Содержание

Деловой спор

      Спор  как вид делового общения широко применяется при обсуждении спорного положения. В изучении спора существует много мнений о его характеристиках  и природе. Часто спор квалифицируют как процедуру, в которой один доказывает, что какая-то мысль верна, а другой – что она ошибочна. Более строго говоря, можно констатировать, что в споре идет такой обмен мнениями, в котором оппонент борется за отстаивание собственного тезиса и опровержения тезиса пропонента; последний же, наоборот, доказывая свое положение, критикует и опротестовывает мнение противника. Но вместе с этим такой характеристики спора недостаточно. И прежде всего потому, что в споре главной целью является не доказательство истинности собственного тезиса, а утверждение собственного мнения, своей точки зрения по тому или иному спорному вопросу. И ссылка не древнюю мудрость о том, что в споре рождается истина, представляется слишком сильным утверждением. Чаще всего в споре доказательством истины, как говорится, и «не пахнет». К тому же, зачастую спор ведется в неупорядоченных и неорганизованных формах. Спорщики в большинстве случаев не заботятся об обстоятельном, полном и непротиворечивом доказательстве своих положений, чураются каких-либо правил и принципов (кроме собственных, разумеется).

      По  мнению исследователей, родовым понятием спора может быть понятие обмена мнениями. В споре обмен мнениями чаще всего носит конфликтный характер. Основными концептуальными и композиционными характеристиками спора как разновидности делового общения будут следующие:

1. Субъективная структура спора характеризуется наличием по крайней мере двух субъектов, одного из которых уместнее называть пропонентом, а другого – оппонентом.
2. Субъекты спора равнозначны по своей роли в процессе обмена мнениями, по степени активности, по видам и формам прямой и обратной связи друг с другом.
3. Предметом спора является спорное положение, о котором каждая сторона имеет собственное мнение, называемое позицией или тезисом.
4. Различие позиций сторон, выражаемое мнениями о спорном положении, делает спор обсуждением на уровне явления, а не на уровне сущности. Поэтому любой спор – достаточно поверхностное обсуждение спорного положения.
5. Позиции сторон противоречат друг другу и чаще всего имеют открыто отрицательный характер.
6. Процедура обмена мнениями в соответствии с взаимоисключающими характеристиками тезисов выражается в борьбе мнений.
7. Борьба мнений в споре достигает высшей формы – конфликта или войны мнений, особенностью чего служит доказательство каждой стороной истинности своего тезиса и ложности тезиса оппонента. Согласно этому каждый довод в аргументации такого типа представляет собою отрицание довода оппонента. Характер обсуждения приобретает вид опровержения, отклонения, отрицания, неприятия, устранения.
8. Предметное поле обсуждения спорного вопроса обычно не бывает четко определенным. Его размытость также обусловлена тем, что речь в споре идет не о сущности, а о явлении, о поверхностных характеристиках предмета. По сути, в споре борьба ведется не основаниями, а мнениями. Изменение предметного поля обсуждения, как правило, характеризует не развитие его, а разные неупорядоченные и непредсказуемые метаморфозы.
9. Спор как вид делового общения не регламентирован ни в процедурном, ни в пространственном, ни во временном отношениях.

Наши  доводы в споре

      Выбор доводов определяется задачами, которые  мы ставим спору. Желая проверить  истину какой-нибудь мысли, мы выбираем в пользу ее самые сильные с  нашей точки зрения основания. Желая убедить кого-нибудь, выбираем доводы, которые должны казаться наиболее убедительными ему. Желая победить противника, выбираем доводы, которые более всего могут поставить его в затруднение. В споре для убеждения слушателей мы приспособляем выбор доводов не столько к противнику, сколько к слушателям и т. д.

      Споры для убеждения (честные споры) требуют  не только выбора доводов, соответственного противнику или слушателям, но и соответственного изложения доказательства.

      Надо  помнить, однако, что правило соответствия речи пониманию тех, для кого она предназначена, исполняется и вообще довольно плохо. Иногда от недомыслия. Человек, напр., искренно убежден, что чем больше насажает в речь иностранных слов, тем это красивее, эффектнее, "благороднее" или больше выказывает его образование и ум.

      И он иногда не ошибается в эффекте, если имеет в виду слушателей и  читателей, не привыкших мыслить, наслаждающихся трезвоном слов. Но иногда трезвон иностранных слов пускается в ход в споре и с целью: хотят отуманить, оглушить противника или слушателей (или читателей). Одурманенные головы перестают понимать и то, что могли бы понять, и тупая мысль тупого софиста может легко сойти за бездну глубокомыслия.

      Совершенно  невозможно дать какие-либо общие правила  нахождения доводов. Тут все зависит от наших знаний в данной области, от быстроты мышления, сообразительности и т. д. Но если тезис таков, что о нем приходится спорить часто, то полезно, а иногда и необходимо собирать и запоминать все доводы за него и против него, с возражениями против последних и защитой первых (т.е. стать "специалистом" в спорах на данную тему).

      Каждый  наш довод, который оказался достаточно сильным, надо заставить по возможности "отработать вполне" ("разжевать" его как следует противнику или слушателям, использовать со всех его выгодных сторон до конца, а уже затем хвататься за другой довод). Другой недостаток — "размазывать" довод, останавливаться на нем дольше, чем нужно, или излагать его так многословно, что слушателям и противнику иногда нет сил терпеть.

      Хороший спорщик при обычных условиях старается главные свои доводы выразить кратко, метко и ярко, чтобы они сразу были поняты и врезались в память. Так выраженный довод менее подвергается возможности извращения и искажения во время спора.

      Наконец, некоторые ошибочно думают, что чем  больше они приведут доводов, тем  лучше. Это бывает далеко не всегда.

      Обычно  полезнее приводить только наиболее сильные доводы, а о слабых — разве упоминать вскользь, мимоходом, чтобы показать, что мы не придаем им особого значения. Это дает право не ввязываться в спор из-за них.

Доводы  противника

      Что касается доводов противника, то первая обязанность и, во всяком случае, одно из важнейших свойств хорошего спорщика — уметь их выслушать, точно понять и оценить. Без умения слушать — хороший спорщик немыслим. Это первое и одно из неизбежных условий уменья спорить. Это фундамент искусства спора.

      Если  доводов несколько, то надо стараться  выделить порознь их, хотя бы из целого моря слов, в котором они часто  разведены, облечь в краткие фразы и выяснить, как выясняли тезис, не скупясь на осведомление.

      Когда противник приводит какой-нибудь довод  против нашего мнения, против нашего тезиса — для защиты необходимо убедиться в двух вещах: а) что довод этот истинен, правилен, б) что он действительно противоречит нашему мнению и несовместим с последним. Только при этих двух условиях из него вытекает ложность нашей мысли.

      Рассматривая  несовместимость довода противника с нашей мыслью, мы иногда открываем не только, что он совместим с последней, но что более того: он служит выгодным доводом в пользу нашей мысли.

Этому использованию довода противника для  доказательства нашего тезиса соответствует  другой, обратный случай, тоже часто встречающийся при защите, но нередко упускаемый защитою: довод оказывается несовместимым не столько с нашим тезисом, сколько с тезисом противника (антитезисом) или с каким-нибудь его утверждением. Он иногда разрушает тезис самого противника. Такие доводы нападения называются "самоубийственными" и дают в руки защите случай для очень эффектного удара.

      Оба эти случая применения довода противника против него же самого называются общим  именем: возвратного удара   или   возвратного   довода   и  в искусных руках являются очень  эффектными моментами спора.

Логический  такт и манера спорить

      По  отношению к доводам противника хороший спорщик должен избегать двух крайностей: 1) Он не должен упорствовать, когда или довод противника очевиден, или очевидно правильно доказан; 2) он не должен слишком легко соглашаться с доводом противника, если довод этот покажется ему правильным.

      Упорствовать, если довод противника сразу "очевиден" или доказан с несомненною  очевидностью, неумно и вредно для спорщика. Ясно, что человек не имеет достаточно мужества и честности и любви к истине, чтобы сознаться в ошибке. Иногда даже с точки зрения тактики выгодно сразу прямо, открыто и честно признать свою ошибку: это может поднять уважение и доверие со стороны противника. Надо помнить и то, что, раз ошибку заметили, ее уже не скроешь: противник, вероятнее всего, сумеет использовать ее во всем объеме.

      Однако, если спор важен и серьезен, ошибочно и принимать доводы противника без  самой бдительной осторожности. Здесь, как и во многих других серьезных случаях, надо "семь раз примерить и один отрезать".

      Мерила  этой требовательности и осторожности для каждого отдельного случая — "здравый смысл" и особый "логический такт". Они помогают решить, очевидно ли данный довод достоверен и не требует дальнейшей проверки или же лучше подождать с согласием на него; достаточен ли он при данном споре или недостаточен. Если довод кажется нам убедительным и мы не можем найти против него возражений, но осторожность все-таки требует отложить согласие с ним и прежде поразмыслить о нем получше, то мы обычно прибегаем к трем способам, чтобы выйти из затруднения. Самый прямой и честный — условное принятие довода. Самый употребительный прием — другой: объявление довода произвольным. Мы требуем доказательств его от противника, несмотря на то, что довод и кажется нам достоверным.

      Наконец, очень часто пускаются в ход  разные уловки, начиная с позволительных, вроде обычного "оттягивания ответа" на довод, кончая разными непозволительными уловками, о которых речь будет дальше.

      Большое, нередко огромное значение в споре имеет манера спорить. Здесь тоже существует множество различных разновидностей и оттенков. Одни споры ведутся по-"джентльменски", по-рыцарски; другие — по принципу: "на войне — как на войне"; третьи — прямо "по-хамски". Джентльменский спор — самая высокая форма этой лестницы форм спора. В таком споре никаких непозволительных уловок не допускается. Спорщик относится к противнику и его мнениям с уважением, никогда не спускаясь до высмеивания, пренебрежительного тона, "личностей", насмешек, грубостей или неуместных острот. Он не только не пытается исказить доводы противника или придать им более слабую форму, но, наоборот,— старается оценить их во всей их силе, отдать должное той доле истины, которая в них может заключаться, "быть справедливым" к ним и беспристрастным.

      Но  во многих "боевых" спорах, спорах с софистами, которые не стесняются в приемах и т. д., эта манера спорить не всегда приложима. Тут поневоле приходится применяться к требованиям практики. Позволительна и меткая, убийственная острота, и разные уловки, чтобы избежать уловок противника, и т. д. Раз война, так война. Но и тут есть черта, за которую честный в споре человек никогда не перейдет.— За этой чертой начинаются уже "хамские" приемы спора.

      "Хамский  спор", прежде всего, отличается  открытым неуважением или пренебрежением к мнениям противника. Если спорщик допускает грубые уловки, вроде "срывания спора" или "палочных доводов", если он допускает пренебрежительный или презрительный тон, хохот, глумление над доводами противника; если он унижается до грубых "личностей", грубых слов, близких к брани, насмешливо переглядывается со слушателями, подмигивает им и т. д., и т. д.— то это все особенности той манеры спорить, которую нельзя не назвать "хамской". Спорить с противником, который придерживается этой манеры спора, без необходимости не следует.

      Из  других подобных видов "манеры спорить" надо, пожалуй, отметить тоже нежелательную "чичиковскую" манеру, при которой  получается только видимость спора; по крайней мере, серьезный спор — невозможен.

      Огромнейшее значение имеют для манеры спора  уменье владеть собою и особенности  темперамента. Чрезвычайно важно, спорим ли мы спокойно, хладнокровно или возбужденно, взволнованно, яростно. Тут можно сказать в виде правила: при прочих условиях, приблизительно равных, всегда и неизменно одолевает более хладнокровный спорщик.

      Мало  того, спокойствие спорщика, если оно  не подчеркивается намеренно, часто  действует благотворно и на горячего противника, и спор может получить более правильный вид. Наоборот, горячность, раздражение и т. д. стремятся тоже передаться противнику, и благодаря этому спор может иногда принять тот характер, к которому относится народная шуточная поговорка: "что за шум, а драки нет?"

      Спокойная, уверенная и рассудительная аргументация нередко действует удивительно убеждающе. Вообще, хороший спор требует прежде всего спокойствия и выдержки. Горячий спорщик, постоянно впадающий в возбужденное состояние, никогда не будет мастером устного спора, каким бы знанием теории спора и логики ни обладал, как бы остр ум его ни был.

      Но  и здесь, конечно, надо избегать крайностей. Спокойствие не должно переходить в "вялость" или в "деревянность". Нельзя применять и того "утрированного", преувеличенного спокойствия и хладнокровия, какое многие применяют, когда противник особенно "горячится", т.к. это иногда "подливает только масло в огонь".

Уважение  к чужим убеждениям

      Важное  условие настоящего, хорошего и честного спора  — уважение к убеждениям и верованиям противника, если мы видим, что они искренни.

Это условие  соблюдается  очень редко. Обычно люди живут еще "звериным обычаем" в области мысли, т. е. склонны  считать человека, который держится других убеждений, или идиотом, или  мерзавцем и, во всяком случае, настоящим "врагом". Это, конечно, признак или некультурного и невежественного, или же узкого ума.

      Одним словом, уважение к чужой вере и  к чужим убеждениям, есть один из важнейших видов уважения к человеческой личности. Где мало первого, там мало вообще и последнего.

      Как "глубоко правдивые" убеждения, так и понимание их ценности и уважение к ним чаще всего вырабатываются трудом, страданиями, опытом жизни...

      Здесь, кстати, можно привести некоторые  соображения, помогающие иным бороться со склонностью считать наше мнение истиною, а остальные — чепухой, результатом недомыслия или нечестности.

      Во-первых, просты и несомненны (для обычных целей) лишь истины нашего обычного опыта. Но чем сложнее и отвлеченнее истина, тем менее она "проста" и тем труднее достигнуть правильной уверенности в ней. Между тем огромное множество людей совершенно не понимает этого.

      Второе, чего не следует забыть, это —  ложная мысль в большинстве случаев ложна только отчасти. Но не следует забывать и того, что и большинство "истин", выходящих за пределы простого обычного опыта, тоже не "чистые истины", что в них есть тоже примесь заблуждения большего или меньшего, которого мы оценить теперь не в силах. Оценят другие, оценят потомки. И мысль об этом должна постоянно смягчать самоуверенность и узость нашего мышления и способствовать тому, чтоб относиться ко всем взглядам, даже совершенно противоположным, с полным вниманием и без пренебрежения.

      Степень убежденности не пропорциональна количеству затраченной на нее умственной работы, и, быть может, общее правило таково: что чем менее уверенность основана на рассуждении,  тем крепче за нее держатся.

      Помня все эти соображения и применяя к себе, а не только к другим, человек значительно убавит самоуверенность собственной мысли, а вместе с этим возрастает уважение к праву других людей мыслить и решать вопросы по-своему,— что играет очень немалую роль в правильном споре.

Некоторые общие замечания  о споре

      Для того чтобы сознательно вести  правильный сосредоточенный спор, нужно обладать одним довольно редким уменьем: нужно уметь "охватывать спор", т. е. все время держать в памяти общую картину данного спора, отдавая себе отчет, в каком он положении находится, что сделано, что и для чего мы делаем в данную минуту. И ни на одну минуту не надо упускать главной цели спора: тезиса.

      Во  многих спорах разногласие между  нами и противником в тезисе и  в доводах таково, что оно зависит от разногласия в других, более общих и глубоких вопросах, часто в принципах – "корнях спора".

      Часто приходится выяснять корни спора  сообща с противником. Если же оба спорщика не видят, что суть их разногласия в корнях спора, и не ищут этих корней, спор обращается часто в ряд неосмысленных и бесцельных схваток.

      Спор  из-за принципов "для победы" —  пустой спор. О нем нечего и говорить. Спор "для убеждения", как уже сказано, редко приводит к цели, если у противника есть в данном отношении твердые принципы или "природные склонности" к определенным принципам. Можно вступать в такой спор лишь из необходимости. "Спор для проверки истины" — одно из лучших средств в обычной жизни для выяснения, обоснования и проверки своих принципов. Настоящая же область для обсуждения принципов — в науке, иногда на самых вершинах ее. Здесь споры ведутся нередко веками, даже тысячелетиями, причем побеждает на время то одна, то другая сторона. Но многие из этих "корней" нашего знания лежат так глубоко, что дойти до их полной глубины и завершить спор не удалось и до сей поры.

      Завершение  спора не то же, что конец спора. Каждый спор кончается; но не каждый спор вместе с этим получает завершение. Спор может кончиться просто потому, что перестают спорить. Завершается же спор тогда, когда одна из сторон отказывается от своей точки зрения на тезис, убеждена противниками.

      Можно сказать, что огромное большинство  наших обычных споров только оканчивается, а не завершается тут же. В свою очередь, "завершение спора" вместе с концом его часто бывает мнимое.

      С логической стороны завершение спора  может привести к разным результатам. Иногда спор завершается простой  победой данного тезиса или антитезиса, признанием его обеими сторонами. Иногда же под влиянием критики тезис терпит большие или меньшие изменения: в него вносятся оговорки, исправляются неточности и т. д., и он принимается обеими сторонами уже в этом измененном и исправленном виде. Бывает и так, что во время спора выясняется, что надо прямо отбросить тезис и выдвинутый против него определенный узкий антитезис, а принять какое-нибудь третье, чаще всего среднее мнение.

Случай  конфликтной ситуации на производстве

      По  предприятию прошел слух о сокращении штатов. Народ заволновался. Большинство, забыв о работе, только и говорят  о сокращении. Переживания, опасения, интриги. Каждый боится за себя. И вот, наконец, издан приказ по предприятию, которым до каждого подразделения доведено количество сокращаемых.

      Начальник подразделения объявил одной  из работниц, что ее должность будет  сокращена. Она выразила несогласие с этим, заявив, что ее квалификация не самая низкая, она на заводе 15 лет, она разведена и на ее иждивении  дочь. Похожие истории и с другими сокращаемыми. Руководителей обвиняют в предвзятом отношении, в мести за нежелание угодничать и т.п.

      Коллектив разделяется – почему ту, а не эту. Знакомая и, к сожалению, постоянно  встречающаяся история. 

      Сокращение  штатов – тяжелая необходимость. По сравнению с аналогичными зарубежными предприятиями численность персонала у нас раздута чрезвычайно. И действительно надо вводить ее в экономически обоснованные рамки. Меньшим числом работников выпускать больше продукции и лучшего качества. А значит, избавляться от балласта, оставив лучших работников, которые и способны повысить производительность труда.

      Кстати, во время кампании по сокращению (от появления первых слухов до увольнения «приговоренных») производительность труда резко падает. Казалось бы, люди должны удвоить свои усилия, чтобы руководство видело, кто может работать лучше. Однако этого не происходит. Потому что работники не уверены в объективности принимаемых кадровых решений. Они привыкли, что обоснование решения «придумают» всегда: то во главу угла ставят квалификацию, то стаж, то базовое образование (специальность), то наличие поощрений, отличий или отсутствие нарушений и т.д.

      Но  если принцип меняется всякий раз, как  понадобится, то не создает ли это  у работников впечатление беспринципности руководства?

      Таким образом, здесь имеются две проблемы:

• Как исключить субъективный фактор и тем самым обеспечить поддержку коллективом производимого мероприятия?
• Как избежать снижения производительности труда в период сокращения?

      В решении этих проблем помогает управленческий принцип: управлять предпочтительнее с помощью правил, а не приказов.

      Представим, что, исходя из общей кадровой политики, задач модернизации и перестройки, руководство принимает (например) следующие  правила сокращения: в первую очередь сокращению подлежат (в указанном порядке): 1) лица, достигшие пенсионного возраста и те, кому можно оформить досрочную пенсию; 2) работники, работающие не по специальности; 3) имеющие взыскания за нарушение трудового распорядка; 4) работники специальностей, ставших ненужными производству (перечислить); 5) имеющие за … период наихудшие трудовые показатели; 6) имеющие более низкую квалификацию или разряд и т.д.

      Ознакомившись с таким приказом, все, кого не коснется сокращение, сразу об этом узнают и могут спокойно работать. Для слухов, сплетен, интриг, выяснений почвы не будет. Не будет почвы и для предложений о субъективном характере конкретных решений о сокращении. При этом кадровый состав будет планомерно и целенаправленно улучшаться.

      Таким образом, данный конфликт разрешается  по формуле: конфликтная ситуация –  нарушение управленческого принципа инструкций, инцидент – стечение обстоятельств  не в пользу тех, кто боится быть сокращенным.  

Список  литературы:

1. В.И.Курбатов. Стратегия делового успеха. Учебное пособие для студентов вузов – Ростов-на-Дону. Изд-во «Феникс», 1995;
2. А.П.Панфилова. Деловая коммуникация в профессиональной деятельности. Учебное пособие – СПб.: Знание. СПбИВЭСЭП, 1999;
3. Шейнов В.П. Конфликты в нашей жизни и их разрешение. – Мн.: Амалфея, 1996;
4. Конфликтология: учебник для вузов/ В.П.Ратников, В.Ф.Голубь, Г.С. Лукашова и др.; - М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2001;
5. Бабосов Е.М. Конфликтология. Учебное пособие для студентов вузов. – Мн.: ТетраСистемс, 2000.