Брестская церковная уния 1596г

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ

«УО» БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАСТВЕННЫЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

Кафедра экономической истории

РЕФЕРАТ

По дисциплине: История Беларуси

На тему: «Брестская церковная уния 1596г.»

Студент                                                                                                                Е. А. Вертиховская

ФМК,1-й курс, ДМП-1                         (подпись)                                              

                                                                   (дата)

Проверил                                                                                                             Н. И. Полетаева

доктор исторических наук,                   (подпись)                                              

профессор                                                  (дата)

МИНСК 2011

СОДЕРЖАНИЕ

СОДЕРЖАНИЕ 2

ВВЕДЕНИЕ 3

1. Причины  Брестской церковной унии 5

2. Подготовка  и заключение унии 8

3. Реализация  унии 14

4. Попытки  защиты от унии 19

5. Результаты  Брестской унии 21

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 25

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ 26

ПРИЛОЖЕНИЕ  А 27

ПРИЛОЖЕНИЕ  Б 28

ПРИЛОЖЕНИЕ  В 29

ВВЕДЕНИЕ

История униатского религиозно-церковного движения в восточно-европейском  регионе – научная проблема, над  решением которой работали, работают и еще долго будут работать ученые. Проблема эта связана с рядом актуальных вопросов истории белорусского народа, в первую очередь с вопросом специфики религиозно-церковной и общественно-политической жизни Беларуси в XIII-XX вв., становления государственности, развития национальной культуры и др. Церковной унии, и Брестской унии в частности, посвящено множество литературы, которая вмещает самые разнообразные, диаметрально противоположные оценки этого исторического события.

Как правильно отмечают современные  исследователи, уния – явление противоречивое и неоднозначное. Ее невозможно охарактеризовать полярно: или со знаком “минус”, или  со знаком “плюс”. Рассматривать церковную  унию необходимо в ее динамике, историческом развитии, как событие, прямо или  косвенно связанное со сложной социальной, государственной, духовно-культурной жизнью белорусского и украинского  народов, начиная с возникновения  Великого Княжества Литовского и  до наших дней.

Предметом данного исследования является Брестская церковная уния, которая оказала огромное влияние  на дальнейший ход исторических событий.

Целью исследования является Брестская церковная уния 1596 года.

Задачей исследования является выявление причин Брестской церковной унии, определения хода ее подготовки, заключения и реализации, также исследование попыток населения защиты от унии, обозначение ее результатов и влияния на современность.

В ходе исследования я использовала работу Л. Е. Криштаповича “Брестская церковная уния”, где кратко излагается информация об унии, подготовке к унии и ее значение в наше время. Более полная информация присутствует в книге “Брестская уния 1596 года” Н. Гайдука, где наиболее четко описаны подготовка и реализация унии, Брестский собор и борьба за сохранение православной епархии, однако нет четкого уведомления о съезде в Соколе. В этом мне помогла публикация “История Брестской унии” В. Данилова. Для описания понимания унии ее сторонниками, взглядов деятелей на положение и роль возникшей церкви я обратилась к работе М. В. Дмитриева “Уния и порожденные ею конфликты в осмыслении лидеров униатского лагеря”. Однако в этих источниках наименее четко даны результаты Брестской унии, что в полной мере присутствует в стать С. В. Морозовой “Брестская церковная уния 1596г. в белорусской историографии”, где также четко рассмотрено влияние унии на дальнейшее формирование белорусской национальности.

1. Причины Брестской церковной унии

Результаты преследования  православных оказались плачевными для Великого Княжества Литовского, поскольку оно в глазах не только православных, но и всего мира устойчиво  вошло в число стран, не отличавшихся веротерпимостью и согласных  с агрессивным намерением Католической Церкви отдать православных под власть Рима. Это стало одной из причин того, что Великое Княжество Московское начало трагические для Великого Княжества Литовского и Польского  Королевства войны. Эти преследования  также способствовали тому, что московский царь стал рассматриваться в качестве единственного защитника Православия. С этого времени все военные  действия Польши и Великого Княжества  Литовского, а позже и Речи Посполитой, предпринимаемые на Востоке, будут восприниматься мировым сообществом как инспирированная Римом католическая агрессия, продолжение четвертого крестового похода, что в большей части случаев не сильно расходилось с истиной. Истинные причины Брестской унии следует искать в продолжавшихся многие десятилетия попытках папской курии подчинить себе Православную Церковь. Осуществлению подобных попыток способствовал ряд событий. Важнейшие из них - государственные унии Польши и ВКЛ: Кревская (1385г.), Виленско-Радомская (1401г.), Городельская (1413г.), Гродненская (1432г.), Мельницкая (1501г.), Люблинская (1569г.), которые фактически ознаменовали очередные этапы попадания Великого Княжества Литовского в зависимость от Польской Короны. Начиная с 1385 года все усилия польской правящей верхушки и усилия руководимого ею польского общества на протяжении 400 лет были направлены на подчинение и интеграцию с Польшей в десять раз большего по территории и в шесть раз большего по населению Великого Княжества Литовского.[1, c. 28-30]

Главной причиной Брестской церковной  унии было бедственное состояние  православной Церкви в Речи Посполитой. Это было вызвано двумя основными факторами. Ослабление надзора за состоянием Церкви со стороны Константинопольского патриарха. В конце XVI века Киевская митрополия православной Церкви в Речи Посполитой находилась в подчинении у Константинопольского патриарха, который находился в зависимости от турецкого султана. Занятие патриаршего престола часто зависело от размера взяток турецким властителям. В связи с этим на патриарший престол часто попадали морально недостойные, малообразованные люди. Деньги на дачу взяток турецким властителям патриархи собирали с подчиненных им церковных территорий, в том числе с Белоруссии и Украины. Патриархи больше интересовались сбором денежных средств, чем духовным состоянием подчиненных им Церквей и практически не имели с ними тесных связей, а потому надзор за поведением духовенства и состоянием Церкви вообще фактически отсутствовал.

В результате снижения авторитета православия, решающее влияние на назначение киевских митрополитов стали иметь  короли, главной целью которых  было соблюдение государственных интересов, а не православной Церкви. Епископы чаще всего назначались по протекции светских, влиятельных лиц. Главным мотивом таких назначений в епископы были заслуги перед королем и государством. Короли считались защитниками Церкви, митрополиты же зависели от королей.

Деятельность по привлечению новообращенных из высших слоев православного общества и в первую очередь из среды высшей церковной иерархии облегчал господствовавший там принцип “раздачи духовных хлебов”.[1, c. 32] Он состоял в том, что власти в Польше и Великом Княжестве Литовском имели право раздавать звания и должности епископов, архимандритов и игуменов, а по их примеру магнаты и дворянство присвоили себе право назначать в монастырях и приходах, находящихся на их землях, игуменов и священников. Эта узурпация права “раздачи духовных хлебов” в корне противоречила христианскому каноническому праву. Каноническое право запрещает светской власти вмешиваться в дела назначения и посвящения епископов. Свои пастырские обязанности епископы отправляли недостаточно ревностно. Инспекции епархий совершались редко. Епископское судопроизводство было мало авторитетно, так как ему не хватало исполнительного органа. Чтобы окончательно дискредитировать православную веру и Церковь и оправдать свои захватнические действия, Римско-католическая Церковь в Польше и Великом Княжестве Литовском развернула широкую агитационную кампанию.

Вторым фактором явилось  изменение взаимоотношений между  Церковью и светской властью Речи Посполитой. В силу сложившихся православных традиций, православные цари, знать, землевладельцы выступали защитниками и покровителями православия. Так было в Московском государстве. В Речи Посполитой вначале было также, ибо среди православных было много средней и крупной шляхты. С прекращением Флорентийской Унии положение изменилось. Во-первых, отношения между католиками и православными в Речи Посполитой изменились и имели свои особенности. Католики смотрели на православных как на раскольников Церкви, и в политической сфере католическое население обладало большими правами, чем православное. Полномочия православных епископов были ниже, чем католических, притом они часто ограничивались государственными чиновниками и покровителями храмов. Ни один из православных епископов не был ни членом сената, ни великокняжеского совета Литвы. Материальное обеспечение православных епископов было менее обеспеченным, чем католических. Во-вторых, православная Церковь в Речи Посполитой утратила поддержку Апостольской Столицы. В-третьих, православная шляхта по причине общности своих классовых интересов с католической шляхтой (состоявшей из поляков и литовцев), сближалась с ней, подпадала под влияние более высокой западной культуры и ради приобретения политических привилегий ополячивалась и принимала латинский обряд католической веры.

Желали унии и православные владыки, которые никак не могли  смириться с контролем их духовной власти со стороны братств. Православные владыки, завидовавшие положению католических бискупов, мечтали через унию освободиться от вмешательства мирян в церковные дела. Показателен в этом плане аргумент луцкого епископа Кирилла Терлецкого Ипатию Потею. Смысл его таков: “Патриархи открыли дорогу в Москву, будут часто туда наезжать для получения подарков от московского государя, а значит, и нас не минуют и будут хозяйничать в наших епархиях, вот уже и братства устраивают. Польский король дает уряды до живота, а патриарх за мелкие проступки нас этого может лишить. Не лучше ли отступить от патриархов и до послушенства папежского приступить, возможно, мы даже станем сенаторами”. [2, c. 20-21]

Стремились к унии и  польско-литовские феодалы, которые, видя оживленные отношения восточных  патриархов с Москвой, побаивались  установления тесных национально-религиозных  связей между белорусскими православными  братствами и Московской патриархией. Польско-литовским правительством уния рассматривалась в качестве барьера на пути воссоединения Беларуси с Россией.

2. Подготовка и заключение унии

Вскоре после отъезда патриарха  новый экзарх, епископ Луцкий Кирилл Терлецкий, в большой тайне от верующих и низшего духовенства начал интенсивные действия, направленные на осуществление унии. Уже в июне 1590г. он завоевал благосклонность самого митрополита, а четырех из семи властвующих епископов склонил подписать первую декларацию о согласии “отдать нашу волю и мысль Господу и подчинить Божьи Церкви верховной власти святого римского папы”. В то же время пламенный сторонник подчинения православной Церкви римско-католической П.Скарга в новом издании своей брошюры “О единстве Божией Церкви...” торопил, понуждал к активным действиям самого короля. Утверждал, что обязанностью христианского короля является забота о единстве Речи Посполитой, из чего следует необходимость единства Церкви, без которой не только никто не может получить спасения, но не продержится долго и единство Речи Посполитой. [1, c. 37]

Сигизмунд III Ваза до сих пор не выступал открыто в поддержку  унии, чтобы не раздражать православное дворянство, поскольку заискивал  перед ним, ища поддержки в  преодолении кризиса своей власти. Укрепившись на троне благодаря  этой поддержке, он в 1592г. открыто высказал свое расположение к унии, а также обещал ее сторонникам защитить их и уравнять в правах с католическим духовенством. [1, c. 37-38]

Это заявление удвоило старания Терлецкого и его помощника епископа брестского и владимирского Ипатия Потея по привлечению новых сторонников и разработке условий, на которых должно было наступить присоединение Церкви Православной к Церкви Римско-католической. В 1594г. были уже готовы так называемые “сокальские” положения (сформулированные на тайном съезде в Сокале), определяющие по пунктам условия вступления в унию: “Мы просим, чтобы король оделил нас с нашими епархиями своим декретом и навечно утвердил следующие положения:

1) чтобы обряды и церемонии  в наших церквах не нарушались  во веки веков;

2) чтобы русские епископские  церкви, монастыри и их собственность  остались нетронутыми, а все  духовенство - по давнему обычаю  под властью, благословением и  окормлением епископов;

3) чтобы все церковные дела  и служба Божия не нарушались  ни духовными, ни светскими  лицами и проводились по старому  календарю;

4) чтобы король соблаговолил  ввести нас в сейм и дать  место в сенате;

5) чтобы проклятия, которые может  обрушить на нас патриарх, не  принесли вреда ни нам, ни  нашему духовенству;

6) чтобы греческие монахи, приезжающие  сюда грабить нас, которых мы  смело можем назвать шпионами, никакой власти над нами не имели;

7) чтобы привилегии, розданные патриархом  для нужд братств и на другие  цели для нужд народа, по какой  причине умножилось количество  сект и ересей, были уничтожены;

8) чтобы каждый наново избранный епископ посвящался митрополитом Киевским, а самого митрополита посвящали епископы по благословению папы римского и без всякой платы;

9) чтобы все эти положения  король подтвердил своими декретами;  одним - на латыни; другим - на русском  языке;

10) чтобы король позаботился  о подтверждении этих статей  также актами Его Святейшества  папы и чтобы мы получили  такие же вольности, каковые  имеют в Короне Польской и  Великом Княжестве Литовском  архиепископы, епископы, прелаты и  весь римский клир”. [1, c. 38-40]

Из содержания этих “положений” вытекает, что семь из них касались личных привилегий православной иерархии и только три - церковных прав.

Переговоры с представителями  римской курии, польского епископата и короля быстро продвигались вперед. Одновременно расширялся круг сторонников  унии: были охвачены не только все православные епископы, но и большая часть архимандритов  и игуменов. Проект унии, а также  все другие документы, адресованные папе и королю, были разработаны  в деталях. Православная иерархия подписала  их на синоде 12 июня 1595г. [1, c. 40]

На Брестском соборе Сокальская декларация об церковной Унии была расширена и выслана Папе и королю с заявлением, что Киевская митрополия готова к церковной Унии с Римом. Делегатами в Рим были избраны Поцей и Терлецкий. Условия для Унии были следующие:

1. Догматические вопросы  решались в духе Флорентийской  унии. Формула исхождения Св. Духа была принята “через Сына”, признавалось чистилище, причастие под двумя видами, примат Папы.

2. Сохранение греческого  обряда.

3. Введение нового календаря  при отсутствии трудностей в  этом (однако Рим не возражал против старого).

4. Низшее духовенство  имеет право перед посвящением  в сан жениться, но только один  раз.

5. Выбор епископа происходит  королем из четырех кандидатов. Избранный королем в епископы  посвящается митрополитом. Кандидаты  в епископы должны быть греческого  обряда и русской народности, митрополита же утверждает Папа.

6. Епископы, подобно латинским  епископам, должны быть допущены  в сенат.

7. Отобранное церковное  имущество должно быть возвращено.

8. Монастыри подчиняются  епархиальным епископам и провинциалов  не имеют.

9. Переход из греческого  обряда в латинский запрещается.

10. Превращение церквей  в костелы запрещается.

11. Братства и школы  подчиняются епископам.

12. В пределах Речи Посполитой королем запрещается распространение патриарших грамот и отлучений.

Эти условия были подписаны  всеми семью русскими епископами принимавшими участие в Брестском  синоде в июне 1595 г. Вышеназванные  условия церковной Унии были вручены  в Кракове королю, который ее подтвердил и обновил указ короля Владислава III от 1443 г. о равноправии восточного духовенства с латинским. Проект унии далее был согласован с королем и папским нунцием, а делегаты начали готовиться в дорогу. [3]

Князь Острожский, узнав о решении  епископата заключить Унию с Римом, издает окружное послание, в котором  осуждает епископат, называя епископов ложными пастырями и склоняет епископов Балабана и Копыстинского против Унии, и организует против нее борьбу. Против Унии выступили также церковные братства. Сопротивление Унии вызвало обеспокоенность в государственных и церковных кругах. Православное общество во главе с князем-сенатором Константином Острожским, воеводами Александром Острожским и Федором Скумином-Тышкевичем требовало от короля созвать всеобщий Собор, чтобы решить вопрос с унией и рассчитаться “с нашими продажными пастырями”. [1, c. 41] Созвать Собор просили короля также униатские епископы, питая надежду, что их отступничество от веры отцов завоюет расположение общества. Однако Сигизмунд III Ваза под нажимом своих советников, особенно иезуитов, не созвал Собор и оправдал свое решение тем, что вопросы веры должны решать иерархи, а не простой люд. Он также закрыл границы государства для всех представителей православного духовенства. Он не вмешивался, когда у исповедующих Православие отнимали храмы, находящиеся во владениях частных лиц, но и, с другой стороны, не допускал униатских иерархов в сейм и сенат.

Православные иерархи предали  свою Церковь и полностью подчинились римско-католической, что подтвердили добровольными подписями под различными юридическими актами. Следовательно король считал себя обязанным оберегать унию, а не оставлять ее под вопросом. И чтобы никто не усомнился в искренности их униатских стремлений и подлинности их собственноручных подписей под униатскими актами, иерархи-отступники от Православия спешно съехались в Луцк и 27 августа 1595 года подписали заявление: “Мы приняли унию с любовью и не только исповедались в ней сердцем и устами вместе с нашим митрополитом Михаилом Рогозой, но и подтвердили их своими подписями. А сейчас, подтверждая это снова, мы добровольно постановляем, что не отступим от нее до смерти.... Также постановляем, чтобы в наши луцкие, перемышльские, львовские и холмские решения не вмешивался никто из светских и не смел противиться нашему постановлению под угрозой проклятия. А каждый противящийся будет отлучен от Святых Таинств и не будет впускаться в храм Божий”. [1, c. 42]

В Кракове король Сигизмунд III Ваза и оба великих канцлера, польский Ян Замойский и литовский Лев Сапега, еще раз тщательно проанализировали условия унии, убирая все, что было невыгодно для Римско-католической Церкви и польского правительства. Они же вскоре приказали Потею и Терлецкому готовиться в дорогу.Король распорядился, чтобы посольский кортеж был внушительным и своим видом не ронял чести католического королевства, однако, не дал на это ни копейки. Епископ Потей был человеком богатым, а епископу Терлецкому король посоветовал отдать все церковные владения православной Луцкой епархии в аренду на 20 лет. Полученные таким образом деньги покрывали расходы на дорогу в Рим, на богатые подарки, которые должны были быть вручены папе и членам его двора.

Потея и Терлецкого с многочисленной свитой приняли в Риме чрезвычайно сердечно и торжественно. Их разместили в прекрасном дворце поблизости от апартаментов самого папы. Перед генеральной аудиенцией им показали красоты католической митрополии, в их честь устраивали приемы, развлечения. А в это время ватиканские эксперты тайно исследовали привезенные Потеем и Терлецким документы и готовили ответ на них. Наконец настал день 23 декабря 1595 года, когда папа и высшие чины курии были готовы торжественно праздновать усмирение “схизматиков”. [1, c. 43]  Воссоединившиеся с католической Церковью и ставшие католиками православные, приняли все догматы в соответствии с Флорентийской Унией. Принято учение об исхождении Святого Духа “через Сына”, учение о чистилище, о причастии под двумя видами, примат Папы. Сохранялся греческий обряд, старый церковный календарь, женатость духовенства и т.д. [3]

Церемония происходила в большом  зале для аудиенций. Папа Климент VIII в торжественном облачении восседал на троне в окружении 33 кардиналов. Позади стояли многочисленные архиепископы, епископы, послы разных стран, знатные  иностранцы, среди которых были и  аристократы из Польши и Великого Княжества Литовского.Два распорядителя церемонии ввели Потея и Терлецкого, которые приблизились к трону и упали на колени, три раза поклонились папе до земли и поцеловали папскую туфлю. Далее, продолжая стоять на коленях, рассказали о цели своего приезда и подали Клименту VIII привезенные документы. Потом их отвели назад ко входным дверям, где, стоя на коленях, они ждали ответа.

Все это свидетельствовало о  том, что Потей и Терлецкий приняли католичество, а слово “уния” было только фиговым листком, скрывающим этот факт. После принесения присяги оба епископа - теперь уже католики - снова пали ниц перед папой и поцеловали его туфлю. Климент VIII произнес над ними несколько прочувствованных слов, сказав, что принимает их в лоно Римско-католической Церкви, а также всех отсутствующих: митрополита, епископов, духовенство и весь народ. По его распоряжению кардинал и инквизитор сняли с обоих все проклятия и дали отпущение всех грехов. Папа благословил их на дальнейшее исполнение обязанностей епископа и на службу Католической Церкви, дал им право отпускать грехи и посвящать епископов в униатство (т.е. римско-католическую веру). По просьбе Потея и Терлецкого папа разрешил всей свите поцеловать его туфлю. Церемония подошла к концу, и папа покинул зал.

Только через месяц, 21 января 1596 года папа Климент VIII подписал конституцию  об унии. В ней подробно были расписаны правила, обязательные для униатов: “мы позволяем им (т.е. униатам) отправлять все святые обряды и церемонии, которые они используют во время богослужений и св. Литургии, также при совершении прочих Таинств, если только эти обряды не перечат истинам католической веры и не мешают в общении с Римской церковью”. В память об этом акте были отчеканены золотые и серебряные памятные медали с изображениями коленопреклоненных перед папой Терлецкого и Потея. [1, c. 46-47]

В феврале Поцей и Терлецкий оставили Рим с письмами от Папы к митрополиту Рагозе о необходимости созыва собора для оглашения Унии, и к королю с просьбой об уравнении русских епископов в правах с латинским епископатом и с признанием за русскими епископами права заседать в сенате. К сожалению, они везли в родной край не христианское единство, не благословленный Богом мир, но агрессивное третье вероисповедание, целью которого была победа над православием.

3. Реализация унии

Униатская иерархия и католический клир с помощью иезуитов набросились  на православные храмы, священников  и монахов. Инициатор унии, Кирилл Терлецкий во главе своего собственного отряда напал на Жидиченский монастырь и полностью разграбил его. Он подверг монахов жестоким пыткам, а потом изгнал их из монастыря. С особой изощренностью преследовал православных Ипатий Потей. Он устраивал настоящую охоту на православных священников, бросал их в тюрьму, приказывал сбривать им бороды, отбирал приходы, издевался над ними, а особенно упорных в православной вере сдавал как бунтовщиков светским властям, которые кроваво расправлялись с ними. Во главе банды вооруженных слуг Потей врывался в православные храмы и грабил церковную утварь. Подобным образом поступали и другие униатские иерархи. Православные монастыри обращались в униатство с помощью административных решений, а непокорные игумены и монахи изгонялись. С особым ожесточением преследовались православные братства, у них отбирались святыни и школы, закрывались типографии, больные выбрасывались на улицу из больниц и приютов. С каждым днем усиливалась борьба против православных - их увольняли с занимаемых должностей, лишали права торговать и заниматься ремеслом, оскорбляли и били на улицах. Желая решить проблему обучения священников, униаты заняли знаменитый православный монастырь Св. Троицы в Вильнюсе, изгнали монахов и основали в монастыре униатскую семинарию, позже ее возвысили в ранг коллегии. Кроме того, в Бресте униаты закрыли школу, принадлежащую православному братству, а в ее помещениях разместили свою коллегию. Подобным образом униаты поступали во всех более или менее крупных центрах православной духовной жизни в Белоруссии и на Украине.

Каждый православный в Речи Посполитой чувствовал себя в опасности. Верными религии предков остались только стойкие и мужественные. Поддающиеся на уговоры, колеблющиеся и пугливые, те, кто боялся потерять свои владения, имущество, особенно украинские и белорусские магнаты, зажиточные бояре и мещане отрекались от веры своих предков и переходили в католичество. А вот крестьян загоняли в униаты без каких бы то ни было объяснений. Там же, где народ пробовал оказать сопротивление, православное духовенство изгонялось, церковь превращалась в униатский костел или закрывалась вообще. Православным священникам запрещалось под угрозой смерти появляться в местах, где находились церкви, их лишили права совершать богослужения, таинства, служить панихиды. Были запрещены похоронные процессии для православных, по улицам городов и деревень покойников приказывали вывозить ночью через ворота, служащие для удаления из города нечистот.

Не только православные, но и все  просвещенные граждане Речи Посполитой отдавали себе отчет в том, что уния угрожает государству. Уже на начальном этапе наступления униатов в январе 1597г. дворянские сеймики в Познаньском и Калишском воеводствах, в состав которых не входил ни один православный, вынесли решение о том, чтобы “люди греческой религии оставались при своих стародавних правах и свободах и с верой, соответствующей их убеждениям”. В это время сеймики украинских и белорусских земель категорически требовали убрать униатских иерархов и поставить вместо них православных епископов.

В 1598 году дело дошло до сотрудничества православных и протестантов, целью  которого была общая борьба за религиозную  терпимость в стране. Об этом узнал  униатский митрополит Потей и сразу же забил тревогу: нашелся повод объявить, что уния находится в опасности. Он просил короля и католиков о помощи. Ему не пришлось долго ждать помощи со стороны братьев-католиков. Сигизмунд III тут же передал всю власть над Православной Церковью и ее приверженцами самому жестокому преследователю православия Потею и подтвердил право униатов на все отобранное у православных имущество. Он также запретил православному братству строить в Вильне новые храмы и тем самым разрешил врагам Православия начать самые жестокие гонения.

Сигизмунд III посоветовал митрополиту  Рогозе созвать в Бресте собор  “католиков Римской церкви и Церкви Греческой, которые принадлежат к этому единству” (т.е. униатов ); также “православные могут явиться на собор, но в небольшом числе и не толпой”. Через несколько недель Рогоза сообщил, что собирает 6 октября собор, чтобы “выслушать и подписать подготовленную” уже унию, а это означало, что никакой дискуссии не предполагалось. Епископы-предатели стремились ратифицировать унию без участия православных, поэтому православная общественность во главе с князем Острожским постановила вопреки всему принять участие в соборе, в соответствии с тогдашним законом выбрала делегатов и старательно приготовилась к участию в нем. [1, c. 49-60]

Противники Унии выносят  на местных сеймиках резолюции к  будущему большому Варшавскому Сейму, чтобы он отменил Унию и чтобы  король лишил епископов-сторонников  Унии материального содержания. Православное население, включая и духовенство, заявило о предательстве митрополита и епископов. Через своих депутатов они подали протест на Варшавский сейм, требуя, чтобы Ипатий Потей и Кирилл Терлецкий, которые отступили от православной веры, были лишены церковного сана. Сигизмунд III не принял протеста депутатов русского народа. [2,с.22-23] Тогда в мае 1596 г. на большом сейме в Варшаве Острожский резко протестовал против осуществления Унии. Его позиция была поддержана Новогрудским воеводой Федором Тышкевичем. Против Унии выступили церковные братства, особенно Львовское и Виленское, волынская шляхта и часть шляхты киевского и русского воеводств.