Благовещенская церковь. 3

Содержание

Введение……………………………………..…………………………………...3

1.Время постройки Благовещенской церкви в Витебске ……………...……….4

2. Техника строительства Благовещенской церкви…………..…….…………6

Заключение………………………………………………………….………….13

Литература………………………………………………………….…………..14

Введение

Архитектура - это летопись истории народа в дереве и камне. Градостроительные ансамбли, древние крепости и замки, ратуши и храмы, народные жилища в своих лучших образцах отражают талант народа, создавшего их. Архитектурное наследие - неисчерпаемый источник творческой фантазии поколений, который дает нам замечательные примеры совершенства композиционных решений и богатства форм.
Развитие белорусской культуры происходило в сложных исторических условиях: с XIV в. территория современной Белоруссии как и значительная часть Украины, была включена в Великое княжество Литовское, а с XVI в. вошла в Речь Посполитую, оставаясь в ее составе до конца XVIII в. В силу этих обстоятельств различные области белорусского искусства, и в первую очередь архитектура, были связаны не только с русским, но и с восточно-европейским и в известной степени с западным средневековым искусством. В этом заключается одна из особенностей развития белорусского зодчества.
На протяжении веков в Белоруссии творили архитекторы, инженеры, художники.
1. Время постройки Благовещенской церкви в Витебске

Своими отличительными характеристиками в культовой архитектуре древнего Полоцкого княжества выделяется Благовещенская церковь в Витебске, имеющая в основе русско-византийскую крестово-купольную композицию.

Как нам кажется, этот памятник своеобразного монументального зодчества второй четверти XII в. наиболее полно аккумулировал достижения строительной техники, технологии, живописи. Церковь существовала до 1961 г., в настоящее время закончено ее восстановление. В рассуждениях об истории этого уникального памятника заметим, что Благовещенская церковь при сохранности известной монументальности выглядела более скромной и уютной, создавая своеобразное настроение вступающему на ее каменные плиты. Неизвестный автор, казалось бы, учел все: месторасположение церкви — и на берегу реки, и в то же время рядом с великокняжеским двором; рельеф местности, в который вкомпонована церковь (равнинная площадь на берегу реки, на которую всегда обращалось бы внимание при застройке и правого, и левого берегов Западной Двины); природные условия витебского климатического пояса. Следующее, что обращает на себя внимание, — это датировка строительства, имеющая несколько предположений. К примеру, А. Павлинов относит время постройки этого храма к X в., известный исследователь Витебщины А. Сапунов также датирует этот памятник X в.; белорусский искусствовед Н. Щекотихин заключает, что возведение церкви Благовещения в Витебске может быть отнесено к 80-м гг. XII в.; авторы первого тома «Истории белорусского искусства» наиболее вероятной датой строительства церкви называют конец XI — первую половину XII в. Наконец, П. Раппопорт, известный специалист по древнебелорусскому зодчеству, утверждает, что церковь Благовещения в Витебске была возведена в 40-е гг. XII в. и не связана с деятельностью полоцких зодчих. Загадка о том, кто строил церковь в Витебске, не разгадана до сих пор. Известно лишь, что витебские мастера на территории Белоруссии построили еще одну такую церковь — Бориса и Глеба в Новогрудке.

Так кто же ближе к истине? Обратимся к рассуждениям археолога и архитектора И. Хозерова: «В самом деле, мог ли в Древней Руси появиться в IX в. (?) храм, подобный витебской Благовещенской церкви? Вряд ли, так как даже в Киеве в то время мы не знаем ничего подобного. Кроме того, сам характер композиции Благовещенской церкви является для IX в. настолько необычным, что об отнесении времени постройки этого памятника к IX либо X в. не приходится говорить всерьез». Сам же Хозеров придерживается мнения, что Благовещенская церковь не могла быть построена раньше XII в. (правда, более конкретная дата — первая или вторая половина XII в. — не называется).

На наш взгляд, ближе всех к истине стоит Н. Щекотихин. Анализируя конструктивные решения (совпадения в конструкциях полоцкой Спасской церкви с витебской Благовещенской), летописные и некоторые другие данные, он приходит к выводу, что есть все основания считать, что возведение витебской церкви Благовещения может быть отнесено к началу 80-х гг. XII в. (после возведения Спасской церкви в Полоцке).

Для более глубокого осмысления архитектурных тенденций того времени и, конечно, уточнения даты строительства важны следующие рассуждения Н. Щекотихина: «Появление такой конструкции в Витебске и Полоцке следует отнести, возможно, не раньше, как ко второй половине XII столетия, так как сначала, как мы это видели на примерах Софийского собора и одного из строений Борисоглебского монастыря, здесь употреблялись еще трехапсидные планы. ... Похожесть планов и некоторых деталей конструкций дает основания считать, что витебская церковь Благовещения также должна принадлежать приблизительно к этому времени» (по Н. Щекотихину, к 1171—1173 гг. - А.Р., Ю.Р.). То есть, обозначаются, как минимум, два определяющих вывода: первый— витебская церковь Благовещения является, но крайней мере, современницей Спасской церкви в Полоцке: второй — вполне обоснованно совпадение конструкций этих двух сооружений. Последнее предположение лишь подтверждает вывод о связи двух строительных артелей - полоцкой и витебской [1, с.70-71].

Археологические исследования проводились в 1946, 1964, 1968 и 1975 гг. Раскопками 1964 и 1968 выявлено, что кладка стен на метр в земле, фундамент прорезает культурный пласт IX—XI вв. Фундамент заполнен галькой, не закреплённой раствором. Также при раскопках 1964 г. Г. В. Штыхов выявил, что Благовещенская церковь во второй половине 14 века была значительно перестроена. Ученые выявили, что наиболее старинный рисунок церкви относится к 1664 году. К восстановлению храма приступили в 1992 году. 26 сентября 1998 года отреставрированный храм посетил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II [2, с.79].

2. Техника строительства Благовещенской церкви

При ее возведении использовалась оригинальная строительная техника: стены храма выложены из рядов белых тесаных известняковых блоков, перемежающихся сдвоенными рядами плинфы (плоских и широких кирпичей). Строилась церковь с участием приезжих (скорее всего, византийских) мастеров, которых привезли полоцкие князья, вернувшись из ссылки, из Византии. На протяжении ряда столетий храм пользовался особым почетом и уважением витеблян [3, с 186].
Зададим еще один вопрос: «Что же представляет собой Благовещенская церковь?» И ответ на него находим в книге «История белорусского искусства». Текст гласит: «Это трехнефиый шестистолпный храм, имеет одну полукруглую апсиду. Западная пара его столпов, соединенных с боковыми стенами здания, выделяет нартекс. Отличительной особенностью храма является равномерность его членений: средний неф разделен на четыре квадратных ячейки. В западной стене расположена лестница на хоры. Лопатки храма плоские.

В отличие от полоцких строений, которые возводились из плинфы в технике «с утопленным рядом», витебская церковь построена из плинфы и местного желтоватого известкового камня (величина блоков от 0,2 до 0,5 м). Отшлифованные каменные блоки здесь выполнены в один-два ряда, затем идут два-три ряда плинфы, а потом снова ряды камней, создавая толщину стены в 1,1 м. Такая смешанная техника кладки свидетельствует о наличии здесь совершенно иных, чем в Полоцке, строительных традиций. При атом подобная конструктивная система использовалась и в качестве декоративных приемов: получалась красно-белая в полосы поверхность стен».

Казалось бы, лаконично и убедительно. Однако, на наш взгляд, ценность не столько в особенностях кладки, сколько в талантливом замысле автора. Н. Щекотихин истолковал ее следующим образом: «Фактически она (церковь — А.Р., Ю.Р.) является только модификацией шестистолпного кубического типа, однако по причине очень малой ширины боковых апсид и боковых нефов, а также в связи с иным расположением столпов, она имеет большее, чем обычно, удлиненное продолжение (здание имеет размеры 18,2х 11,1 м -А. Р., Ю.Р.), что придает ее плану определенную тягу к прямоугольной базиликальности (получившей широкое распространение в белорусской архитектуре XVII—XVIII. вв.). В связи с этим в системе алтарных апсид наблюдается значительное несоответствие между средней и боковыми; последние в виде маленьких ниш (архитектурный прием «спрятанных» апсид) в восточной стене намного меньшие по своим размерам за срединную полуокружность, что вызвало необходимость увеличения их внутреннего пространства за счет боковых нефов. Это достигается за счет значительной массивности внутренних столпов, которые соединены стенками с основами средней апсиды, образуя перед боковыми полуокружностями особые четырехугольные помещения, соединенные с алтарем при помощи узких проходов в упомянутых стенах, с неправильными арковыми пролетами на достаточно значительной высоте. Те же самые столпы и стенки отдаляют и среднее алтарное пространство, которое в плане имеет вид правильного квадрата с полукруглой апсидой на востоке.

Крестообразные в размере внутренние столпы в числе шести распланированы так, что средний неф как будто делится на четыре одинаковых квадрата, считая упомянутый алтарный. В боковых нефах выделяются соответственно в два раза меньшие по ширине прямоугольники. Между собой столпы соединены на разной высоте полукруглыми арками, при атом наиболее высоко расположены они над вторым от алтарного квадратом, где аркатура служила раньше для подкупольного барабана. Первым двум парам столпов, как обычно, соответствуют на внутренних стенах небольшие плоские выступы (На северной стороне выступ этот не доходит до самого низа), обозначенные снаружи лопатками. Западная же пара столпов в настоящее время соединяется с боковыми стенами при помощи вытянутых перегородок более позднего происхождения, которые отделяют в этих местах притвор и хоры от главной части церкви. Раньше притвор открывался в середину здания высоким пролетом с аркой, переброшенной на западных столпах, что создавало определенное пространственное единство средней части. Однако и первоначально это пространство, хотя оно и было квадратным в плане, не имело чистого кубического характера, так как разные части его были перекрыты на разной высоте, купол же занимал не центральное, а ближе к востоку место.

Наружный раздел фасадов церкви Благовещения целиком соответствовал внутреннему разделу. При помощи средних и угловых лопаток на боковых фасадах раздел этот является равномерным четырехчленным, а на западном — неравномерным трехчленным. Первоначально фасады оживлялись тремя входами с полукруглыми перемычками пролетов; один из них находится и сейчас в массивной западной стене, где, помимо того, в северо-западном углу расположена лестница на хоры; два других, проделанных в боковых фасадах между второй и третьей лопатками, вели в среднюю подкупольную часть; северный - сейчас заложен, второй же открывается в более позднюю пристройку, прилегающую к южному фасаду церкви» (авторский перевод наш - А.Р., Ю.Р.). Заметим, однако, что внутреннее пространство храма было относительно небольшим, как бы зажатым среди толстых стен и разобщенным массивными опорными столпами. Благовещенская церковь в первоначальном виде (а возможно, после ремонтно-перестроечных работ, произведенных в XIV в. Ольгердом и в XVII—XVIII вв.) завершалась главой, в чем убеждают нас рисунки церкви на чертеже Витебска, а также акварели И. Пешки. Кладка стен почти на метр уходит в землю. Фундамент основной постройки прорезал культурный слой IX—XI вв. толщиной в 0,6 м и залегал в материке. В зоне культурного слоя траншея для фундамента заполнена положенной насухо.галькой, величиной с кулак или куриное яйцо.

Выше стены выложены из тесаных блоков местного желтоватого известняка (доломита), чередующихся двумя-тремя рядами древнего кирпича-плинфы, сохранившего знаки и клейма. В кладке отчетливо видны следы двух ярусов дубовых связанных конструкций. Снаружи стены не были оштукатурены, имели художественно пестрый вид.

Исследования Н. Щекотихипа интересны еще и тем, что в них прослеживается мысль о полоцких и витебских заимствованиях у сирийских архитекторов: «Принцип первоначальной сирийской конструкции сохранен здесь (в Спасской церкви Спасо-Ефросииьевского монастыря в Полоцке и церкви Благовещения в Витебске - А.Р., Ю.Р.) так, что полукруглая средняя апсида чрезвычайно энергично выдвигается вперед, доминируя своей полуокружностью на ровном восточном фасаде, боковые же имеют форму полукруглых ниш». И действительно, в Благовещенской церкви центральная апсида имела вид правильного полукруга, в котором части восточного фасада (от основания апсиды) в отношении северного и южного углов по ширине своей были почти в два раза меньше самой апсиды. А поэтому в этой церкви и был неравномерный трехчленный раздел восточного фасада. Занятое апсидой более широкое среднее поле соответствовало внутренним нефам, что подтверждается наличием лопаток и на западной стене.

Отличительной чертой Благовещенской церкви является нартекс, над которым располагались хоры.

Сегодня можно говорить о том, что за формами, навыками и приемами, которые использовались витебскими подчини как в решении строительно-технических задач, так и в оформлении фасадов своих построек, иногда трудно рассмотреть лежащие в основе этих форм и приемов византийские, киевские, западные или иные образцы. Эти образцы, помогая древним мастерам в их творчестве, оттачивал их мастерство, технику и стиль исполнения, являлись только отправной точкой творческого процесса, не копировали, не заменяли, а совершенствовали его. Кстати, масштабные чертежи Благовещенского храма нигде не зафиксированы. Да и не могло быть иначе. Древнему каменных дел мастеру достаточно было знать топологическую схему здания и его основные размеры. Владея приемами пропорционального построения, согласования горизонтальных и вертикальных размеров, он на основе методики формообразования (размеряя основание) и осуществлял натурное проектирование непосредственно на строительной площадке. Промежуточные плановые наброски выполнялись на подручном материале, а использование геометрических построений и профессиональных приемов пропорционирования позволило по ходу строительства гармонизировать свой проект.

Кладка стен церкви представляет смешение византийской и новгородской школ (И. Хозеров отдает предпочтение средневизантийекому началу). Она выполнена с использованием местных материалов — тонкого, главным образом удлиненного (но часто и квадратного) кирпича (плинфы), который прочным цементным швом связывается с толстыми каменными и известняковыми плитами. И. Хозеров, оценивая качество строительных работ, отмечал, что кладка кирпичей была правильной. Правда, какой-либо системы в чередовании ложков и толчков, не просматривается. Единственным принципом кладки, которому следовали древние мастера, по-видимому, служило правило перекрывать вертикальные швы кирпичом, безотносительно к его ложку или толчку. Раствор, используемый строителями, состоял из известкового теста с примесью мелкобитого кирпича. Может быть поэтому и швы были достаточно толстыми — 4,0-4,5 см. Следует отметить, что в первоначальном виде фасады церкви не были пестрыми. Общий рисунок складывался из прослоек красного кирпича, чередующихся с желто-серыми известняковыми плитами, подчеркивая монолитную поверхность стены с ее контрастами света и тени (так называемая рустовка: впоследствии были оштукатурены и разбиты на квадраты - подобный рисунок можно и теперь прочитать на западной стене). Фундаменты церкви состоят из бутовой кладки на растворе.

За свою многовековую историю церковь Благовещения неоднократно перестраивалась, изменяясь конструктивно. Особенно значительные изменения были внесены в 1619, 1714, 1759 гг. Предание говорит о капитальных переделках, выполненных с учетом традиций полоцко-витебской архитектурной школы, уже в XIV в., во время княжения Ольгерда. Большие изменения церковь претерпела во время униатов, она была перестроена в стиле виленского барокко. С 1831 г. церковь Благовещения была передана православному духовенству. Храм находился в запущенном состоянии. Поэтому были приняты оперативные меры по ремонту и обновлению здания. Проект для работ был выполнен губернским архитектором Бетини. Можно предположить, что основным мотивом было стремление сохранить «драгоценный для России памятник древнего зодчества». Слова эти сказаны в отношении Спасо-Ефросиньевской церкви в Полоцке, восстановление которой также производилось в 1830-е годы. Но если видеть одинаковую значимость этих обоих памятников для истории древнерусской (и национальной белорусской) художественной культуры, го слова из Синодального документа можно с полным основанием отнести и к церкви Благовещения.

Во время восстановительных работ на месте алтарной перегородки между восточными столпами был установлен каменный иконостас, расширены и переделаны древние хоры с западной стороны, вместо каменного барабана был возведен деревянный в псевдовизантийских формах.

С этой же стороны снаружи была возведена значительных размеров пристройка со звонницей. Древние окна (например, в средней апсиде, диаконнике, жертвеннике, южной стене притвора) в большинстве своем были заложены кирпичом. В боковых фасадах и сверху в алтарной апсиде были пробиты новые большие окна. По-новому сделаны перекрытия и т.п. Архитектором Бетини был составлен общий план и план бокового фасада храма. Однако, все это не смогло вернуть церкви Благовещения былой красоты, самобытности и притягательности.

К настоящему времени белорусская наука располагает материалами, позволяющими утверждать, что в древнем Витебске кроме Благовещенской церкви существовали, как минимум, два кирпичных храма. Один из них - церковь Архангела Михаила (ее остатки обнаружены археологами М. Ткачевым и Л. Колединским в 1978 г. в границах княжеского детинца на Замковой горе), датируется первой половиной XII ст. — временем княжения в Витебске Святослава Всеславовича (сына Всеслава Чародея); второй — церковь Святых Бориса и Глеба (находилась за границами города, па левом берегу р. Западной Двины, при впадении в нее ручья Песковатик, в местности, называемой в народе «Сутоки»), также датируется XII ст. И первый, и второй не сохранились. На известном «Чертеже Витебска 1664 года» Михайловская церковь представлена двухсрубным деревянным сооружением с четвериковой звонницей. Если Михайловская церковь, расположенная на Верхнем замке, считалась великокняжеской, то церковь Борисоглебская (считает, например, Т. Габрусь) являлась частью загородной княжеской резиденции и храмом-усыпальницей, наподобие Пятницкой церкви Бельчицкого монастыря в Полоцке, с которой она имеет определенное сходство. Окончательно свое существование древняя церковь Бориса и Глеба на Песковатике прекратила в 1888 г.

Трагическим и... жизнеутверждающим оказался для Благовещенской церкви XX век. Пережив революцию 1917 г. и годы социалистического строительства, храм подвергся разрушению во время Великой Отечественной войны. А в начале 70-х годов (1961 г.), не дождавшись кропотливых исследований и реставраторов, он и вовсе был разрушен по решению местных властей. Через 16 лет оставшиеся руины законсервируют, а в середине 90-х годов власти начнут восстановление храма (автор проекта архитектор Г. Лаврецкий). В 1998 году он был освящен и сейчас является одним из наиболее почитаемых храмов Витебской православной епархии.

Какие же выводы можно сделать из столь детального описания этого древнего архитектурного памятника Витебщины? Во-первых, уже в XI—XII вв. Витебск, как и весь Подвинский регион, включился в общеевропейский культурный процесс, одновременно формируя специфические черты. Благовещенская церковь - уникальный и оригинальный памятник искусства, который по своим конструктивным особенностям и композиции плана значительно отличается от других сооружений средневековой церковной славянско-византийской архитектуры. «Морфологически» она связывается лишь с Борисоглебской церковью Бельчицкого монастыря и Спасо-Ефросиньевской церковью в Полоцке, что позволяет говорить о преобладающем влиянии при ее сооружении местных художественных традиций. Можно предположить, что возводили (или руководили строительством) Благовещенскую церковь или византийские (привезенные возвратившимся из ссылки витебским князем), или местные мастера (может быть, ученики полоцкого зодчего Иоанна или кто-нибудь из членов его артели). Можно лишь сожалеть, что история не донесла до современников каких-либо сведений о них; во-вторых, наличие в архитектурных формах церкви Благовещения элементов армянской, сирийской, византийской, новгородской художественных школ говорит о стремлении древних зодчих Придвинского края не только быть в курсе достижений современной им архитектуры, но и не отворачиваться, не замыкаться от их влияний, а изучать, осмысливать и творчески перерабатывать, включая тем самым молодую древнебелорусскую архитектуру в единый мировой (в первую очередь, ближне- и юго-восточный) архитектурный процесс. С другой стороны, витебляне (полоцкие кривичи) не были исключительно потребителями, например, южно-славянской цивилизации. Они активно делились собственными достижениями с другими регионами и народами (например, Смоленской землей, Гродно), вовлекали их (например, балтийские племена) в орбиту европейского культурно-художественного пространства; в-третьих, древнебелорусских мастеров привлекала не только художественность форм, но и возможность видеть в последней предпосылки для поиска новых технических, технологических и художественных приемов и решений. В результате переосмысления формальных сторон в местной архитектурной школе появились новые строительные материалы (плинфа, цемянка), новые технологические приемы (сочетание кирпича, плинфы с тесаными каменными блоками, а позднее и гранитными валунами, в обилии находившимися на землях Белой Руси), новые художественные решения (чередование красной плинфы и желто-серого известняка) в оформлении возводимых зданий; в-четвртых, Благовещенская церковь являет один из ранних примеров синтеза искусств в Придвинском крае. При этом витебская живопись представляет явление отличное от иных раннесредневековых фресковых росписей в храмах Полоцко-Витебской земли. В отличие, скажем, от фресок Пятницкой церкви или Спасо-Преображенского собора в Полоцке, выполненных в характерных для древнерусской стенописи библейских и евангельских сюжетах и колорите (сочетание зеленого, красного и белого цветов), росписи в Витебске имеют свои сюжеты (например, изображение воина в плаще с панцирем, латами и копьем), технику исполнения (граффити), цветовую гамму (коричнево-красные, желтые и зеленые тона с мягкими переходами).

Витебская церковь Благовещения дает убедительные свидетельства тому, что уже в раннем средневековье в разных местах белорусской земли складывалась своя азбука архитектуры, своя каменная кириллица, отличная от архитектурных букв раннего и других стилей. И если мы поставим задачу постичь эту азбуку, глубоко проникнуть в тайну древних мастеров, небезынтересно будет обратиться за ключом к следующему высказыванию известного русского историка В. Ключевского: «Не будет ли справедливее, человечнее и научнее обратить внимание... на те чувства и соображения, с какими работали... над жизнью (архитектурными сооружениями, рукописными книгами, летописями и т.п. - А.Р., Ю.Р.) ее строители, и те впечатления, которые на них производила их собственная работа? Чтобы понимать своего собеседника, необходимо узнать, как сам понимает он слова и жесты, которыми с вами объясняется, а обычаи и порядок старой жизни — это язык понятий и интересов, которым старинные люди объяснялись друг с другом и объясняются с нами, их потомками и наблюдателями».

С мнением знаменитого россиянина перекликаются слова современного американского архитектора Ф. Райта: «Что бы ни строил человек, его произведения не могут отражать больше того, что он собою представляет. В них нет больше того, что он чувствует. В этой каменной летописи он записывает не больше и не меньше того, что занимает в то время, когда строится здание (или пишутся книги — А.Р., Ю.Р.). В них живут его сокровенные мысли. Здесь его философия, истинная или ложная» [ 1, с.71-74].

Заключение

Некоторые архитектурные и строительные приемы, использованные при возведении витебской церкви, впоследствии можно будет встретить в памятниках других славянских земель (например, в Спасском соборе в Чернигове, в церкви Спаса на Берестье в Киеве, церкви Иоанна Богослова в Смоленске и других). Хотя прямых аналогий нет, можно говорить и о некотором совпадении пропорций с Нижней церковью в Гродно. Высказываются мнения, что архитектурные замыслы авторов Благовещенской церкви, не получившие своего дальнейшего развития в Витебске-Полоцкой земле, были подхвачены зодчими в западных регионах Белоруссии, например, на Гродненщине, где возникла своя школа и были возведены два очень близких к витебскому храму собора — в Гродно и Волковыске. Есть также свидетельства о том, что уже в начале XII в. витебские мастера были приглашены для строительства церкви в Новогрудке (количественный состав этой артели, к сожалению, установить не удалось). П. Раппопорт, например, считает, что в Новогрудке они работали в сильно ослабленном составе, ибо кладка церкви гораздо небрежнее, чем витебская, а галереи делались уже другими (полоцкими) мастерами.

Литература

Художественная культура Витебщины: Поозерье, Подвинье, Верхнее Поднепровье. А.В. Русецкий, Ю.А. Русецкий. – Витебск.: Издательство УО «ВГУ им. П.М. Машерова», 2008.
Витебск. Энциклопедический справочник. – Минск.: Издательство «Белорусская советская энциклопедия» имени Петруся Бровки, 1988.
Памятники архитектуры и градостроительства Белоруссии.– Минск.: «Полымя», 1986.