасов предложил ему тогда в качестве сюжета "Слово о полку Игореве". Это увлекало композитора, и вскоре был составлен подробный план будущей оперы. Так началась вдохновенная и кропотливая работа над оперой "Князь Игорь", которая из-за всегдашней его занятости растянулась на 18 лет - вплоть до самой смерти. Обстоятельность Бородина как ученого сказалась и в подходе к композиторскому творчеству. Перечень исторических источников - научных и художественно-литературных, которые он проработал, прежде чем приступил к созданию оперы, говорит о многом. Здесь и различные переводы "Слова о полку Игореве", и все фундаментальные исследования по истории России. Работа над оперой помогала переносить огорчения, неудачи. Особенно удручала болезнь жены, Екатерины Сергеевны. Она любила своего мужа, ценила его огромное дарование, нo создать eмy уют и покой, окружить заботой не имела возможности, так как большую часть года жила врозь с ним. Из-за астмы она не могла жить в Петербурге и полгода обычно проводила у родителей в Москве или Подмосковье. Да и приезды ее в Петербург отнюдь не облегчали жизнь Бородина.  
 
          Отвлекали от основных занятий и материальные проблемы, вынуждавшие его преподавать в Лесной академии и переводить с иностранных языков научную литературу, порой даже малоинтересную. Часть жалованья уходила на помощь родственникам, нуждающимся студентам, на содержание воспитанниц (своих детей у Бородиных не было), на приобретение различных, всегда недостающих в лаборатории препаратов и многое другое. И тем не менее Бородин проводил свои исследования, сыгравшие значительную роль в развитии химии. Вклад его в отечественную науку довольно велик, хотя мог быть еще большим, если бы ученый имел необходимые условия.  
 
          Огромная нагрузка в академии, неустроенный быт, болезнь жены и ее частые отъезды, отсутствие режима, - все это вызывало чувство усталости - духовной и физической. Ухудшалось и моральное самочувствие Бородина - приближалась старость, которая грозила не только нездоровьем, но и материальной необеспеченностью. Тем не менее в конце жизни Бородин все больше отдается музыке - композитор постепенно вытесняет в нем ученого. В эти годы была создана симфоническая картина "В Средней Азии" (1880), несколько фортепианных пьес и камерных ансамблей. Один из них - Первый струнный квартет - был исполнен зимой 1879 года на концерте Русского музыкального общества. Успех вдохновил А.П. Бородина на создание нового квартета - Второго, который в январе 1882 года прозвучал в Москве. И снова успех - еще больший, чем в Петербурге. Второй квартет - еще более зрелое и совершенное произведение. Каждая из его четырех частей, составляя единое целое, является одновременно маленьким инструментальным шедевром. Музыка Бородина начинает исполняться в Германии, Бельгии и Франции, во многом благодаря содействию Ф.Листа, с которым Бородин с 1877 года поддерживал личное знакомство.  
 
          А Бородин уже усиленно работал над новой симфонией - Третьей, которая, по его мнению, должна была стать самым ярким, самым значительным его произведением. Композитор намеревался назвать ее "Русской". Отдельные фрагменты из нее он уже проигрывал друзьям, вызывая радость и восхищение. Хоть и очень медленно, шла работа над оперой "Князь Игорь". Друзья композитора оказывали ему всяческую поддержку. Н.А. Римский-Корсаков и В.В. Стасов видели, как живет Бородин, понимали, что ему очень трудно, и всеми силами старались не дать ему забросить сочинение. "Скажите же еще ради бога, не продвинулся ли "Князь Игорь". Или же он так-таки и спит целых два года? Если да, это просто непростительно для талантливого человека, как Вы", - взывал к композитору Стасов. Римский-Корсаков согласился на любую работу, чтобы помочь Бородину: "Я предлагаю ему себя в музыкальные секретари, лишь бы только подвинуть его чудную оперу".  
 
         Бородин записывал музыку на отдельных клочках бумаги, на написание партитуры у него никогда не оставалось времени. Римский-Корсаков просто приходил в отчаяние от того, что даровитому человеку так мало удается сделать. В конце концов, Римский-Корсаков приглашает к себе домой Бородина, зовет на помощь Лядова, и все втроем садятся писать партитуру. Для ускорения дела приходится писать не чернилами, а карандашом, а чтобы карандаш не стерся, химик Бородин покрывает исписанные листы специально приготовленным им составом вроде прозрачного лака. Покрытые лаком листы партитуры затем развешивались для просушки на веревках в кабинете Римского-Корсакова. Но, ни "Князь Игорь", ни Третья симфония так и не были завершены. 15 (27) февраля 1887 года Бородин неожиданно скончался.  
 
        В тот день Бородин решил собрать у себя молодежь и устроить костюмированный вечер. Сам он нарядился в желто-красную русскую рубашку и синие шаровары. B разгар веселья, разговаривая с гостьей, он вдруг упал во весь рост. Все бросились к нему и тут же на полу, не поднимая его, стали приводить его в чувство. Пришедшие врачи и профессора почти час напрягали все усилия, чтобы вернуть его к жизни. Были испробованы все средства, и ничто не помогало. Он лежал перед гостями, а они стояли кругом в шутовских костюмах и боялись сказать друг другу, что все кончено. "Поднимите же его", - воскликнул врач, констатировавший смерть. Но каково же было хотя бы просто приподнять этого огромного человека, в кончину которого еще никто не мог поверить. Изношенное непосильной нагрузкой трех десятилетий сердце не выдержало.  
 
        На похороны Бородина стеклись массы людей. Отдать ему последний долг пришли все, кто знал его как музыканта, ученого, просто как чуткого и доброго человека. Сменяя друг друга, студенты несли гроб на руках через весь город до Тихвинского кладбища Александро-Невской лавры. Похоронили Бородина рядом с Мусоргским.  
 
        Римский-Корсаков перевез к себе все нотные рукописи Бородина. Потрясенный смертью друга, Римский-Корсаков не мог заснуть всю ночь. Он старался припомнить все замыслы автора "Князя Игоря", по памяти делал наброски того, что не успел записать Бородин. Более 20 лет длилась дружба Бородина и Римского-Корсакова, и из них на протяжении восемнадцати, с остановками и перерывами, сочинялся "Князь Игорь". Через несколько дней после похорон в квартире Бородина собрались Римский-Корсаков, Глазунов, Беляев. Было решено, что помогать Н.А. Римскому-Корсакову будет А.К. Глазунов. Ему поручалось по памяти записать увертюру к "Князю Игорю", которую Бородин часто играл в кругу друзей, но которая так и не была им написана. С наступлением лета Римский-Корсаков вплотную взялся за партитуру оперы Бородина. Он писал: "Работа над оркестровкой "Князя Игоря" шла легко, непринужденно и, по-видимому, удавалась".  
 
       В 1889 году на могиле Бородина установили памятник (ск. И.Я. Гинцбург, арх. И.П. Ропет), созданный на общественные пожертвования. На памятнике была воспроизведена цитата из "Богатырской" симфонии, а на ограде (не сохранившейся) - химические формулы. Вскоре, 23 октября 1890 года в Мариинском театре состоялась премьера оперы "Князь Игорь". Успех был огромен. Страшно подумать, что русская музыка могла бы остаться без "Князя Игоря", не будь Римского-Корсакова. С бескорыстной преданностью истинного друга и художника-гражданина он героически принял на себя огромный труд. Римский-Корсаков выполнил эту работу совершенно безвозмездно, не получив не единой копейки ни от нотоиздательства, ни от театра. Только во имя славы русского искусства он сделал все, чтобы спасти гениальную оперу от забвения, и это нельзя иначе назвать, как великим творческим подвигом.  
 
        А.П. Бородин не выделялся мастерством драматурга, но его опера благодаря высоким музыкальным достоинствам завоевала сцены всего мира. Творческое наследие Бородина сравнительно невелико по объёму, но является ценнейшим вкладом в сокровищницу русской музыкальной классики. Музыка его отличается эпической широтой, мужественностью, в то же время глубоким лиризмом. "Талант Бородина равно могуч и поразителен как в симфонии, так и в опере, и в романсе", - писал В.Стасов.

       ...Говорили, что он, неповоротливый и грузный, никогда ни в чем не делал первого шага сам. Но если же подталкиваемый кем-то он делал его, то обратного пути уже не ведал.  
          Химию привила ему его тетушка. 
          Балакирев – заставил броситься в пучину музыкальной жизни.  
          Даже будущая жена первой объяснилась ему в любви.  
          Но потом кто не поверил бы, что для него это – раз и навсегда.

          Смерть тоже пришла к нему сама, и он шагнул в ее объятия сразу и бесповоротно. Во весь рост рухнул на пол "и мгновенно скончался от разрыва сердца, не испустив ни стона, ни крика, словно страшное вражеское ядро ударило в него и смело его из среды живых".  
           Богатырским было все то, что он сотворил, все те горизонты, которые он себе очертил, все те образы, над которыми он работал. Его герои – такие, как князь Игорь – это он сам, умевший употребить свою силу и свободу во славу российской музыки, которая, по словам Стасова, была "музыка русская, новая, великая, неслыханная, невиданная", и вместе с тем, мощная и величественная, ясная и благородная, доходчивая и бесконечно правдивая. Она и поныне открывает нам глаза для понимания судеб лучших сынов российской истории.

 
В память о выдающемся учёном и композиторе были названы:

• Государственный квартет имени А. П. Бородина;
• Улицы Бородина во многих населённых пунктах России и других государств;
• Санаторий имени А.П.Бородина в Солигаличе Костромской области;
• Актовый зал имени А.П.Бородина в РХТУ им.Д.И.Менделеева;
• Детская музыкальная школа имени А.П.Бородина в Санкт-Петербурге.