Демидовы, как представители российского предпринимательства

           Министерство Образования Российской Федерации

                                                   

 

 

 

 

              Реферат

 

 «Демидовы, как представители  российского 

                      предпринимательства»         

                                                                        

 

 

                                                                        

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Москва

2014

 

 

 

 

 

 

  Оглавление

                          

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

Российское предпринимательство – это довольно обширная тема, следовательно людей, которые приняли активное участие в развитии предпринимательства Российского государства тоже довольно много. В первую очередь ими являлись пионеры рынка – купцы. В России с XIII века существовало немало семей, даже я бы сказала купеческих династий. В разные эпохи для вводились то различные льготы, то наоборот наказания. В целом, нужно отметить, что занятие торговлей требовало определенной смелости и силы духа, впрочем это негласное правило остается уместным и по сей день.

Можно привести много примеров таких людей, но я решила остановить свой выбор на династии Российских предпринимателей-горнопромышленников, династии Демидовых. О них много пишут и говорят уже давным-давно, хотя и с разными оценками и интонациями. В советские времена Демидовых представляли, в основном, как жестоких эксплуататоров. В последние же годы начали идеализировать. Обе крайности, наврное, неправомерны.

Горнозаводчики Демидовы как предприниматели и меценаты оставили нам огромное наследство. Заводы и города, музеи и архитектурные шедевры, библиотеки и архивы, в которых сохранился их исторический опыт. Демидовы и их деяния противоречивы, и разные авторы акцентируют внимание на разных сторонах жизни и деятельности этих крупнейших в России предпринимателей и меценатов.

Наиболее примечательными фигурами для меня стали Никита Демидович и Акинфий Никитич как СОЗИДАТЕЛИ, обладающие колоссальной энергией и могучей страстью к деятельности, полезной для России. Свои горные дела они стремились – и у них это получалось – делать лучше других, лучше всех. Они создавали заводы, которые намного превосходили свои аналоги, плавили лучший в мире металл, который пользовался большим спросом на международном рынке. Нужно также отметить, что российский металл был востребован  даже такой промышленно развитой по меркам того времени страной, как Англия.

 

Цель работы

Изучить деятельность Никиты и Акинфия Демидовых, их вклад в развитие российского

предпринимательства.

Историография

В работе над этой темой мне очень помогла книга Игоря Шакинко «Демидовы», в книге он дает подробный очерк династии промышленников, анализ событий того времени. Но он изучает характер Демидовых на основании художественных портретов, делая упор на то, что художник, создавая портрет передает не внешний облик, а старается приблизить детали изображения к основным чертам характера, внешний фон обычно повествует о привычках и наклонностях натуры. (см. приложения)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава I. Никита Демидов

О Никите сохранилось огромное количество деловых документов, однако о его человеческом облике они мало что говорят. Но если собрать воедино все те сведения, которые дошли до нас, то можно составить примерную характеристику Никиты Демидова.

Никита был высоким, крепкого телосложения человеком, благодаря этому, уже в 16 лет он стал зваться кузнецом. В молодости он отличался веселым нравом и любил забавлять товарищей остроумными шутками. Велишевский в романе-исследовании «Петр Великий» замечает: «Он сумел заставить оценить себя не только как несравненный промышленник и делец…Его природная веселость и жизнерадостность, сатирическое и ядовитое направление ума делали его похожи м на Лефорта». (Лефорт любимец Петра)

Демидов был интересным собеседником. он был скромен в быту, даже аскетичен. До конца жизни одевался просто и вообще к роскоши не тянулся ни в чем, любил жить в простой избе. Не пил и не терпел пьяных. Не смотря на веселый нрав, в семье придерживался строгих порядков, с сыновьями был суров, даже жесток, за исключением старшего Акинфия. К нему Никита Демидович питал нежную отцовскую любовь, смешанную с искренним уважением. Еще в 1711 году он отделил от себя младших сыновей, оставив только Акинфия, которому еще тогда завещал почти все свое наследство. Первые Демидовы были яркими личностями, их натура жаждала напряженной деятельности и не терпела остановок до самого смертного часа.

 

Петр I и Никита Демидов

Стремительная карьера Никиты Демидова и его старшего сына Акинфия совпадает с тридцатилетним единодержавием Петра I (1696-1725). Первый тульский демидовский заводик появился в 1696-м, а ко времени кончины главы династии крупнейшие в России горонозаводчики Демидовы владели лучшими в мире заводами, которые давали половин чугуна и железа в империи. Такой успех, конечно, был бы невозможен без покровительства самого государя-императора. Личное участие царя-реформатора в демидовском взлете несомненно.

«Крупнейший заводчик Петровской эпохи Демидов» - так величал Никиту-первого уже наш современник, доктор исторических наук Б.Б. Кафенгауз.

На первый взгляд, внезапный, или по крайней мере, весьма быстрый успех Никиты Демидовича и его старшего сына был на самом деле труднейшим восхождением на крутую и опасную гору. Дистанция от простого кузнеца до крупнейшего горнопрмышленника России и Европы была не спринтерской, а марафонской. Вспомним некоторые вехи этого демидовского восхождения.

Свою «карьеру» Никита Демидов начал в Туле – помощником кузнеца. И работал не у отца – Демида Григорьевича Антуфьева, который тоже был кузнецом и оружейником, а у соседа по Оружейной слободе. Очевидно, довольно быстро Никита проявил не только усердие, но и мастерство, ибо его стали переманивать к себе другие кузнецы.

В биографическом очерке, напечатанном в 1839 году в газете «Северная пчела» говорилось: «Ум и прилежание Никиты Антуфьева отличили его перед прочими, он скоро постиг искусство, к которому имел от природы способность, силу и переимчивость, и сам завел в Туле небольшую домашнюю фабрику».

В архивных бумагах первое упоминание о Никите относится к 1686 году, когда в Москву доставили 256 штук «тульского Никитина ружья Демидова». Значит, известен уже  был Никита Демидов среди тульских оружейников, раз привезенные в Москву ружья именовали персонально «Никитины».

Очевидно, Никиту Демидова не удовлетворяло качество железа с подмосковных заводов, и в 1696 году он завел свой доменный и кричный заводик на реек Тулице. С этого момента и началась его карьера предпринимателя-металлурга.

И в горном деле Никита достиг высочайшего мастерства и уникального успеха. В 1697 году верхотурский воевода Дмитрий Протасьев прислал в Москву, в Сибирский приказ образцы уральской руды; для экспертизы часть руды послали в Амстердам, а другую часть отдали на испытание «тульскому железных заводов мастеру Никите Антуфьеву». Получив из уральской руды два пуда железа и сделав из него две фузеи и два копья, он лад такую оценку: «Железо самое доброе, не плоше свицкого (шведского), а к оружейному делу лутче свицкого…»

Вот тогда-то глава Сибирского приказа Виниус и предложил Никите поехать на Урал и строить там заводы. Но тот сразу не решился. Пять лет раздумывал, колебался, расчитывал. И только когда казна построила на Каменном Поясе два первых завода – Невьянский и Каменский, он решился. Ибо первое невьянское железо снова дали на испытание Никите Демидову, и он опять убедился в его превосходном качестве.

В начале 1702 года Никита с сыном Акинфием поехал в Москву, сначала к самому царю Петру, и, получив на свою просьбу царское «добро», «бил челом» в Сибирском приказе и просил «пожаловать» ему Верхотурские, то есть Невьянские, заводы.

В 1721 году царь Петр был особенно доволен Никитой Демидовым. Железо, которое он доставлял для любимых царем кораблей, было превосходного качества. И не только железо. Как-то упрекнул Петр адмирала Федора Апраксина, что расходы на лес  для флота чрезмерно велики. Адмирал обратился за советом к Никите Демидову, и тот сам взялся за подряд дуба для кораблей, обещая, что обойдется он намного дешевле. Правда, выговорил при этом себе новые льготы. Выполнил же подряд раньше обещанного срока и поставил дуба не на три корабля, как обещал, а на шесть, да еще на пять галер… 

Первым Демидовым, несмотря на многие привилегии, приходилось часто нарушать законы. И не потому, что натура такая, а потому что успешно делать дело и оставаться кристально чистым невозможно..

Петр I, кроме того, что имел «принципы» тотального огосударевания, был очень нетерпеливым человеком. Его подгоняла Северная война со шведами, которую нужно было во что бы то ни стало выиграть. И потому нетерпеливый царь и энергичный, талантливый промышленник как бы заключили сделку. Царь требовал к определенному сроку отлить определенное количество пушек и ядер, а взамен шел на уступки, льготы, привилегии, мог предоставить известную долю самостоятельности в предпринимательских делах. И такая «торговля», а вернее противоборство, продолжалась все тридцать лет правления Петра. Но, давая привилегии и льготы, царь в то же время старался держать Демидова на поводке, а Демидов старался сделать поводок подлиннее.

Никита Демидов с самого начала вовсе не чувствовал себя вполне свободным предпринимателем-собственником. Еще в 1696 году он построил в Туле свой первый доменный заводик. Сначала он получил право владеть своим же заводом только 20 лет. Но в январе 1701 года добился царского указа, по которому «велено ему Никите и жене его и детям теми своими заводами владеть впрок бессрочно». Но, несмотря на царский указ через два года заводик у Демидова отбирают в казну. Возврата его Никита добился лишь через десять лет. Но угроза отчуждения заводов (частных заводов!) постоянно висела над Демидовыми и другими промышленниками.

В царском указе 1702 года о передаче Никите Невьянского зада Демидов значится «уговорщиком», т.е. завод передавался ему как бы в аренду – на определенных условиях и под контролем воеводы. В январе 1703 года Никита через главу Сибирского приказа Виниуса добился первых привилегий. Но и надзор над горнозаводчиком установили жесткий. В том же 1703 году, требуя скорой отправки караванов с пушками, мортирами, ядрами, бомбами, царский указ угрожал:  ежели не учинишь, то Невьянские заводы «взяты будут на великого государя и оному отданы».

В январе 1703 года Никита Демидов вернулся с Урала в Тулу, а на Невьянском заводе оставил сына Акинфия, который вел заводские дела не хуже отца. Но новый царский указ потребовал немедленной поездки на завод. «А буде ты к сему великого государя указу учинишься ослушен и тебе быть в великом разорении и бедстве…»

А тут еще верхотурский воевода Калитин раскомандовался на Невьянском заводе: забрал мастеров и работных людей на стройку казенного Алапаевского завода, неизвестно куда увез тысячу пудов железа, запротестовавшего Акинфия сковал и отправил в Верхотурье…

И тогда Никита Демидов предъявил Петру ультиматум: или не позволяй воеводе вмешиваться в заводские дела, или забирай завод обратно в казну. И царь вынужден был уступить, запретив воеводе даже появляться на демидовском заводе.

В 1709 году Петр именным указом присвоил Никите Демидову чин комиссара и при этом повелел строить под Кунгуром медный завод и руководить им, положив за то большое жалованье (1000 рублей в год – сумма, вдвое превышала жалованье генерала). Чин вроде бы престижный, но он превращал Никиту в государственного служащего, в казенного приказчика. Демидов чин комиссара принял, но завода строить не стал, не желая терять завоеванную самостоятельность.

И еще пример. Уже в 1720 году, когда Никита и Акинфий Демидовы показали себя как промышленники, им разрешили, вернее, даже повелели построить на реке Вые медный завод. Непременным же условием нахождения заводика в собственности Демидовых – было неукоснительно выполнять заказы. Никита и Акинфий тянули с пуском Выйского заводы сколько могли…

Можно привести и другие примеры противоборства, которое продолжалось до кончины императора. Но в конечном счете и царь, и заводчик получили то, к чему каждый стремился. Никита Демидов выполнял все госзаказы в срок и с отменным качеством. А Петр одаривал его новыми и новыми льготами и привилегиями, которые отец и сын Демидовы умели использовать талантливо и с размахом.

В конце концов монопольные привилегии развратили Демидовых, а затем и других горнозаводчиков, которым удавалось добиваться льгот. Монополизм и отсутствие свободной конкуренции и привели потом горнозаводское хозяйство Урала к кризису.

Наверняка и при свободной конкуренции первые Демидовы заняли бы престижные места  на горнопромышленном Олимпе. Но при монопольных привилегиях они, преуспевая сами, нанесли немалый ущерб и казенным, и другим частным заводам, не дав реализоваться многим талантливым предпринимателям.

 

Демидовские мастера

Издавна получение металла окружено тайной. В древних мифах кузнец, а он был одновременно и плавильщиком, наделялся сверхъестественной созидательной силой. Его нередко называли «божественным мастером», которому духи огня доверили свои секреты. Кузнец мог выплавить все – даже песню и слово. В мифах он занимал особое, изолированное от других персонажей, место, подобно шаману.

В XX веке западные экономисты сделали открытие: главной причиной промышленного успеха, главным богатством является не капитал, а таланты, знания людей, их способность создавать богатство.

Похищение умов стало основным занятием деловых людей. Но об этом мудрые промышленники знали давно. Примером могут служить все те же Никита и Акинфий Демидовы. Сами не обделенные талантами, они умели оценит и способности других. Талантов боятся посредственности, Демидовы не боялись.

Они выискивали и собирали талантливых мастеров любыми способами: принимали беглых и пришедших с других заводов, выпрашивали у губернаторов и горных начальников, переманивали у своих конкурентов, выписывали за большие деньги у иноземцев или просто-напросто крали… Акинфий, например, обращается к князю Меншикову с обширным посланием, в котором излагает одну-единственную и, казалось бы, мелкую для такого солидного адресата просьбу: посодействовать, чтобы ему отдали нужного мастера.

По подсчетам историка А.С. Черкасовой, уже в 1721 году на Неьянском заводе находилось 250 квалифицированных работников – мастеров и подмастерьев, в то время как, например, на Алапаевском таковых имелось всего 73. Причем, как отмечает А.С. Черкасова, только пятая часть специалистов прислана в Невьянск «по указу», а остальные наняты «вольным наймом».

Готовых мастеров тогда в России было мало. А Невьянский завод рос, и множились его фабрики, строились новые заводы. Росла и потребность в специалистах. А раз готовых мастеров нет – нужно их создать, выучить. И Невьянский завод превратили в своего рода академию по подготовке мастеров высокого класса.

Лучшими в России стали невьянские доменные мастера – и те, кто строил домны, и те, кто плавил чугун. Первые домны в Невьянске строили по подмосковному типу, но вскоре стали сооружать их по-своему, намного лучше подмосковных. Когда в 1716 году с Олонца на Невьянский завод прислали «для доменного дела по английской пропорции» Федор Казанцева, то он чем-то не угодил Никите и Акинфию, и домну построили вовсе не по английскому образцу. Она стала первой отечественной домной круглого сечения и превзошла английские доменные печи. А уже при Акинфие  Демидове в Невьянске соорудили домну-гигант. «Задувка ее, - отмечал академик М.А. Павлов, - была исключительным событием в истории доменного производства». В этой домне впервые применили две фурмы для дутья. По своей производительности она в несколько раз превосходила лучшие европейские образцы. Эта царь-домна почти сто лет удерживала звание мирового рекордсмена.

Невьянские мастера не только давали великолепный – самый лучший в России – металл, но и научились делать из него сложные изделия. Известно, что по личному приказу Петра I были изготовлены фонтанные трубы для фонтанов в новой столице России – Санкт – Петербурге, в летнем саду и Петергофе.

 

О наследниках

Никите Демидову со своим главным наследником повезло. Собственно, без выучки и доверия отца не стало бы и самого могущественного горнопромышленника России Акинфия Демидова. И не только потому, что отец передал сыну высокое мастерство кузнеца и оружейника. Немалую роль играли и редкая отцовская любовь, и искреннее уважение, и вера в таланты старшего сына. Ведь недаром Никита Демидович с самого начала отдал 24-летнему Акинфию в почти полное распоряжение все заводское дело на Урале.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава II. Акинфий Демидов

Есть все основания предполагать, что Акинфий Демидов постарался оставить о своей империи и о себе как можно меньше информации. Исследователи XX века, горюя о пропаже многих документов времен Никиты и Акинфия, полагали, что бумаги сгорели вместе с господским домом при пожаре 1890 года. но оказывается, что еще первый серьезный биограф Акинфия Демидова – Григорий Спасский – уже сетовал на скудность нужных ему материалов. В своей книге, вышедшей в 1833 году, он восторгается Акинфиевыми деяниями и замечает:

«Без сомнения, учреждения столь многих заводов, требовавшее необыкновенной деятельности и домогательств, сопровождалось разными достойными памяти обстоятельствами и происшествиями, которых однако же не сохранило время.

Не исключено, что свой главный, невьянский, архив уничтожил сам Акинфий Демидов. Те же отчеты, которые он отсылал в центральные органы, скорее скрывали, чем отражали его реальные дела. Но даже то, что стало о нем известно, поражает.

Акинфий – трезвый и расчетливый предприниматель. Но это только одна из граней его противоречивой натуры. Вместе с расчетливостью дельца в нем уживается и азарт авантюриста. Он постоянно полон самых дерзких замыслов, осуществляя которые можно сломать голову. Даже сегодня поражает грандиозность демидовских планов. Объяснять столь бурные деяния Демидова Акинфия Демидова одной только страстью к наживе – значит, ничего не объяснить. и не потому, что такого стремления у него не было. Оно было важным, но не единственным стимулом его деяний. Акинфий Никитич по своей натуре еще и одержимый творец. и как всякий истинный творец, он дерзок и смел в своих замыслах и свершениях. Ему нравится рисковать. Он не выносит нудного спокойствия, ему не хочется долго находиться в устойчивом равновесии. Он как будто специально создает ситуации, когда весы судьбы колеблются, когда все сложно и неопределенно. Но, однако, никогда во время опасности не закрывает глаза, а наоборот, напрягает до предела свою могучую волю, ум, энергию, точно оценивает сложившуюся обстановку, взвешивает все обстоятельства, все рассчитывает, принимает решение и выходит победителем.

Лев Гумилев назвал эту мощную страсть к деяниям, к деятельности в целом «пассионарностью». Этой уникальной энергии он дал такое определение: «Пассионарность – это характерологическая доминанта, непреоборимое внутреннее стремление (осознанное или, чаще, неосознанное) к деятельности, направленное на осуществление какой-либо цели…» Или утверждает, что пассионарность «не имеет отношения к этике: одинаково легко порождая подвиги и преступления, творчество и разрушения, благо и зло, исключая только равнодушие». И тут же называет пассионариями «людей, способных отдавать свою жизнь ради общего дела», причем только благородного свойства.

Собственно, эти противоречия совершено нормальны, когда идет серьезный поиск. Тем более, когда пытаются разобраться в бессознательных влечениях человека. А ведь деятельность определяется как бессознательное стремление к саморазвертыванию, самореализации личности.

Итак, поводя небольшой итог, Акинфий Демидов – пассионарий. Однако и этого мало, чтобы прояснить его странный характер.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава III.«Прощен и милостью окован»

Здесь, конечно же, следует задаться вопросом: почему же все-таки лишь Никите и Акинфию Демидовым удалось подняться столь высоко? Ведь после них никто из Демидовых не стал удачливым предпринимателем.

Горное царство Акинфия Демидова появилось далеко не само собой, стихийно. Годами и десятилетиями первые Демидовы вели упорнейшую, даже яростную борьбу за свою предпринимательскую самостоятельность, за своеобразный суверенитет.

Как рассказано выше, вскоре после получения Невьянского завода Никита с Акинфием обратились к царю Петру с челобитной и пожаловались на вмешательство верхотурского воеводы в заводские дела. И не просто пожаловались, а предъявили ультиматум: или запретить командовать воеводе на заводе, или забирать завод в казну. И, как уже было сказано, Петр запретил воеводе даже появляться на демидовском заводе.

Странность этого петровского указа, а затем и других, дававших Демидовым предпринимательские привилегии, в том что эти указы противоречили общей политике «великого преобразователя». Ведь Петр создавал «регулярное» государство, которое исключало самостоятельность, но Петр был и нетерпелив в своих реформах, жаждал результатов – сразу, сейчас. В том же 1703 году позарез потребовались пушки и ядра, ибо в поражении под Нарвой была потеряна вся русская артиллерия. Казенные же ведомства нерешительны и неповоротливы, а Демидовы уже не раз быстро и дешево выполняли царские указы.

По сути между царем и Никитой Демидовым шел своеобразный торг: давай поживей пушки, а взамен получай очередной глоток свободы. И такие соглашение были исключением из правил, хотя продолжались и после Петра – при Екатерине I, Анне Иоанновне, Елизавете Петровне.

И вершиной этой горы привилегий стал именной указ императрицы Елизаветы Петровны от 24 июля 1744 года:

«Известно нам учинилось, что действительному статскому советнику Акинфию Демидову не только в том месте, где он по своим заводам ведом, но и в прочих правительствах чинят обиды и недельными прицепками волокиту и разорение, паче же в его делах помешательство и остановку приключают; а понеже он, Демидов, кроме настоящей трудами своими государственной и народной пользы, особливо и собственно многие нам верные службы показал, того ради повелеваем Нашему Сенату: как в Берг-коллегии, так и в прочие места дать наши указы с наикрепчайшим подтверждением: ежели где до него, Акинфия Демидова, будут касаться или от кого будет на него в чем челобитие, о том наперед доносить Нам, понеже за его верные службы в собственной протекции и защищении содержать имеем…»

Акинфий Демидов, как никто из русских промышленников, был обласкан и осыпан милостями многих императоров. Казалось бы, он вполне доволен своей судьбой. Вроде бы об этом и говорят Акинфиевы льстивые благодарности и дарения за высочайшие милости. Но одновременно в нем угадывается и недовольство, тайное противостояние высшим властям России. Но противостояние это, можно даже сказать, скрытая вражда, - скорее неосознанный протест, то, что психологи относят к таинственной сфере бессознательного.

«Милость» императоров и императриц чаще всего зависит не от реальных заслуг того, кто ее удостоился, а от каприза милостивца, его произвола. Возможно в этом и предусматривалось оскорбление активной, деятельной личности. Прямой аналогии с Демидовым, конечно, проводить не стоит. Но все-таки есть что-то общее. Подобные милости унижают талант и личность.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава IV. Капканы для Демидова

Удачливое для Акинфия Демидова пятилетие – от смерти Петра I до воцарения Анны – сменилось годами лихими и опаснейшими.

Весеннее половодье 1733 года размыло на только что построенном Ревдинском заводе плотину, унесло дома вместе с мастеровыми порушило заводике строения. Около Уткинского завода вода разрушила пристань, унесла заготовленный для домны уголь, дрова, лес для постройки стругов и дощаников. В это же время случился большой пожар на Колывано –Воскресенском заводе – убытков не перечесть… Но на горного магната обрушилась не только стихия. Появившись на коронации Анна Иоанновны, Акинфий надолго покинул столицы, уповая на то, что царский двор погряз в новых интригах и склоках, а потому на него внимание обращать не будет и вмешиваться в его дела не станет. Но на этот раз Акинфий жестоко ошибся. И вот почему.

Анна получила почти пустую казну. Но бывшая курляндская герцогиня, ставшая императрицей, вовсе не собиралась бедствовать и сумела таки сделать царский двор самым роскошным в Европе. На его содержание выделялось 260 тысяч рублей ежегодно, да на конюшенное ведомство, то бишь на лошадей любимца Бирона – 100 тысяч рублей. Правда, пытались и экономить: на две академии – наук и морскую – опустили 47 тысяч, а на жалованье школьным учителям – 4,5 тысячи в год. 

Слухи о демидовском сказочном богатстве, нажитом на железном деле, разожгли при дворе алчные, завистливые страсти. Спрос рождает предложение: на Акинфия посыпались доносы. Анна Иоанновна и Бирон лично занялись ими и горными делами вообще. Императрица затребовала Акинфия в Петербург.

Но Акинфий почему-то не торопиться в столицу. А зря! Потому как теперь его прошения не рассматриваются уже положительно. В журнале кабинет-министров от 30 октября 1732 года записано: «По данной челобитной от Акинфия Демидова о заведенной им косной фабрике, чтоб торговать косами несколько лет без пошлины, Ея Величество изволила указать: отложить на то время, как он, Демидов, сам в Петербург приедет».

Анна успешно вызывает в столицу всех, кто может дать советы об увеличении прибыльности горных заводов. Ажиотаж вокруг горных дел разгорелся.

Тем временем, разоряются, приходят в упадок знаменитые заводы – лучшие не только в России, но и в Европе. Погасли домны, омертвели кричные горны, перестали стучать молотовые… Великолепный ансамбль мастеров и мастеровых, тщательно подобранный за долгие годы, обученный на самом высоком уровне, рассыпается. Уходят мастера с Невьянского завода. Заводы оказались в беде. Акинфий же, слыша их зов, не откликается на него, не спешит на помощь и даже не высылает деньги, которые у него есть, но которые сейчас нужны для взяток. Никак нельзя было упускать из вида ход опасного следствия и не влиять на него.

Следствие велось одновременно в Петербурге и в Москве. Все новые и новые доносы поступали на Демидова в следственную комиссию по горным заводам, в Сенат, в Синод, самой императрице Анне Иоанновне. Писали конкурнты-горнопромышленники, обиженные приказчики, профессиональные фискалы и просто завистники. Много врагов оказалось у невьянского магната.

Обвиняли в сокрытии выплавленного чугуна, железа и меди, в неуплату десятины за металл, в утайке на заводах беглых, которые теперь не платят налогов в казну… Поступил донос, что он тайно продает пики и ружья диким ордам и другим инородцам. А это уже государственная измена…

Для проверки доносов срочно и тайно посылают ревизоров – на Тульские заводы асессора Васильева, на Невьянские – гвардейского капитана Савву Кожухова. По секретной инструкции, подписанной самой императрицей Анной, ревизоры должны мчаться на почтовых «денно и ночно» и, внезапно нагрянув на заводы, провести самое строгое расследование.

Каким именно образом проведал Акинфий о сей секретной ревизии, документы умалчивают. Но демидовский курьер с секретными же поручениями хозяина к своим преданным приказчикам приехал на Невьянский завод на несколько дней раньше капитана Кожухова. А приказчики уже постарались подготовиться к встрече: все опасные бумаги и люди были скрыты. Кожухов вынужден был позднее доложить, что не только о незаконной продаже оружия и о тайной плавке серебряных руд никаких записок не найдено, но и о чугуне и железе узнать не удалось ничего; только по допросам мастеровых установил ревизор примерную производительность домен и молотов.

Обвинения против Демидова были слишком серьезными. Даже сегодня - через три века – видно, что доносы на Акинфия отнюдь не лживые. Утаивал, не платил, укрывал… И продажа оружия совсем не выдумка. По свидетельству современников, именно в это время у правителя джунгар какие-то русские мастера построили пушечный и оружейный завод, где лили чугунные и медные пушки, а также плавили серебряную руду. Пушки же тогда лили лишь на казенных да на демидовских заводах, а серебро плавили только у Акинфия.