Античная философия. 118
АНТИЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ
Современная европейская философия, как и вся современная цивилизация, берет свое начало в Древней Греции, откуда к нам пришло и само слово «философия», которое буквально означает «любовь к мудрости». Но уже сами греки стали расходиться в представлениях о том, какого рода мудрость отличает философа. Так, уже первые мудрецы, жившие на рубеже VII и VI веков до н. э., давали общие наставления типа «Говори к месту», «Знай свое время», «Ничего сверх меры», рождая афоризмы житейской мудрости и вызывая тем самым почтение современников. Но не меньше почитали греки создателя великих эпических поэм «Одиссея» и «Илиада» Гомера, не говоря уже о жрецах, совершавших обряды, делавших предсказания и толковавших изречения оракула.
Первые греческие философы стали излагать свои взгляды уже в той среде, в которой имелись авторитеты, а в качестве высшей инстанции выступали языческие мифы, повествующие о происхождении и устройстве мира. С современной точки зрения мифы подобны сказкам, в которых действуют таинственные силы, факты переплетаются с иллюзиями, а мнимое невозможно отделить от подлинного. Но суть заключается в том, что для древнего человека миф — это не просто фантазия, а особая реальность, через призму которой преломлялись не только его представления и переживания, но и поступки. Древние мифы всех народов выражают отношение к миру у человека, который еще не видит существенной разницы между собственными желаниями и реальными процессами внешнего мира. Такой человек еще не способен выделять себя из окружающего бытия.
Но если такое отношение к миру вполне органично для людей, живущих в родовой общине, то иначе начинают осознавать себя и мир граждане древнегреческих городов-полисов. Развитие торгово-хозяйственной инициативы на почве классического рабства, а также изменение форм государственной власти создают основу для Логоса, бросающего вызов Мифу. Родоначальник греческой философии Фалес из малоазийского города Милет впервые заговорил об основе мира не на языке поэтических образов и иносказаний, а на языке логики, логического анализа. Философия начинается с выяснения причинно-следственных связей, а тот или иной ее этап завершается теорией как системой логических рассуждений.
Философия зародилась на побережье Малой Азии, где находились греческие города-колонии. Это место в Греции называлось Ионией. Поэтому философию, которая там появилась, принято называть ионийской философией.
1. «Фисиология» ранних греческих философов
Помимо главы Милетской школы Фалеса, к ней принадлежали Анаксимандр и Анаксимен. Все трое жили в конце VI века до н. э. Их и других ранних греческих философов называют «фисиологами», поскольку главное произведение всякого философа до Сократа называлось «О природе». А природа по-гречески «фюсис». Соответственно учение о природе называлось «фисиология».
Эти философы искали первоначало всего сущего и усматривали его в простых материальных стихиях. По-гречески «начало» — это «архе». Таким «архе» у Фалеса была вода, у Анаксимена — воздух, у Анаксимандра — беспредельное, по-гречески — «апейрон». Последнее уже не какое-то конкретное вещество, а некое бесконечное начало, существующее за пределами нашего мира. Понятие «апейрон» предполагает такую мысленную операцию, как абстрагирование, то есть отвлечение определенных качеств от самого предмета. Абстракциями пользуются в философии и науке. Но их нет в мифологии, где все чувственно-конкретно, образно и предметно.
Во всяком случае, «апейрон» Анаксимандра—это уже не совсем то, что «вода» Фалеса и «воздух» Анаксимена. Хотя последние мы недаром взяли в кавычки. У греков существовал мифологический образ Океана, который тоже состоит из воды. Но «вода» Фалеса это все-таки не то же самое, что мифологический Океан. И «вода» Фалеса, и «воздух» Анаксимена, давая начало всему сущему, в нем же и сохраняются в качестве его первоосновы. В результате этого картина мира у «фисиологов» становится упорядоченной. В мир, каким его видят первые философы, приходит всеобщий порядок — предвестник закона природы. Например, по мнению Анаксимена, все сущее возникает путем сгущения и разрежения воздуха. А у «фисиолога» более позднего времени Эмпедокла движущими силами мироздания станут Любовь и Вражда, то есть силы притяжения и отталкивания. За счет этих сил из четырех стихий — Воды, Земли, Огня и Воздуха — возникают различные вещи.
К Милетской школе примыкает философ Гераклит, родиной которого был соседний с Милетом город Эфес. Гераклит происходил из старинного аристократического рода, давшего Эфесу царей и жрецов. Однако в его времена, а расцвет его жизни и творчества пришелся на 504—501 годы до н. э., власть царей в Эфесе стала номинальной, что позволило Гераклиту без особого труда передать свои царские обязанности брату и удалиться в частную жизнь. Впоследствии он жил одиноко и бедно. Гераклит прослыл у современников очень загадочным философом, выражавшимся с помощью не всегда понятных метафор. За это он получил прозвище «Темный».
Первое, что мы узнаем от Гераклита, так это то, что первоначалом мира является вечно живой Огонь, мерами возгорающийся и мерами потухающий. Чтобы понять нововведение греческого мыслителя, зададимся вопросом о том, чем собственно определяется внутреннее устройство вещи, благодаря которому она, даже изменив свой внешний вид, остается сама собой. За счет чего сохраняется определенность вещи в потоке постоянных изменений? Почему, к примеру, старясь и умирая, мужчина все-таки не становится женщиной, а яблоко — грушей? И почему, несмотря на то что многое вокруг нас обращается в один и тот же прах и тлен, в целом известный нам мир так многообразен?
Знающий азы науки современник легко ответит, что постоянство в жизнедеятельности организма определяется генотипом, а в других случаях — связями, выражающимися химической формулой, физическим законом и т. п. Однако в те далекие времена указать на какую-то грань между текучим и постоянным в окружающем мире было по силам лишь незаурядному мыслителю. И такой гранью, согласно Гераклиту, должна быть собственная мера вещи. Именно она становится у Гераклита той внутренней естественной границей, за которую вещь уже не может выйти в ходе своего существования.
С гераклитовой «меры» в философии начинается серьезный разговор о внутренней природе вещи, по выражению Гераклита, «судьбе» ее. А определяет судьбу каждой вещи вечно живой Огонь. Но этот Огонь, как первоначало мира вещей, у Гераклита отличен от «воздуха» Анаксимена или атомов Демокрита. Дело в том, что Огонь у Гераклита — не столько субстрат, сколько субстанция мира, хотя указанные понятия будут введены в философию значительно позднее, во времена Аристотеля. Вещи, согласно Гераклиту, не просто составлены из Огня или неких огненных частиц, а образуются его различными состояниями, каждое из которых имеет свою собственную меру.
Истина или мудрость, по Гераклиту, совпадает с Логосом. И здесь необходимо остановиться на многообразном использовании древнегреческим мыслителем термина «логос». Надо сказать, что «логос» в обыденной речи у греков означал «слово», «рассказ», «повествование», «отношение». Если судить по фрагментам из Гераклита, то Логос у него также является неким отношением, связью, порядком, только приобретает глобальный смысл, некий вселенский порядок, в соответствии с которым Огонь как раз и осуществляет свою великую миссию.
Но Логос у Гераклита одновременно оказывается и словом, посредством которого как бы вещает сама Истина об устройстве мира. «Выслушав не мою, но эту вот Речь (Логос), — говорил он, — должно признать: мудрость в том, чтобы знать все как одно». Иначе говоря, мудрость состоит в том, чтобы в многообразии усматривать единство. Причем процесс познания обретает сходство с мистическим откровением. Не человек открывает истину усилиями своего ума, считает Гераклит, а, наоборот, истина открывается или, точнее, овладевает человеком, если он имеет соответствующую душу.
К истине приобщаются немногие, ибо большинство обладают «варварскими душами», неспособными к восприятию Логоса. Грубые души, утверждает Гераклит, были и у известных людей прошлого — Гомера и Гесиода, Ксенофана и Пифагора. Все эти люди подобны глухим, они ведут себя наяву как спящие, которые обращены каждый только вовнутрь себя, хотя истина может быть лишь общей.
Расстройство Гераклита по поводу незнания большинством сограждан истины было столь неподдельным, что до нас дошла легенда, будто, выходя к людям и общаясь с ними, Гераклит всегда очень сокрушался и, презирая их за тупость, даже плакал в бессильной ярости. С тех пор за ним закрепилось имя «Плачущий философ». Интересно, что причину «варварства душ» людей Гераклит видит в их конкретном вещественном состоянии. Дело в том, что души, поясняет он, происходят из влаги, но при этом склонны высыхать. И разница между «влажной» и «сухой» душой как раз и определяет различие между глупым и умным человеком. Так, пьяница, считает Гераклит, безусловно имеет влажную душу. В то же время душа мудреца самая сухая и наилучшая. Характерно, что в состоянии предельной сухости душа человека, по Гераклиту, излучает свет, свидетельствуя о своей огненной природе (ауру, как сказали бы мы сегодня). Причем, переселяясь в Аид, души мудрецов играют там особую роль стражей живых и мертвых.
Гераклита не случайно считали «темным». Он впервые попытался выразить одно из сложнейших понятий всей философии — понятие становления. Одно из самых известных изречений Гераклита звучит так: «Все течет». Изменчивость мира так или иначе отражает мифологическое сознание, повседневно фиксируя ее в том или другом случае. Гераклит же предпринял попытку эту всеобщую текучесть и изменчивость определить в понятии. Понятие становления как раз и выражает тот момент изменения, когда вещь появляется или, наоборот, исчезает. Когда вещи нет, она еще не становится, а когда она есть, то уже не становится. Поэтому момент становления невозможно выразить иначе, как сказать: становление — это когда нечто есть и одновременно его нет. Иначе говоря, становление невозможно выразить без противоречия. А противоречие для нефилософского сознания и выступает как нечто «иррациональное», непонятное, «темное». Именно так и воспринимали Гераклита современники.
Не только миссию вечно живого Огня нельзя понять без совпадения противоположностей. Но и каждая конкретная вещь у Гераклита предполагает такое совпадение: море есть вода, одновременно чистейшая и грязнейшая; бессмертные смертны, а смертные бессмертны. Мир бесконечно текуч, и в процессе его становления все оборачивается своей противоположностью.
В полной мере это открытие Гераклита оценил через две с половиной тысячи лет немецкий философ Гегель. Нет ни одного положения Гераклита, писал Гегель, которого он, Гегель, не взял бы в свою «Логику». Именно Гегель создал для выражения противоречий подробный понятийный аппарат, который для большинства наших современников представляется не менее «темным», чем высказывания Гераклита.
Вслед за Платоном метод разыскания противоречий и их разрешения Гегель называет диалектикой. «Диалектика» буквально означает искусство диалога или спора. Но уже ранние греческие философы связывали диалектику с выявлением противоречий в высказываниях оппонента. А затем диалектика стала способом выявления противоречий не только в речи, но и в самом окружающем мире.
«Отцом» античной диалектики принято считать Гераклита. Но одновременно с ним о противоположных началах мироздания задумались пифагорейцы — члены Пифагорейского союза, основанного в VI веке до н. э. в г. Кротоне (Южная Италия). Основатель этого союза легендарный Пифагор создал свою школу после учебы у египетских жрецов и восточных магов. В Пифагорейский союз принимались только мужчины после определенных испытаний, и жизнь в этой школе была организована по строгим правилам. В своем первоначальном виде этот союз просуществовал недолго и был разгромлен политическими противниками пифагорейцев. Но на протяжении столетий в античном мире оставались сторонники пифагореизма как учения о числовой основе мироздания. Именно пифагорейцы стали называть мир космосом, имея в виду его гармонию и совершенство. Уточним, что «космэ» в переводе с греческого означает «красота». Совершенство космоса, доказывали пифагорейцы, основано на определенных числовых соотношениях, которые лежат в основе движения небесных светил, в основе музыкальной гармонии и даже заключены в пропорциях человеческого тела.
Естественно, что арифметика и геометрия занимали особое место в интеллектуальных занятиях пифагорейцев. Согласно легенде, основатель союза Пифагор доказал известную теорему о равенстве суммы квадратов катетов в прямоугольном треугольнике квадрату гипотенузы. С тех пор эта теорема носит его имя. И в то же время пифагорейцы посвящали разные углы треугольника разным богам. Таким образом, мистика у пифагорейцев сочеталась с логикой, что в той или иной степени свойственно всем ранним греческим философам.
В самом числе последователи Пифагора видели не просто инструмент счета, как думаем мы. У пифагорейцев каждое число имело свой мистический смысл. Особое уважение у них вызывали числа «три» и «десять». По словам Аристотеля, который познакомил нас со взглядами пифагорейцев в наиболее развернутом виде, вся Вселенная у них определяется «троицей». А число небесных сфер равнялось десяти.
Надо сказать, что именно пифагорейцы ввели в науку и философию понятие противоположности. Противоположность они определили как то, возникновение чего означает гибель другого. Противоположности, считали пифагорейцы, должны исключать друг друга. Но они не дошли до понимания того, что, исключая друг друга, противоположности друг друга предполагают. Хотя ощущение, что между противоположностями есть нечто общее, у них было.
Пифагорейцы составили таблицу десяти пар противоположностей: предел и беспредельное, чет и нечет, единство и множество, правое и левое, мужское и женское, покоящееся и движущееся, прямое и кривое, свет и тьма, доброе и злое, квадрат и параллелограмм. Из этой таблицы видно, что представление о противоположности у пифагорейцев еще не четко. Если сравнить пары «мужское и женское» и «квадрат и параллелограмм», то можно заметить, что во втором случае непонятно, почему квадрат и параллелограмм — противоположности.
Противостояние противоположностей — это лишь крайняя форма расхождения внутри некоторого целого. И то, что противоположности имеют внутреннюю, чаще всего скрытую общую основу, ясно большинству здравомыслящих людей. В отличие от просто здравомыслящего человека, философ пытается разобраться в том, откуда берутся противоположности. Этим после Гераклита и пифагорейцев в античной философии занялись великие мыслители Платон и Аристотель.
2. Парменид о Бытии и путях его познания
Антиподом Гераклита был Парменид — глава Элейской школы. Будучи современниками, Гераклит и Парменид проживали на противоположных концах греческого мира. Если Гераклит жил на побережье Малой Азии, то Парменид — на побережье Южной Италии в городе Элее. Его акме, то есть расцвет жизни, пришлось на 475 год до н. э.
Философское учение Парменида изложено в единственном произведении, написанном в поэтической форме. Эта поэма называется «О природе», и рассказывается в ней о поездке юного Парменида к богине справедливости Дике. Но, прежде чем говорить о содержании бесед юного Парменида с богиней, напомним, что для философии так называемых «досократиков» характерен долгий и мучительный процесс освобождения от мифологической формы сознания. Выражается он в том, что раннегреческие мыслители постепенно отказываются от аллегории и метафоры как главного оружия в ведении спора. На смену сравнениям приходят обоснования, а место художественных и полухудожественных образов занимают логические аргументы.
Существенную роль в этом процессе как раз и сыграли элеаты, распространившие метод доказательства из области математики на область философских изысканий. По сути дела, Парменид является основоположником философского доказательства, хотя парадокс заключается в том, что именно богиня справедливости Дике настойчиво советует ему в поэме отрешиться от следования привычкам и обратиться к разуму как главному способу отыскания истины.
Сила разума, как это видно уже из творчества Парменида, заключается в возможности путем рассуждений продвинуться от внешних фактов к некоей внутренней основе. Ведь обоснование и есть выявление основы, в том числе и там, где речь идет об основе всего мироздания. Но на пути к основе мира мы должны подчиняться определенным правилам и законам. Как гражданин не может игнорировать законы полиса, так и люди, постигающие истину, не
могут проигнорировать законы мышления. И первым законом познающего мышления у Парменида оказывается закон, запрещающий противоречие. А это значит, что нельзя допускать существование двух противоположностей одновременно, а тем более их взаимопереход, как это делал Гераклит. Таких людей Парменид называет в своей поэме «пустоголовыми» или же «двуголовыми» существами. Им нужны две головы, чтобы вместить в них два противоположных утверждения.
Какова же основа мира, если судить о ней по логическим законам? Ею, по убеждению Парменида, оказывается Бытие. И действительно, если искать то общее, что присуще всему и вся в мироздании, им вполне может оказаться само существование. Чем бы ты ни был, ты есть, ты существуешь! А потому признание Бытия основой мира — вполне логичный шаг в развитии философской мысли.
Однако главным законом разума Парменид считает запрет противоречий. А это значит, что, утверждая Бытие, мы тем самым отрицаем Небытие. Ведь нечто, как считает Парменид, не может одновременно и быть, и не быть. Выясняя характеристики Бытия, Парменид отмечает, что оно не имеет начала и конца во времени, так как тогда нужно было бы предположить возможность перехода Бытия в Небытие и обратно. Соответственно он считает, что Бытие не может соседствовать с чем-то другим и делиться на части, поскольку отграничение одного от другого происходит также за счет Небытия в виде пустоты. И наконец, Бытие, согласно Пармениду, неподвижно и совершенно.
Тем не менее то, что мы именуем множеством, движением, несовершенством, началом и концом, не является пустой выдумкой. Все это дано нашим чувствам и неотлучно сопровождает в будничной жизни. Отрицать этого Парменид не может. Однако признавая наличие многообразных тел и всевозможных изменений, он отказывает всему этому в подлинной реальности. Строго следуя закону запрета противоречий, Парменид размещает Бытие и Небытие в двух мирах. Единая неподвижная основа мира принадлежит, по Пармениду, истинному миру сущности. Лишь она подлинно существует! А многообразный мир вокруг нас есть лишь мнимость, видимость. Причем граница между этими двумя мирами оказывается у Парменида абсолютной и непреодолимой.
Известные доказательства в пользу философии Парменида изобрел его друг и сподвижник Зенон Элейский. По неточным сведениям Зенон жил около 480—430 годов до н. э. Существует мнение, что он хорошо разбирался в политике и даже был учителем известного афинского государственного деятеля Перикла. Известно также то, что Зенон участвовал в заговоре против тирана Неарха. По одним сведениям, во время допроса он указал как на заговорщиков на всех приближенных Неарха, чтобы оставить того без своих сторонников. По другим сведениям, Зенон во время пыток сам себе откусил язык, чтобы не выдать сообщников, и выплюнул его в лицо тирану. Язык был якобы истолчен в ступе. В области философии Зенон Элейский прославился так называемыми апориями, что переводится с греческого как «затруднения». Своеобразие апорий Зенона заключается в том, что истинность позиции Парменида здесь доказывается «от противного». Таким способом Зенон опровергает наличие пустоты, движения и множественности. Наиболее известны апории под названием «Дихотомия», «Ахилл», «Летящая стрела», посвященные опровержению движения. Так, в апории «Дихотомия», что буквально означает «деление пополам», речь идет о движении тела, которое, прежде чем пройти весь путь, должно пройти его половину. Но для того, чтобы пройти половину пути, оно должно пройти половину этой половины и т. д. Такого рода деление можно проводить до бесконечности, а это значит, согласно Зенону, что тело не может не только завершить своего движения, но и начать его. Прежде чем пройти конечный путь из точки А в точку В, тело должно пройти бесконечно малое расстояние. Следовательно, пытаясь мыслить движение, мы тут же упираемся в противоречие между конечным и бесконечным. А значит, движение немыслимо и нереально.
3. Атомизм как
вершина греческой
О жизни Демокрита свидетельств не больше, чем о его предшественниках. Предположительно он жил с 460 по 360 год до н. э. Родом Демокрит был из города Абдеры — греческой колонии на Фракийском побережье. Получив наследство, он отправился в путешествие на Восток, побывал у халдеев в Вавилоне, а также у жрецов в Египте, где он овладел геометрией. Есть сведения о его пребывании в Индии и Эфиопии. Поскольку за время путешествий Демокрит растратил отцовское наследство, по законам Абдер он лишался права погребения на родине. Однако Демокрит сумел вернуть уважение сограждан, ознакомив их со своими достижениями и сделав удачное предсказание. Существует легенда о том, как он отдалил время своей кончины, вдыхая запах теплых булок. Чтобы не умереть в праздник, он делал это в течение трех дней, а затем умер спокойно 107 лет от роду, как об этом сообщает Гиппарх.
В отличие от Гераклита, которого называли «плачущим философом», Демокрит известен как «смеющийся философ». По словам Сенеки, смех Демокрита был вызван несерьезностью всего того, что люди делают вполне серьезно. Сам Демокрит считал наиболее серьезным делом занятие науками. Известно его высказывание, что одно причинное объяснение он предпочитает обладанию персидским престолом.
Учителем Демокрита был Левкипп, которого, в свою очередь, принято считать учеником элеата Зенона. Именно от элеатов Левкипп заимствовал интерес к проблеме Бытия. Причем, в отличие от них, он настаивал на том, что Небытие существует нисколько не менее, чем Бытие. За признание существования Небытия Эпикур, дававший шуточные прозвища философам, прозвал его «несуществующим философом».
С легкой руки Эпикура впоследствии распространилось мнение, что философа Левкиппа в действительности не существовало. Ситуация осложнялась еще и тем, что у доксографов позиции Левкиппа и Демокрита не различаются и излагаются по принципу «Левкипп и Демокрит учили, что...». Наибольшей остроты так называемая «Левкиппова проблема» достигла тогда, когда была высказана догадка, согласно которой имя «Левкипп» — это псевдоним юного Демокрита.
Начнем с того, что Демокрит совершенно открыто бросил вызов предрассудкам, которые, будучи наследием прошлого, лишь предваряют рассудок и потому должны быть отвергнуты в пользу способности человека к логическим рассуждениям. Предрассудки — это вера в приметы, мистические силы, а также в чудеса как беспричинные явления. А рассудок, согласно Демокриту, объясняет различные явления только естественными причинами. И в таком способе мышления, согласно Аристотелю, заключается серьезное достижение философа из Абдер. Ведь глава Элейской школы Парменид, который перенес метод доказательства из геометрии в область философии, еще не вполне понимал смысл и значение этого логического приема. В противоположность ему, Демокрит сознательно исходит из способности рассуждать как высшей способности человека.
Метод причинного объяснения, на котором настаивает Демокрит, позволяет считать его первым последовательным детерминистом. Ведь детерминизм — это позиция, согласно которой все происходящее в мире определяется какими-то причинами (с латыни переводится как «определять»). Но детерминизм Демокрита часто путают с фатализмом, суть которого в предзаданности того, что происходит в этом мире.
Широко известен пример, приведенный Демокритом в пользу положения о всеобщем характере причинной зависимости. Речь идет о лысом человеке, убитом орлом, сбросившим ему на голову черепаху. Люди называют такие события случайными. Но Демокрит видит здесь сочетание целого ряда причин. Это поиск орлом большого камня, о который можно было бы разбить панцирь черепахи и съесть ее. Это лысина человека, находившегося в этот момент под орлом, принятая им за камень. И это совпадение одного с другим, что и привело к трагическому событию. Если считать случаем, что происходит без всякой причины, то убийство лысого орлом, с точки зрения Демокрита, не случайно. И такого рода «беспричинные» случаи вообще невозможны. Но случай как стечение причин и обстоятельств возможен, и это происходит на каждом плату. Таким образом, Демокрит отвергает одну трактовку «случая», но признает другую.
Демокрит возмущен людьми, которые сотворили себе кумира из случая, прикрывая им свое недомыслие. Они называют «случайными» события, причин которых не знают или не хотят узнавать по лености своей. А потому, справедливо замечает Демокрит, иные склонны прославлять удачу там, где следует напрягать ум в поисках причин успеха. И все же стоит ли считать причиной успеха нашедшего сокровища, как утверждает Демокрит, копание земли под посадку оливкового дерева? И будет ли каждый усердно сажающий оливковые деревья обладателем сокровищ?
Здесь перед
нами важный пункт во взглядах Демокрита,
смысл которого в неумении различать
необходимые и случайные
О «роковом» стечении обстоятельств в данный момент упомянуто специально. Ведь, согласно мифам, случай является рукою рока. Так, случай выступает в роли орудия судьбы в известном греческом мифе о царе Эдипе, женившемся на собственной матери. Впрочем, такую же роль играет в этом мифе личная воля Эдипа, который, желая избежать своей участи, сам того не ведая, реализовал предзаданный судьбою ход событий.
Но Демокрит, который считал, что все в мире происходит по необходимости, именуемой греками «ананке», не признавал фатума, то есть предписаний судьбы, а значит, не был фаталистом. Иначе он не давал бы советов людям, как лучше устроить свою жизнь и избежать несчастий.
У человека, считает Демокрит, есть выбор в этой жизни, который следует делать с умом. А фатуму в жизни места нет, как нет в ней, по мнению Демокрита, места для богов. Но чтобы понять «причину» атеизма Демокрита, следует обратиться к его представлениям о строении мира.
В основе мира, согласно Демокриту, лежат два начала — атомы и пустота. «Атомос» переводится с греческого как «неделимое». Атомы Демокрит считал мельчайшими, неделимыми частицами, которые носятся в пустоте и отличаются друг от друга лишь формой, величиной и положением. Атомы численно бесконечны. Сталкиваясь и сцепляясь между собой, они образуют тела и вещи, с которыми мы имеем дело в повседневной жизни. Окружающие нас вещи, считал Демокрит, мы воспринимаем с помощью чувств, тогда как атомы постигаются разумом, т. е. находятся на довещественном и дочувственном уровне бытия.
Интересно то, что и так называемые духовные явления Демокрит пытается объяснять, исходя из единой атомистической основы мироздания. Душа, согласно Демокриту, состоит из атомов, причем из наиболее «подвижных», шарообразных атомов, из которых, кстати, состоит и огонь. Мы уже говорили о том, что первые греческие философы понимали мышление как нечто материальное. Но это были безотчетные стихийные представления, поскольку теоретическая мысль древних еще не выработала понятия идеального, объясняющего специфику мышления. Демокрит более сознательно, чем его предшественники, проводит материалистическую линию при объяснении того, что в наши дни получило название высших психических функций. Но в этом не сила, а слабость его позиции, как и механистического материализма более позднего времени.
Другая слабость атомизма, который отстаивает Демокрит, состоит в том, что он не может объяснить, почему атомы сочетаются таким, а не иным образом и в результате образуют кошку с четырьмя, а не, скажем, с пятью ногами. Иначе говоря, Демокрит, будучи атомистом, объясняет, из чего происходят все вещи и как это происходит, но почему это происходит именно так, а не иначе, — этого он не объясняет. Хотя все у Демокрита происходит по необходимости, но при этом ничто не предопределено к тому, чтобы быть именно таким, а не иным, и в этом смысле все в мире случайно. В общем, атомисты могут свести сложное к простому, но не могут произвести обратного. И такая позиция называется в науке и философии редукционизмом.
