Архитектура Китая

I. Особенности Китайской  архитектуры.

История развития китайского зодчества  неразрывно связана с развитием  всех видов искусства Китая и  особенно живописи. И архитектура  и живопись этой эпохи являлись как  бы различными формами выражения  общих идей и представлений о  мире, сложившихся ещё в глубокой древности. Однако в архитектуре  существовали ещё более давние правила  и традиции, нежели в живописи. Основные из них сохранили своё значение на протяжении всего периода средневековья  и образовали совершенно особый, непохожий  на другие страны торжественный и  вместе с тем необычайно декоративный художественный стиль, который отразил  жизнерадостный и одновременно философский  дух, свойственный в целом искусству  Китая. Китайские зодчий был таким  же поэтом и мыслителем, отличался  тем же возвышенным и обострённым  чувством природы, что и живописец- пейзажист.

Китайский зодчий похож на художника. Он высматривает место и прикидывает  что будет сочетаться с этим местом. Он никогда не построит здания, если оно не будет сочетаться с окружающим массивом. Один из художников- пейзажистов  в своём поэтическом трактате о живописи передал то ощущение естественной взаимосвязи архитектуры и пейзажа, которое свойственно этому времени: “Вверх башни храмовой пусть будет  у небес: не следует показывать строений. Как будто есть, как будто нет... Когда на ровном месте высятся  храмы и террасы, то надо бы как  раз, чтоб ряд высоких ив стал против человеческих жилищ; а в знаменитых горных храмах и молельнях достойно очень дать причудливую ель, что  льнёт к домам иль башням... Картина летом: древние деревья  кроют небо, зелёная вода без волн; а водопад висит, прорвавши тучи; и здесь, у ближних вод - укромный тихий дом”.

II. Архитектурные особенности  китайского дома.

В отличие от древних цивилизаций  Ближнего Востока, в Китае не сохранились  архитектурные памятники далекого прошлого. Древние китайцы строили  из дерева и глиняных кирпичей, а  эти материалы быстро уничтожаются временем. Поэтому памятников древнего и раннего искусства до нас  дошло крайне мало. Города, состоявшие из лёгких деревянных построек, сгорали  и разрушались, пришедшие к власти правители уничтожали старые дворцы и возводили на их места новые. В настоящее время трудно показать последовательную картину развития архитектуры Китая до танского времени.

От феодальной эпохи и даже от Хань не дошло до нас никаких сооружений, за исключением скрытых под могильными курганами гробниц. Великая стена, построенная Цинь Ши Хуан-ди, столь  часто ремонтировалась, что весь верхний ее слой создан намного позднее. На месте танских дворцов Чанъани  и Лояна остались лишь бесформенные холмы. Первые буддийские постройки, такие, как монастыри Баймасы в Лояне  и Даяньсы, недалеко от Чанъани, находятся  и теперь на прежнем месте, однако и они часто перестраивались. В целом, за исключением некоторых  танских пагод, существующие сооружения являются минскимитворениями.

Отчасти этот пробел восполняют письменные источники и археологические  находки (особенно открытие ханьских глиняных жилищ и барельефов, изображающих здания). Эти находки показывают характер и стиль ханьской архитектуры, ведь создаваемые "модели" должны были обеспечить душе усопшего существование  в загробном мире, ничем не отличающееся от земного. На барельефах изображены классические дома той эпохи, кухня, женская половина и зал для  приема гостей.

Глиняные образцы доказывают, что, за небольшими исключениями, и по планировке и по стилю ханьская домашняя архитектура  похожа на современную. Ханьский дом, как  и его нынешний потомок, состоял  из нескольких дворов, по бокам которых  находились залы, поделенные, в свою очередь, на меньшие комнаты. Высокая  и крутая крыша покоилась на колоннах и покрывалась черепицей, хотя характерные  загнутые концы крыш ранее были менее  изогнутыми. Это существенное изменение, хотя полностью опираться на"глиняные свидетельства" тоже не стоит.

В мелких чертах и деталях орнаментации глиняные дома из ханьских захоронений  тоже весьма похожи на современные  образцы. Главный вход защищен "ширмой от духов" (ин би) — стеной, построенной  прямо напротив главного входа, чтобы  внутренний двор не был виден снаружи. Она должна была преграждать вход в дом злым духам. По китайской  демонологии, духи могут двигаться  только по прямой, поэтому подобная уловка представлялась весьма надежной. Как свидетельствуют ханьские находки, подобные верования и обычаи строительства стены, защищающей от духов, были распространены уже как минимум к I в. н. э.

Тип дома не претерпел серьезных  изменений в первую очередь потому, что он идеально соответствовал социальным условиям китайской жизни. Китайский  дом предназначался для большой  семьи, каждое поколение которой  жило в отдельном дворе, что обеспечивало как необходимую разделенность  во избежание возможных раздоров, так и достижение идеала — единства под покровительством главы семьи. Поэтому все дома, и большие, и  маленькие, спланированы именно так. От крестьянских жилищ с одним двором до огромных и просторных дворцов, называемых "дворцовыми городами",— везде  сохранялась одна и та же планировка.

Глиняные "образцы" и барельефы  дают некоторое представление и  о более богатых ханьских домах, но о великолепии императорских  дворцов мы можем узнать только из письменных источников. Обнаружено место, на котором находился дворец Цинь Ши Хуан-ди в Сяньяне (Шэньси), однако раскопки еще не проводились. Сыма Цянь дает описание дворца в своем труде. Несомненно, что оно, хотя и написанное сто лет спустя после падения  династии Цинь и разрушения Сяньяна, достаточно достоверно изображает его: "Ши Хуан, полагая, что население  Сяньяна велико, а дворец его предшественников мал, начал строить новый дворец для приемов в парке Шанлинь  к югу от реки Вэй. Первым делом  он построил главный зал. С востока  на запад он был 500 шагов, с севера на юг — 100 шагов. В нем могли уместиться 10 тысяч человек и быть подняты  штандарты 50 футов в высоту. Вокруг по возвышенности была проложена  дорога. От входа в зал прямая дорога шла к горе Наньшань, на гребне которой была сооружена в виде ворот церемониальная арка. От дворца в Сяньян через реку Вэйхэ была проложена мощеная дорога. Она  символизировала мост Тяньцзи, который  идет через Млечный Путь к созвездию  Инчжэ".

Сыма Цянь также говорит, что  по берегам реки Вэйхэ Ши Хуан-ди построил копии дворцов всех завоеванных  и поверженных им владык. В этих дворцах находились наложницы и  богатства завоеванных правителей, все было подготовлено к приезду  императора. Не довольствуясь этими  роскошными апартаментами, Ши Хуан-ди построил в окрестностях Сяньяна  еще несколько летних дворцов  и охотничьих поместий и соединил их тайными дорогами и ходами, так, чтобы он мог незамеченным оказаться  в любом из них.

Быть может, описание дворцов Ши Хуан-ди и не лишено преувеличений, но несомненно, что при империи  архитектура получила новый импульс  к развитию, и здания строились  в неведомых прежде масштабах. Ши Хуан-ди нашел дворец своих предков  слишком маленьким и построил еще один, соответствующий его  власти и честолюбию. Копии дворцов  покоренных им правителей были, конечно, более скромными. История, рассказанная Чжуан-цзы за два столетия до Ши Хуан-ди, свидетельствует, что дворцы правителей были достаточно незатейливыми. Это  история о поваре князя Вэньхуэй-вана, который применил даосские принципы в домашнем хозяйстве, когда разрезал тушу вола. Князь, восхищенный его  искусством, наблюдал за ним из залы своего дворца. Раз так, то повар  готовил мясо на главном дворе  перед залом для аудиенций. Дворец князя очень напоминает, таким  образом, дом зажиточного крестьянина. Даже если Чжуан-цзы придумал рассказ  ради морали, очевидно, что для людей  той эпохи не казалось таким уж невозможным, чтобы князь наблюдал за домашним хозяйством прямо из зала для приемов.

III. Китайская пагода. Архитектурные  стили китайских погод.

Значительно лучше сохранились  культовые сооружения – пагоды.

Приход буддизма в Китай не оказал значительного влияния на стиль  китайских храмов. И даосские, и  буддийские храмы строились по одному и тому же плану китайского дома, измененному для религиозных  нужд. Расположение двора и боковых  залов точно такое же, как и  в жилых домах, главные залы в  центре предназначены для поклонения Будде или другим богам, а домашние апартаменты позади храма служили  жилищами для монахов. Однако некоторые  мотивы в украшении и орнаментации главных залов имеют явно буддийское происхождение и несут следы  влияния греко-индийского искусства (например, кариатиды, поддерживающие крышу храма в монастыре Кайюаньсы, в городе Цюаньчжоу, провинция Фуцзянь). Нынешние здания в Кайюаньсы —  минского времени (1389 год), однако монастырь  был основан еще при Тан. Вполне возможно, что кариатиды были скопированы  в свое время с танских образцов, ведь при Тан влияние чужеродных культур было особенно велико.

Пагода.

Предполагалось, что пагода, считающаяся  наиболее характерной китайской  постройкой, имеет индийское происхождение. Однако между индийским ступенчатым  монументом, покоящимся на низком основании, и высокой китайской пагодой  сходства очень мало. И хотя ныне последние сохранились лишь в  буддийских монастырях, их подлинной  предшественницей, скорее всего, является добуддийская китайская многоэтажная башня, которую можно видеть на ханьских барельефах. Такие башни чаще всего  располагались по бокам от главного зала здания.

Ханьские башни обычно были двухэтажными, с выступающими крышами, похожими на крыши нынешних пагод. С другой стороны, они очень тонкие в основании, и, скорее всего, представляли собой  монолитные колонны. Хотя о подлинных  размерах таких строений нельзя однозначно судить по барельефам (ведь художник подчеркивал  то, что считал наиболее важным), они  едва ли были намного выше самого главного зала, по бокам которого располагались. А значит, пагода стала высокой  и мощной лишь в последующие века.

Различие двух стилей китайской  архитектуры особенно четко проявляется  в храмах и пагодах. Часто эти  два стиля называют северным и  южным, хотя их распространение не всегда следует географическим границам. Например, в Юннани преобладает северный стиль, а в Манчжурии встречается  южный. Эти исключения обусловлены  историческими причинами. В Юннани при Мин и в начале Цин северное влияние было очень велико, а на южную Манчжурию, в свою очередь, оказал влияние юг (через морские  пути).

Основное различие двух стилей —  в степени изогнутости крыши  и орнаментации конька и карниза. В южном стиле крыши очень  изогнуты, так что выступающий  карниз вздымается вверх подобно  горну. Коньки крыш часто усыпаны  маленькими фигурками, изображающими  даосских божеств и мифических животных, причем в таком изобилии, что линии  самой крыши теряются. Карнизы  и опоры украшены резьбой и  орнаментацией, так что гладкой  и "пустой" поверхности почти  не остается. Самые яркие образцы  такой страсти к украшательству, повлиявшие на европейский стиль XVIII века, можно видеть в Кантоне и  южных приморских районах. Особого  восхищения, однако, они не вызывают, ибо если тонкость резьбы и украшения  сами по себе порой восхитительны, в  целом линии постройки утеряны, и создается общее впечатление  искусственности и перегруженности. От такого стиля постепенно отошли и сами китайцы. Даже в Кантоне  многие здания, например, мемориальный зал Гоминьдана, построены уже  в северном стиле. 
 

Северный стиль часто называют дворцовым, ибо его самыми лучшими  образцами являются великолепные здания Запретного города и императорские  гробницы минской и цинской династий. Завиток крыши более мягкий и  сдержанный и напоминает крышу шатра. Тем не менее, предположения, что  этот стиль берет начало от знаменитых шатров монгольских императоров, не имеет под собой оснований. Орнаментация сдержанная и менее пышная. Маленькие  и более стилизованные по сравнению  с южным стилем фигурки можно  видеть лишь на коньках крыш. Удачный  компромисс между перегруженностью южного стиля и стилизацией дворцов  Пекина особенно хорошо просматривается  в Шаньси. Здесь коньки крыш украшены маленькими, но грациозными и живыми фигурками всадников.

Происхождения этих двух стилей окутано  тайной. По ханьским образцам и барельефам (самым ранним из известных изображений  зданий) можно видеть, что крыши  в ту эпоху были лишь слегка изогнуты, а порой изгиб и вовсе отсутствует (неизвестно, однако, является ли это  следствием несовершенства материала  или скульптора или же действительно  отражает стиль того времени). В танских  рельефах и сунской живописи кривизна крыши уже просматривается, но она  не столь значительна, как в современных  южных постройках. С другой стороны, эта черта характерна для бирманской и индо- китайской архитектуры. Быть может, китайцы позаимствовали ее у южных соседей. В Японии, унаследовавшей архитектурную традицию от танского Китая, изгиб также незначителен и походит на присущий северному стилю.

В спокойных и строгих кирпичных  пагодах танского времени всё  дышит монументальной простотой. В  них почти отсутствуют какие-либо архитектурные украшения. Выступающие  углы многочисленных крыш образуют прямые и чёткие линии. Самой известной  пагодой танского времени является Даяньта ( Большая пагода диких гусей), выстроенная в пределах тогдашней  столицы Чанъань (современная Сиань) в 652 - 704 годах. Расположенная на фоне горной гряды, словно составляющей всему  городу обрамление, Даяньта видна  на огромном расстоянии и высится  над всем окрестным ландшафтом. Тяжёлая  и массивная, напоминающая крепость в близи (её размеры: 25м. в основании  и 60м. в высоту). Погода благодаря  гармонии и вытянутости пропорций  издали производит впечатление большой  легкости. Квадратная в плане ( что  характерно для этого времени), Даяньта  состоит из 7 равномерно суживающихся к верху и повторяющих друг друга совершенно одинаковых ярусов и соответственно уменьшающихся  окон, расположенных по одному в  центре каждого яруса. Подобное расположение создаёт у зрителя, захваченного почти математическим ритмом пропорций  пагоды, иллюзию ещё большей её высоты. Возвышенный духовный порыв  и разум словно сочетались в благородной  простоте и ясности этого сооружения, в котором зодчий в простых, прямых линиях и повторяющихся объёмах, так свободно устремлённых к верху  сумел воплотить величавый дух  своего времени.

Далеко не все китайские пагоды подобны Даяньта. Более утончённые и противоречивые вкусы сунского времени сказались тяготении  к более изысканным и лёгким формам. Сунские пагоды, обычно шестигранные и восьмигранные, так же удивительно  красивы. Они и поныне, располагаясь на самых высоких точках, венчают  своими стройными вершинами такие  живописные, тонущие в зелени и  окружённые горами города, как Ханчжоу  и Сучжоу. Очень многообразные  по своим формам и архитектурному орнаменту, они то покрыты глазурованными плитами, то отделаны узором из кирпича  и камня, то украшены многочисленными  изогнутыми крышами, отделяющими ярус от яруса. Нарядность и стройность сочетаются в них с удивительной простотой  и свободой форм. На фоне яркой синевы южного неба и сочной зелени листвы эти огромные, сорока и шестидесятиметровые  светлые сооружения кажутся воплощением  и символом сияющей красоты окружающего  мира.

IV. Градостроительство Пекина  в феодальное время. Планировка  улиц. «Запретный город». Дворцовый  ансамбль Гугун.

Так же логическая ясность ощущается  и в архитектуре китайских  городов и планировке городских  ансамблей. Наибольшее количество деревянных городских сооружений сохранилось  до наших дней начиная с XV - XVII веков, когда после изгнания монголов начиналось усиленное строительство и восстановлению разрушенных городов. С этого  времени столицей Китая становится Пекин, сохранивший и сей день многие из архитектурных памятников древности. Кстати, Пекин - по-китайски Бэйцзин (Северная столица) - существует уже более 3000 лет. И не изменил  планировки. Растущая столица была задумана как мощная крепость. Массивные  кирпичные стены (до 12 метров высотой) с монументальными башенными  воротами окружали ее со всех сторон. Но симметрия и четкость плана не вносили в облик Пекина сухости  или монотонности.  В Пекине правильное расположение улиц. В виде сетки. Техника симметрии в китайской планировки города тоже присуща и не изменена со временем. Искусственно вырытые озёра симметричны друг другу. Дома в Пекине выстроены фасадом на юг, а с севера на юг идет магистраль, завершающаяся у северной границы города. Огромные крепостные стены с могучими каменными надвратными башнями и воротами в виде длинных туннелей замыкали город со всех сторон. Каждая пересекающая город магистральная улица упиралась в подобные ворота, расположенные симметрично друг против друга. Древнейшая часть Пекина называется “Внутренний город”, она, в свою очередь, отделена от расположенного к югу “Внешнего города” стеной и воротами. Однако общая магистраль связывала обе части столицы. Все главные сооружения выстроены по этой прямой оси. Таким образом, все огромное пространство столицы являлось объединённым, организованным и подчинённым единому замыслу.

Основным ансамблем, расположенным  в центре «Внутреннего города», был  огромный «Императорский город», растянувшийся  на многие километры, замкнутый кольцом  стен с могучими воротами. Внутри него располагался «Запретный город» (ныне превращенный в музей), также обнесенный стенами и окруженный рвом с водой. Это и был Императорский дворец, куда могли попасть только избранные. Дворец представлял собой не одно здание, он разделялся на несколько  частей. Широкие площади, мощенные светлым  камнем, изогнутые каналы, закованные в белый мрамор, яркие и торжественные  павильоны, поднятые на террасы, раскрывали свое сказочное великолепие перед взором тех, кто, пройдя сквозь ряд массивных крепостных ворот, начиная от ворот Тайхэмэнь («Ворота небесного спокойствия»), проникал в пределы дворца. Парадная часть ансамбля состояла из анфилады площадей, соединенных друг с другом лестницами, воротами, павильонами. Весь же «Запретный город» с многоцветными крышами дворцов, тенистыми садами и двориками, коридорами и беседками, бесчисленными переходами и боковыми ответвлениями представлял собой своеобразный город в городе, в глубине которого прятались покои императорских жен, увеселительные сооружения, театральная сцена и многое другое.

Широкие площади мощённые светлым  кирпичом, закованными в белый  мрамор каналы, яркие и торжественные  дворцовые здания раскрывают своё сказочное  великолепие перед взором тех, кто, пройдя рядом массивных крепостных ворот, начиная от площади Тяньаньмынь, проникает в пределы дворца. Весь ансамбль состоит из соединённых  друг с другом просторных площадей и дворов, окружённых разнообразными парадными помещениями, представляя  зрителю смену всё новых и  новых впечатлений нарастающих  по мере его продвижения. Весь Запретный  город, окружённый садами и парками, .то целый лабиринт с бесчисленным количеством боковых ответвлений, в котором узкие коридоры выводят  в тихие солнечные дворы с  декоративными деревьями, где парадные здания сменяются в глубине жилыми постройками и живописными беседками. По основной оси, пересекающей весь Пекин, расположены в стройном порядке  самые значительные постройки, выделяющиеся среди остальных зданий Запретного города. Эти сооружения, словно вознесённые  над землёй высокими платформами  из белого мрамора, с резными пандусами  и лестницами, составляют ведущую, торжественную  анфиладу комплекса. Ярким сочным лаком  своих колон и двойными изогнутыми крышами из золотистой обливной черепицы, силуэты которых повторяются  и варьируются, центральные павильоны  образуют общую торжественную ритмическую  гармонию всего ансамбля.

Пекин. «Запретный город». Общий вид.

До сих пор сохранился дворцовый  ансамбль Гугун, служивший императорской  резиденцией при династиях Мин  и Цин. Эта резиденция, известная  также под названием "Пурпуровый запретный город" ("Цзы цзинь  чэн"), была построена в 4-18 годах  правления минского императора Чэн  Цзу, что соответствует 1406-1420 гг. Весь дворцовый комплекс занимает площадь 72 гектара, с четырех сторон обнесен  стеной высотой около 10 м, рвом шириной 50 м. На территории дворцового комплекса  имеется несколько десятков дворцовых  ансамблей различной величины, всего  около 9 тыс. комнат общей площадью 15 тыс. кв. м. Это самый грандиозный  и самый целостный их сохранившихся  в Китае архитектурных ансамблей. Со времени водворения здесь минского императора Чэн Цзу, вплоть до последнего императора Цинской династии, сметенного вихрем революции 1911 г., здесь на протяжении 491 года вершили делами империи 24 императора.

Дворцовый ансамбль Гугун делится  на две большие части: внутренние покои и внешний двор. Главными сооружениями внешнего двора являются три больших павильона: Тайхэдянь (Павильон высшей гармонии), Чжунхэдянь (Павильон полной гармонии) и Баохэдянь (Павильон сохранения гармонии). Все  они построены на основаниях 8-метровой высоты, выложенных из белого мрамора, и издали походят на прекрасные сказочные терема. Самые важные церемониальные сооружения Императорского дворца располагались на северо-южной магистральной оси Пекина. В стройном порядке чередовались друг за другом залы, где императоры Китая устраивали приемы и выслушивали донесения. Это были прямоугольные в плане павильоны, поднятые на террасы и увенчанные двухъярусными крышами, крытыми золотистой черепицей.

Каждое из зданий имело свое название. Главное из них, Тайхэдянь («Павильон  высшей гармонии»), отражает все самые  характерные особенности деревянной архитектуры средневекового Китая. Нарядность, яркость, легкость сочетаются в этом сооружении с простотой  и ясностью форм. Высокие лакированные красные колонны, укрепленные на многоступенчатой беломраморной платформе, пересекающие их балки и ветвистые  многоцветные кронштейны – доугун служат основой всей конструкции. На них покоится огромная двухъярусная крыша. Эта крыша с широкими, загнутыми  кверху краями является как бы основой  всего здания. Её широкие выносы предохраняют помещение от беспощадного летнего зноя так же, как и от чередующихся с ним обильных дождей. Плавно изогнутые углы этой крыши  придают всему зданию ощущение особой праздничности. Торжественность его  подчеркивает и красота обширной резной террасы, на которой возведены  друг за другом два следующих парадных зала. Лёгкие стены состоящие из ажурных деревянных перегородок, служат как бы ширмами и не имеют опорного значения. В павильоне Тайхэдянь, как ив остальных центральных  сооружений дворца, изгибы крыш, как  бы облегчающие их тяжесть и ширину, отличаются плавным спокойствием. Они  придают всему зданию ощущение большой  лёгкости и равновесия, скрадывают его подлинные размеры. Величие  масштабов сооружения ощущается, главным  образом, в интерьере Тайхэдянь, где прямоугольное помещение  заполнено лишь двумя рядами гладких  колон и вся его протяжённость  и ясная простота предстают ничем  не скрытыми от глаза.

По архитектуре и отделке  павильон Тайхэдянь являет собой  уникальный образец, не имеющий себе равных не только по сравнению с  другими павильона Гугуна, но и, пожалуй, во всей коллекции деревянных конструкций  древнего Китая. Павильон имеет в  высоту 35,5 м, в ширину 63,96 м, в глубину 37,2 м. Крышу павильона поддерживают 84 деревянных колонны диаметром  в один метр, шесть из них, окружающие трон, позолочены и украшены резными  изображениями извивающихся драконов. Трон стоит на постаменте двухметровой высоты, перед которым установлены  изящные бронзовые журавли, кадильницы, треножные сосуды; позади трона - ширма  тонкой резной работы. Вся отделка  павильона Тайхэдянь отличается парадным блеском и великолепием. 
Прямоугольный двор, что находится перед павильоном Тайхэдянь, занимает площадь более 30 тыс. кв. м. Он совершенно голый - здесь нет ни деревца, ни какого-либо декоративного сооружения. Всякий раз во время дворцовых церемоний в этом дворе в строгом порядке выстраивались ряды вооруженных стражников, в порядке субординации стояли на коленях гражданские и военные сановники. Из многочисленных треножников и кадильниц поднимался дым благовоний, усугубляя и без того таинственную атмосферу, окружавшую императора.

Павильон Чжунхэдянь служил местом, где император отдыхал перед  началом церемоний, здесь же совершались  репетиции этикетного ритуала. Павильон Баохэдянь служил местом, где в  канун Нового года император устраивал  банкеты, на которые приглашались вассальные князья. Этот павильон, как и павильон Чжунхэдянь, представляет собой сооружение, целиком выполненное из дерева.

Внутренние покои. На задней половине дворцового ансамбля Гугун размещались  внутренние покои. По центральной оси  выстроились дворцы Цяньцингун, Цзяотайдянь  и Куньнингун, оп обе стороны от них расположены шесть восточных  и шесть западных дворцов. Здесь  размещались покои императора, членов императорской семьи, его жен  и наложниц.

По объему дворцы Цяньцингун, Цзяотайдянь  и Куньнингун значительно уступают трем большим павильонам внешнего двора. Во дворце Цяньцингун находилась опочивальня  императора. Здесь же император занимался  повседневными государственными делами, просматривал документы, делал распоряжения. В праздничные дни здесь устраивались пиры, на которые император приглашал  своих сановников. Во дворце Куньнингун размещались покои императрицы. Дворец Цзяотайдянь, находящийся между  дворцами Цяньцингун и Куньнингун, служил залом для семейных торжественных  мероприятий. Во времена Мин и  Цин именно в этом зале устраивались торжества по случаю дня рождения императрицы. При Цинской династии здесь хранилась императорская  печать.

Вдовствующая императрица Цыси, которая правила Китаем более 40 лет, жила во дворце Чусюгун, одном из шести  западных дворцов. По случаю своего 50-летия  она предприняла ремонт двух дворцов - Чусюгуна и Икуньгуна. На ремонтные  работы и на подарки сановникам и  слугам было израсходовано 1 млн. 250 тыс. лянов серебра.

При династиях Мин и Цин дворец Гугун служил политическим центром  Китайской империи. Императоры династий Мин и Цин, жившие в этом дворце более пятисот лет, не занимали все  время одни и те же апартаменты. По своей прихоти или же уверовав в то, что та или иная часть дворца является "несчастливой", они перебирались в другое место, а порой вообще покидали и опечатывали покои своих предшественников. Дэрлин , одна из принцесс, приближенных к Цыси, рассказывала, как однажды вдовствующая императрица совершала обход и увидела здания, которые были заперты и не использовались так долго, что из-за травы и кустов к ним невозможно было подойти. Ей сказали, что никто не помнит, почему этот дворец оказался заброшенным, но высказали предположение, что один из членов императорской семьи когда-то умер здесь от инфекционной болезни. Никто из дворца никогда не посещал покинутые апартаменты.

V. Храмы Пекина.

Храмы Пекина также располагались  большими комплексами. Величественный Тяньтань («Храм неба»), возведенный  в 1420–1530 годах во «Внешнем городе», состоит из ряда зданий, выстроившихся  друг за другом на обширном пространстве и окруженных кольцом зелени. Это  два храма и беломраморный  ступенчатый алтарь, на котором совершались  жертвоприношения. Грандиозный храмовый ансамбль был связан с древнейшими  религиозными обрядами китайцев, почитавших небо и землю как дарителей  урожая. Это отразилось и в своеобразии  архитектурного замысла. Круглые террасы  алтаря и синие конические крыши  храмов символизировали небо, тогда  как квадратная в плане территория ансамбля – землю. Несмотря на иную форму сооружений, чем в «Запретном городе», и здесь господствовал  тот же анфиладный принцип их расположения. Зритель, проходя весь долгий путь от ворот к храмам сквозь строй белых  резных арок, постепенно вживался в  ритм ансамбля, постигая красоту каждого  сооружения.

Самое высокое здание Циняньдянь («Храм  молитвы за богатый урожай»), увенчанное густо-синей трехъярусной конусообразной крышей, вознесено на тройную беломраморную  террасу. Малый храм с одноярусной  крышей как бы вторит этому сооружению, повторяя его форму.

Небывалый пространственный размах ощущается  и в погребальном комплексе минских  императоров Шисаньлин («13 гробниц»), сооруженное близ Пекина в 15–17 веках. Путь к этим погребениям оформлялся с особой торжественностью. Он начинался  издалека и был отмечен рядом  ворот и арок, которые, в свою очередь, подводили к огромной Аллее Духов  длиной 800 метров, обрамленной с двух сторон монументальными каменными  статуями стражей покоя усопших  – двадцатью четырьмя фигурами животных и двенадцатью фигурами чиновников и воинов. Сами погребения включали в себя множество сооружений: могильный  курган с подземным дворцом, полным сокровищ, храмы, башни, арки. Расположенные  у подножия гор суровые и монументальные здания живописно включались в окружающий ландшафт.

VI. Архитектурные стили  летних дворцов. 

Хотя личные покои Запретного города были обширны и разнообразны, императоры сочли летний городской воздух слишком  нездоровым. С самых древних времен двор на лето переезжал в специальные загородные резиденции. Их строительство вызвало к жизни новый, менее официальный архитектурный стиль. У Цинь Ши Хуан-ди, как уже говорилось, в окрестных парках было много летних дворцов, служивших в то же время и охотничьими поместьями. Его примеру следовали ханьские и танские императоры, а особенно — неугомонный строитель Янь-ди, второй император Суй. Хотя от их дворцов и парков не осталось и следа, сделанные историками описания показывают, что они планировались точно так же, как и Юаньминюань, сооруженный Цянь-луном в десяти милях от Пекина — обширный парк с многочисленными дворцами и павильонами, разрушенный английскими и французскими солдатами в 1860 году. Современный Летний дворец, восстановленный Цыси в 90-х годах XIX века, лишь слабо напоминает оригинал.