Армянская философия

АРМЯНСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Начало философской мысли  в Армении восходит к древнейшим временам. По античным источникам армянский  царь Тигран II и его сын Артаваад (I в до н. э.) покровительствовали философам, ученым и поэтам. Армения стала в дальнейшем одной из первых стран, принявших христианство в качестве государственной религии   (в самом начале IV в.). После того, как выдающийся ученый и мыслитель Месроп Маштоц в 405  г.   создал   армянскую   национальную   письменность,  на армянском языке появились многие литературно-художественные   и   научно-философские   произведения.   Особое   значение имело то обстоятельство, что в V—VI вв. на армянский язык были  переведены  важнейшие   труды   античных  философов и ученых — Аристотеля, Платона,  Зенона,  Филона  Александрийского и др. Некоторые из этих трудов сохранились только в армянском   переводе   (в том   числе   «Определения»   Гермеса Трисмегиста,   «Апология»   Аристида,  некоторые трактаты  Филона Александрийского).

 Одним из направлений  философской мысли средневековой  Армении в эпоху раннего феодализма (IV—IX вв.) стала патристика, в частности  апологетика! — философия отцов армяно-грегорианской церкви, обосновывавших христианское вероучение в борьбе против ересей и языческих религиозных представлений'  (особенно    зороастризма). В дальнейшем, когда армянская церковь отказалась принять постановление Халкедонского собора (451 г.) о двух природах Христа и отошла от вселенской церкви, армянская патристика стала уделять большое внимание обоснованию доктрины монофизитизма! (учения о единой, только божественной природе Христа). Однако решающее значение в процессе формирования армянской философии имело эллинофильское направление, ориентировавшееся на произведения и идеи греческих философов. Оригинальные труды и переводы деятелей этого направления сыграли большую роль в формировании светской, научной философии и вразработке армянской философской терминологии. В V—VII вв. особенно влиятелен был неоплатонизм!. Кроме этих течений в армянской философской мысли средневековья существовало направление, которое можно назвать естественнонаучным. Представители этого направления стремились примирить античную науку и философию, как и достижения армянских ученых с положениями христианского вероучения. Значительное распространение в эпоху развитого феодализма получило номиналистическое направление. Читатель найдет на нижеследующих страницах некоторые образцы армянской философской мысли средневековья (V— XIV вв.), почерпнутые из произведений виднейших представителей указанных направлений. Большая часть приводимых ниже фрагментов публикуется в русском переводе впервые. Переводы сделаны на основе рукописей, хранящихся в Ереване в фондах «Матенадарана» — Института древних рукописей. Составление раздела, вступительных очерков и перевод текстов с древнеармянского принадлежат С. С. Аревшатяну.

ЕЗНИК КОХБАЦИ

 Видный философ, церковный  деятель и переводчик Езник Кохбаци — наиболее яркий представитель апологетики и Армении. Родился в 80-х годах IV в. в селе Кохб (отсюда и прозвище Кохбаци, Кохбский). Был учеником и сподвижником изобретателя армянского алфавита М. Маштоца, вместе с ним перевел с греческого на армянский язык Библию и целый ряд трудов догматического и научно-философского содержания. Его перу принадлежит философский трактат «Опровержение ересей» (или «Опровержение лжеучений»), один из древнейших памятников армянской философской мысли. В нем дается философское обоснование христианской догматики и развернутая критика языческих философских теорий древности и «еретических» учений, распространенных в христианском , мире в эпоху раннего феодализма. Признавая бога началом и ' причиной всего сущего, Езник в то же время выступает против фатализма и отстаивает учение о свободе воли.

 Умер Езник приблизительно в 450 г. в сане епископа Баг-ревандского.

ОПРОВЕРЖЕНИЕ ЕРЕСЕЙ

 Сущность единого [бога] непознаваема, и природа его непостижима.  Исследовать его невозможно, ибо  он недоступен знанию. Признание  же его бытия достигается не  исследованием, а верой. Сущность всевышнего вечна и безначальна, и бытие его не зависит ни от кого. Никто не находится выше него как его причина, от которой он получил бы начало своего бытия. Ибо нет никого, кто был бы раньше него, и никого, подобного ему, после него, и ни одного сподвижника, равного  ему,  и  никакого  сущего,    противоположного ему, никакого противоположного  бытия и никакой сущности, которую он использовал бы как сырье для нужд своих, и никакого вещества, из коего он создал бы то, что должен был создать. Он сам причина всего того, что возникло из ничего, — верхнего неба и всего того, что находится под ним: и видимого, состоящего из воды, неба и земли, и всего того, что образовано из нее и находится в ней. От него произошло все, а сам он — ни от кого. Он дал начало существованию и бестелесным невидимым созданиям, и видимым телесным существам, каждому в свой черед... Удивительно не только то, что он из небытия обратил несущее в сущее и из ничего обратил ничто в нечто, но и то, что он без ущерба и нерушимо хранит создания...

 Он источник добра.  Все созданные им существа  — разумные и неразумные, мыслящие  и не мыслящие, говорящие и  бессловесные — созданы  им  прекрасными. И установил он, чтобы разумные и мыслящие существа всеми [своими] положительными качествами творили добро, но не прекрасное, ибо он сам дарователь прекрасного, а источником добродетели он сделал свободную волю. Те из созданий,  кои, по  мнению некоторых, прекрасны, произошли от доброго творца. Так думают, например, языческие греки, персидские маги и еретики. Доброму  началу  они противопоставляют некую  злую сущность, называемую ими хюлэ, что обозначает материю. Мы первым долгом скажем им в ответ, что богом-благодетелем не создано ничего злого и нет ничего злого, что было   бы   злым по природе, и что нет творца порочных вещей, а есть [творец лишь] добрых...То, что движется и изменяется, не есть самодовлеющая сущность; оно создано кем-то и создано из чего-то или же из ничего. А то, что движет всеми, само не движется и не изменяется, ибо оно сущность самодовлеющая и совершенно неподвижная...

 Мир подобен колеснице,  запряженной четверкой лошадей  — теплотой, холодом, сухостью  и влажностью, и имеется еще  тайная сила, подобная вознице,  который покоряет и держит  эти противоположности в мире  и согласии… Все видимое телесно, а невидимое бестелесно. И одни из телесных вещей имеют плотное тело, другие — разреженное... Итак, все, что ощущается или воспринимается нашими органами чувств или каким-то образом воздействует на них, есть телесное, а все, что не воспринимается органами чувств,, есть бестелесное. Тонка стихия света, но, поскольку она воспринимается глазом, она телесна. Тонка стихия воздуха, но, поскольку она своим холодом действует на наше тело, она телесна. Тонка стихия огня, однако она телесна, поскольку своей теплотой действует на наше тело. Такова же стихия воды, которая тоньше [материи] тяжелых вещей и плотнее, чем стихия легких вещей...

 О, как немощен должен  быть рок и бессильно пред-, определение, если воры и разбойники могут нарушить его, когда, напав, лишают [невинных] достояния и жизни. Если события происходили бы по предопределению, то не нужно было бы, чтобы цари выносили смертный приговор,  а судьи пытали  и казнили убийц.  Между тем, наказывая их, они подтверждают, что грешники совершают грех не по предопределению, а по науще-нию [собственной] злой воли.И если захватчик нападает на страну, чтобы грабить и убивать людей, что же, не должны ли они собирать войско и составлять полки для изгнания захват-чика  из  страны?  Что   же,  пусть разрешат  это ему, говоря:   если  предопределено  роком,  чтобы захватчик опустошал   страну,   зачем   нам   идти   против   судьбы? Однако  люди,  составляя войско  и изгоняя врага из страны,  показывают,  что убийства  происходят  не  по предопределению рока, а по наущению злой воли за-хватчика,   который,   вторгнувшись,   алчно   разрушает страну, грабя ее достояния и богатства.

ДАВИД АНАХТ

 Давид Анахт (Непобедимый) (V—VI вв.) — крупнейший армянский философ эпохи раннего феодализма, наиболее видный представитель неоплатонизма в Армении. Учился в Александрии у греческого философа Олимпиодора. По возвращении в Армению развернул широкую научную деятельность и заложил основы светской философской мысли, отстаивал достижения древнегреческой философии, в частности учения Платона и Аристотеля. Основной труд Давида — «Определения философии» — направлен против скептицизма и релятивизма Пиррона и Кратила. Гносеология Давида испытала влияние теории познания перипатетической школы и содержит ряд материалистических положений.

 Кроме «Определений философии» перу Давида принадлежат три философских сочинения — «Анализ «Введения» Пор-фирия», «Толкование «Категорий» Аристотеля» и «Толкование «Аналитики» Аристотеля». Все труды Давида, кроме последнего, сохранились и в греческом варианте. Два его труда изданы в русском переводе С. С. Аревшатяна — «Определения философии» (Ереван, 1960) и «Толкование «Аналитики» Аристотеля» (Ереван, 1967).

 ОПРЕДЕЛЕНИЯ ФИЛОСОФИИ

 Всякое сущее должно  быть рассмотрено четверояко : существует ли сущее? что есть сущее? какова сущность сущего? для чего существует сущее?

 Эти вопросы действительно  достойны изучения, ибо некоторые  из вещей, как, например, козлоолень и аралез', не имеют существования, поскольку они созданы [лишь] нашим мышлением, а некоторые вещи имеют существование. Из вещей, обладающих существованием, одни имеют сомнительное бытие, как, например, надзвездное небо и антиподы, ибо мы сомневаемся — существуют ли таковые или нет. Другие же вещи имеют несомненное бытие, как, например, человек, лошадь, орел, которые существуют достоверно...

 Хотя божественное  само по себе непознаваемо, однако, созерцая его творения и создания, а также упорядоченное движение  мира, мы постигаем творца посредством  мышления и умозрения. Незримое  легко познается через то, что  зримо...

 Необходимо знать,  что определение возникло от  подражания границам сел и  земельных наделов, ибо

предки [наши], чтобы избежать двух крайностей — излишества и  недостатка — установили границы, дабы пользоваться своим и не трогать  чужого. Подобно этому и определение, отграничивая данный предмет, отделяет его от других [вещей]...

 Философия — мать  мудрости, искусств и всех наук, от нее рождаются и берут  начало все искусства и науки... Познание бывает общим или  частным, основанным на знании  причин или не основанным на  нем. Имеется всего четыре [вида  познания]: опыт, опытность, искусство,  научное знание. Опыт есть [частное]  знание единичной вещи, не основанное  на знании причин, как это, например, бывает, когда кто-то, зная какое-нибудь лекарство только использует его, не зная причины, почему нужно применять его.

 А опытность есть  общее знание, не основанное на  знании причин, как это, например, бывает у многоопытных врачей, которые, зная множество лекарств, не знают причин их действия. Опытность есть также запоминание  и неосознанное запечатлевание в человеке многократно и одинаково повторяющихся явлений. Так, многоопытный врач применяет лекарства, запоминая и запечатлевая в себе их многократное и одинаковое действие.А искусство есть общее знание, основанное на знании причин, или же искусство есть способность, сопряженная с воображением, ибо искусство есть определенная способность и знание...

 Когда мастер, желая  что-нибудь создать, приступает  к делу, он создает первым долгом  в самом себе представление  о вещи, а потом только выполняет  ее. А природа никогда предварительно  не создает в себе представления  [о вещи]. Искусство есть также  выработанный опытом круг благоприобретенных  понятий, цель которых — достижение  чего-то полезного в жизни. Научное знание есть всеобщее, безошибочное и неизменное знание, ибо наука безошибочно постигает предметы познания. Научное знание есть так же безошибочное знание сущности вещей, знание природы этих вещей, ибо наука познает природу вещей такой, какая она у познаваемой вещи...

 Следует знать пять  познавательных способностей: ощущение, воображение, мнение, размышление,  разум.

 Ощущение есть частичное  знание данной вещи... А воображение  есть частичное знание об отсутствующей  вещи... Мнение же бывает двух  родов: основанное на знании  причин и не основанное на  нем. Мнение, не основанное на  знании причин, это такое мнение, как, например, когда кто-то, не  зная причины, утверждает, что  разумная душа бессмертна. А мнение, основанное на знании причин, это такое мнение, когда известны  и причины бессмертия... А размышление  есть знание всеобщего, основанное на знании причин...

 Исходя из этого следует знать, что из ощущений рождается опыт, из мнения, не основанного на знании причин, — опытность. Опытность рождается также из ощущения и воображения. Из размышления и мнения, основанного на знании причин, рождается искусство, а из размышления и разума рождается научное знание...

 Философия делится  на теоретическую и практическую, поскольку в нас самих существуют теоретическое и практическое начала... Философия имеет целью украсить человеческую душу, а человеческой душе свойственно обладать двоякой силой — теоретической и животной. Теоретическая сила — это разум, размышление, мнение, ощущение, воображение, о которых мы сказали выше. А животная сила обладает волей, способностью выбора, благорасположением, гневом и вожделением. Поэтому и философия делится на две части — на теоретическую и практическую, дабы посредством теоретической части украсить познавательную силу души, а посредством практической—животную, так как практическая часть философии учит нас не совершать чего-нибудь под влиянием гнева и не вожделеть к чему-нибудь неподобающему... Для теории подлежащим, является все сущее, а для практики — только человеческие души...

 Все сущее есть подлежащее  для теории в целях познания, оно имеет троякое бытие: или  оно материально по предметному и мысленному бытию, как, например, дерево, камень и все остальное из обозреваемого нами, так как они и предметно, и мысленно имеют материальное бытие, ибо невозможно познать камень или дерево без материи; или сущее нематериально и по предметному, и по мысленному бытию, как, например, бог, ангел, разум, душа, ибо они и предметно, и мысленно имеют нематериальное бытие, так как невозможно признать материальными бога, или ангела, или разум, или душу. Сущее, наконец, имеет предметно материальное бытие и мысленно нематериальное бытие, например формы, которые предметно материальны, ибо треугольник, квадрат или другие формы не могут существовать без материи; они пребывают или в камне, или в дереве, или в какой-нибудь другой вещи. А мысленно они нематериальны, ибо, когда кто-то при размышлении представляет себе формы, он именно эти формы, как таковые, отпечатывает в мысли. Как воск, принимая на себя оттиск букв перстня, отпечатывает на себе одни только буквы и ничего материального не берет у перстня, так и размышление, воспроизводя в себе форму, ничего не берет у материи, а воспроизводит и запечатлевает в себе самое форму. И вот, так как все сущее есть подлежащее для теории в целях познания, а сущее, как мы сказали, имеет троякое бытие, то и теория делится на три части: на естествознание, математику и богословие.

 Необходимо знать,  что естествознание предназначено  для тех вещей, которые и  предметно, и мысленно имеют  материальное бытие, а математика  — для тех, которые предметно  имеют материальное бытие и  мысленно нематериальное. Теология  же предназначена для тех, которые  нематериальны и предметно, и  мысленно. Ну, а если это так,  то давайте скажем, почему они  расположены в таком порядке.Необходимо знать, что вначале ставится естествознание как родственное и близкое нам и как целиком материальное. А математика ставится в середине, то есть между естествознанием и богословием, как сообщающаяся с обоими, ибо она материальна, как естествознание, и нематериальна, как богословие. Богословие же, разумеется, ставится в конце, так как невозможно [непосредственно] после естествознания подняться к богословию, ибо нельзя перейти [сразу] от целиком материального к полностью нематериальному...

 То, что обычно усвоено  [человеком], есть достояние одного  лишь мышления, ибо мысль есть  попросту восприятие сущего...

 Необходимо знать,  что философия существует для  того, чтобы облагородить и украсить  человеческую душу и перевести  ее из материальной и окутанной  туманом жизни к божественной и нематериальной... Бог даровал философию для украшения человеческой души. Ее познавательные способности он украсил теоретической философией, а ее животные способности — практической, дабы мы через мнение не воспринимали ложного, знания и дабы не творили зла.

АНАЛИЗ «ВВЕДЕНИЯ» ПОРФИРИЯ

 Неужели кто-нибудь  сомневается в существовании  пяти родов сказуемого? В ответ  на это скажем, что некоторые  из древних сомневались в этом, как, например, Антисфен. Ибо Антисфен говорил: вижу человека, но не вижу человечества, вижу лошадь, но не вижу лошадности, вижу вола, но не вижу воловости. Он говорил это с целью показать, что существует [лишь] единичное и ощущаемое, а общее и постигаемое разумом не существует. Возражая этому, мы скажем, что не все из сущего воспринимается ощущениями. Ибо если сущим было бы лишь то, что воспринимается чувствами, то в этом случае не были бы сущими ни бог, ни разум, ни душа, которые не воспринимаются ощущениями. Мы не [всегда] должны доверять органам чувств, ибо они не точны; так, например, солнце, будучи во множество раз больше земли, кажется нам величиной в пядень, а руль корабля кажется в воде изломанным. И вот, показав, что Антисфен несправедливо упраздняет общее, скажем, что такое общее. Общее есть восприятие множества в численно одном по виду. Мы говорим «в численно одном», так как общее есть нечто одно, и, поскольку материя у множества также едина, добавляем — «по виду»... И говорим «восприятие мно-жества», ибо, будучи единым, общее проявляется во множестве вещей...

 Род и вид во всех  вещах проявляются целиком, ибо,  например, то, что в целом присуще  человечеству [как виду], целиком  проявляется и во мне, и в  другом человеке; точно так же  и живое существо [как род]. Следовательно,  род и вид бестелесны. А отсюда ясно, что и обозначения рода и вида также нематериальны. Природа не все утаила (от нас), так как в противном случае нельзя было бы (что-либо) постичь, и не все сделала явным, ибо иначе не было бы исследования, но (в природе все) так устроено, чтобы возможно было (познать ее через) исследование и изыскание. И по этой причине человеческий рассудок испытывает потребность в силлогистическом мышлении; ибо (люди) видят, что вещи не во всем сходны друг с другом, ведь в таком случае нельзя было бы выявить одно через другое, так как всякая вещь (непосредственно) узнавалась бы через самое себя, что свойственно ощущениям, но не логическому мышлению.

АНОНИМ (VI в.)

 Деятели так называемой  эллинофильской школы в Армении уделяли большое внимание разработке логического учения Аристотеля. С этой целью они создали ряд комментаторских трудов, посвященных «Категориям» и «Об истолковании» Аристотеля, а также «Введению» Порфирия. Данное «Толкование «Категорий» Аристотеля» написано неизвестным автором. Оно значительно отличается от одноименного труда Давида Непобедимого и акцентирует материалистические тенденции аристотелевского учения. «Толкование» Анонима оказало большое влияние на последующих армянских философов, в особенности на номиналистов Ваграма Рабуни (XIII в.) и Иоанна Ворот-неци (XIV "в.), которые обильно использовали его в своих логических трактатах. Древнеармянский текст «Толкования «Категорий» Аристотеля» Анонима вместе с русским переводом и комментариями С. С. Аревшатяна издан в Ереване в 1961 г. Приводимые ниже отрывки печатаются по этому изданию.

ТОЛКОВАНИЕ «КАТЕГОРИИ»  АРИСТОТЕЛЯ

 Кто же не знает,  что существование -видов складывается из отдельных индивидов, но не из одного индивида, а всех в целом; и если виды образуются из них,то при их упразднении должно упраздняться и образуемое. Следовательно, при упразднении всех индивидов упраздняются и виды. А если нет последних, то не будет и родов, ибо как виды образуются из индивидов, так и роды — из видов. Значит, он (Аристотель) справедливо назвал индивид сущностью главнейшей, первичной и преимущественной, которая является причиной образования видов и родов...

 Для существования  ррдов и видов необходимо, чтобы были индивиды, из которых образуются роды и виды. Точно так же и для существования привходящих признаков необходимо, чтобы были их носители, ибо сам привходящий признак в отдельности никогда не бывает... Индивиды в своем существовании не испытывают необходимости в том, чтобы существовали их роды и виды, ибо, например, если имеется всего один индивид, то что же является его видом или же что называется родом; достаточно будет привести в пример солнце, луну и землю...

 Если ты точно исследуешь, то найдешь, что сперва существует познаваемое и лишь затем знание...

 Если не существует  ощущаемого, то не будет существовать  и ощущения, так как в таком  случае о чем же будет судить ощущение. Если же нет ощущения, то ничто не мешает существовать ощущаемому... ибо ничто не может помешать существовать вещам, если даже нет их ощущений...

 Однако ощущение не  может существовать ранее живого  существа, но, как считает наш  философ, живое существо и ощущение  возникают совместно, тогда как ощущаемое существует ранее, чем живое существо... Таким образом·, ясно, что раньше ощущения существует [само] ощущаемое. Подобным же образом при отсутствии ощущаемого не будет и ощущения, ибо при отсутствии огня, воды и тому подобных [элементов], из коих свойственно слагаться живому существу, не будет существовать и живое существо, а если нет живого существа, то нет и ощущения. Следовательно, ощущаемое вместе с собой упраздняет и ощущение, тогда как ощущение [при своем упразднении] не упраздняет ощущаемое.

АНАНИЯ ШИРАКАЦИ

 Анания Ширакаци (VII в.) — выдающийся философ, астроном и математик, основоположник естественнонаучного направления в древнеармянской философии. Продолжал традиции античной науки и при трактовке ряда философских проблем отклонялся от требований современной ему церковной догматики. В условиях VII в. отстаивал идею шарообразности земли, давал правильное объяснение причин затмения солнца и луны, выступал с критикой астрологии и суеверий. Решающее значение в познании природы придавал опыту, наблюдениям.

 Наиболее важные труды  А. Ширакаци — «Космография», «Теория календаря», «О вращении небес» и «Арифметика». Его перу приписывается также известный «Ашхарацуйц» («Армянская география»), содержащий подробное описание Армении и соседних стран.

 А. Щиракаци оказал большое влияние на последующее развитие естествознания и естественнонаучного направления в философской мысли средневековой Армении, в частности на Иоанна Саркавага (XI—XII вв.), Иоанна Ерзынкаци (XIII в.) и др. Имеется русский перевод его «Космографии» (пер. К. С. Тер-Давтян и С. С. Аревшатяна. Ереван, 1962) и «Армянской географии» (пер. К. Патканова. С.-Петербург, 1877).

КОСМОГРАФИЯ

 Для меня и для  всех, кто занимается разумным  познанием, кажутся истинными  изречения славных предков, и  ничто [из сказанного ими] не  остается неизъяснимым в словах и недоступным для разума.И вот, поскольку мы повели разговор о разумном, необходимо [сперва] обратиться к бестелесному виду. Затем надлежит приступить к познанию того, что имеет начало. Ведь то, что имеет начало, происходит от чего-то безначального, а это безначальное неизъяснимо и непостижимо для разума, однако оно познается с помощью того, что доступно познанию...

 Земля с четырех  сторон установлена в середине  неба, которое быстротой своего  вращения не позволяет ей спуститься  к нижнему полушарию [неба]. Ибо  земля своей тяжестью стремится  спуститься вниз, а ветер своей  силой старается поднять ее  вверх. И ни тяжесть земли  не позволяет подняться [ей] вверх,  ни сила ветра не позволяет  [ей] спуститься вниз. И так она  пребывает в точке равновесия.Если же кто-нибудь пожелает получить от языческих философов наглядный пример, воспроизводящий положение земли, то мне кажется подходящим [пример] с яйцом: подобно тому как в середине [яйца] расположен шарообразный желток, вокруг него — белок, а скорлупа заключает в себе все, точно так же и земля находится в середине, а воздух окружает ее и небо замыкает собой все.Языческие философы говорят, что живые существа населяют землю с этой и с той стороны и что на нижней стороне земли имеются люди и другие существа — наши антиподы, которые расположились вокруг земли подобно мухам, облепившим яблоко со всех сторон. Упорствуя, они твердят, что если бы не было антиподов, населяющих нижнюю часть, то кому же солнце давало бы свой свет половину суток, когда мы ночью погружаемся в тень, ибо невозможно утверждать, что солнце всуе совершает свой бег...

 Однако я должен  рассказать вам, что по этому  вопросу в моих размышлениях  имелись сомнения. Я слышал, что,  согласно пророкам, всему Священному  писанию и церковным учителям, нет вообще существ, обитающих  на нижней стороне [земли], однако  я признавал существование антиподов.  Я полагал, что это соответствует  божественному слову. И ныне  не осуждайте меня, любимые. Знает  тайноведец, что не лгу я...

 Халдеи не могут  понять, что если звезды действительно,  как они говорят, причина зол,  то причина их злой природы  восходит к тому, кто создал  их, ибо если они злы от природы,  то более злым должен быть  творец, создавший их... Велика глупость  заблудших наставников плоского, невежественного и пустого искусства  [звездочетов]. Ибо они наделяют [людей]  добром и злом не по их  достоинству, а по случайному  расположению звезд... Возникновение  есть начало уничтожения, а  уничтожение в свою очередь  есть начало возникновения. И  из этого неуничтожимого противоречия  мир приобретает вечность... И  вот, все сущее находится под  властью становления и уничтожения.  И в этом немалая доля божествен-ного провидения, дабы никто, увидев творения неуничтожимыми, не принимал их за создателей и, постоянно видя служение созданных светил земному бытию, превыше всего ставил творца всего сущего...

О ВРАЩЕНИИ НЕБЕС

 Верхнее небо, которое греки называют эфиром, а халдеи — плотным огнем, называется также пылающим огнем, ибо этот огонь, лишенный материи, свободен от чужеродных соединений, так как он не произошел ни от кого, а возник из ничего; и ничто из сущего не возникло из него, и нет ничего выше его... Оно распростерлось вокруг шарообразной земли своим непрестанным, и неодолимо быстрым вращением, невидимой материальностью, познаваемой лишь разумом, и состоит оно из двух полушарий, нижнего и верхнего, расположенных друг против друга подобно положению полушарий земли. И внутри себя оно замкнуло этот огромный мир...

 Человеческая мысль  не в состоянии проникнуть  в глубины божественной сущности. Что же касается постижения  мира, то этому люди учатся  на опыте, и делают они это  трояким образом — путешествуя,  обозревая и слушая, не желая  оставаться в полном неведении  о сущем.

АРМЯНСКАЯ ГЕОГРАФИЯ (АШХАРАЦУЙЦ)

 Не найдя в Священном  писании ничего обстоятельного  о землеописании, кроме редких, разбросанных и в то же время  труднопостигаемых и темных сведений, мы вынуждены обратиться к  языческим писателям, которые  установили географическую науку,  опираясь на путешествия и  мореплавания, и подтвердили ее  геометрией, которая обязана своим  происхождением астрономии.

 Я верю рассказу  Птолемея, чьи люди прошли на  юг, начиная с жаркого пояса,  с точностью описали народы, там  живущие, измерили их пределы...Я описываю только то, что око человеческое видело и на что нога человеческая ступала.

ИОАНН САРКАВАГ

 Иоанн Саркаваг (1045—1129) — один из крупных представителей естественнонаучного направления средневековой армянской философии. Основал высшую школу в столице Армении Ани, где преподавал философию, математику, космографию и поэтику. Такую же школу создал он и в Ахпатском монастыре на севере Армении.В 1085 г. И. Саркаваг реформировал армянский календарь, на основе астрономических вычислений устранив несоответствия, образовавшиеся за предшествовавшие пять веков. Среди многочисленных его трудов особую ценность представляют «Толкование 500-летнего календарного круга», «О полигональных числах», «Толкование семи книг Филона Александрийского», «Слово мудрости, обращенное к скворцу» и др.

ТОЛКОВАНИЕ 500-ЛЕТНЕГО КАЛЕНДАРНОГО КРУГА

 Краснобайство не в  состоянии раскрыть чистую и  непреложную истину, подобно тому как созданная художником картина не в состоянии воспроизвести находящееся в движении живое существо, ибо [всякая] картина приблизительна, в ней есть и выдумка, и нечто от лжесвидетельства. Таковы и мысли некоторых летописцев, которые добавляют [от себя], не заботясь о точности сообщаемых сведений, с чем мы не раз встречались во многих сочинениях. Ибо необходимо приложить много труда и усердия, чтобы постичь соответствие слов и вещей: ведь не слово подтверждает наличие вещи, а, наоборот, вещь подтверждает слово. Исходя из этого и следует устанавливать истину. И поэтому не нужно внимать словам болтунов, если даже они кажутся достоверными. Ибо вещь обозначается словом, и не правы те, кто употребляет слова вопреки вещам, а принимать слова надлежит, лишь следуя истине... Мнение, не подтвержденное опытом, не может быть истинным. Только опыт достоверен и непререкаем. И поэтому необходимо знать не только древние книги, но и самому добывать [знания о природе].