Борьба парадигм в советской и российской социологии семи

Содержание

1 Введение………………………………………………………………………....2

2 Советская  социология семьи…………………………………………………..5

3 Российская  социология семьи….

4 Заключение…………………………………………………………………….17

5 Литература……………………………………………………………………19 

Введение

     Социология  семьи - одна из старейших социальных дисциплин. Проблема брака и семьи  всегда представляла массовый и устойчивый интерес. Институт семьи всегда находился  в центре внимания социологии.

     Семья имеет двойственный характер: с одной  стороны - социальный институт, с другой - малая группа, которая развивается  и функционирует по своим законам. Она зависит от общества, существующего  политического строя, экономических, социальных, религиозных и иных отношений.

     Семья - социально санкционированное и  относительно постоянное объединение  людей, связанных родством, браком или  усыновлением, живущих вместе и экономически зависящих друг от друга.

     Семья подразумевает реализацию ряда социальных функций (например, воспитание детей), включает совокупность общих ценностей, являющихся переплетением статусов и ролей.

     Социология  семьи является одной из старейших  социальных дисциплин. И это понятно. Ведь ее объект изучения - социальный институт семьи - в истории человечества играет ведущую роль. Соответственно, научные  труды, так или иначе описывающие  и объясняющие формы общественной жизни, не могли не зафиксировать  непреходящее значение семейно-родовой  организации бытия.

     Семья как бы вплетена в коренные основы жизнедеятельности и образует базовые  предусловия функционирования социума  путем физического и социокультурного замещения поколений благодаря рождению детей и поддержанию существования всех членов семьи. Без этого воспроизводства населения и социализации потомства невозможно восполнение всех социальных образований, обеспечение социальной жизни.

     Для принципиального разграничения  различных социологических учений в литературе широко используется такое  важное понятие, как парадигма, выдвинутое еще в 20-х годах американским науковедом, философом и историком науки Г.Куном:

     Парадигма – это совокупность основных положений и принципов, лежащих в основе той или иной теории, обладающих специальным категориальным аппаратом и признающихся группой ученных.

     Социологическая парадигма - это система наиболее общих, исходных и важных оснований, достаточно признанной социологической  теории, определяющая ее концептуально-методологический подход к постановке и решению  социальных задач. Парадигмы не возникают в готовом виде, они постепенно формируются, эволюционируют, складываются в систему представлений, чтобы со временем смениться другими парадигмами или быть дополненными ими.

     Парадигма – обоснование основных целей  и задач теоретико-методологического  изучения проблемы или социального  явления в общем или отдельных  частей.

     Исходя  из данного определения, можно утверждать, что понятие парадигмы шире понятия  теории. Иногда под парадигмой понимают крупные теории или группы теорий, а также всеми признанные достижения в данной области науки.

     Необходимо  также отметить, что наличие в  социологии нескольких парадигм также  подтверждает ее статус самостоятельной  науки. Все социологические парадигмы  можно разделить на три уровня: макропарадигмы, микропарадигмы и универсальные общие парадигмы. Помимо данной классификации, существуют и другие.

     Одной из самых распространенных среди  них является классификация российского  социолога Г. В. Осипова, который выделял следующие группы социологических парадигм:

     1) парадигмы социальных факторов (структурный функционализм и теория социальных конфликтов);

     2) парадигмы социальных дефиниций (символический интеракционализм и этнометодология);

     3) парадигмы социального поведения (теории обмена и социального действия).

     В западной социологической мысли  сегодня выделяется пять основных парадигм: функционализм, теория конфликта, теория обмена, символический интеракционализм, этнометодология.

     Каждая  парадигма определяет специфический  подход исследователя к изучению, интерпретации и оценке социальных объектов и требует выработки  своеобразного категориального  аппарата. Социология, как свидетельствуют  ее история и особенно современность, – это не монопарадигмальная, а полипарадигмальная наука. Ее развитие связано с постоянным возникновением, обоснованием, расширением влияния одних парадигм, опровержением и падением других, их противоборством и сменой. Многообразие социологических парадигм не исключает возможности и их группировки. Так, например, они могут быть объединены в структурные, куда могут быть включены парадигмы функционализма, конфликтологии и интерпретативные (интерпретивные), куда должны быть включены парадигмы интеракционизма, феноменологии, этнометодологии и др.

     Советская социология семьи 

     Развитие  этого направления в России тесно  связано с развитием социологии в целом, но как частная социологическая  дисциплина она имеет, конечно, и  свою особую историю. Если обратиться к дооктябрьскому (1917 г.) периоду, то без большого преувеличения можно  констатировать лишь предпосылки формирования социологии семьи в рамках построения многообразных вариантов отечественной "общей" социологии. В период 20-х-середины 30-х гг. XX в. борьба исторического материализма с иными концепциями и теориями общественного устройства велась "на фронтах" основополагающих понятий и принципов общественных наук, поэтому до социологии семьи дело просто не дошло. Можно отметить лишь "практические приложения революционной науки" в области семейного законодательства, проблем пролетарской и партийной этики, а также ряд эмпирических социальных исследований, касающихся практики сексуального поведения некоторых социальных групп.

     С середины 30-х до середины 60-х гг. обнаружить в советских общественных науках что-либо, напоминающее социологию семьи, практически невозможно. Социология семьи и брака появилась в 60-е гг. Построенная в эти годы в условиях монометодологии исторического материализма советская концепция социологии семьи явилась монотеорией и оставалась таковой до середины 80-х гг. В целом для периода середины 60-х-середины 80-х гг. характерен заметный прирост эмпирических социологических исследований семьи, довольно широко тематизированных, однако являющих собой достаточно пеструю картину уровней методической проработанности и корректности, связанных с теоретическими предпосылками чаще всего декларативно. За эти годы был накоплен значительный запас эмпирических фактов и обобщений, но теоретическое развитие предметной области оказалось куда менее динамичным. Уход в тень схоластического варианта социального философствования в середине 80-х гг., ухудшение социально-экономической и политической ситуации сопровождались существенным спадом исследовательской активности в области социологии семьи, не преодоленным до настоящего времени.

     Тем не менее, упомянем здесь о некоторых трудах.

     Значительный  интерес до сих пор представляет работа И. Кухаржевского, подробно проанализировавшего разнообразные теории и концепции, связанные с правовой регламентацией брака в древности.¹ П. Каптерев дал развернутый психологический и исторический анализ структуры, происхождения и направлений эволюции основных внутрисемейных отношений, во многом предвосхитивший ряд современных исследований.²

     М.М. Рубинштейном с удивительной прозорливостью (как показала педагогическая практика XX столетия в Советской России) были исследованы положительные и  отрицательные стороны общественного  и семейного воспитания.³ Тесно связанные с проблемами семьи и брака вопросы половых ролей, "женского характера", места женщины в культуре, социальной обусловленности и исторической динамики половых различий интенсивно разрабатывались В.М. Хвостовым.⁴

     Особо следует отметить небольшую, но очень  содержательную статью Питирима Сорокина "Кризис современной семьи (социологический  очерк)".⁵ И конечно же нельзя не упомянуть М.М. Ковалевского, большое внимание уделившего широкому кругу проблем, относящихся к происхождению главных социальных институтов ("генетическая социология").⁶ Из всех российских социологов, признанных научным сообществом до Октября 1917 г., едва ли не единственным, удостоившимся переиздания своего труда в период торжества исторического материализма как общесоциологической теории, стал М.М.Ковалевский. Речь идет о его работе "Очерк происхождения и развития семьи и собственности" (изданной в русском переводе трижды: в 1895, 1896 и 1939 гг.).

     Российская  социологическая мысль дореволюционного периода была достойной предпосылкой для развития российских же социологических  исследований семьи в рамках нескольких социально-философских ориентации - аналогично тому, как это случилось  на Западе. Однако история рассудила  иначе: из мощного корня вырос  только один побег.

     И вряд ли кто-либо мог в те годы предположить, что из обширного ряда отечественных  и зарубежных работ, исследующих  эволюцию форм собственности, семьи  и политического устройства, одна - труд Ф. Энгельса "Происхождение  семьи, частной собственности и  государства" окажет в XX столетии столь  существенное влияние на развитие социологии семьи в России.

     После XX съезда КПСС возник бум социологических  исследований. В середине 60-х гг. стремление социологии отделиться от исторического материализма сопровождалось не только широкой дискуссией о предмете и месте социологии в системе  обществоведческих дисциплин, но и  утверждением представления об уровневом  построении самой социологии. Концепция  трех уровней структуры социологии (общая теория, специальные социологические  теории и эмпирические исследования) отдавала высший социально-философский  уровень историческому материализму, промежуточный - социологическим теориям, касающимся отдельных сторон и сфер общественной жизни, а эмпирический уровень - конкретно-социологическим исследованиям. Начинают формироваться отраслевые направления социологии, в ряду которых оказалась и социология семьи. Логика обоснования необходимости специальной социологической теории семьи выглядела примерно так: характеристика семьи как одной из форм социальной общности людей, как элемента структуры общества, его "ячейки" признавалась закономерной и необходимой при философском анализе социальной жизни и социального развития. Но такая характеристика не может "работать" в программе конкретно-социального исследования, поэтому для эффективного взаимодействия двух "полюсов" социологической науки требовалось промежуточное звено. Естественно, что для обоснования такого звена "отраслевой" социологической теории необходимо было построить методологически (точнее, идеологически) грамотный и выдержанный дедуктивный переход от исторического материализма. Это условие было выполнено, и долгое прошлое социологии семьи сменилось началом короткой еще истории.

     В связи с тем, что социология брака  и семьи в середине 60-х гг. конституировалась  как "отраслевая", появилась возможность  обсуждать ее главные аспекты  по основным параметрам "ставшей" науки: институционализация и динамика научных публикаций, развитие теории (концепций, идей) и эмпирических исследований. Сама наука вначале именовалась "социологией семьи и быта", а затем - то "социологией семьи  и брака" (или "брака и семьи"), то просто "социологией семьи".

     В этот период социологические исследования семьи проводились особенно активно. За период с 1968 по 1983 г. в стране опубликовано более 3 тыс. работ по семье. Наибольшее число работ посвящено вопросам репродуктивного поведения, совмещения профессиональных и семейных ролей  работающих женщин, распределению власти и обязанностей в семье. Значительный массив данных введен в научный оборот Всесоюзным исследованием репродуктивных установок, проведенным в НИИ ЦСУ  в 1969 г.

     В начале 80-х годов усилилось внимание специалистов к образу жизни семьи, эмоциональным отношениям супругов, конфликтам, распределению обязанностей, отношениям власти и авторитета, государственной  помощи семье (включая деятельность служб семьи и семейных консультаций), теоретическим и методическим проблемам, молодым семьям, воспитанию детей  в неблагополучных семьях, сексуальному и добрачному поведению. Одновременно сократилось количество публикаций по правовым аспектам брака, репродуктивным функциям семьи, профессиональной деятельности женщин. Следует отметить, что своего печатного органа у социологов семьи  не было и нет. Лишь в единственном (до 1989 г.) в стране социологическом журнале "Социологические исследования", главным редактором которого с момента образования и более 10 лет был А.Г.Харчев, нерегулярно появлялись публикации по проблемам семьи под рубриками "Факты, комментарии, заметки (с рабочего стола социолога)" и "Прикладные исследования".

     В начале 90-х годов наиболее популярными  темами стали проституция, девиантное поведение, дети-сироты, покупной брак, самоубийства, наркомания, гомосексуальное поведение, нравственная подготовка к семейной жизни, городская многодетная семья, до - и послеразводовая ситуация, женщины - предприниматели.

     Концептуальные  построения социологии семьи рождались  в условиях методологического и  идеологического диктата исторического  материализма и должны были строиться  по определенному "диалектическому" методу. В середине 60-х гг. почти одновременно вышло несколько работ, каждая из которых могла претендовать на открывшуюся вакансию специальной социологической теории семьи (Н.Я. Соловьев, Н.Г. Юркевич, АТ. Харчев, Н.Д. Шимин).

     Наиболее  удачливой оказалась концепция  А.Г. Харчева. Приняв определение быта как внепроизводственной сферы человеческого бытия, он тем самым зафиксировал "диалектическую связь" производственной и непроизводственной сфер жизнедеятельности. Быт понимался при этом как организация потребления в самом широком смысле, "включая потребление и материальных и духовных благ и ценностей, созданных человечеством, и субъективных человеческих ценностей (общение)".⁷ Семья объявлялась основной формой социальной общности в сфере быта, "первоэлементом быта", включающим в себя не только материальные отношения, но и комплекс идеологических отношений, в основном нравственных и нравственно-этических. Кроме того, Харчев развил тезис Ф.Энгельса о двоякого рода производстве и воспроизводстве непосредственной жизни, прочно привязав семью к воспроизводству человека ("детопроизводству") в интересах функционирования общества.

     На  этих посылках утвердилось в советской  социологии "двуединство" подходов к исследованию семьи: в качестве социального института и малой социальной группы. Дальнейшее укоренение концепции А.Г.Харчева было связано, как минимум, с двумя обстоятельствами:

     1) со значительно большей, чем  у других исследователей, тщательностью  проработки связей и отношений  семьи как социального явления  с категориями исторического  материализма, а также с очевидными  в то время проблемами брачно-семейной  практики;

     2) с ролью и научным авторитетом  самого автора: с одной стороны,  активного участника общесоциологической  дискуссии о предмете социологии, а с другой - руководителя структурного  подразделения, занимающегося проблемами  семьи в головном академическом  институте, и соответствующей  секции Советской социологической  ассоциации.

     Как бы то ни было, но концепция А.Г. Харчева стала, несомненно, крупным вкладом в отечественную социологию и открыла возможности для широкого исследования семейно-брачной проблематики, словом, оказалась этапной в своей области, довела до логического конца марксистско-ленинское понимание места и роли семьи в обществе и государстве. Сформулированные Харчевым дефиниции брака и семьи вошли во все отечественные справочные издания как общего, так и специального характера, приводятся во всех базовых отечественных учебниках социологии.

     Кроме необходимости методологического  обоснования специальной социологической  теории семьи, связанного с обращением к истокам марксистской мысли  и к официальной идеологической доктрине, существовало в середине 60-х гг. и стремление к опытному познанию социальной действительности. Причем, приемы такого познания опирались  на позитивистский вариант построения плана исследования. Поэтому сложилось  так, что в указанный период (да и позже) в реальной практике значительное влияние имела парадигма структурно-функционального  анализа. Такому положению дел способствовали еще несколько обстоятельств: появление  переводов работ Т.Парсонса и Р.Мертона; установление личных связей между советскими и американскими социологами; установление официальных отношений между социологическими ассоциациями двух стран.

     Функционалистской оказалась и концепция А.Г.Харчева. Ее центр - вопрос о функциях семьи. Предлагая обширный перечень функций, Харчев настаивает на необходимости различения, с одной стороны, специфических, вытекающих из сущности семьи и отражающих ее особенности как социального явления (деторождение и социализация детей - "детопроизводство"), с другой - таких функций, к выполнению которых семья оказалась принужденной (или приспособленной) в определенных исторических обстоятельствах (накопление и передача по наследству частной собственности, организация производства, потребления и быта и т.д.). В качестве главного, образующего семью отношения выдвигается детопроизводство.⁸ Все остальные отношения, выражающиеся в других функциях семьи, опосредуются той ценностью, которую общество придает проблеме воспроизводства населения.

     Кроме общественно-центрированного функционализма, концепция АТ. Харчева обладает еще такими свойствами, которые можно было бы обозначить как некогерентность и слабая структурированность. Выражаются эти свойства, кроме прочего, еще и в том, что концепция выдерживает достаточно широкий спектр также противоречивых интерпретаций, сохраняя формальную целостность. Возможно, это было одним из обстоятельств, обеспечивших ей столь долгую жизнь.

     Еще один существенный момент заключается  в том, что, установив соотношение  между историческим материализмом  и "специальной социологической  теорией семьи", Харчев не смог протянуть нить к "нижележащему" уровню социологии - конкретным социальным исследованиям.

     Самая крупная попытка закрыть указанную  брешь была предпринята лидером  школы совместно с М.С. Мацковским в рамках проекта "Семья как фактор воспроизводства социальной структуры социалистического общества". В основе этой попытки лежала идея о необходимости стандартизации массового применения эмпирических индикаторов при едином подходе к определению выборки.

     Но  это не смогло бы устранить основного  дефекта (точнее, ограниченности) концепции  - общественно-центрированного функционализма, ибо какой бы тщательной ни была разработка эмпирических индикаторов, она не в силах изменить содержание понятийных оснований.

     Отмеченная  несогласованность теории и практики в советской социологии семьи  легко может быть обнаружена. Почти  все методологические апелляции  к концепции А.Г. Харчева, содержащиеся в отечественных экспериментальных работах, сводятся к ритуальному ее упоминанию в одном "обязательном" ряду с работами классиков марксизма-ленинизма и документами ближайших по времени партийных "форумов".

     Несмотря  на внешне неконфликтную жизнь концепции (ее достоинства и недостатки публично не обсуждались ни разу, да и критических  замечаний обнаружить практически  невозможно, и конечно же, очевидным  преувеличением следует считать  оценку ситуации в 70-80-е гг. как периода, характеризующегося "острой поляризацией теоретической мысли, научных школ относительно тенденций и перспектив изменения российской семьи"⁹), реальное положение дел не было большим секретом.

     Так, Н.Г. Юркевич еще в 1965 г. заметил  распространенную логическую ошибку (idem per idem - то же самое через то же самое) в соотношении дефиниций брака и семьи, имеющуюся у А.Г. Харчева¹⁰, и попытался избежать ее, сведя брак к механизму ролевого сотрудничества супругов для удовлетворения определенной совокупности потребностей. Соглашаясь с Харчевым, что главным образующим семью отношением является детопроизводство, Юркевич относит это утверждение к эволюции семьи, резервируя за процессами функционирования приоритет отношения "муж - жена". Тем самым акцент переносился на анализ внутрисемейного взаимодействия и была актуализирована проблема стабильности семьи и брака, долгие годы активно обсуждавшаяся в самых различных ракурсах. Можно сказать, что Юркевич сделал попытку хотя бы частично уйти от общественно-центрированного функционализма, "пожертвовав" истматовскому императиву прошлое и будущее семьи, желая "спасти" ее настоящее.

     С начала 70-х гг. постепенно формируются, а к концу 80-х становятся очевидными две ориентации исследователей социологических  проблем семьи. Одни авторы стремились максимально сохранить и укрепить общественно-функциональное понимание  семьи (А.И. Антонов, О.Н. Дудченко, А.В. Мытиль и их соавторы, Н.Д.Шимин); другие, акцентируя внимание на стабильности семьи и характеристиках внутрисемейного взаимодействия, склонялись к пониманию самостоятельной ценности изучения проблем семейной общности (М.Ю. Арутюнян¹¹, С.И. Голод¹², Т.А. Гурко¹³, Г.А. Заикина¹⁴, Н.В. Малярова¹⁵).

     Сказанное, однако, не означает, что отмеченная тенденция имела вид "чистой" линии, и рассмотрение семьи через  ее функции у одной из групп  авторов исчезает вовсе. Оно, скорее, сегментируется, растворяется в частных, злободневных проблемах, что находит  свое выражение в появлении большого количества экспериментальных работ, ориентированных на решение "важных практических вопросов". Такая ситуация провоцирует исследователя как-то обобщить полученные факты в "мелкий", нерефлексируемый функционализм.

     Ориентация  на акцентирование имманентных закономерностей  развития семьи концептуально была оформлена С.И.Голодом.¹⁶

     Симптомом выхода в последние годы концепции  исторических типов семейных отношений  на авансцену отечественной социологии семьи может служить тот факт, что по индексу цитирования (в  публикациях соответствующей тематики в "Социологических исследованиях" за 1986-1992 гг.) С.И.Голод занимает третье место после АТ.Харчева и М.С.Мацковского.¹⁷

     Суть  концепции, о которой идет речь, состоит  в том, что основное внимание уделяется  структуре и характеру внутрисемейных отношений, конституирующих семью, - свойства и кровного родства (порождения) - в их исторической динамике. При  этом, естественно, учитывается влияние  исторических тенденций общественного  развития в целом, с одной стороны, и исторического развития индивидуальности - с другой.

     Анализу подлежит семейная жизнедеятельность  как таковая в своей тотальности, что не исключает, конечно, выделения  ведущих факторов - ценностей супружества, в качестве которых выступают  адаптационный синдром, интимность и автономия. В рамках концепции  обосновано существование трех основных идеальных (модельных) типов семейных отношений: патриархального (традиционного), детоцентристского (современного) и супружеского (постсовременного), распространенных в разных пропорциях и с национально-культурными модуляциями во всех обществах, относящихся преимущественно к западноевропейской культурной традиции. Принципиально важная особенность концепции Голода заключается в том, что она допускает и функциональные рассуждения, а также открыта к взаимодействию с концептуальными построениями смежных дисциплин. К сожалению, в силу разных причин, в том числе и ресурсных ограничений, развитие концепции исторических типов семейных отношений идет не столь динамично, как могло бы.

     Да  и в целом для социологии семьи  в последние годы характерен существенный спад исследовательской активности. Отказ от методологической монополии  марксизма-ленинизма в общественных науках еще больше подорвал авторитет  концепции А.Г. Харчева, а иных концептуальных построений либо нет, либо они не набрали силу. Возможно, что в такой ситуации потенциального методологического плюрализма нет ничего плохого, но оценить направления и характер ее дальнейшего развития довольно сложно.

     Вот список исследователей, внесших наиболее крупный вклад в развитие социологии семьи: Г. Харчев (теория),  М.С. Мацковский (методология и методика), А.Н.  Антонов (рождаемость), В. Сысенко (устойчивость брака), И.С.Голод (стабильность семьи), В.А. Борисов (потребность в детях), Д.Я. Кутсар (качество брака), Н.Г. Юркевич, М.Я. Соловьев, С.С. Седельников (мотивы и причины развода), Л.Гордон, Э.Клопов (жизненный цикл семьи), И.А. Герасимова (демографическая типология семей), В.Л. Ружже (типология семейных групп), Г.А. Вишневский (исторические типы рождаемости), И.В. Бестужев-Лада (прогнозирование семьи), А.Г. Волков (ожидаемая продолжительность брака), Н.В. Малярова (типология супружеских конфликтов), Т.Ж. Гурко (молодая семья), Э.К. Васильева (типология видов жизнедеятельности семьи), В.Б. Голофаст (функции семьи), И.С. Кон (сексуальное поведение), 3.А. Янкова (городская семья) и другие.

     Российская  социология семьи

     Среди современных российских социологов, исследующих социологию семьи в России, можно выделить таких, как: С.Н.Варламова, А.В. Носкова, Н.Н. Седова (Брачный договор в России: от прошлого к будущем), Л.П. Богданова, А.С. Щукина (Гражданский брак в современной демографической ситуации), Л.В. Карцева (Модель семьи в условия трансформации российского общества),  Е.Р. Ярская – Смирнова (Проблематизация семьи в социологии), И. Ф. Дементьева (Социальное самочувствие семьи), Т.А. Долбик-Воробей (Студенческая молодежь о проблемах брака и рождаемости).

     Изучение  проблем семьи и семейной политики в нашей стране в течение последнего десятилетия значительно повысило свой статус среди других, прежде считавшихся  более престижными исследовательских  направлений: выросло целое поколение  молодых ученых, открыты кафедры, созданы исследовательские центры, рынок интеллектуальной продукции  наполняется новыми статьями, монографиями, учебниками.

     Значительный  подъем исследовательского энтузиазма, связанный в определенной степени  с интенсивным обновлением семейной политики, развитием всей системы  социальной защиты, наблюдается в  России с конца 1980-х годов. Вопросам положения семьи в кризисном  обществе, изменению форм и статуса  семейной жизни посвящены многочисленные публикации.

     Как показывает анализ современных отечественных  публикаций по семье, концептуальные основания  исследований претерпевают достаточно резкие изменения за весьма сжатые сроки. Если в начале 1990-х годов  при изучении социальной и демографической  ситуации оперировали терминами  разрушения и гибели семьи, говорили о глобальном кризисе репродуктивного  поведения, то уже в публикациях 1996-1997 гг. признается плюрализм и  анализируются тенденции модернизации форм семьи.

     Идея  признания плюрализации жизненных стилей прослеживается сегодня в публикациях многих отечественных социологов, в том числе и ученых, изучающих проблемы семьи. Так, в новой публикации С.И.Голода транслируется идея признания "множественности идеальных типов семей и их моделей". Множественность сводится к трем типам: патриархальный, современный (супружеский), постсовременный. Когда сегодня подчеркиваются кризисные явления, речь идет главным образом о патриархальных моделях семьи; при этом среди отечественных авторов есть сторонники и реставрации, и форсированного разрушения традиционного типа семьи. С.И. Голод убежден: "Чем богаче и многообразнее типы и модели семьи, тем они внешне менее устойчивы. И это - плата за прогресс".