Бизнес-сленг как особый тип дискурса

              БИЗНЕС - СЛЕНГ  КАК ОСОБЫЙ ТИП  ДИСКУРСА

За последние годы в сфере языка можно наблюдать существенную динамику, преимущественно обусловленную     процессами социокультурного характера.

 «Русская речь, как всякая  речь вообще, – это постоянное и неуклонное изменение, развитие, творчество».1 

Общеизвестно, что язык представляет  себой саморазвивающуюся систему, обладая, наряду с этим,  мистической и мифической субъектностью. Язык «вбирает» в себя другие языки за счет коммуникативных интеграционных процессов.  Ну, и, конечно, на состояние языка  оказывают большое влияние специалисты-филологи.

Немаловажную роль в развитии языка играют отдельные социальные группы людей, которые пополняют язык новой лексикой, в том числе  профессиональным жаргоном и сленгом.  Существует большое количество разновидностей сленга: молодежный сленг, компьютерный сленг, школьный сленг и т.д.

В  задачи пособия входит   анализ   бизнес-сленга как одного  из составляющих процесса развития языка и его пополнения.

В настоящее время сленг является одной из интереснейших языковых систем современной лингвистики. В языкознании нет четкого понятия сленга. Огромный интерес в данном контексте представляют словари сленга за счет содержащихся в них уникальных фактов, не нашедших в подавляющем числе случаев отражения в нормативных толковых словарях. Они интересны, в первую очередь,  как «документ времени», определенное «свидетельство» и «языкового вкуса» эпохи, протекающих в данный период времени  социально-психологических процессов, порожденных внеязыковыми обстоятельствами.

Сленг с некоторыми оговорками можно классифицировать как  фольклор и, следовательно, письменно зафиксированных источников по данному вопросу немного. Например, работа И.Юганова и Ф.Югановой «Словарь русского сленга. Сленговые слова и выражения 60–90-х годов» (М., 1997). Но сленговая бизнес-лексика, как отдельный пласт в ней не рассматривается. Интересен словарь-справочник Пономарева В.Т. «Бизнес-сленг для “новых русских”» (Донецк, 1996). Но, к сожалению, многие выражения из этого словаря к настоящему времени уже устарели и вышли из употребления, а ряд новых слов в книгу не попал. Тем не менее, в рамках постановки данной проблемы эти словари можно считать серьезной базой  для исследования. Интерес представляет также новый словарь бизнес-сленга, содержащий  около  60 слов, составленный Е. Погребняком и А. Слободником «со слов коллег, однокурсников, друзей, друзей друзей и врагов друзей».2 Cлова, включенные в состав словаря, были замечены в ходу в Евраз-Холдинге, Сибале, Альфе, Прайсе, многочисленных финансовых, производственных, торговых, консалтинговых и других компаниях. 

 Некоторые  аспекты  исторического анализа  существования сленга как категории

Десять–двадцать лет — ничтожный срок для развития языка, но в истории бывают такие периоды, когда скорость языковых изменений значительно увеличивается. Так, состояние русского языка в семидесятые и девяностые годы может служить прекрасным подтверждением этого факта. Изменения коснулись и самого языка, и в первую очередь условий его употребления. Если использовать лингвистическую терминологию, то можно говорить об изменении языковой ситуации и появлении новых типов дискурса. Общение человека из семидесятых годов с человеком из девяностых вполне могло бы закончиться коммуникативным провалом из-за простого непонимания языка и, возможно, несовместимости языкового поведения. В качестве подтверждения достаточно указать наиболее заметное, хотя и не самое интересное изменение: появление огромного количества новых слов (в том числе заимствований) и также исчезновение некоторых слов и значений, то есть изменение русского лексикона.

Очевидно, что и сами языковые изменения, и их скорость в данном случае вызваны не внутренними причинами, а внешними, а именно – социальными преобразованиями и изменениями в жизни русскоязычного общества. Прежде чем говорить о современном языке, следует вспомнить его недавнюю историю.

Двадцатый век оказался чрезвычайно интересным не только для историков, но и для лингвистов. По существу, над русским языком был проведен потрясающий по масштабам и результатам социолингвистический эксперимент.

Две крупные социальные встряски — революция и перестройка — затронули не только социальныый пласт, но и язык, как одну из форм его отражения. Под влиянием происходящего, русский язык изменялся сам, и, кроме того, на него целенаправленно воздействовала власть, ведь язык был ее мощным орудием. Изменения в языке, их социальные причины и последствия — одна из интереснейших тем современной науки.

Язык революционной эпохи блестяще описан по горячим следам русскими и западными славистами: С.И. Карцевским, А.М. Селищевым, А.Мазоном. А вот русскому языку следующих периодов «повезло» значительно меньше. Лишь в 60-е годы было проведено серьезное исследование русского языка в советском обществе. Руководил им М.В. Панов. Зато в конце 80-х и в 90-х годах хлынул поток публикаций о русском языке в советскую и постсоветскую эпоху. В большинстве своем они крайне непрофессиональны, и суть их сводится к тому, что в советский период дело с языком обстояло очень плохо, но «сейчас» все еще хуже.

Причины же выдвигаются следующие. «В советскую эпоху язык был обюрократизирован и зажат в тиски цензуры и самоцензуры и к тому же служил инструментом манипулирования сознанием и промывки мозгов. Ну а в постсоветское время все как-то разом стали абсолютно безграмотны, никаких вам правил или норм, так что впору говорить о распаде языка».3 К внутренним проблемам добавилась экспансия английского языка и как следствие – порабощение некогда великого и могучего его чужеземным собратом.

В советское время возникла любопытная, но никак не уникальная ситуация, которая в лингвистике называется диглоссией (греч. -  «двуязычие»), то есть сосуществование двух языков или двух форм одного языка, распределенных по разным сферам употребления. Рядом с обыденным русским языком возникла еще одна его разновидность. Диглоссия случалась и раньше в России и за ее пределами. Так, в Древней Руси соседствовали разговорный русский язык и литературный церковно-славянский. Позже в восемнадцатом веке русскому языку пришлось делить собственный народ (точнее, только дворянство) с пришельцем — французским языком. В Древней Индии, например, сосуществовали разговорные языки, пракриты, с религиозным языком, санскритом.

В действительности в советском обществе употреблялись и другие формы языка, например, просторечие, сленг и т.п. Все эти формы почти не взаимодействовали между собой, поскольку относились к разным слоям общества и к разным ситуациям общения. В речах, газетах и на партсобраниях царил новояз, на кухнях и во дворах — разговорная речь, литературная или просторечная в зависимости от речевой ситуации, и ее участников. Советский человек отличался тем, что умел вовремя переключать регистры, ««двоемыслие» (по Оруэллу) порождало «двуязычие», и наоборот».4

Итак, неверно, что русский язык в советскую эпоху был неуклюж, бюрократичен и малопонятен. Таким была только одна из его форм, а именно новояз, но другим новояз быть и не мог. Его устройство определялось его предназначением. Здесь надо сказать, что новояз не был чем-то мертвым и неизменным. Во многом языковые различия определяются функциями языка и задачами «пользователя», то есть власти. На смену прямому обману и промыванию мозгов пришли ритуал и забалтывание. Менялись эпохи – менялись дискурсы. Диглоссия же сохранялась, разве что наметилась определенная экспансия новояза. Сфера его употребления постоянно расширялась. Уже к любой публичной речи властью предъявлялись жесткие требования. Переход на «чтение по бумажке» становился почти обязательным.

Горбачевская перестройка изменила не сам язык, а условия его употребления. Исчезли границы между разными формами языка и между сферами их употребления. В публичной речи, например, М.С. Горбачева или Б.Н. Ельцина причудливо сочетаются элементы литературного языка, просторечия и все еще не умершего новояза. Несмотря на первое впечатление, нельзя сказать, что они говорят безграмотнее Л.И. Брежнева, просто они говорят, а тот читал. То же самое верно и для депутатов, и для телевидения, и для газет, и вообще для современной публичной речи. На смену грамотному и перенасыщенному готовыми шаблонами новоязу пришла взрывоопасная смесь. Результат отчасти парадоксален: ошибок стало значительно больше, но говорить в целом стали интереснее и лучше.

Языковая стихия обрушилась и захлестнула весь народ. Оказывается, что почти каждый может выступать публично, а некоторые еще и обязаны. Сегодня политические деятели различаются не только внешностью, взглядами, но и языком. «Языковые портреты» политиков стали обязательной частью их образа, инструментом в политических кампаниях и даже объектом пародирования.

Таким образом, социальных различий в речи теперь меньше, а индивидуальных больше. Ну а тезис о всеобщей неграмотности, мягко говоря, неверен. Просто та неграмотность, которая существовала всегда, стала отчасти публичной.

Если же обратиться к непубличной речи, то она изменилась несколько меньше, хотя также испытала различные влияния. Правда, это коснулось не самой образованной части русского народа, а прежде всего тех, кто наиболее подвержен воздействию телевидения и газет. Русская речь вообще стала более разнообразной, поскольку совмещает в себе разнородные элементы из когда-то несочетаемых форм языка. В сегодняшней речи не юного и вполне интеллигентного человека мелькают такие слова и словечки, что впору кричать «караул!». Молодежный сленг, немного классической блатной фени, очень много фени новорусской, профессионализмы, жаргонизмы – короче говоря, на любой вкус.

Вот несколько правил современного культурного человека, сформулированных на современном языке:

Не наезжай!

Не грузи!

Не гони!

Не тормози!

Понятно должно быть всем, хотя ни одно из слов не употреблено в своем литературном значении.

Стал ли русский язык более «криминальным»? Безусловно. Как и все общество в целом. Другой вопрос – почему это так заметно. Раньше на фене «ботал» тот, кому было положено «ботать». Ну, разве что интеллигент мог сказать что-нибудь подобное для «красного словца». Но это словцо было «красным», то есть резко выделялось на общем фоне. Сейчас же эти слова на устах у всех: профессора, школьника, бизнесмена, депутата, бандита...

Ощутимой потерей на этом пути развития речи стала почти всеобщая утрата языкового вкуса. Языковая игра, построенная на совмещении разных слоев языка или просто использование ярко выраженного социального стиля теперь едва ли возможны. Эти приемы стали нормой и перестали восприниматься как игра. Из новых речевых жанров, все-таки имеющих игровое начало, следует упомянуть сленг. Новизна его, впрочем, условна и скорее состоит в социализации, выходе на публичную трибуну.

Что же касается других претензий к современному языку, то и здесь не все так просто. Действительно, резко увеличился поток заимствований из английского языка. Влияние американизмов очевидно, и не только на русский язык и не только на язык вообще. Эти изменения также связаны с уничтожением границ и перегородок, но только внешних. Наибольшее число заимствований приходится на новые области, где еще не сложилась система русских терминов или названий. Так происходит, например, в современной экономике или вычислительной технике. В ситуации отсутствия слова для нового понятия это слово может создаваться из старых средств, а может просто заимствоваться. Русский язык в целом пошел по второму пути. Если же говорить о конкретных словах, то, скажем, принтер победил печатающее устройство. В таких областях заимствования вполне целесообразны, и во всяком случае никакой угрозы для языка не представляют.

В заключение следует сказать, что часто в общественном сознании то или иное состояние языка подвергается оценке, причем обычно отмечается как раз «плохое» состояние языка. Такая критика вызвана, как правило, слишком быстрыми изменениями в языке и возникающим в связи с этим разрывом между дискурсами разных поколений. В подобной ситуации мы сейчас и находимся.

                Сленг в современной лингвистике. Сленг и жаргон.

Жураховская В.Д.,  Грачев М.А., Береговская Э.М. и многие другие лингвисты делят всю лексику на литературную и нелитературную. К литературной относятся:

книжные слова

стандартные разговорные слова

нейтральные слова

Вся эта лексика употребляется либо в литературе, либо в устной речи в официальной обстановке. Существует также нелитературная лексика, ее делят на:

Профессионализмы

Вульгаризмы

Жаргонизмы

Сленг

Эта часть лексики отличается своим разговорным и неофициальным характером.

Профессионализмы – «это слова, используемые небольшими группами людей, объединенных определенной профессией».5

Вульгаризмы – «это грубые слова, обычно не употребляемые образованными людьми в обществе, специальный лексикон, используемый людьми низшего социального статуса: заключенными, торговцами наркотиками, бездомными и т.п».6

Социолекты особого назначения - жаргон, сленг и арго - входят в языковую формацию нонстандарта. Отсутствие точной лингвистической дефиниции затрудняет их научное описание и создает немалые трудности особенно для прикладной русистики.

Необходимо отметить, что некоторые ученые жаргонизмы относят к сленгу, таким образом, не выделяя их как самостоятельную группу, и сленг определяют как особую лексику, используемую для общения группы людей с общими интересами. Для того чтобы определить так это или нет, дадим несколько определений сленга  и жаргона.

Жаргон – «от фр.’jargon’-речь социальной или профессиональной группы, которая отличается от общеразговорного языка особым составом слов и выражений. Это условный язык, понятный только в определенной среде, в нем много искусственных, иногда условных слов и выражений».7

Жаргонизмы – «это слова, используемые определенными социальными или объединенными общими интересами группами, которые несут тайный, непонятный для всех смысл».8

Сленг – «это слова, которые часто рассматриваются как нарушение норм стандартного языка. Это очень выразительные, ироничные слова, служащие для обозначения предметов, о которых говорят в повседневной жизни».9

Сам термин «сленг» в переводе с английского языка  означает:

«1. речь социально или профессионально обособленной группы в противоположность литературному языку;

2. вариант разговорной речи (в  т.ч. экспрессивно окрашенные элементы этой речи), не совпадающие с нормой литературного языка».10

Термин сленг вошел в обиход в английской лексикографии в начале XIX века  и «прошел в своей дефиниции путь от широкого понимания, когда под этот термин подводились фонетические, лексические, морфологические и синтаксические расхождения с установленными языковыми нормами»11, до его сегодняшнего определения: «Slang - A variety of speech characterised by newly coines and rapidly changing vocabulary, used by the young or by social and professional groups for 'in-group' communication and thus tending to prevent understanding by the rest of the speech community».12

Сленг состоит из слов и фразеологизмов, которые возникли, и первоначально употреблялись в отдельных социальных группах, и отражал целостную ориентацию этих групп. Став общеупотребительными, эти слова в основном сохраняют эмоционально-оценочный характер, хотя иногда «знак» оценки изменяется.

На проблему выделения или не выделения сленга из ряда других и как понятия и как термина у отечественных и зарубежных языковедов существует несколько точек зрения.

Некоторые исследователи полагают, что термин «сленг» применяется у нас в двух значениях: или как синоним жаргона (но применительно к англоязычным странам), или как совокупность жаргонных слов, жаргонных значений общеизвестных слов, жаргонных словосочетаний, принадлежащих по происхождению к разным жаргонам и ставших, если не общеупотребительными, то понятными достаточно широкому кругу говорящих на русском языке. Авторы различных сленг-словарей именно так понимают сленг.

З. Кёстер-Тома считает что, «употребление термина сленг в русистике не вносит дефиниционного размежевания и является необоснованным дополнением к термину жаргон».13 По его мнению жаргон, как и сленг, используется в разных группах, объединяющих людей по социальному положению, по общности интересов, хобби, занятий, и является таким же социолектом, напр., жаргон наркоманов: “трава” - наркотик, “баян” - шприц; жаргон таксистов: “вокзальщик” - таксист, специализирующийся на обслуживании вокзальной публики; жаргон торговцев: “комкарь” - продавец коммерческого магазина, “кидала” - мошенник, специализирующийся на нелегальной перепродаже дефицитных дорогих товаров (легковых автомобилей и пр.); жаргон бизнесменов: “белый откат” - официальные комиссионные посреднику, “заслать” - дать взятку, “нал”, “налом” - платить наличными, “безнал”, “по безналу” - платить безналичными, “конверт”,  “делать конверт” -  конвертировать, “гонять воздух”, “продавать туфту” - пытаться сбыть некачественный или несуществующий товар, “купить воздух, туфту, кирпич” -  стать жертвой обмана.

И.Р. Гальперин в своей статье «О термине «сленг»», ссылаясь на неопределенность этой категории, вообще отрицает ее существование.

Его аргументация основана на результатах исследований английских ученых лексикографов, главным образом на их опыте в составлении словарей английского языка, которые показали, что одно и тоже слово в различных словарях имеет различное лингвистическое признание; одно и тоже дается с пометой «сленг», «просторечие», или без всяких помет, что свидетельствует о соответствии литературной норме языка.

И.Р. Гальперин не допускает существования сленга в качестве отдельной самостоятельной категории, предлагая термин «сленг» использовать в качестве синонима, английского эквивалента жаргона.

Я. Шумов в своем интервью дает следующее определение: «Понятие жаргон по-французски, сленг по-английиски - это разновидность нашей речи, которую мы используем в устном общении, входя в число какой-нибудь, социальной группы людей, объединяющихся по признакам профессии, социальному положению, интересам и возрасту».14                            

 Е.Г. Борисова-Лунашанец, А.Н. Мазурова, Л.А. Радзиховский также отождествляют  понятия сленга и жаргона.

М.А. Грачев социальные диалекты русского языка делит на 3 большие группы: арго, жаргоны и условно-профессиональные языки. «Жаргоны бывают классово-прослоечные, производственные, молодежные, жаргоны группировок людей по интересам и увлечениям.»15 К производственным жаргонам он относит сленги любых профессий, «непосвященному» понять их очень трудно, например, сленг программистов и торговцев оргтехникой: “мамка» - материнская плата, “красная сборка” - оборудование, произведенное в России.

М.С.Соловьева, ст. преподаватель кафедры общего языкознания и риторики, под жаргоном понимает особую разновидность речи, которая используется преимущественно в устном общении отдельной относительно устойчивой социальной группой. Это может быть группа людей, объединенных по признаку профессии (жаргон программистов, медиков, юристов). Иногда термин жаргон употребляют для обозначения искаженной, неправильной речи, то есть очень широко. Поэтому Соловьева используют более узкое обозначения этого явления - сленг.

Однако сленг она определяет как «совокупность жаргонизмов, жаргонных слов, составляющих слой разговорной лексики, отражающей грубовато-фамильярное, иногда юмористическое отношение к предмету речи. Употребляется в основном в непринужденном живом общении».16

М. Колпачки рассматривает сленг как самостоятельное явление в языке и дает следующее определение: «сленг – это отличная от нормы литературного языка языковая среда устного общения, объединяющая большую группу людей».17

По нашему мнению, сленг и жаргон это разные явления в языке. Конечно,  эти понятия очень схожи между собой. Жаргонная лексика может переходить в сленг и наоборот. Но одним из отличий является то, что сленг обслуживает наиболее узкий круг людей.

В основном первоначально слова возникают в отдельной социальной группе, поэтому отражают ценностную ориентацию этих групп. Постепенно эти слова становятся общеупотребительными, при этом часто сохраняют эмоционально-оценочный характер, поменяв при этом знак оценки, то есть плюс на минус. Например, среди артистов слово “халтура” первоначально обозначало приработок.

Из всего выше указанного можно вывести три модели взаимоотношения между сленгом и жаргоном (рис.1, рис.2, рис.3).

     Рис. 1 Сленг и жаргон как синонимы                                         Рис.2  Сленг как часть жаргона

           Рис. 3 Сленг и жаргон как самостоятельные, но взаимодействующие явления

По причине того, что не все ученые признают существование сленга, считая неопределенным его содержание, бывает очень сложно провести границу между сленгом и жаргоном.

Сленг можно классифицировать как пиршество метафор и экспрессии. Существенным отличием сленга от жаргона является повышенная эмоциональность сленга и отсутствие в нем избирательности объектов для называния при помощи особых слов: сленг употребим практически во всех речевых ситуациях при неформальном устном общении людей. Сленг лучше других языковых пластов отражает тенденцию «сжатости» в слове. Эта тенденция наблюдается достаточно сильно в разговорной речи.

Сленг это шумный, веселый, невоспитанный, зато остроумный «братишка» английского языка. Сленгизмы появляются в языке, широко распространяются и бытуют некоторое время, а затем исчезают, уступая место новым, вместе с новой модой и новыми веяниями.

Но английский сленг своеобразен и неповторим. Он рождался и рождается в недрах самого английского языка, в разных социальных сферах и возрастных группах как стремление к краткости, выразительности, иногда как протест против приевшегося или длинного слова, как желание по-своему окрестить предмет или его свойства. В молодежных же кругах, где сленготворчество особенно распространено, кроме всего прочего, явно выражено стремление обособиться от мира взрослых, «зашифровать» свой язык.

Особенно пышно расцветает сленготворчество в периоды крупных социальных изменений, войн, экономических и культурных сдвигов, когда ощущается настоятельная необходимость именовать то новое, с чем приходится сталкиваться каждый день.

Хотя далеко не все в сленге приемлемо, он заметно украшает английскую речь своей живостью, гибкостью и неожиданным остроумием. Профессор С. К.Боянус говорил о сленге как о «языке-бродяге», который всю жизнь околачивается вокруг литературного языка, толкается, но так и не попадает в высшее общество.

Но данное утверждение можно оспорить – ведь сленг за многие века своего существования все же преуспел: многие словечки вышли «из низов», проникли и закрепились в литературном английском языке. Кто сейчас усомнится в респектабельности слова “lunch”? А это слово начинало свою жизнь в недрах сленга, так же как “bus”, “fun” и многие другие.

Мало того, сленгизмы перешагивают не только социальные, но и географические границы и появляются за пределами своей родины. Кто не знает слова “денди”? С ним познакомил нас впервые Пушкин, который характеризовал Онегина не просто как “щеголя” или “франта”, а сравнивал его с лондонским “денди”. Оказывается, слово “dandy” было модным сленгазмом в Англии во времена Пушкина.

Конечно, включать в свой активный словарь сленг - дело весьма рискованное. То, что мы  слышим в речи носителей языка, звучит вполне естественно (пусть даже иногда и грубовато), но мы можем попасть в неловкое положение, тем более что сленгизмы нередко переосмысляются и могут звучать двусмысленно и неуместно. Но многие сленгизмы имеют широкое хождение в разговорном языке.

Сленг противостоит официальному, общепринятому языку и до конца понятен лишь представителям узкого круга лиц, принадлежащих к той или иной социальной или профессиональной группе, которая ввела в обиход данное слово или выражение. «Пропасть между «классической» речью и сленгом расширяется с каждым днем в связи с не просто демократизацией, но и «вульгаризацией» общественной жизни».18 Сленг теснит респектабельную речь и благодаря массовой культуре накладывает свой отпечаток на язык всей нации.

С течением времени (особенно в 20-м веке ) ускоряется темп жизни. Соответственно, растет словарный запас, ведь каждому новому понятию должно соответствовать как минимум одно слово. Соответственно расширяется словарь сленга. В связи с бурным ростом массовых коммуникаций были добавлены тысячи новых слов, отразивших политические и социальные перемены. Новые слова возникают и для того, чтобы освежить старые понятия. 
Языковые новшества отражаются в средствах массовой информации, естественно, что они находят свое отражение и в сленге. 

Авторство тех или иных слов и выражений остается за определенными группами людей. Разделение на авторские права М. Колпачки  видит следующим образом:

-   возрастной сленг - наиболее  ярко выражен и через него  проходят все,  даже те кто  терпеть не могут сленг. У детей “бибика”, у молодежи “тачка”, “драндулет”, “колымага” и т.п., у взрослых людей “автомобиль”, “машина”;  
          - территориальный - определяется спецификой местности, ее ландшафтом, объемом присутствующих средств массовой информации и во многом зависит от коренных жителей, которые исконно заселяли данную территорию. “Кишмиш опа” - Снегурочка, “Колотун бабай” - дед Мороз;  
          -   классовый - зависит от материальной обеспеченности и положения людей в обществе. Малообеспеченные граждане пользуются “деревянными” - рублями, средний класс знает что такое “зеленые» - доллары.

- профессиональный сленг - присущий  определенной профессии. 
У бизнесменов “лям” – миллион; “панасоник” - гражданин Японии.

С точки зрения стилистики – жаргон, сленг или социолект – это не вредный паразитический нарост на теле языка, который вульгаризирует устную речь говорящего, а органическая и в какой-то мере необходимая часть этой системы. Она очень интересна для лингвиста: это та лаборатория, в которой все свойственные естественному языку процессы, не сдерживаемые давлением нормы, происходят во много раз быстрее и доступны непосредственному наблюдению. Надо заметить, что все социальные диалекты, в отличие от территориальных диалектов, никогда не бывают первым и единственным способом коммуникации для тех, кто ими пользуется. Бизнес-сленг - это один из функциональных стилей, к которому прибегают носители языка с относительно высоким уровнем образования.

             Причины возникновения бизнес  – сленга

Любое время, профессия, любая новая технология всегда способствует возникновению новых лексических пластов. Общеизвестно, что множество новых слов заимствуются из других языков. Внедрение иноязычных слов определяется интеграционными процессами, что вызывает необходимость номинации новых предметов, понятий и явлений действительности. Такие слова могут быть результатом новаторства той или иной нации в какой-либо области науки и техники. Они также могут возникнуть как следствие снобизма, моды. Существуют и собственно лингвистические (объективные) причины: например, необходимость выразить при помощи заимствованного слова многозначные русские понятия, пополнить выразительные (экспрессивные) средства языка и др.

Значительную роль в появлении новых слов играют средства массовой информации, особенно телевидение, радио, газеты, интернет. В связи с бурным ростом массовых коммуникаций русскоязычная лексика пополнилась тысячами новых слов, нашедших отражение в политической и социальной сферах.

В результате интеграционных процессов стираются экономические границы, что обеспечивает достаточно легкое проникновение лексики, в том числе и бизнес-лексики.

Возьмем человека, выросшего в маленьком поселке, всю жизнь общавшегося с себе подобными в этом ограниченном мире – обозначим его “мир А”, вне зависимости от него вырабатывается своеобразная культура, а чаще ее полное отсутствие, если говорить о общепринятых моральных нормах, речи и поведения при общении. Так два или более индивидов из мира А, общаясь, не испытывает ни малейших сложностей, так как язык, стилистика речи, способ построения предложений, интересы, умственные способности, воспитание, моральные принципы и их развитие находятся примерно на одном уровне. Соответственно ни одна из сторон не испытывает неудобств и процесс общения протекает нормально: каждый получает друг от друга то, ради чего и начинал общение. Обе стороны остаются удовлетворенными, и впоследствии так же легко идут на контакт друг с другом.