Биография Анакреонта

      Содержание 

1. Биография  Анакреонта……………………………………………………стр. 3 

2. Особенности  поэтики……………………………………………………..стр. 5 

3. Анакреонтика……………………………………………………………...стр. 7 

4. Особенности размера. Проблема перевода…………………………….стр. 10 

5. Стихотворения  Анакреонта……………………………………………..стр. 15 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. Биография Анакреонта. 

_А

накрео́нт (Анакрео́н, др.-греч. Ἀνακρέων, 570/559 — 485/478 до н. э.) — древнегреческий лирический поэт. Был включен в канонический список Девяти лириков учеными эллинистической Александрии.

   О происхождении и жизни Анакреонта известно немногое. Анакреонт родился в г. Теос в Ионии. Источники упоминают четыре возможных имени его отца: Скифиан, Эвмел, Парфений, Аристокрит.

   Ок. 545 до н. э., перед завоеванием Теоса персами, вместе с группой сограждан Анакреонт успел бежать во Фракию, где теоссцы восстановили колонию Абдеры (греческие города Малой Азии вскоре после этого были захвачены знаменитым Гарпагом, одним из военачальников Кира Великого).        Перед изгнанием Анакреонту, по-видимому, довелось принять участие в боевых действиях, в которых, по его собственному признанию, он не отличился.

   Спустя некоторое время Анакреонт получил приглашение от тирана Самоса Поликрата, при дворе которого находился до 522 до н. э. Анакреонт упоминает, что был у тирана наставником; о том, что он пользовался у Поликрата доверием, упоминает Геродот. В ответ на расположение и протекцию, Анакреонт посвятил своему патрону серию хвалебных од.

   После гибели Поликрата Анакреонт переехал в Афины, ко двору тирана Гиппарха, сына Писистрата. Гиппарх, который унаследовал литературные вкусы своего отца, направил за Анакреонтом специальное посольство на пятидесятивесельной галере. В Афинах Анакреонт познакомился с Симонидом и другими членами блестящего поэтического окружения, собравшегося при дворе Гиппарха.

   Время и место смерти Анакреонта неизвестны. Когда после убийства Гиппарха общество литераторов распалось, Анакреонт, вероятно, вернулся в свой родной Теос, где, по свидетельству эпитафии, приписываемой Симониду, умер и был похоронен. По другим свидетельствам, прежде чем вернуться в Теос, Анакреонт сопровождал Симонида в Фессалию, ко двору Эхекратида, царя фессалийской династии Элеадов.

   Лукиан упоминает Анакреонта в числе прославленных долгожителей; по его сведениям, Анакреонт умер в возрасте 85. По истории, которую приводит Плиний Старший, Анакреонт умер, поперхнувшись виноградной косточкой (история представляется анекдотичной и вряд ли заслуживает серьёзного рассмотрения).

   В Афинах Анакреонт пользовался огромной популярностью; например, на Акрополе Анакреонту была установлена статуя, рядом со статуей его друга Ксантиппа. На нескольких теосских монетах Анакреонт представлен с лирой в руках, иногда сидя, иногда стоя. В 1835 г. в районе Сабинских гор в Италии была найдена статуя, хранящаяся сегодня в Галерее Боргезе; считается, что эта статуя изображает Анакреонта.

    
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

2. Особенности поэтики.

_У

 Анакреонта нет глубокого чувства и сильной страсти. Вино и любовь, беспечная веселая песня – постоянные мотивы его коротких изящных стихотворений, всецело отражающих настроение разбогатевших от торговли социальных слоев. В эпоху политических и социальных переворотов, когда на глазах Анакреонта так часто падали одни и возвышались другие, он учил ценить легкие, мимолетные радости, отдаваться вполне настоящему, презирать превратности будущего и забывать о невозвратном прошлом. Но культ настоящего проникнут у Анакреонта духом умеренности, оргиастичность ему чужда; его вино разбавлено водой, чтобы песня за чашей оставалась стройной. В отвращении к «скифству» с его буйством, в «любви к согласному гимну за полной чашей» сказалось происхождение ветреной, но отличающейся чувством меры, музы Анакреонта. Его поэзия могла зародиться лишь в утонченно-культурной среде. Из произведений самого Анакреонта сохранились лишь отрывки, но зато дошел сборник иногда очень изящных и игривых стихотворений, написанных в стиле и духе Анакреонта в александрийскую и отчасти более позднюю эпоху, когда веселый жанр Анакреонта был в моде среди богатых классов больших торговых городов. Этот сборник впоследствии и создал славу Анакреонту и вызывал неоднократные подражания в позднейшей литературе («анакреонтическая поэзия»). Греческая анакреонтика – сборник псевдо-анакреонтических стихотворений, – Гораций и др. были теми образцами древности, которым следовали анакреонтики Европы. Особенную дань отдали анакреонтическим мотивам французы уже со времен Плеяды. Увлечение философией Эпикура, распространенное в XVII в., благоприятствовало развитию анакреонтической поэзии (Шапелен и др.). За ними следуют так наз. «Petits poиtes» XVIII ст. Ей отдает дань и Вольтер, властитель дум века. Парни – один из характернейших представителей этой «легкой поэзии». Из других французских анакреонтических поэтов известны: Вержье, Грекур, Грессе, Шолье. Влияние французской анакреонтической поэзии было сильно и в Англии, и в Германии [40-60-е гг. XVIII в.] и в России [конец XVIII и начало XIX в.]. Немецкая анакреонтика XVIII в. представлена преимущественно Глеймом, Удом и Гетцом. За ними следует Гагедорн и целый ряд др.  Лессинг и Якоби также писали в этом роде. Английские анакреонтики в лице Prior'а, Waller'а, Gay'а (Прайёр, Уоллер, Гэй) сильно подражают французам. В России в анакреонтическом духе писали Ломоносов, Херасков, Державин, Батюшков, Гнедич. Пушкин, называвший Анакреонта своим учителем, переводил Анакреонта и подражал ему («Фиал Анакреонта», «Подражание Анакреонту», «Бог веселый винограда»), иногда через посредство Парни («Гроб Анакреонта»); увлекались Анакреонтом также Дельвиг, Вяземский, Языков и др. Круг мотивов этой поэзии сводится к вину и любви. Излюбленные образы ее – Венера-Киприда, грации, Амур и конечно – бог вина Бахус.

  Излюбленная обстановка анакреонтических поэтов – укромные гроты, таинственные уголки леса, журчащие ручейки, словом, кокетливая, зовущая к неге, несколько слащавая природа пасторали.

   Анакреонтическая поэзия – характерная поэзия эпохи Рококо. Она неоригинальна, книжна, искусственна, как искусствен и подражателен породивший ее быт. Она развивается как под влиянием живописи рококо (Ватто, Буше, Фрагонар), следуя ей в своих игривых описаниях, так и эстетических теорий эпохи. Это применимо гл. обр. к французской анакреонтической поэзии, в своем роде классической. В молодых литураторах, скованных гнетом «тяжелых» псевдоклассических образцов (особенно еще в том истолковании, которое они получили у нас в XVIII в.), анакреонтическая поэзия сыграла прогрессивную роль. Она, так сказать, «демократизировала» поэзию и язык, приближала к жизни, к естественности и простоте (ср. «Речь о влиянии легкой поэзии на яз.» Батюшкова). Условная во Франции, «легкая поэзия» в русской литературе была наименьшей условностью и тем самым способствовала освобождению от последней.

3. Анакреонтика.

_«Т

еосский старец пропел свои оды раньше Пиндара, Эсхила, Софокла, Аристофана и прочих великих греков; он пел свои чудные песни «на заре туманной юности»  величайшего из культурных народов<...>. Эта поэзия любви, вина и роз напоминает легкие пластические фигурки на вазах из Танагры: это действительно безделушки, но безделушки ценности необычайной!..».

   Ценность легких песен Анакреонта не только декларируется исследователями античности. Воплощенные во множестве вариантов, стихотворения Анакреонта Теосского, или, как было принято говорить в XVIII в., Анакреона Тиэйца песни, представляют собой одну из занимательнейших страниц истории русской литературы. В то же время, в результате работы над переводами Анакреонта, как и всей мелической поэзии, обнаружился целый спектр проблем разного плана.

   Примечательно, что, как отметил А. Тамбовский, издавший в 1896 г. первое полное собрание сочинений Анакреонта на русском языке, «можно даже сказать, что сама русская поэзия началась с Анакреонта, так как в 1736 г., будучи послом в Лондоне, первый русский поэт, князь Антиох Кантемир, написал книгу «Песни Анакреона Тиэйца, переложенные в стихи без рифм»». Антиох Кантемир перевел на русский язык с древнегреческого и переложил в стихах 55 анакреонтических песен. К концу XVIII в. корпус русской анакреонтики пополнился трудами как переводчиков (Н.А. Львов, И.И. Мартынов, И. Виноградов, Елизавета Кульман), так и поэтов первого ряда (М.В. Ломоносов, А.П. Сумароков, Г.Р. Державин и др.).

   XIX век был еще более «анакреонтичным». Имя Анакреонта встречается и в произведениях А.С. Пушкина, прежде всего, в подражаниях любовной и вакхической лирике. «Это собрание его мелких стихотворений, – пишет Н.В. Гоголь, – ряд самых ослепительных картин. <...> Тут все: и наслаждение, и простота, и мгновенная высокость мысли, вдруг объемлющая священным холодом вдохновения читателя».

  Под пером К.Н. Батюшкова, А.С. Пушкина, Л.А. Мея, А.А. Фета анакреонтическая поэзия приобрела новое звучание, и в ней античный образец не только повторялся, но и совершенствовался, создавая новые пути в лирике. В своеобразное состязание переводчиков вступили в это время Ник. Эмин, Н.И. Гнедич, Вс. Крестовский и многие другие. В.И. Водовозов, А.Н. Баженов и Л.А. Мей перевели весь традиционный корпус песен Анакреонта.

   К середине XIX в. имя Анакреона стало произноситься, по аналогии с Ксенофонтом и проч., как Анакреонт. Исследования немецких филологов по-казали различие между Анакреонтом «подлинным» и «мнимым». Как оказалось, творчество истинного Анакреонта дошло до нас только в отрывках и фрагментах, среди примеров, приведенных в античных поэтиках. Многие песни Анакреонта подлинны по содержанию, но собраны из отрывков уже в эллинистическую эпоху. Среди них и знаменитая I ода - «К лире». А большинство дошедших до Нового времени песен Анакреонта - это стихотворения из так называемой «Палатинской антологии», составленной уже во времена позднего эллинизма как на основе песен подражательного характера, создававшихся на протяжении нескольких столетий после жизни самого Анакреонта, так и других сборников II-Х вв. Эти произведения получили название «анакреонтей», или анакреонтики.

  Анакреонтические оды Ломоносова, Кантемира, Державина и других поэтов Нового времени – это именно анакреонтика: никакого отношения к самому Анакреонту не имеют бесчисленные легкие песни о розах, кузнечиках, ужалившей Эрота пчелке и т.д. Однако сама анакреонтика занимает существенное место в русской поэзии. В противовес традиции высокой поэзии, анакреонтика была образцом поэзии личной, поэзии чувства. В поэтических сборниках XVIII в. раздел анакреонтических од выполнял функцию поэзии «о человеке» (в известной схеме «богу – царю – человеку») и его чувствах.

  Именно анакреонтика привнесла в русскую поэзию гедонистические мотивы – философию наслаждения жизнью и последовательный отказ и от земных богатств, и от «всяческой суеты»:

«Когда  придет Вакх, то уснут  все заботы.

Хочу  сладко петь, как  будто бы владел всеми  богатствами Креза.

Возлягу, увенчанный плющом, и все мне нипочем.

Вооружайся  ты, а я буду пить.

Принеси мне, мальчик, бокал.

Лучше лежать мне упитым, чем убитым».

   В поэтической версии Г.Р. Державина отражение той же проблематики приобретает еще большую емкость и выразительность:

Плющем  лежа увенчанный,

Ни  во что весь ставлю свет;

В бой идет пускай муж бранный, –

У меня охоты нет. Мальчик! чашу соком алым

Поспеши мне наливать; Мне  гораздо лучше  пьяным,

Чем покойником, лежать.

 («Хмель», 1802)

    Упражнения в области переводов анакреонтики существенно расширили также и ритмический рисунок русской поэзии. Стих Анакреонта греки называли пленительным, медоточивым, прекрасным, а его самого – сладчай  
 
 
 
 
 
 
 
 

4. Особенности размера.  Проблема перевода.

_М

удрым поэтом, третьим из девяти величайших поэтов Эллады, после Гомера и Сафо. Как известно, Анакреонт писал не стихи, а песни, которые не читались, а исполнялись под звуки семиструнной лиры. Ему же приписывают и изобретение баритона - 20-струнной лиры (диапазон звучания составлял около двух октав).

  Необычайное многообразие метров, введенных Анакреонтом, послужило созданию самых разнообразных песенных мелодий. Размеры, которые использовал Анакреонт – это прежде всего традиционный (как у Архилоха и других мелических поэтов) ямбический триметр (шестистопный ямб) и трохеический тетраметр (восьмистопный хорей), например:

Я жалею скорбным сердцем  о тебе, Аристоклеид;

Ты  за родину сражаясь, славный юноша, погиб.

   Анакреонтическим стихом назывался ямбический и трохеический диметр (трехстопный и четырехстопный ямб и хорей):

Дочь  Тантала когда-то

На  вершине Фригийской

Недвижным стала камнем

(ямб),

Что, фракийская кобылка, На меня, косясь, глядишь  ты?

(хорей).

  Короткий ямбический или хореический стих – это устойчивый формальный признак русской анакреонтики и вообще легкой поэзии. При этом наличие рифмы либо вообще не предполагалось (стих строился на внутренних созвучиях), либо было факультативно.

  Особая мелодика греческого стиха, не совпадающая с русским ритмом, предполагала два основных варианта перевода: стремление максимально точно передать размер подлинника, или принципиальный отказ от греческого звучания и поиск благозвучия, более привычного русскому слуху: «Русские поэты перелагают мелику в стихотворство, мало отличное от их собственной поэтической формы. Даже при соблюдении эллинской просодии их поэтика одевает ритмический язык оригинала в привычные одежды. Да и переводили они иногда не с греческого языка, а с языков новых: получался перевод с перевода». В результате один и тот же фрагмент в переводе мог приобрести и величественную плавность греческой песни, и захватывающий ритм русской плясовой. Так, знаменитое (Должно пить» Л. Мей переводит размером подлинника:

Пьет  земля сырая,

Землю пьют деревья

Воздух  пьют моря <...>

а Вс. Крестовский  – четырехстопным ямбом:

<... > Море, солнце, все  вы пьете;

Всех  поит одна струя –

Так за что же мне, друзья,

Вволю пить вы не даете?

  Наконец, существовал и третий вариант - использование традиционного, узнаваемого анакреонтического сюжета для создания собственного текста. Это приводит как к переосмыслению отдельных фрагментов песни, так и к созданию стихотворений самобытных, оригинальных.

   Примеры этого пути многочисленны и встречаются даже чаще, чем «точные» переводы. Нередко появление в переводе новых «подробностей», речевых конструкций и даже целых строф. Так, два стиха:

Иль желал бы я быть сандалами [сандалиями] твоими, о дева!

Чтоб ногою твоею быть попираемому –

Р. де Жувиньи  передает таким образом:

Иль сандалами твоими

Я желал бы, дева, быть,

Чтоб  ноги твоей прекрасной

Впечатление носить!

А строки «Хотел бы водою быть, / Чтобы тебя омывать» в стихотворении Н. Берга разворачиваются в целый микросюжет:

Обратился бы водою,

Чтобы черпая рукою

Серебристыя струи,

Омывала дева мною

Перси нежныя свои.

   Обращение к живописцу в зачине песни «К портрету» в оригинале ограничивается риторической формулой: «Слушай, славный живописец! Нарисуй, живописец славный, царь родийского искусства, мою отсутствующую подругу, как опишу тебе». В поэтическом переложении это обращение приобретает новые функции. Так, эпитеты, выражающие стремление к предельной объективности («славный живописец», «отсутствующая подруга»), в переводе И. Виноградова уступают место выражению глубоко личностного отношения:

О! живописец несравненной,

В Родийском знаньи совершенной,

Изобрази, как я велю,

Ту, кою столько я  люблю.

   Л. Мей посредством введения целого ряда дополнительных деталей создает зримую картину технической стороны «родийского искусства», то есть творчества художника:

Славный Родоса художник!

Стиль возьми, уставь треножник,

Растопи свой воск цветной,

Обсуди  чертеж и меру – И красавицу-гетеру,

Разлученную со мной,

Напиши, Эрота ради,

Как я буду говорить.

  В стихотворении А. С. Пушкина «К живописцу» сохраняется сюжетная канва анакреонтической песни, однако фигура «живописца» преображается, приобретает новое наполнение – это и Эрот, и художник, но, прежде всего, поэт обращается к поэту, к самому себе:

Дитя  харит и вдохновенья,

В порыве пламенной души,

Небрежной кистью наслажденья

Мне друга сердца напиши <...>

   По пути создания оригинального стихотворения на основе анакреонтических сюжетов первым пошел М.В. Ломоносов в своем «Разговоре с Анакреоном», затем Г.Р. Державин создал целую книгу «Анакреонтических песенок», продолжалась эта традиция и в ХХ в. – в основном как ироническое переосмысление традиции.

   Переводчики Анакреонта сталкиваются с целым спектром трудностей. Л.А.Мей, создатель наиболее признанных в XIX в. рифмованных переводов анакреонтики, признает: «…благодаря рифме, песни Анакреонта в переводах на новейшие языки, может быть, звучнее, но мелодический, по временам своенравный их размер недостижим, а плавная музыка отработанного эллинского языка непередаваема. Вот главная причина неодолимости подлинника; вторая причина - самое содержание песен Анакреонта».

  А. Баженов, характеризуя знаменитую оду «К лире», отмечает: «Язык ее необыкновенно жив, легок, игрив, и никакой перевод не в состоянии передать всех красот подлинника. Глагол воспевать, шесть раз повторяющийся в моем переводе, заменяет собою пять различных греческих глаголов, из которых например, один, невозможно передать на русский язык одним словом».

   Помимо различий эллинской и русской систем стихосложения, затруднения вызывают и такие факторы, как фрагментарность сохранившихся текстов, утрата музыкального аккомпанемента, неопределенность просодии, диалектные особенности текстов и особая природа благозвучия древнегреческого языка, отсутствие достоверных сведений о биографии автора, скудость информации об эпохе, бедный контекст.

  Уже первые шаги в области переводов Анакреонта сопровождались подробными указаниями на то, как переводчик стремится преодолеть эти трудности. Так, Антиох Кантемир пишет о своем переводе: «Старался я в сем труде как можно более его [Анакреонта] простоте следовать; стихи без рифм употребил, чтоб можно было ближе оригинала (подлинника) держаться. <. > Читатели судить будут о удаче моей, извиняя неисправности трудностию дела». Этот метод перевода Ник. Эмин иронично комментирует: «Государь мой, ежели вы называете белыми стихами мерную Прозу без рифм? Вы правы – Ваши стихи очень белы - но белая бумага еще белее». Размышляя о сложности труда переводчика, Эмин приводит во вступлении к своей книге собственную эпиграмму:

И так почтение к  талантам я удвоя,

За  долг считаю вам, друзья мои, сказать:

Стихи переводить?

Их легче сочинять<...>.

   Л. Мей, подводя итоги почти столетнего опыта, отмечает, что «образцовый перевод Анакреоновых песен невозможен, но, вместе с тем, мало-мальски литературный перевод их необходим для каждой словесности».

  Таким образом, обращаясь к текстам, на первый взгляд, принципиально легковесным, русские поэты решали задачи предельно серьезные. Со времен Сумарокова анакреонтический стих предполагал не только установленное содержание, но и определенную форму: Чувствуй точно, мысли ясно, Пой ты просто и согласно. В упражнениях в области анакреонтики рождался русский стих, свободный, легкий и совершенный, создавался идеал «прекрасной ясности»... 
 
 

5. Стихотворения Анакреонта.

АРТЕМИДЕ

Преклоняю я  колена,

Артемида, пред тобой,

Русой дочерью  Зевеса,

Ланестрельною богиней,

Зверовластницей лесной!

Снизойди на оный берег,

Где крутит волну  Лефей,

Взором ласковым обрадуй

Город страждущих мужей:

Ты найдешь  достойных граждан -

Не свирепых дикарей.

(Перевод  Л. Мея)

ДИОНИСУ

Ты, с кем Эрос властительный,

Афродита багряная,

Черноокие нимфы

Сообща забавляются

На вершинах высоких гор,-

На коленях  молю тебя:

Появись и прими  мою

Благосклонно  молитву.

Будь хорошим  советником

Клеобулу! Любовь мою

Не презри, о  великий царь,

Дионис многославный!

(Перевод  В. Вересаева) 
 

*   *   *

Клеобула, Клеобула я люблю,

К Клеобулу я  как бешеный лечу,

Клеобула я  глазами проглочу.

(Перевод  Я. Голосовкера)

*   *   *

О дитя с взглядом девичьим,

Жду тебя, ты же глух ко мне:

Ты не чуешь, что правишь мной,-

Правишь, словно возница!

(Перевод  Г. Церетели)

*   *   *

Глянул Посидеон на двор,

В грозных тучах  таится дождь,

И гудит зимней бури вой

Тяжко-громным  раскатом.

(Перевод  Г. Церетели)

*   *   *

Не сули мне  обилье благ,

Амалфеи волшебный  рог,

И ни сто, да еще  полста,

Лет царить не хотел  бы я

В стоблаженной Тартессе.

(Перевод  Я. Голосовкера)

*   *   *

Бросил шар  свой пурпуровый

Златовласый Эрот в меня

И зовет позабавиться

С девой пестрообутой.

Но, смеяся презрительно

Над седой головой  моей,

Лесбиянка прекрасная

На другого  глазеет.

(Перевод  В. Вересаева)

*   *   *

...бросился я

в ночь со скалы  Левкадской

И безвольно  ношусь

в волнах седых,

пьяный от жаркой страсти.

(Перевод  В. Вересаева)

*   *   *

Поредели, побелели

Кудри, честь  главы моей,

Зубы в деснах ослабели,

И потух огонь  очей.

Сладкой жизни  мне немного

Провожать осталось дней:

Парка счет ведет  им строго,

Тартар тени ждет моей.

Не воскреснем из-под спуда,

Всяк навеки там забыт:

Вход туда для  всех открыт -

Нет исхода уж оттуда.

(Перевод  А. Пушкина)

*   *   *