Чарльз Диккенс и его произведения

МОУ г. Мурманска Гимназия №8 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Реферат на тему:

«Чарльз Диккенс и его произведения»

Вересов Никита

8 класс  «Б» 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Мурманск, 2011 год

Биография.

       Чарльз Диккенс родился 7 февраля 1812 г. в городе Портсмут.

       Его отец был довольно состоятельным чиновником, человеком весьма легкомысленным, но весёлым и добродушным, со вкусом пользовавшимся тем уютом, тем комфортом, которым так дорожила всякая зажиточная семья старой Англии. Своих детей и, в частности, своего любимца Чарли, мистер Диккенс окружил заботой и лаской.

       Маленький Чарльз унаследовал от отца богатое воображение, лёгкость слова, по-видимому, присоединив к этому некоторую жизненную серьёзность, унаследованную от матери, на плечи которой падали все житейские заботы по сохранению благосостояния семьи.

       Вскоре семья Диккенса была разорена и вынуждена сводить концы с концами. Отец был брошен на долгие годы в долговую тюрьму, матери пришлось бороться с нищетой.

       Изнеженный, хрупкий здоровьем, полный фантазии и влюблённый в себя мальчик попал на фабрику, хранились там банки с ваксой. Чарльз наклеивал на них ярлыки. Работали тогда по шестнадцать часов в день.

       Диккенс работал в центре, а жили они далеко, у северной окраины. Каждый день утром и вечером мальчик совершал путешествие через город, наблюдая, как от улицы к улице меняется жизнь. Пробирался по многолюдному центру – пахло сладкими пирожками из кондитерских, порог которых он даже в мечтах своих не переступал. Приходил же он в итоге к бедности.

       Рано узнал Диккенс эту разницу. Потом уже как писатель он передал ее в своих книгах со всей остротой, подсказанной ему его собственными воспоминаниями.

       Всей семьей ходили они навестить отца, который находился в тюрьме Маршалси. И ведь почти ни одна книга Диккенса не обойдется без тюрьмы. Так уж будет складываться судьба его героев.

       Всю свою последующую жизнь Диккенс считал разорение семьи и работу на фабрике величайшим оскорблением для себя.

       Он не любил об этом рассказывать, он даже скрывал эти факты, однако здесь, со дна нужды, Диккенс почерпнул свою горячую любовь к обиженным и нуждающимся, своё понимание их страданий, понимание жестокости, с которыми они сталкиваются, глубокое знание жизни нищеты и таких ужасающих социальных учреждений, как тогдашние школы для бедных детей и приюты, как эксплуатация детского труда на фабриках, как долговые тюрьмы, где он посещал своего отца и т. п.

       Диккенса - старшего довольно скоро выпустили. Чарльз Диккенс вместо работы на складе был отдан в школу. Это потому, что отец ушел в отставку и получил небольшую пенсию, а кроме того, прирабатывал сотрудничеством в лондонской городской газете.

       В пятнадцать лет Диккенс вновь поступил работать – писцом у адвоката. Сколько же потом опишет он судейских стряпчих и судов! 

       Желая как-нибудь поправить свои дела, отец Диккенса овладел стенографией и стал журналистом более высокого разбора. Следом за ним выучил стенографию и Чарльз Диккенс. Он тоже поднялся повыше и в тех же судах смог принимать участие уже не как мальчик на побегушках, а – репортер на процессах.

       Пишет Диккенс обо всем. Пишет всюду, даже в почтовом дилижансе. А если дилижанс по дороге сломается, то репортеру, пока починят, ждать некогда: материал в номер! И дождь не дождь, стужа не стужа, Диккенс торопился до ближайшей станции или прямо до места назначения пешком.

       Работные дома для бедняков, закрытые пансионы, судейские конторы. Конечно, времена меняются, иногда к лучшему. Например, по новым законам, которые тогда казались благодетельными, детей запрещалось держать на работе более... двенадцати часов. Дойдет и до десяти, но десять или шестнадцать, а Диккенс знал, что такое труд с малых лет. Знал вкус бедности. Знал, каково обивать пороги тюрьмы или адвокатской конторы. И это изначальное знание жизни пополнял он на литературном пути.

       И тут вдруг Диккенс получил заказ, определивший его дальнейшую судьбу. Владельцы солидной издательской фирмы предложили ему работу. Они тоже читали корреспонденции молодого журналиста и оценили живость его описаний. Итак, заказ: подписи к картинкам. На картинках будут охотники. Сцены из охотничьей жизни. О чем только не писал Диккенс! Но вот беда: об охоте при всем своем опыте не имел он никакого понятия. Откуда же почерпнуть ему охотничьи сведения? И Диккенс сделал издателям контрпредложение, исходя их принципа: «Запрягается лошадь в телегу, а не телега в лошадь». Так почему же подписи к рисункам, а не рисунки к рассказам? Диккенс решил взять на себя роль лошади, литературной «лошади», которая и повезет весь этот «воз». Он будет описывать отдельные сценки, а уж художник нарисует к ним иллюстрации. Предложение было принято, только что же автор будет описывать, если ни разу в жизни он не бывал на охоте?

       А Диккенс взял и описал именно таких охотников, которые не знают, с какой стороны заряжается ружье, и в седло они садятся задом наперед. Для них суть не в охоте. Им важно побродить, поездить, понаблюдать. Так появились на свет члены Пиквикского клуба во главе с достопочтенным мистером Пиквиком. Так привилось понятие пиквикизм, означающее деятельный интерес к жизни, бескорыстную доброжелательность к людям.

       Потребности Диккенса были шире его доходов. Беспорядочная, чисто богемная натура его не позволяла  ему внести какой бы то ни было порядок  в свои дела. Он не только терзал свой богатый и плодотворный мозг, заставляя  его чрезмерно работать творчески, но будучи необыкновенно блестящим чтецом, он старался зарабатывать громадные гонорары лекциями и чтением отрывков из своих романов. Впечатление от этого чисто актёрского чтения было всегда колоссальным. По-видимому, Диккенс был одним из величайших виртуозов чтения. Но в своих поездках он попадал в руки каких-то антрепренёров и, много зарабатывая, в то же время доводил себя до изнеможения.

       Его семейная жизнь сложилась тяжело. Размолвки с женой, какие-то сложные  и тёмные отношения со всей её семьёй, страх за болезненных детей делали для Диккенса из его семьи скорее источник постоянных забот и мучений.

       Но все это менее важно, чем обуревавшая Диккенса меланхолическая мысль о том, что по существу серьёзнейшее в его трудах — его поучения, его призывы — остаётся втуне, что в действительности нет никаких надежд на улучшение того ужасного положения, которое было ему ясно, несмотря на юмористические очки, долженствовавшие смягчить резкие контуры действительности и для автора и для его читателей.

       Диккенс нередко самопроизвольно впадал в транс, был подвержен видениям и время от времени испытывал состояния дежавю.

       О другой странности писателя рассказал  Джордж Генри Льюис, главный редактор журнала «Фортнайтли ревью» (и  близкий друг писательницы Джордж Элиот). Диккенс однажды рассказал ему о том, что каждое слово, прежде чем перейти на бумагу, сначала им отчетливо слышится, а персонажи его постоянно находятся рядом и общаются с ним.

       Работая над «Лавкой древностей», писатель не мог спокойно ни есть, ни спать: маленькая  Нелл постоянно вертелась под  ногами, требовала к себе внимания, взывала к сочувствию и ревновала, когда автор отвлекался от нее на разговор с кем-то из посторонних.

       Во время работы над романом «Мартин Чеззлвитт» Диккенсу надоедала своими шуточками миссис Гамп: от неё ему приходилось отбиваться силой. «Диккенс не раз предупреждал миссис Гамп: если она не научится вести себя прилично и не будет являться только по вызову, он вообще не уделит ей больше ни строчки!», — писал Льюис. Именно поэтому писатель обожал бродить по многолюдным улицам. «Днем как-то можно еще обойтись без людей, — признавался Диккенс в одном из писем, но вечером я просто не в состоянии освободиться от своих призраков, пока не потеряюсь от них в толпе».

       Этой меланхолией проникнут и великолепный роман Диккенса «Тяжёлые времена». Роман этот является самым сильным литературно-художественным ударом по капитализму, какой был ему нанесён в те времена, и одним из сильнейших, какие вообще ему наносили. По-своему грандиозная и жуткая фигура Боундерби написана с подлинной ненавистью. Но Диккенс спешит отмежеваться и от передовых рабочих.

       Конец литературной деятельности Диккенса ознаменовался ещё целым рядом превосходных произведений. Роман «Крошка Доррит» (1855—1857) сменяется знаменитой «Повестью о двух городах» (1859), историческим романом Диккенса, посвящённым французской революции. Диккенс отшатнулся от неё, как от безумия. Это было вполне в духе всего его мировоззрения, и, тем не менее, ему удалось создать по-своему бессмертную книгу.

       9 июня 1870 г. пятидесятивосьмилетний Диккенс, не старый годами, но изнурённый колоссальным трудом, довольно беспорядочной жизнью и множеством всяких неприятностей, умирает в Гейдсхилле от инсульта. 

Произведения.

       Литература — вот что теперь являлось для него лестницей, по которой он поднимется на вершину общества, в то же время, совершая благое дело во имя всего человечества, во имя своей страны и прежде всего во имя угнетённых. 

«Посмертные записки Пиквикского  клуба»

     Он рисует старую Англию с самых различных её сторон, прославляя то её добродушие, то обилие в ней живых и симпатичных сил, которые приковали к ней лучших сынов мелкой буржуазии. Он изображает старую Англию в добродушнейшем, оптимистическом, благороднейшем старом чудаке, имя которого — мистер Пиквик — утвердилось в мировой литературе где-то неподалёку от великого имени Дон-Кихота. Если бы Диккенс написал эту свою книгу, не роман, а серию комических, приключенческих картин, с глубоким расчётом прежде всего завоевать английскую публику, польстив ей, дав ей насладиться прелестью таких чисто английских положительных и отрицательных типов, как сам Пиквик, незабвенный Сэм Уэллер — мудрец в ливрее, Альфред Джингль и т. д., то можно было бы дивиться верности его чутья. Но скорее здесь брала своё молодость и дни первого успеха. Этот успех был вознесён на чрезвычайную высоту новой работой Диккенса, и надо отдать ему справедливость: он тотчас же использовал ту высокую трибуну, на которую взошёл, заставив всю Англию смеяться до колик над каскадом курьёзов Пиквикиады, для более серьёзных задач. 

«Жизнь и приключения Оливера Твиста» и другие произведения 1838—1843 годов

       Двумя годами позднее Диккенс выступил с «Оливером Твистом» и «Николасом Никльби».

       «Приключения Оливера Твиста» (1838) — история сироты, попавшего в трущобы Лондона. Мальчик встречает на своём пути низость и благородство, людей преступных и добропорядочных. Жестокая судьба отступает перед его искренним стремлением к честной жизни.

       На страницах романа запечатлены картины жизни и общество Англии XIX века во всем их живом великолепии и разнообразии. Широкая социальная картина от работных домов, криминальных прослоек общества, лондонского дна до общества богатых и добросердечных буржуа-благодетелей. В этом романе Ч. Диккенс выступает, как гуманист, утверждая силу добра в человеке.

       Роман вызвал широкий общественный резонанс. После его выхода был ряд скандальных  разбирательств в работных домах  Лондона, которые, по сути, были полутюремными  домами, в которых нещадно использовался  детский труд.

       Слава Диккенса выросла стремительно. Своего союзника видели в нём и либералы, поскольку они защищали свободу, и консерваторы, поскольку они указывали на жестокость новых общественных взаимоотношений.

       После путешествия в Америку, где публика встретила Диккенса с не меньшим энтузиазмом, чем англичане, Диккенс пишет своего «Мартина Чезльвита» (1843). Кроме незабываемых образов Пекснифа и миссис Гамп, роман этот замечателен пародией на американцев.

       Культ уюта, комфорта, красивых традиционных церемоний и обычаев, культ семьи, как бы воплотившись в гимн к Рождеству, этому празднику праздников, с изумительной, волнующей силой был выражен в его «Рождественских рассказах» — в 1843 вышла «Рождественская песнь»,за которым последовали «Колокола», «Сверчок на печи», «Битва жизни», «Одержимый».

       Кривить душой Диккенсу здесь не приходилось: он сам принадлежал к числу  восторженнейших поклонников этого  зимнего праздника, во время которого домашний камелёк, дорогие лица, торжественные  блюда и вкусные напитки создавали  какую-то идиллию среди снегов и ветров беспощадной зимы.

       В это же время Диккенс стал главным  редактором «Daily News». В газете этой он выражал свои социально-политические взгляды.

«Домби и сын»

       Все эти особенности таланта Диккенса ярко сказываются в одном из лучших его романов — «Торговый дом „Домби и сын“. Торговля оптом, в розницу и на экспорт» (1848). Огромная серия фигур и жизненных положений в этом произведении изумительны. Мало романов в мировой литературе, которые по богатству красок и разнообразию тона могут быть поставлены наряду с «Домби и Сыном», и среди этих романов надо поместить и некоторые позднейшие произведения самого Диккенса. Как мелкобуржуазные персонажи, так и бедные созданы им с великой любовью. Все эти люди почти сплошь чудаки. Но это чудачество, заставляющее вас смеяться, делает их ещё ближе и милее. Правда, этот дружелюбный, этот ласковый смех заставляет вас не замечать их узости, ограниченности, тяжёлых условий, в которых им приходится жить; но уж таков Диккенс. Надо сказать однако, что когда он обращает свои громы против угнетателей, против чванного негоцианта Домби, против негодяев, вроде его старшего приказчика Каркера, он находит столь громящие слова негодования, что они граничат с революционным пафосом.

«Дэвид Копперфильд»

       Ещё более ослаблен юмор в следующем крупнейшем произведении Диккенса — «Дэвиде Копперфильде» (1849—1850).

       Роман этот в значительной мере автобиографический. Намерения его очень серьёзны. Дух восхваления старых устоев морали и семьи, дух протеста против новой  капиталистической Англии громко звучит и здесь. Можно по-разному относиться к «Дэвиду Копперфильду». Некоторые принимают его настолько всерьёз, что считают его величайшим произведением Диккенса.

       В 1850-ых гг. Диккенс достиг зенита своей славы. Он был баловнем судьбы — прославленным писателем, властителем дум и богачом, — словом, личностью, для которой судьба не поскупилась на дары.

«Большие  надежды»

       К этому же времени относятся «Большие надежды» (1860) — роман с автобиографическими чертами. Герой его — Пип — мечется между стремлением сохранить мелкотравчатый мещанский уют, остаться верным своему середняцкому положению и стремлением вверх к блеску, роскоши и богатству. Много своих собственных метаний, своей собственной тоски вложил в этот роман Диккенс. По первоначальному плану роман должен был кончиться плачевно, в то время как Диккенс всегда избегал тяжёлых концов для своих произведений и по собственному добродушию, и зная вкусы своей публики. По тем же соображениям он не решился окончить «Большие надежды» полным их крушением. Но весь замысел романа ясно ведёт к такому концу.

       «Наш общий друг»

       На высоты своего творчества поднимается Диккенс вновь в своей лебединой песне — в большом полотне «Наш общий друг» (1864). Но это произведение написано как бы с желанием отдохнуть от напряжённых социальных тем. Великолепно задуманный, переполненный самыми неожиданными типами, весь сверкающий остроумием — от иронии до трогательного юмора — этот роман должен, по замыслу автора, быть ласковым, милым, забавным. Трагические его персонажи выведены как бы только для разнообразия и в значительной степени на заднем плане. Все кончается превосходно. Сами злодеи оказываются то надевшими на себя злодейскую маску, то настолько мелкими и смешными, что мы готовы им простить их вероломность, то настолько несчастными, что они возбуждают вместо гнева острую жалость.

       «Тайна Эдвина Друда»

       В этом своём последнем произведении Диккенс собрал все силы своего юмора, заслоняясь чудесными, весёлыми, симпатичными образами этой идиллии от овладевшей им меланхолии. По-видимому, однако, меланхолия эта должна была вновь хлынуть на нас в детективном романе Диккенса «Тайна Эдвина Друда».

       Роман этот начат с большим мастерством, но куда он должен был привести и  каков был его замысел, мы не знаем, ибо произведение осталось неоконченным. 

       После смерти.

       Слава Диккенса продолжала расти после  его смерти. Он был превращён в  настоящего бога английской литературы. Его имя стало называться рядом  с именем Шекспира, его популярность в Англии 1880—1890-х гг. затмила славу Байрона. Но критика и читатель старались не замечать его гневных протестов, его своеобразного мученичества, его метаний среди противоречий жизни.

       Они не поняли и не хотели понять, что  юмор был часто для Диккенса щитом  от чрезмерно ранящих ударов жизни. Наоборот, Диккенс приобрёл прежде всего славу весёлого писателя весёлой старой Англии.

       На русском языке переводы произведений Диккенса появились в конце 1830-х годов. В 1838 году в печати появились отрывки «Посмертных записок Пиквикского клуба», позднее были переведены рассказы из цикла «Очерки Боза». Все его большие романы переведены по несколько раз, переведены и все мелкие произведения, и даже ему не принадлежащие, но правленные им как редактором.

       Остался жить целый диккенсовский мир, помещающийся в тридцати томах собрания его сочинений.

       На нашей земле Диккенс нашел вторую родину. Первый же переводчик Диккенса в России – одаренный Иринарх Введенский – познакомился с самим Диккенсом и рассказал ему, с каким горячим участием воспринимаются его книги русскими читателями. Среди этих читателей были Гоголь, Толстой, Достоевский, который особенно любил дедушку и внучку из «Лавки древностей». Диккенса читали, будто проходили школу, особую школу, которая учит состраданию к людям и вере в людей.

       И все новые поколения читателей не расстаются с книгами Диккенса.

Список используемой литературы:

• Мария Обельченко, «Двойная жизнь Чарльза Диккенса», Вокруг света. – 2007г.

• Хескет  Пирсон, «Диккенс. М.: Молодая гвардия, ЖЗЛ. - 1963.

• «Литературная энциклопедия» 1929—1939, перешедшая в общественное достояние, так как автор — А. Луначарский — умер в 1933 году.

• Также использовалась статья с сайта belopolye.narod.ru