Дети прифронтовой полосы

МУНИЦИПАЛЬНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ДЕТЕЙ

ДВОРЕЦ  ТВОРЧЕСТВА ДЕТЕЙ И МОЛОДЁЖИ 
 
 
 
 
 
 

Дети  прифронтовой полосы

(по воспоминаниям  жителей посёлка Боровое Воронежской области) 
 
 
 
 
 
 

                                                             Выполнила: Пищикова Виктория, 

объединение «Воронеж: история и современность» ДТДиМ,                                                         

МОУ СОШ №52, 10 «б» класс

                                                            Руководитель: Вошина Н.А.,

педагог дополнительного

образования ДТДиМ 
 
 
 
 
 
 
 

Воронеж 2010

Содержание 
 
 

Введение……………………………………………………..….…...3 

1. Довоенная жизнь……………………….…………………...........5 

2. Жизнь в прифронтовой полосе………….………………......….6 

3. Жизнь после Победы…………………………………….…..….12 

Заключение…………………………………………………...……15 

Используемая  литература……………………………………….16 

Приложение 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение 

   Ушёл в прошлое ХХ век, ставший для нашей страны временем грандиозных свершений и тяжелейших испытаний. Оглядываясь на историю этого бурного столетия, нельзя не выделить в числе наиболее значимых  и ярких его страниц период Великой Отечественной войны 1941-1945 г.г., в ходе которой решался вопрос о самой жизни нашего Отечества. Победа в смертной схватке с фашизмом, продолжавшейся 1418 дней и ночей, была заслугой не только армии, но и всего народа, результатом совместных усилий воинов на фронте, партизан на временно оккупированной территории, тружеников в советском тылу.

      Тема  войны, её отдельных аспектов, по-прежнему актуальна. В особой степени это  касается тех моментов военной истории, которые трудно или невозможно осветить с помощью документальных источников. Помочь в этом способна и призвана устная история. Определимся с термином: «устная история» (oral history) - метод  исторического исследования путем сбора воспоминаний живущих людей. Предполагается, что данные,  полученные таким образом, особенно от обычных людей, - ценный архив и для современных, и для будущих историков. Безусловно, устные исторические данные требуют осторожной оценки  на достоверность. Но методология устной истории позволяет исследователю почувствовать сопричастность отдалённым по времени событиям, окунуться в мир своеобразного хронопутешевствия. 

      Научная литература, посвящённая Великой  Отечественной войне, весьма обширна, она насчитывает сотни различных  изданий – монографий, брошюр, статей и других публикаций. Это обстоятельство позволяет утверждать, что данный период  истории занимает одно из центральных мест в отечественной  историографии. Публикации, посвящённые  отдельным  событиям Великой Отечественной  войны на территории Воронежской  области,  начали  появляться   уже  в  годы войны  и  первое   послевоенное десятилетие. Например, сборник документов и материалов «Воронежская область в Великой Отечественной войне», вышедший в 1948 году, но, как  другие тогдашние публикации, был тенденциозен и носил агитационно-пропагандистский характер. Исследуемая  нами проблема на уровне  монографических работ освещалась слабо. Тем не менее, отметим работы замечательного  военного историка А.И. Гринько (1915-1991), который детально рассказывает о воронежском сражении в своих многочисленных книгах, в том числе «Линия Ратной Славы», монографию И.Ф. Бирюлина и Л.И. Суслова «Воронежские рубежи».

   Однако, процесс накопления новых фактов, их уточнение необходимо и  возможно и в настоящее время. Своей задачей мы видим, в частности, сохранение памяти о жизни в прифронтовой полосе, о жизни тех, кого сейчас называют «дети войны», в целом - популяризацию краеведческих знаний среди молодого поколения.

      В данной работе использованы воспоминания коренных жителей посёлка  Боровое  – Пищиковой Марии Васильевны, Гунькина Николая Васильевичи, Яковлевой Марии Ивановны, Струковой Анны Николаевны, Дроновой Марии Фёдоровны, Гунькиной Елены Васильевны, которые и проживали в так называемой прифронтовой полосе – это 20-30 км. от линии фронта, и чьё детство пришлось на страшные военные годы. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. Довоенная  жизнь. 

   Посёлок Боровое – обычное село, каких много в России. Трудно жилось при царе, после революции жизнь  по-прежнему не радовала селян: те же беды и проблемы – мороз побил молодые всходы, дожди залили  сено, вот и нет хорошего урожая. В колхозе заставляли работать за трудодни, что не давало  никакого стимула к этому самому крестьянскому труду.

   Так вспоминает жизнь до войны Пищикова Мария Васильевна: «Жили мы, как все - ни хуже, ни лучше, и всё что у нас было – это земля, от урожая зависел весь год, часть мы продавали, а часть оставляли себе, и лишь одним преимуществом обладала наша семья – наш отец был сапожником, и это тоже давало некоторый доход. Были одеты и обуты, не хуже других. Да мы и никому и не завидовали.  Выбирались в Воронеж нечасто за покупками и продажей картошки, яиц и других продуктов, которые в изобилии рождают воронежские чернозёмы. А Воронеж с каждым годом менялся. Да вы только представьте, какое удивление вызывали эти грандиозные городские изменения в нашей душе, душе обычного, неискушённого сельского жителя. Я ходила в школу, старалась, училась. Своих первых учителей помню, как будто это вчера было.  Мне помогал мой папа, он был грамотным, а вот моя мать к тому времени грамоте обучена не была, но по-житейски умнее, добрее её сейчас поискать. Но вскоре всё изменилось,  хоть и бедная, но тихая жизнь закончилась. Вот что можно назвать настоящим ужасом, адом! Началась война…». 
 
 
 
 
 
 

2.Жизнь  в прифронтовой полосе 

   Вот что говорит Мария Васильевна Пищикова, уроженка посёлка Боровое: «В Боровом было пока спокойно, а в Воронеже признаки войны были яснее:  вовсю шёл выпуск военной продукции, появились госпитали. К нам в прифронтовую полосу не доставлялось продуктов, потому на день рабочим давали 500 граммов хлеба, на месяц 500 граммов  сахара, крупы 1 кг. Этот паёк помог выжить в голод.

   Очень часто бомбили. Бои продолжались долго, шли день и ночь танки, пешком гнали солдат. Жили в постоянном страхе, были всегда одеты и, если бомбит, то прятались в подвал. В тихие дни сидели дома. В посёлке стояли зенитки. По слуху различали гул немецких самолетов, которые хотели разбомбить железнодорожный мост, но ни разу не попали.

   Однажды в жаркий летний день, народу было на речке много и, вдруг загудел немецкий самолёт люди стали разбегаться. Я сама с подружками (человек 10) добежала до первого сарая и спряталась в нём. Начали бомбить мост, нас завалило мусором. Потом окончилась бомбежка. В тот раз погибло 8 человек от осколков.

         А был ещё  один случай: прилетел  немецкий самолет, но наши зенитки  его сбили, самолет упал позади  домов, весь народ прибежал  посмотреть. Самолёт в землю ушёл  почти весь, но людей там не  было, видимо спустились на парашютах.  Во время  прекращения боев, мы ходили в поле за картошкой   и, увидев нас, противник стал  гнать нас обратно в посёлок  Боровое. Когда бросали гранатами  мы ложились, взрыв пройдёт опять  поднимались и бежать.  В тот  раз все добежали удачно без  потерь».

        Вот что вспоминает Гунькин  Николай Васильевич: «После очередной бомбёжки у реки  я пошёл искать свою сестру. На берегу я увидел мертвую соседку, Анну Чиреву, с двумя маленькими девочками, её дочерьми, младшенькая Зина (1 год) тоже была убита, а старшенькая       Валя (3 года) была ранена осколком в ногу. В семью Чиревых также входили: два сына, Николай и Леонид, дочка, Мария, и глава   семьи, Алексей, который работал машинистом (в то время на него была наложена бронь, его не брали на фронт).

        После той бомбежки также была  убита семья Струковых, Анна  с  двумя детьми и её золовка  с двумя детьми. Они бежали  из города к нам в посёлок,  убегали от смерти, но смерть  их всё же настигла…

       У нас в Боровом был Виктор (40 лет), с соседнего колхоза, у нас   работал, собирая рожь; он был глухонемой. В тот злополучный день его бомбой разорвало на куски, мы потом ходили и собирали их по реке …»

       Вот что говорит Струкова Анна  Николаевна: «В  военные годы я  со своими сёстрами (Татьяной  и Евдокией), мы были сиротами, жила очень плохо, ходила побираться. Я добровольно пошла на фронт,  так как дальше такая жизнь  для меня была невыносима, выучилась  на медсестру и работала на  фронте».

      Рассказывает Дронова Мария Фёдоровна:  «Я была комсомолкой и ушла  на фронт, там была разведчицей.  Сейчас думаю – ведь я же  совсем девчонка была…а тогда казалась себе взрослой.  Когда была на задании в лесу, получила ранение. Меня отправили в госпиталь, где познакомилась с будущим мужем,  он был  зарубежным врачом. Весточку родным в Боровое смогла передать спустя 10 лет, до этого они думали, что я умерла…».

      А что творилось в городе - страшно  вообразить до сих пор. Станция Отрожка  в дни летнего наступления  немцев  подвергалась налётам авиации  и мощным  ударам артиллерии. Вот  как об это писал секретарь  партбюро  завода имени  Тельмана А.П. Ламаш: «4 июля. Сильные налёты вражеской авиации…5 июля. Город горит… 6 июля. Две огромные бомбы упали на стоящий на  путях поезд. 7 июля. Немцы вошли  в город …  Враг бомбит отрожские мосты … 8 июля. Отрожские  мосты обстреливаются почти прямой  наводкой… 9 июля. Немцы остервенело бомбят отрожские мосты… 10 июля. Враг бомбит Отрожку…».

      Станция Отрожка в те дни работала только ночью, в полной темноте.  Днём немецкая артиллерия  открывала бешеный  огонь  по левому берегу. Много раз  противник пытался захватить  железнодорожные мосты, но безуспешно. От бесконечно рвущихся снарядов, бомб, мин, пожарищ высоко над городом  стояла чёрная туча дыма и пыли. Три  ночи подряд полыхал пожар в городе. По ночам жители прифронтовой полосы на 30-40 километровой зоне видели  ночью  отблески пожарищ над городом.

      1942 год. Началось новое военное  лето. Люди привыкли к заклеенным  бумажными  полосками  окнам,  к грязно-серой защитной окраске   зданий, к дощатым ящикам  на  месте витрин. С самого начала  войны  через Отрожку и Воронеж  хлы6нул поток  эвакуированных, вернее беженцев. Наш город братски  помогал  обездоленным, снабжал  их продовольствием и одеждой.

   Вот что рассказывает Пищикова Мария Васильевна: «В 1942 году нас эвакуировали,  всё село отправили на Анненскую ветку, распустили по домам. Хозяева были разные. Нам попались плохие: сын у этой семьи был дезертиром, жил на потолке.  Еды у нас не было, топить было нечем, поэтому ходили всей семьёй по полю, собирали прошлогоднюю траву - этим  топили. Ходили по дворам и побирались, менялись, кто чем может, таким образом, питались. Так продолжалось всю зиму. 

      По  весне вернулись домой на салазках, сделанных саморучно, прошли 3 дня пешком. В домах было всё разрушено, не было ни окон, ни пола, стояла только лишь печь. Потихоньку  стали собирать вещи, кто что найдёт; раскапывали блиндажи. Кое-как собрали дом и стали жить. По всему селу были развешаны плакаты «Всё для фронта и победы». Из зарплаты 50% вычитали на займ, вместо них давали облигации, которые потом долго погашали.

      Потом я устроилась в госпиталь (эвакогоспиталь)  №1922, расположенный  в  Сомовском  посёлке (здание школы № 62). Сейчас там находится большое кладбище, похоронены одни воины.

      Тогда мне было 15 лет, стала работать, сначала  не брали, как несовершеннолетнюю, но так как  была высокая, то сказала, что мне 18 лет и попросилась  работать, потому  что  был голод, и надо было на что-то есть.

      Раненных  сюда привозили на лечение во время  боев. До 43-го было  тихо, но  в 1943 году  в Воронеже началось кровопролитие.  Моя семья была одной из обычных  советских семей: отец (Гунькин  В.Я.1897г.) был на фронте с моим старшим братом (Гунькиным Н.В.1923г.), дома оставались я, моя младшая сестра (Гунькина Е.В.1932г.) и наша мать (Гунькина М.М.1898г.). Когда немец стал отступать от Воронежа, наш госпиталь поехал за фронтом, но меня всё же не взяли, да я и рада - страшно же…».

        Враг превратил город в руины,  но так и не сумел перешагнуть  через его кварталы, чтобы продолжить  путь на восток. Последний смертельный  удар Воронежу фашисты нанесли  во время своего бегства. Они  взорвали то, что ещё уцелело  в ходе многомесячных боёв, - наиболее  монументальные здания обкома  партии, университета, Дворца пионеров  цирка и др. Когда утром 25 января 1943 года наши воины выбили гитлеровцев  из правобережных кварталов Воронежа, то оказались среди сплошных  руин. Из 20 тысяч домов осталось  несколько десятков полуразрушенных  строений. Корпуса всех 130 предприятий  были взорваны, разбиты, сожжены.  В городе не осталось ни  театров, ни вузов, ни больниц,  ни административных зданий. Не  было парков, скверов, площадей, улиц. Были горы битого кирпича   да  бесформенные железобетонные  глыбы. Город был мёртв. Он  был разрушен на  96  процентов,  а  правобережная часть –  на все сто. В одном  из  своих 

выступлений по берлинскому радио фашистский министр пропаганды Геббельс утверждал, что большевикам потребуется  на восстановление Воронежа не менее 50 лет. Воронеж действительно был  похож на город – 

призрак. Безлюдный,  разрушенный, он ничем  не напоминал то, чем был раньше.

   Вот что писала о Воронеже корреспондент  газеты «Правды»  Елена Кононенко: «Первые минуты, часы вступления на улицы Воронежа были радостны и мучительны. Когда-то живой, полнокровный, энергичный человек, потерявший сознание… Молчали изуродованные немцами улицы. Молчали изуродованные немцами улицы. Молчали ослепшие дома. Ещё дымились руины Дворца пионеров и Воронежского государственного университета. Снег был местами красным. Где-то пылало здание, и зарево пожара освещало чёрные скелеты деревьев… Пустынно, безлюдно». 

      Но  вслед за войсками  в город  входили  жители. Они возвратились  к родным местам, превращённым в  пепелища. Их было мало, но каждый горел  желанием  быстрее возродить город. Это они, первые жители освобождённых  кварталов разрушенного города, написали на стенах развалин обугленными головешками  первые призывные лозунги: «Из руин и пепла  мы поднимем тебя, родной Воронеж!».

   Воспоминания  Гунькина Николая Васильевича: «По окончанию войны в 1947 году я вернулся с фронта. Во время войны за меня  молилась  моя мать, и её молитвы были услышаны. Мне перед очередным наступлением приснился сон, как перед моим лицом спустилась занавеса, которую держала в руках Божья Мать и закрыла меня. Когда проснулся,  подумал, что это знак смерти. Но в бою выжил, и из всех бойцов выжил только я и ещё один боец».                                   

   По воспоминаниям Марии Ивановны Яковлевой: «Наш госпиталь №1922 продвигался. Когда стояли в Житомире, а стояли мы там 9 месяцев, нам сообщили, что  впереди не одного эшелона не пропускают. По мере того, как мы продвигались, наши предатели на трубах поездов оставляли световые сигналы, после чего начиналась бомбёжка. Мне было очень страшно, как и всем остальным, мы молились Богу с великим плачем, каждую ночь готовились к погибели. Бог услышал наши молитвы - наш эшелон с ранеными бойцами продвинулся. Доехали до Польши, дошли до Германии. Доехав до местечка Лившицы, мы узнали, что война кончилась». 
 
 

3. Жизнь после Победы 

   Воспоминания  Пищиковой Марии   Васильевны: «Думали, что война не кончится. Но в 1945 г. по «лопуху» (так в народе называли радио) объявили,  что война кончена. Радости было много,  все стали весёлые. У одной радость, что пришёл с войны, у другой горе, что не вернулся.

          Однажды поехала в Ростов за  пшеном, моими попутчиками были  двое не самых честных людей  посёлка они ехали туда за  тмином, а я – за пшеном. Когда   ехала, боялась, что обворуют, но обошлось, домой тогда привезла 30 килограммов пшена.

   Голод был смертный ходили на речку за чадной, ей и питались. Света не было. Друг у друга брали огонь, и всё же выжили. Стали потихоньку  возвращаться в нормальную жизнь, хотя это было очень непросто. Ох, и непросто было…».

        Вот что говорит Гунькина Елена Васильевна: «После войны было очень тяжело, 1947 год был просто ужасным. Мне тогда было 14 лет, и я с сиротами поехала с попутками в поисках еды. Одна бабушка приютила и кормила нас, за это мы должны были носить хворост, так я и ещё две девочки прожили у неё две недели.  Вернувшись, домой, я привезла найденную на полях старую картошку, из которой просто невозможно было что-либо приготовить. Но  мы её все равно съели. Мне тогда было 14 лет.

       Однажды мы ездили с моей  сестрой, Марьей Васильевной,  на Анненскую ветку  на заброшенную  фабрику («Мебельная фабрика»), набрали  там решета и обменяли его  на еду, после поехали на  небольшом паровозе, стоя на буферах  вагонов, потому что вагоны  были переполнены, места не  было. Было очень страшно, боялись  упасть, но паровоз ехал медленно, всё обошлось».

   Война не отпускала психологически: вернувшиеся домой инвалиды, серые «похоронки», разбитые дома. Даже в частушках по-прежнему вспоминали войну.

      Мария Васильевна Яковлева до сих пор не забыла те задорные строчки: 

                 «Гитлер ждал ответ Наполеона:

                  Как окончит он с Россией  бой?

                  Тот ответил из могилы сонно:

                  «Я, Адольф, подвинусь, - ляг со мной».

                  Гитлера собака укусила в ногу,

                  И в рейхстаге был переполох. 

                  Фюрер ногу почесал немного  …

                  Ну, а пёс, взбесившись, тут  же сдох». 

      Вот так  жизнь брала своё.

   Пищикова Мария Васильевна  вышла замуж и родила пятерых детей: Валентину, Елену, Татьяну, Раису, Евгения. Когда я брала у неё интервью, в её глазах во время рассказа стояли слёзы, при вспоминании тех страшных дней, случаев из реальной и, порой, такой жестокой жизни…

      Яковлева  Мария Васильевна тоже обрела свое  семейное счастье, она так же родила пятерых детей.

      Гунькин Николай Василльевич, вернувшись с фронта,  женился на односельчанке, у них двое сыновей - Виктор и Игорь.

          Струкова Анна Николаевна вышла  замуж и сейчас живёт в Подольске.

         Дронова Мария Федоровна  вышла  замуж за зарубежного врача  и переехала с ним в Америку,  он старше её на 10-15 лет, но  это абсолютно не влияет на  взаимопонимание.

       Гунькина Елена Васильевна  обзавелась семьёй и живёт в Синицино.

       И новое поколение строит новую  жизнь. 
 
 
 

Заключение 

        Горькую чашу фронтового города  нашему Воронежу довелось испить  до дна, он горел, рушился   от бомб и снарядов. Жилые дома, промышленные здания, памятники  старины и культуры превращались  в руины и пепел. И сегодня  с трудом верится, что полностью  разрушенный город всего за 15 лет сумели восстановить солдатские  вдовы, инвалиды и сироты войны. 

      Проблематика  истории жизни в прифронтовой полосы по-прежнему широка и требует  дальнейшей комплексной разработки. Отдельный блок – роль и место детей и молодёжи в истории войны. Сохранить воспоминания этого военного поколения – наша первейшая задача. Методика устной истории позволяет привлечь к краеведческой работе не только специалистов, но и широкий круг энтузиастов, в том числе молодёжи для её историко-патриотического воспитания.

        В древности люди полагали, что  героем рождаются от Бога или  Богини и смертного человека. Средневековые эпопеи  приукрашивали  подвиги героев  сверхъестественными  событиями, чудесами. В нашу эпоху  героями становятся простые люди, дети народа, но их подвиги  превосходят деяния героев легенд  и сказаний бывалых веков. Пример  жизни простых жителей Воронежского  края тому яркое подтверждение. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Используемая  литература 
 

1.АббасовА.М. Битва за Воронеж  и её историческое значение// Историческая  роль и место города Воронежа  в разгроме  фашистских войск  в годы Великой Отечественной  войны. - Воронеж, 2003. - C.7-23. 

2. Бирюлин И. Ф., Суслов Л.И. Воронежские рубежи. - Воронеж, 1972. 

3.Воронежская область в Великой  Отечественной войне. Сборник  документов и материалов. - Воронеж, 1948. 

4.Гринько А.И. Линия Ратной  Славы. - Воронеж, 1982. 

5. От Воронежа до Берлина. Очерк  о боевом пути 2-ой воздушной  армии. - Москва, 1990.