Демократизация политической власти. Теория «демократических волн» С. Хантингтона

ФГБОУ ВПО

«ОРЛОВСКИЙ  ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ  И ТОРГОВЛИ»

РЕФЕРАТ

  По дисциплине: Политология

На  тему: Демократизация политической власти.

Теория  «демократических волн» С. Хантингтона

Выполнила: студентка гр. 31 УП

 Кислякова Е.Н.

Преподаватель: Сысоева Е.Н.

Орел – 2013

План:

1. Волны демократизации
2. Причины откатов волн демократизации
3. Внутренние и внешние факторы демократических транзитов
4. Современные тенденции в демократическом транзите
5. Демократии переходного периода: делегативная демократия

Волны демократизации

В самом  общем смысле демократизация означает процесс политических и социальных изменений, направленных на установление демократического строя. Как пишет  российский политолог А. Мельвиль, «история становления и развития демократических норм и практик говорит о том, что демократия – это процесс, процесс развития, расширения и обновления идей и принципов, институтов и процедур».[1] В современной теории и практике демократия и демократизация не гарантирует решения тех или иных проблем, и лишь создает условия для достижения поставленных целей. Результат же зависит от условия протекания демократического процесса, от характеристики сил, которые будут на него влиять, от их способностей решать проблемы, от внешних обстоятельств, влияющих на внутреннюю политику. 

С.Хантингтон вводит понятие «волна демократизации», под которой он понимает группу переходов  «от недемократических режимов  к демократическим, происходящих в определенный период времени, количество которых значительно превышает количество переходов в противоположном направлении в данный период».[2] К этой волне обычно относится также либерализация или частичная демократизация в тех политических системах, которые не становятся полностью демократическими. Американский политолог пришел к выводу, что в современном мире имели место три волны демократизации. Каждая из них затрагивала сравнительно небольшое число стран, и во время каждой совершались переходы и в недемократическом направлении. За каждой из первых двух волн демократизации следовал откат, во время которого некоторые, хотя и не все, страны, совершившие прежде переход к демократии, возвращались к недемократическому правлению. Понимая всю степень условности своих исследований, тем не менее, С.Хантингтон выделил следующие даты волн демократизации: первая, длинная волна демократизации 1828 - 1926 гг.; первый откат 1922 - 1942 гг.; вторая, короткая волна демократизации 1943 - 1962 гг.; второй откат 1958 – 1975 гг.; третья волна демократизации начинается с 1974 г. и продолжается по сей день.

В качестве критериев демократического минимума исследователи выделили следующие: во-первых, 50 процентов взрослого мужского населения должно иметь право голоса; во-вторых, ответственный глава исполнительной власти должен либо сохранять за собой поддержку большинства в выборном парламенте либо избираться в ходе периодических всенародных выборов. Первой страной, которая отвечала этим критериям были США примерно около 1828 года. К концу XIX столетия переход к демократии совершили Швейцария, заморские британские доминионы, Франция, Великобритания и несколько мелких европейских стран. В первую волну более или менее демократические режимы установили у себя Италия и Аргентина, а также получившие независимость Ирландия и Исландия. За сто лет свыше тридцати стран ввели у себя по крайней мере минимальные общенациональные демократические институты.

Первый  откат начался в 1922 г., когда Муссолини  в Италии пришел к власти. Демократические институты, созданные в 1920-х гг. в Литве, Польше, Латвии и Эстонии, были свергнуты в результате военных переворотов. После прихода к власти Гитлера в 1933 г. прекратила свое существование Веймарская республика. Демократия погибла также в Австрии, Чехии, Греции, Португалии, Испании, Японии. Эти смены режимов отражали расцвет коммунистических, фашистских и милитаристских идеологий. Во Франции, Великобритании и других странах, где демократические институты сохранились, антидемократические движения также набирали силу.

Доминантой  политического развития 1920 - 1930-х  гг. были уход от демократии и либо возврат  к традиционным формам авторитарного  правления, либо установление новых, массовых, гораздо более жестоких и всеобъемлющих  форм тоталитаризма. Такое движение вспять происходило главным образом в тех странах, которые восприняли демократические формы буквально накануне Первой мировой войны или сразу после нее, для которых демократия была новым, неустоявшимся явлением.

Вторая  мировая война положила начало второй, короткой волне демократизации. Союзническая оккупация способствовала введению демократических институтов в Западной Германии, Италии, Австрии, Японии и Корее, хотя в то же время советским режимом была разрушена демократия в Чехословакии и Венгрии. В конце 1940-х - начале 1950-х гг. пришли к демократии Турция и Греция. В Латинской Америке Уругвай вернулся к демократии во время войны, а в Бразилии и Коста-Рике демократические перемены произошли в конце 1940-х гг. В других латиноамериканских странах - Аргентине, Колумбии, Перу и Венесуэле - происходили неоднозначные процессы как демократизации, так и утверждения, в основном военных, диктатур. Распад колониальной системы породил на свет ряд новых государств. Во многих из них не делалось никаких реальных попыток ввести демократические институты. В некоторых были только элементы демократии - в Пакистане, Малайзии, Индонезии. В нескольких новых государствах - Индии, Шри-Ланке, на Филиппинах, в Израиле - демократические институты продержались порядка десяти лет, а в 1960 г. демократическим стало крупнейшее государство Африки – Нигерия.

К началу 1960-х гг. вторая волна демократизации исчерпала себя. В конце 1950-х политическое развитие и транзит режимов приняли отчетливо авторитарный характер. Наиболее кардинальные перемены произошли в Латинской Америке, где в Перу, Бразилии, Боливии, Аргентине, Эквадоре, Уругвае и Чили установились авторитарные режимы. В Азии в 1958 г. военные установили режим военного положения в Пакистане. Затем демократические процедуры прекратили свое существование в Корее, Индонезии, на Филиппинах и на Тайване. В 1975 г. Индира Ганди, временно отказавшись от демократической практики, объявила чрезвычайное положение в Индии. В Греции в 1967 г. пришли к власти «черные полковники». В Турции происходили антидемократические процессы. В 1960-е гг. несколько неафриканских колоний Великобритании получили независимость и установили демократические режимы, продержавшиеся у власти значительный период времени. Это Ямайка, Тринидад-и-Тобаго (1962), Мальта (1964), Барбадос (1966) и Маврикий (1968). Однако большая часть новых стран, ставших независимыми в 1960-е гг., находилась в Африке. Нигерия в 1966 г. пала жертвой военного переворота. Единственной африканской страной, стойко придерживавшейся демократической практики, была Ботсвана. Тридцать три других африканских государства, получивших независимость между 1956 и 1970 гг., стали авторитарными в тот же самый момент или очень скоро после него. Деколонизация Африки привела к сильнейшему в истории увеличению числа независимых авторитарных правительств.

Глобальный  поворот прочь от демократии в 1960-х - начале 1970-х гг. приобрел впечатляющие размеры. По одной из оценок, треть  из 32 действующих демократий, существовавших в мире в 1958 г., превратилась в авторитарные режимы к середине 1970-х гг. Авторитарные транзиты подобного рода не только вызвали к жизни теорию бюрократического авторитаризма, призванную объяснить перемены, происходящие в третьем мире. Они породили значительно более пессимистический взгляд на пригодность демократии для развивающихся стран и усилили озабоченность жизнеспособностью демократии в развитых странах, где она существовала многие годы.

Третья  волна демократизации началась в 1974 г. после падения португальской  диктатуры. В течение пятнадцати лет демократические режимы пришли на смену авторитарным почти в тридцати странах Европы, Азии и Латинской Америки. В некоторых странах произошла значительная либерализация авторитарных режимов. В других - движения, выступающие за демократию, обрели силу и легальность.

Сначала этот демократический прилив проявил  себя в Южной Европе. Через три  месяца после португальского переворота рухнул военный режим в Греции, затем в Испании.

В конце 1970-х гг. демократическая волна  докатилась до Латинской Америки. В 1977 г. военные лидеры в Эквадоре заявили о своем желании уйти из политики; в 1978 г. то же самое повторилось в Перу, затем в Боливии. В 1982 г. поражение в войне с Великобританией подорвало позиции аргентинского военного правительства и привело к избранию гражданского президента и правительства. В 1984 г. избран гражданский президент в Уругвае, а затем демократические процессы достигли Бразилии. В Центральной Америке демократизация началась в Гондурасе, Сальвадоре и Гватемале.

Демократическое движение заявило о себе и в  Азии. В начале 1977 г. первая демократия третьего мира - Индия - прожив полтора  года в условиях чрезвычайного положения, вернулась на демократический путь. В 1983 г. в Турции в результате выборов было сформировано гражданское правительство, а на Филиппинах восстановлена демократия. В 1987-1988 гг. демократизация достигла Южной Кореи, Тайваня и Пакистана.

В конце 1980-х гг. демократическая волна  захлестнула коммунистический мир. В 1988 г. в Венгрии начался переход к многопартийной системе. В 1989 г. выборы на съезд народных депутатов СССР принесли поражение нескольким высокопоставленным партийным лидерам и позволили создать весьма независимый Верховный Совет. В начале 1990 г. стали развиваться многопартийные системы в Прибалтийских республиках, а коммунистическая партия Советского Союза отказалась от руководящей роли. В Польше «Солидарность» одержала в 1989 г. полную победу на выборах в государственный сейм, и к власти пришло некоммунистическое правительство. В 1990 г. лидер «Солидарности» Лех Валенса был избран президентом, сменив на этом посту коммуниста генерала Войцеха Ярузельского. В последние месяцы 1989 г. рухнули коммунистические режимы в Восточной Германии, Чехословакии и Румынии, и в 1990 г. в этих странах прошли соревновательные выборы. В Болгарии коммунистический режим также начал либерализоваться, народные движения, выступающие за демократию, появились в Монголии. В 1990 г. в обеих этих странах также состоялись достаточно свободные выборы.

Между тем  в Западном полушарии мексиканская правящая партия в 1989 г. впервые потеряла власть в государстве. В Чили был  проведен референдум, положивший конец  диктатуре Пиночета. Демократические  процессы проходили также в Гренаде, Панаме, на Гаити.

Завершение  европейской деколонизации (Португалии, Великобритании) в 1970-е и начале 1980-х  гг. привело к образованию ряда новых государств с демократической  политической системой.

В Африке и на Среднем Востоке движение к демократии в 1980-е гг. происходило в ограниченных пределах. К 1990 г. некоторая либерализация произошла в Сенегале, Тунисе, Алжире, Египте и Иордании. Прекратил существование режим апартеида в Южноафриканской республике. К 1990 г. стали раздаваться требования демократии в Непале, Албании и других странах, имевших прежде весьма скромный демократический опыт или не имевших его вовсе.

В целом  движение к демократии носило глобальный характер. За пятнадцать лет демократическая  волна прокатилась по Южной Европе, затопила Латинскую Америку, дошла до Азии и уничтожила диктатуру в Советском блоке. В 1974 г. восемь из десяти южноамериканских стран управлялись недемократическими правительствами, в 1990 г. - в девяти правительства были демократически избраны. В 1973 г., по данным Фридом-Хауза, 32 процента мирового населения проживало в свободных странах; а в 1990-м - почти 39 процентов человечества.  

Причины откатов волн демократизации

Политические  процессы в конце ХХ – начале XXI в. вновь поставили перед исследователями вопрос: не является ли возвращение некоторых стран в лоно авторитарного правления началом отката третьей волны демократизации? Насколько демократичны «оранжевые революции», осуществленные в Сербии, Грузии, Украине, Киргизии, и приведут ли они к установлению демократического режима в этих странах?

Анализируя  откаты после первой и второй волн демократизации С.Хантингтон пришел к  следующим выводам.[3]

Во-первых, причины переходов от демократических  к авторитарным политическим системам разнились не меньше, чем причины  переходов от авторитаризма к  демократии, и отчасти переплетались  с ними. Среди факторов, способствовавших транзиту во время первого и второго  откатов, американский политолог называет следующие:

- недостаточная  укорененность демократических  ценностей среди ключевых групп  элиты и широкой общественности;

- экономический  кризис или крах, обостривший  социальный конфликт и повысивший  популярность жестких мер, которые  могли быть применены только  авторитарным правительством;

- социальная  и политическая поляризация, зачастую  вызванная действиями левых правительств, которые пытались проводить излишне  много крупных социально-экономических  реформ слишком быстро;

- решимость  консервативных групп среднего  и высшего класса убрать популистские  и левые движения, а также низший  класс от политической власти;

- исчезновение  закона и порядка в результате  терроризма и повстанческих движений;

- интервенция  или завоевание недемократическим  иностранным государством;

- эффект  «снежного кома» в виде действия  примера крушения или свержения  демократических систем в других  странах.

Во-вторых, переходы от демократии к авторитаризму, кроме тех, что были вызваны действиями иностранных авторов, почти всегда осуществлялись теми, кто стоял у власти или близко к власти в демократической системе. За одним или двумя возможными исключениями, не было случая, чтобы конец демократической системе положило всенародное голосование или всенародное восстание. Подавляющее большинство переходов от демократии к авторитаризму принимало форму либо военных переворотов, либо переворотов, осуществляемых исполнительной властью, когда демократически избранный глава исполнительной власти решительно порывал с демократией и сосредоточивал всю власть в своих руках, обычно путем объявления чрезвычайного или военного положения.

В-третьих, во многих случаях, как первого, так  и второго откатов демократические  системы заменялись исторически  новыми формами авторитарного правления. Фашизм отличался от прежних форм авторитаризма своей массовой базой, идеологией, партийной организацией и стремлением охватывать и контролировать большую часть общества. Бюрократический  авторитаризм отличался от прежних  форм военного правления в Латинской  Америке своим институциональным  характером, предполагаемой бессрочностью  правления и экономической политикой. По сути, обе новые формы авторитаризма  представляли собой реакцию на социальное и экономическое развитие.

Внутренние и внешние факторы  демократических транзитов

Как было рассмотрено выше, демократизации способствуют или препятствуют внешние и внутренние факторы.

Значимость  внешних факторов определяется глобализацией  демократических процессов, среди  которых важнейшими являются такие, как: нормативное отношение к  демократии и массовая притягательность демократических идеалов, экономическая  неэффективность и делегитимизация  авторитаризма, практическое экспериментирование  с демократическими институтами  и процедурами, благоприятная для  демократизации международная среда  и некоторые другие. Внешние факторы  могут выступать в виде прямого  принуждения, когда внешняя сила навязывает демократические институты  другой стране; в виде убеждения, осуществляемого  несиловым внешним воздействием на внутриполитические процессы; в  виде использования системы различных  стимулов, побуждающих политических авторов осуществлять те или иные шаги, в конечном счете, благоприятные для реализации определяемых извне целей, как демократических, так и недемократических.

При анализе  внутренних факторов демократических  транзитов существует два подхода  – структурный и процедурный. В первом случае упор исследователями  делается на структурные факторы  – государство - и нациобразующие, социально-экономические и культурно-ценностные условия и предпосылки демократии, во втором – на факторы процедурные: выбор и последовательность конкретных решений и действий тех политических авторов, от которых зависит процесс демократизации.

Представители структурного подхода (Липсет, Алмонд, Верба, Растоу, Инглхарт, Пай) выявляют основные корреляции между некоторыми социально-экономическими и культурно-ценностными переменными и вероятностью установления и сохранения демократических режимов в различных странах. Такие корреляции понимаются именно как структурные предпосылки и условия демократизации и демократии, то есть обусловленные влиянием тех или иных объективных общественных структур, а не субъективными намерениями и действиями участников политического процесса.

Эти авторы выделяют три основных типа структурных  предпосылок демократии: во-первых, обретение национального единства и соответствующей идентичности; во-вторых, достижение довольно высокого уровня экономического развития; в-третьих, массовое распространение таких культурных норм и ценностей, которые предполагают признание демократических принципов, доверие к основным политическим институтам, межличностное доверие, чувство гражданственности и др.

Представители процедурного подхода (О`Доннелл, Шмиттер, Карл, Пшеворский, Линц) делают упор на эндогенные факторы демократизации и демократии - конкретные процессы, процедуры и политические решения, осуществляемые самими агентами демократизации. С этой точки зрения, последовательность и взаимообусловленность определенных политических решений и действий, выбор тактики теми авторами, которые инициируют и осуществляют демократизацию, важнее для ее исхода, чем существующие к нужному моменту предпосылки демократии. Главным в данном подходе является взаимодействие конкурирующих элит, сознательный выбор ими в процессе политического торга каких-либо организационных форм и институтов нового политического устройства.

Сторонники  процедурного подхода исходят из посылки о том, что никакие  «объективные» социальные, экономические, культурные и иные факторы не в  состоянии ни объяснить, ни предсказать, кто конкретно, какие политические силы и авторы в определенной ситуации будут отстаивать недемократический статус или бороться за его ниспровержение. Они считают, что действия политических авторов, инициирующих и осуществляющих демократический транзит, не предопределены даже их «объективным» положением в общественной структуре. Напротив, их «субъективный» выбор сам творит новые политические возможности.

Современные тенденции в демократическом  транзите

Сравнивая демократические транзиты южноевропейских  и латиноамериканских стран с  центрально - и восточноевропейскими, немецкий политолог Клаус Оффе обращает внимание на такие аспекты как территориальная целостность и устройство страны. Если в первых они сохранились без изменений, то во вторых наблюдался совершенно иной процесс: в странах Центральной и Восточной Европы на первый план вышли территориальные проблемы, миграционные процессы, национальные конфликты и требований сецессий. Более того, здесь после краха социализма на повестку дня встала реформа экономического устройства, связанная с необходимостью создания класса предпринимателей и собственников, причем создания путем принятия политических решений. Как пишет К.Оффе, «это задача, которая не стояла ни в одном из прежних переходов к демократии (и которая в описании этой революции как исключительно «догоняющей модернизации» явно недооценивается)».[10]

Характеризуя  новые тенденции в демократическом  транзите, в середине 1990-х гг. Сэмюэл Хантингтон стал утверждать, что с  третьей волной демократизации возникла проблема «не переворота, а эрозии: периодического или постепенного ослабления демократии теми, кто избран для  того, чтобы управлять ею".[11]

В 1999 г. Лэрри  Даймонд констатировал, что третья волна демократизации приблизилась к некоему пределу, главной задачей в ближайшие годы будет являться консолидация и углубление новых, переживающих трудности демократий, предотвращение третьей откатной волны демократических крушений. При этом если в ближайшие 10-20 лет значительная часть демократических государств третьей волны сможет добиться углубления и консолидации демократии, количество утвердившихся демократических государств существенным образом возрастет, и мир будет преобразован.[12]

В данном контексте достаточно широкое распространение  получило введенное Р.Дарендорфом  понятие мягкого авторитаризма. Основная особенность данного типа политического устройства характеризуется неприятием оппозиции и оппозиционных кандидатов на выборах.

По мнению некоторых исследователей, в России складывается в чем-то аналогичная  модель. Проанализировав сценарии возможного политического развития страны, они  пришли к заключению, что наиболее вероятным является вариант «мягкого авторитаризма». Он в наибольшей степени  отвечает не только отечественным традициям  и историческому опыту, но и нынешней политической обстановке. Общество, уставшее от анархии и беспорядка, готово принять эту форму правления. Она способствует консолидации политической элиты и создает условия для  возрождения государственности, столь  необходимой для выживания и  развития России.

Российский  политолог Ю.А.Красин отмечает: «Нравится  нам это или нет, но именно данная модель очерчивает тот коридор возможностей, по которому, скорее всего, и будет  двигаться российское общество».[13]

Однако, «мягкий  авторитаризм не является гарантией  «просвещенной автократии», которая  создает недостающие социокультурные предпосылки для торжества демократии. Путь дальнейшего развития от «мягкого авторитаризма» не предопределен: он может повести и к демократии, и к жесткому авторитаризму. Исход зависит от расклада общественно-политических сил, от их активности и взаимодействия. Коридор возможностей лишь обозначает контуры реального политического поля и тех задач, которые могут на нем решаться. 

Демократии переходного периода: делегативная демократия

Новый вид  современной демократии описал Г.О`Доннелл. Он назвал ее делегативной демократией (в другой интерпретации – полномочная демократия), которую можно охарактеризовать также, как демократию переходного периода, что представляет несомненный интерес для российской политической практики. По мнению исследователя, становление новых типов демократии не связано с характеристиками предшествующего авторитарного правления, а зависит от исторических факторов и степени сложности социально-экономических проблем, наследуемых демократическими правительствами.

Делегативная  демократия не относится к представительным демократиям. Несмотря на то, что она  не является институциональной, в то же время делегативная демократия может  быть устойчивой. После прихода к  власти демократического правительства  появляется возможность по Г.О`Доннеллу для «второго перехода» - к институционализированному  демократическому режиму. Однако такая  возможность может остаться нереализованной  из-за регресса к авторитаризму. Важнейшим  фактором для успешного «второго перехода» является создание демократических  институтов, что становится возможным  при создании широкой коалиции, пользующейся поддержкой влиятельных лидеров. Эти  институты способствуют решению  социально-экономических проблем.

Под институтами  Г.О`Доннелл понимает систематизированные, общеизвестные, практически используемые и признанные, хотя и не всегда формально  утвержденные, формы взаимодействия социальных агентов, имеющих установку  на поддержание взаимодействия в  соответствии с правилами и нормами, которые закреплены в этих формах. Демократические институты являются прежде всего, политическими институтами. Они имеют непосредственное отношение к процессу принятия решений, каналам доступа, связанным с выработкой и принятием решений, и к формированию интересов и субъектов, претендующих на этот доступ.

Наличие таких институтов не является гарантией  демократии, так как принципиальным моментом является качество их функционирования. Если эти институты в действительности не являются центрами принятия решений, гарантами открытости политического  процесса, то перехода к представительной демократии не произойдет.

Институциализация процесса означает наличие таких  характеристик, как выбор агентов  к допуску в качестве полноправных членов в систему принятия и выполнения решений, а также необходимых  для этого ресурсов и процедур; исключение использования или угрозы использования силы против оппонентов власти; формирование представительства, которое дает право выступать  от имени других, а также возможность  обеспечить подчинение других избирателей  решениям представителей; возникновение  состояния равновесия из-за стабилизации представителей и их ожиданий, в  нарушении, которого никто не заинтересован.

Делегативная  демократия основывается на предпосылке, что победа на президентских выборах  дает право победителю управлять  страной по своему усмотрению в рамках существующих конституционных ограничений  и установившихся властных отношений. Данный тезис подтверждается особыми  отношениями между властью и  обществом, установившимися исторически  в России. Народ вверяет свою судьбу политическому лидеру и ожидает  от него отеческой заботы обо всей нации. В таких условиях невозможен политический плюрализм, так как он не поддерживается обществом, которое не видит в разнородных политических фракциях силы, способной удовлетворить интересы народа.

Если  представительная демократия представляется в идеале системой, основанной на равенстве  независимых кандидатов, способных  представлять самих себя, то делегативная демократия может рассматриваться  как система, основанная на неравенстве  зависимых индивидов, неспособных  представлять самих себя. В странах  делегативной демократии президент, как  правило, не соотносит себя ни с одной из политических партий, являясь воплощением нации, хранителем ее интересов.

В таких  условиях для соответствия ожиданиям  общества президенту нужны дополнительные полномочия, поэтому другие политические институты, предназначенные для контроля над деятельностью главы государства, становятся препятствием на пути реализации стоящих задач. Демократическим в делегативной демократии является сам факт проведения в той или иной степени справедливых выборов, что дает право победителю стать на конституционный срок толкователем высших интересов нации. Таким образом, легитимность власти поддерживается посредством выборов и за счет веры в политического лидера, в его харизму. После выборов избирателям надлежит стать пассивными созерцателями политики избранного президента.

В обязанности  лидера входит, прежде всего, объединение  нации, исцеление ее от «болезней» - экономических и социальных проблем. Президент пытается оправдать ожидания общества за счет решительных мер, с  которыми не согласны другие политические силы. Если противодействие приобретает  острые черты, то всенародно избранный  глава государства обращается непосредственно  к своим избирателям для получения  поддержки, которую, как правило, получает. Такая поддержка является основанием для усиления нажима на оппозицию  и отстранения ее от влияния на принятие политических решений. Президента окружает команда, которая не вписывается  в демократические институты  власти, поэтому резко возрастает роль администрации главы государства, его советников и помощников и, напротив, снижается политический вес парламента, правительства, партий и других политических институтов. Тем не менее, в отличие  от автократических режимов в  странах делегативной демократии существующие политические институты и политические силы имеют возможность выступать  с критикой верховной власти, которую  может поддерживать значительная часть  общества. Непопулярные меры наряду с  затяжным кризисом заставляют власть маневрировать, различными способами воздействовать на парламент с целью принятия соответствующих законов, перекладывать ответственность на другие политические институты и субъекты политики. Такая политика является следствием ограниченности демократических политических институтов и норм.