Доминанта Ухтомского А.А

      Введение. 

    Родился  А.А.Ухтомский 13 (25) июня 1875 году в  родовом поместье, князей Ухтомских,  что распологалось в сельце  Вослома Ярославской губернии  Рыбинского уезда. В 1888г. А.А.  Ухтомский поступает в Нижегородский  кадетский корпус имени графа  Аракчеева. Там ему был дан первый толчек в науку. А.А. Ухтомский интересовался не только традиционными для корпуса физико-математическими дисцеплинами, но и философией, психологией, этикой, литературой. Потом он поступает в Московскую духовную академию. Именно там у него возникает мысль выявить естественнонаучные основы нравственного поведения людей, найти те физиологические механизмы, с помощью которых складывается и развивается все разнообразие человеческой личности.

  Созданное  им учение о доминанте сегодня  рассматривается как прочная методологическая платформа для понимания законов организации, целеноправленного повидения животных и человека. Учение о доминанте стало основой формирования А.А. Ухтомским единой филосовско-мировозренческой концепции человека, разработанной им на стыке различных наук - философии, психологии, физиологии, социологии и этики. Концепции в которых человек предстает во всей целосности, в неразрывной совокупности его телесных, душевных и духовных качеств, его внутренней свободы.

  А.А. Ухтомский - явление в русской культуре уникальное. Его по праву можно считать подленным энциклопедистом ХХ века. Он вошел в историю отечественной и мировой науки и культуры как один из блестящих продолжателей петербургской физиологической школы, рождение которой связано с именами И.М. Сеченого и Н.Е. Введенского.  
 
 

            Доминанта как рабочий принцип 

                  нервных центров. 

Доминанта - господствующий очаг возбуждения, предопределяющий в значительной степени характер текущих реакций центров в данный момент.

Доминанта - более или менее устойчивый очаг повышенной возбудимости центров, чем бы он ни был вызван, причем вновь приходящие в центры возбуждения служат уселению возбуждения в очаге, тогда как в прочей центральной нервной системе широко разлиты явления торможения.

Внешним выражением доминанты является стационарно  поддерживаемая работа или рабочая  поза организма. К примеру доминанта  полового возбуждения у кошки, изолированной  от самцов в период течки. Самые разные раздражения , будь-то стук тарелок, призыва  к чашке с пищей и т.д., вызывают теперь не обычное мяуканье и выпрашивание пищи, а лишь усиление симптомокомплекса течки. Даже введение больших доз бромистых препаратов неспособно стереть эту половую доминанту в центре. Состояние сильного утомления также не уничтожает ее.

Роль нервного центра, с которою он вступает в общую работу его соседей, может существенно изменяться, из возбуждающей может становиться тормозящей для одних и тех же приборов в зависимости от состояния, переживаемого центром  в данный момент. Возбуждение и торможение - это лишь переменные состояния центра в зависимости от условий раздражения, от частоты и силы приходящих к нему импульсов. Но различными степенями возбуждающих и тормозящих влияний центра на органы определяется его роль в организме. Тогда из этого следует вывод, что нормальная роль центра в организме есть не неизменное, статистически постоянное и единственное его качество, но одно из возможных его состояний. В других состояниях тот же центр может приобрести существенно другое значение в общей экономии организма.

В нормальной деятельности центральной нервной системы  текущие переменные задачи ее в непрестанно  меняющейся  среде вызывают в  ней переменные "главенствующее очаги возбуждения" , а эти очаги  возбуждения, отвлекая на себя вновь возникающие волны возбуждения и тормозя другие центральные приборы, могут существенно разнообразить работу центров.

Принцип доминанты  не только относится к высшим уровням  головного мозга и коры.

И.И. Каплан сделал попытку вызвать на спинальной лягушке  специально сенсорную и специально моторную доминанты.Спинной мозг подвергался местному отравлению в поясничных уровнях, то сзади - стрихнином, то спереди фенолом. Он предпологал, что при этом будет создаваться устойчивый очаг повышенной возбудимости то в сенсорных, то в моторных клетках спинного мозга. Оказалось, что  сенсорная доминанта вызванная стрихнином сказывалась не только в понижении порогов возбудимости в отравленных центрах, но и в характерном изменении направления, в котором координируется рефлекс. При моторной доминанте ( фенольной ) наблюдается:  повышение местной возбудимости сказывается в том, что при раздражении самых различных мест инициатива возбуждения принадлежит мышцам отравленной лапки, но обтирательный рефлекс направлен на место фактического раздражения.

Если из двух чувствующих путей, центрально связанных  между собою, один более возбудим, чем другой, то при раздраженнии менее возбудимого рецепция проецируется все-таки в сторону более возбудимого.

Местные очаги  возбуждения могут подготавливаться также внутреннесекреторной деятельностью, химическими влияниями. Однажды спущенный поток нервного и внутреннесекреторного возбуждения движется далее с громадной инерцией, и тогда вновь приходящие раздражения лишь поднимают сумму возбуждения в этом потоке, ускоряют его. В то же время прочая центральная деятельность оказывается угнетенной. ( Условные рефлексы во время течки тормозятся ). 

В высших этажах и коре полушарий принцип доминанты  является физиологической основой  акта внимания и предметного мышления. Разнообразные слабые раздражения при процессе внимания способствуют его концентрации. Концентрация внимания усиливается при возбуждении дыхательного и сосудистого центра. Это можно понимать так, что иррадиация с продолговатого мозга способны подкреплять доминанту в коре.

Роль доминанты  в предметном мышлении характеризуется  тремя фазами:

Первая  фаза. Доминанта появившаяся в организме под влиянием внутренней секреции, рефлекторных влияний и пр., привлекает к себе в качестве поводов к возбуждению самые разнообразные рецепции. Наташа Ростова на первом балу в Петербурге : " Он любовался на радостный блеск ее глаз и улыбки, относившейся не к говоренным речам, а к ее внутреннему счастью.., вы видете, как меня выберают, и я этому рада, и я счастлива, и я всех люблю, и мы с вами все это понимаем - и еще многое, многое сказала эта улыбка". Стадия укрепления наличной доминанты по преемуществу.

Вторая  фаза. Из множества действующих рецепций доминанта вылавливает группу рецепций, которая для нее в особенности биологически интересна. Это - стадия выроботки адекватного раздражителя для данной доминанты и вместе стадия предметного выделения данного комплекса раздражителей из среды. " Наташа была молчалива, и не только не была так хороша, как была на бале, но она была бы дурна, ежели бы она не имела такого кроткого и равнодушного ко всему вида"  Это Наташа у Бергов, по возращении в Москву. Но вот " князь Андрей с бережливо-нежным выражением стоял перед нею и говорил ей что-то. Она, подняла голову, разрумянившись и видимо стараясь удержать порывестое дыхание, смотрела на него. И яркий свет какого-то внутреннего, прежде потушенного, огня опять горел в ней. Она вся преобразилась. Из дурной опять сделалась такой  же, какою она была на бале".

Ранее Наташа возбуждена, красива и счастлива для всех.  Теперь она хороша, возбуждена, и счастлива только для одного Андрея : доминанта нашла своего адекватного раздражителя.

Третья  фаза. Между доминантой (внутренним состоянием) и данным рецептивным содержанием (комплексом раздражителей) устанавливается прочная (адекватная) связь, так, что каждый из контрагентов (внутреннее состаяние и внешний образ) будет вызывать и подкреплять исключительно друг друга, тогда как прочая душевная жизнь перейдет к новым текущим задачам и новообразованием. Имя князя Андрея тотчас вызывает в Наташе ту, единственную по среди прочих, доминанту, которая некогда создала для Наташи князя Андрея. Так определенное состояние центральной нервной системы вызывает для человека индивидуальный образ, а этот образ потом вызывает прежнее состояние центральной нервной системы.

  Среда поделилась целеком на " предметы" , каждому из которых отвечает определенная, однажды пережитая доминанта в организме, определенный биологический интерес прошлого. Я узнаю вновь внешнии предметы, насколько воспроизвожу мои доминанты, насколько узнаю соответствующие предметы среды.

Пока доминанта  в душе ярка и жива, она держит в своей власти все поле душевной жизни. Все напоминает о ней и  о связанных с ней образах  и реальностях. Только что человек поснулся, луч солнца, щебетание за окном уже напоминают о том, что владеет душою и воспроизводит любимую идею, задание, лицо или искание, занимающие главенствующий поток  жизни. Доминанта поддерживается и повторяется по возможности во всей своей цельности при всем том, что внешняя среда изменилась и прежние поводы ушли. Она оставляет в центральной нервной системе прочный, иногда неизгладимый след. В душе могут жить одновременно множество потенциальных доминант - следов от прежней жизнедеятельности. Они поочередно выплывают в поле душевной работы и ясного внимания, живут здесь некоторое время, подводя свои итоги, и затем сново погружаются в глубь. Но и при погружении из поля ясной работы сознания они не замирают и не прекращают своей жизни. Научные искания намечающиеся мысли продолжают обогащаться, преобразовываться, расти и там, так что возвратившись потом в сознание, они оказываются более содержательными, созревшими и обоснованными. След однажды пережитой доминанты, а подчас и вся пережитая доминанта могут быть вызваны вновь в поле внимания, как только возобновиться, хотя бы частично, раздражитель, ставший для нее адекватным. Старый и дряхлый боевой конь весь преображается и по-прежнему мчится в строй при звуке сигнальной трубы.  
 

            Доминанта и интегральный образ 

  Внешним выражением доминанты является определенная работа или рабочая поза организма, подкрепляемая в данный момент разнообразными раздражениями и исключающая для данного момента другие работы и позы. За такою работой или позой преходится предпологать возбуждение не единого местного очага, а целой группы центров, быть может, широко разбросанных в нервной системе. За половой доминантой скрывается возбуждение центров и в коре, и в подкорковых аппаратах зрения, слуха, обоняния, осязания, и в продолговатом мозгу, и в сосудистой системе. Поэтому надо пологать, что за каждой естественной доминантой кроется возбуждение целого созвездия (констеляции ) центров.

  В целостной доминанте надо различать, прежде всего кортикальные и соматические компаненты. Восстановление однажды пережитых доминант происходит преимущественно по кортикальным компанентам. Большее или меньшее востановление всей прежней констелляции, отвечающей прежней доминанте, приводит к тому, что прежняя доминанта переживается или в виде сокращенного символа ( психологическое " воспоминание" ) с едва приметными возбуждениями в  мышцах, или в виде распостраненного возбуждения со всеми прежними сосудистыми и секреторными явлениями. Перемещение центра тяжести доминанты к ее кортикальным компанентам и способность доминанты восстановляться по кортикальным компанентам сказываются особенно ясно на инстинктивных актах. Возбудимость полового аппарата у жеребца прекращается навсегда после кастрации, если до кастрации жеребец не испытал coitus. Половая доминанта в таком случае просто вычеркнута из жизни такого животного. Но если до кастрации coitus был испытан и кора успела связать с ним зрительно-обонятельные и соматические впечатления, половое возбуждение и попытки ухаживания будут возобновляться у мерина при приблежении к кобылам. Эндокринные возбудители доминанты исчезли, но она все-таки может восстановить свои соматические компоненты чисто нервным путем, рефлекторно, по кортикальным компанентам.  

  Психологический анализ направлен на ту же задачу, что и физиологический : на овладение человеческим опытом, на овладение самим собой и поведением тех, с кем приходится жить. Старинное искание психологов шло в сторону изучения " ощущений " как последних элементов , из которых слогается опыт. Но реальный и живой опыт всегда связан с интегральными образами, такими сложными образами как любимое человеческое лицо, смерть друга, война, те истины которым мы преданы. Просто ощущение есть, в сущности, абстракция, более или менее полезная аналитическая фикция. Всякий интегральный образ является достаточным продуктом пережитой нами доминанты. В него отлилась совокупность впечатлений преуроченных к определенной доминанте. По этим остаточным продуктам прежняя доминанта может быть востановлена до большей или меньшей полноты. Когда прежняя доминанта восстанавливается по своим кортикальным компанентам , она может быть пережита экономически как мимолетное " воспоминание" . И тогда она без изменений , как постоянный и однозначный интегральный образ, скроется опять в складках памяти. Но она может быть востановленна и пережита вновь с почти прежнею полнотою, с оживлением работы во всей соматической констеляции.

Когда вы встречаете вновь в вашей памяти давно  знакомый вам образ конуса. Вы знаете, что, кроме известных вам геометрических свойств, в нем не найдете ничего нового и вы откладываете его в складки памяти без всяких перемен. А ваши переживания когда после долгой разлуки вы встречаете старого друга. Все пержние волнения переживаются вновь жадно избераются новые впечатления ,и, когда прежний друг уходит опять, вас удивляет, как образ его переинтегрировался для вас, - от того ли, что вы сами изменились, от того ли, что он  оказался теперь не тем, что вы о нем думали. Друг остался для вас волнующим мучительным образом, наполненым " субьективными " оценками.

Старая  доминанта возобновляется или для того, чтобы  при новых данных обойтись при помощи старого опыта  или для того чтобы  по новым данным переинтегрировать  старый опыт.

Чтобы овладеть человеческим опытом, чтобы овладеть самим собою и другими, чтобы направить в определенное русло поведение и саму интимную жизнь людей, надо овладеть физиологическими доминантами в себе самих и в окружающих. 

            О состоянии возбуждения  в доминанте.  

Попытаемся охарактеризовать состояние возбуждения в доминанте.

  Основные  черты доминанты :

1. Повышенная возбудимость. Для того чтобы дальний, до сих пор индифферентный импульс, доносящийся в порядке иррадиации до центра будущей доминанты, получил возможность стать ее раздражителем, необходимо, чтобы он включился в пределы возбудимости начинающей формироваться доминанты, т.е. чтобы порог ее возбудимости стал по крайней мере равен величене доносящегося индифферентного импульса или ниже его.

2. Стойкость возбуждения. Чтобы однажды начавшееся под влиянием доносящегося импульса возбуждение в формирующейся доминанте могло, в свою очередь, влиять на течение реакции, возбуждение это должно быть не мимолетным во времяни.

3. Способность к  суммированию возбуждения. Величина влияния доминанты на текущую реакцию зависит от величины копящегося возбуждения в ней. Величина же возбуждения зависит от способности центра суммировать в себе возбуждение от последовательных раздражений. Для каждого прибора есть слишком частые или слишком сильные раздражения, при которых он не только не способен к положительному суммированию, но будет переходить уже к угнетению. Другими словами, существуют условия, когда добавочный стимул, достигший до центра в момент, когда он возбужден и без того в значительной степени, может не только не усилить его возбуждение, но гасить в нем имеющееся возбуждение. Притом чем выше возбудимость прибора, тем более слабые физические факторы могут действоватьна него как сильные раздражители. На высоко возбудимый и очень возбужденный прибор вновь приходящий импульс может легко действовать не стимулирующе, а угнетающе. Значит, отнють не " сила возбуждения " в центре, а именно " способность к дальнейшему увеличению " возбуждения под влиянием приходящего импульса может сделать центр доминантою.

4. Инерция, т.е. способность удерживать и продолжать в себе раз начавшееся возбуждение и тогда, когда первоночальный стимул к возбуждению миновал. Это может происходить, прежде всего, тогда, когда доминантное возбуждение протекает по типу " цепных рефлексов ", т.е. таких, которые, однажды начавшись, влекут за собою цепь других последовательных возбуждений. Значение индифферентного импульса второстепенное - играет роль первого толчка к разряду доминанты, а в дальнейшем лишь подбадривает ее течение и ускоряет ее разрешение. Но инерция может сказаться и в том, что индифферентный раздражитель, ставший стимулирующим для доминанты, оставляет в ней длительный след от своего влияния, сказывающейся в экзальтированной впечатлительности к другим случайным раздражениям. Если первичный стимул вызывает возбуждение, сопровождающееся появлением веществ,  которые в порядке гуморальном поддерживают, в свою очередь, возбуждение, процесс будет обладать инерцией. Вероятно, чем больше нервных элементов учавствует в констеляции доминанты, тем дольше она не может успокоиться, однажды придя в состояние возбуждения, тем больше будет ее инерция, тем длительнее ее влияние на течение реакций в организме.

  Если по  тем или иным причинам тело  животного и не получило еще  нормального положения, то в  нем все-таки имеется " готовность " к этому положению, так что индифферентные раздражители или даже раздражители, обычно вызывающие обратную реакцию, все равно, будут ли они слабы или сильны, вызовут стоящую на очереди  реакцию положения. Эта " готовность " к определенной реакции, или " тенденция " к реакции, разрешающаяся по поводу индифферентных раздражений, и есть выражение доминанты, перенесенной в данный момент на определенные центры. В этих центрах вначале возбуждение так слабо, что соответствующее внешнее выражение этого возбуждения в мускулатуре может и не получиться вплоть до того момента, как индифферентные импульсы не начнут суммировать возбуждение в " подготовленном " приборе и не выявят его доминантное значение в текущей реакции.

Станет  ли центр доминантою, решается тем, будет  ли он способен суммировать  свои возбуждения  под влияние доходящих  до него импульсов, или импульсы застанут его неспособным к суммированию. Диффузные волны, распространяющиеся из места раздражения, - скажем, из поля потирательного рефлекса, - будут возбуждать те центры, которые найдут в данный момент достаточно возбудимыми; но создадут доминанту лишь в том из них, который сейчас способен суммировать свое возбуждение. Таким образом,  и ничтожная боковая дорожка из пороха способна произвести громадный эффект, если она приводит к обширному запасу взрывчатого вещества, и широкая прямая дорога из того же пороха не дает нужного действия, если станция ее назначения сейчас подмочена.

      Как же может  слагаться доминанта  ? Прежде всего,  как может создаваться  накапливание возбуждения  в центре дальними  посторонними для  него волнами ? 

Н.Е. Введенский в свое время высказал мысль о  диффузной волне возбуждения, способной широко разливаться по нервной сети от всякого текущего раздражения.  " Возбуждение, возникшее в ЦНС, способно в крайне широкой степени разливаться в ней по самым отдаленным ее частям ". " Надо признать, что одна единственная волна возбуждения, приходящая в ЦНС, может обнаружить свое действие на очень отдаленных ее центрах, если эти последние были предварительно подготовлены к этому теми или другими влияниями ". Для того чтобы центр вообще отозвался возбуждением на такую дальнюю диффузную волну, он должен, конечно, быть достаточно возбудимым : волна как раздражитель должна быть выше порога ее возбудимости. Но одной степени возбудимости, без сомнения, недостаточно. Будучи высоко возбудимым, физиологический прибор может быть в состоянии " раздражительной слабости ",  и возбуждения не будет в нем достаточно устойчиво и интенсивно, чтобы, со всей стороны, он стал развивать функциональное влияние на другие приборы. Для того, чтобы центр приобрел доминирующее влияние на течение прочих реакций, он должен обладать способностью копить или суммировать в себе возбуждение.

Доминанта - это  растревоженное, разрыхленное  место  нервной системы, своего рода " сьемка ", к которой пристает все нужное и ненужное, из чего потом делается подбор того, чем обогащается опыт.  

  Когда мы анализируем какой-нибудь сложный процесс, конечно, нам хочется прежде всего уловить там какие-нибудь постоянства, от которых можно было бы отправляться в дальнейшем своем анализе, и вот рефлекторный акт и лежащая за ним рефлекторная дуга рисовались такими простейшими элементами в работе ЦНС, достаточно постоянными в своих функциях, так что от них возможно было отправляться при анализе сложных актов с таким расчетом, чтобы разложить последние на такие элементы и затем восстановить из этих элементов цельное. С этой точки зрения, центральная нервная система рисует нам как агрегат громадного количества таких рефлекторных дуг, каждая из которых представляет собой надежное постоянство в своем способе работы .

  Возьмите  кишечный тракт как нечто единое  и анатомически и функционально,  начиная с глотки и кончая  прямой кишкой. Наилучший способ  вызвать рвоту у животного  - это ввести раствор сернокислой  меди, скажем, в желудок или пищевод. У животного сразу появляется стремление освободиться от этого раствора. Рефлекс рвоты, оказывается, начинается гораздо дальше и в более глубоких отделах кишечного тракта. Мы думаем, что рвота материалов, попавших в желудок, по всей вероятности, из желудка и начинается. В действительности оказывается, что возвратная перистальтика начинается еще с тонких кишок, обратная цепь рефлексов поднимается выше, переходит в обратную псевдоперистальтику  пищевода, с обратными реакциями в глотке и ротовой полости, и, наконец, материалы из пищеварительного тракта выкидываются. Так же для того, чтобы вызвать рефлекс дефикации, точно так же один из лучших и самых простых приемов - это раствор сернокислой меди в прямую или толстую кишку. Так вот получились интересные события. Если раствор сернокислой меди в пищеводе или желудке почему-нибудь рвоты не успел вызвать, - ну, может быть, раствор слаб был, может быть, центры немножко там угнетены, - и если теперь в пямую кишку ввести сернокислую медь в ожидании, что здесь должна произайти картина дефикации, то дефикации не происходит, а произойдет рвота. Значит, при условии, что центр рвоты подготовлен и находится в состоянии повышенной возбудимости, тот стимул, который по штату должен был вызвать дефекацию, вызовет все-таки рвоту, которая перед тем была подготовленна. Подготовка слагается в центрах прежними раздражениями, и центры в состоянии повышенной возбудимости, готовы уже к реакции и ждут только хотя бы далеко и неадекватного стимула для разрешения. Получается, что здесь стимул не только не подходящий , но и прямо противоположный. Можно было бы конечно, стать на ту точку зрения, что это какая-то случаеность, аномалия, но можно было стать и на такую точку зрения, что перед нами известная определенная закономерность, которая подлежит обследованию. Так вот А.А. Ухтомский стал на вторую точку зрения. Стал учитывать исключения и аномалии из прежних правил и стал подыскивать еще более общие правила, в которые данные исключения укладывались бы как совершенно законные, предвиденные, предсказываемые явления. Когда он встал на эту точку зрения, то стал думать, что это не только правило, но, вероятно, черезвычайно важный орган жизнидеятельности центральной нервной системы.

Органом - может быть всякое сочетание сил, могущее привести при прочих равных условиях всякий раз к одинаковым результатам. Орган - это прежде всего механизм с определенным однозначным действием. И его всего естественнее назвать таким подвижным физиологическим органом нервной системы, играющим важную роль в ее способе работы.

  Вернемся к началу этого раздела . Говоря об организме как о замкнутом целом то нам вспоминается принципы Липпмана и Ле Шателье : в системе способной к устойчивому равновесию, внешнее воздействие и реакция на него со стороны системы находятся в положении противодействия. Замкнутая в себе система должна реагировать так, что перемены, вызываемые в ней внешним фактором, будут направлены на то, чтобы поскорее устранить эффект от этого фактора, скорее вернуться к успокоению, к первоначальному равновесию. В этом смысле можно сказать, что всякая изолированная система стремиться к успокоению, и поэтому вот эти разнообразные и двойственные изменения, которые мы вызываем в данной целой системе, раздражая ее , так или иначе влияя на нее в определенном пункте, направленны по принципу наименьшего действия на возвращение системы опять к равновесию, к покою, к удалению изменяющего, раздражающего, вообще действующего из среды фактора. Для понимания доминанты дело обстоит совсем не так. Доминирующий центр может зареогировать совсем независимо от каких-нибудь наименьших сопротивлений в афферентных в отношении его путях : он зареагирует на данный текущий раздражитель просто потому, что его возбудимость в данный момент очень велика. Положим, что у нас здесь станция отправления А, от которой вы посылаете импульсы, способны диффузно иррадиировать по нервной сети.  В обычных условиях путь " наименьшего сопротивления ", т.е. ближайшая анатомическая связь, увязывает эту станцию отправления с совершенно определенной станцией назначения С, значит проще всего эта станция и должна реагировать в первую очередь; что если рядом имеется станция соответствующая центру Д , которая обладает черезвычайно повышенной  возбудимостью, способностью особенно бурно суммировать возбуждения, стойко его удерживать и инертно продолжать, то она , эта станция , тоже зареагирует на ваше раздражение, хотя и ближайшей , упрощенной нервной связи здесь и не было. А раз Д зареагирует в силу своей высокой возбудимости, то, в силу своей способности копить возбуждение, он будет в меру своего возбуждения, трансформировать текущие реакции центра С, и тогда, к удивлению своему, вы начинаете видеть в С вместо ожидаемого возбуждения, торможение, изменение ритмов и т.д.

  Если бы  только организм принципиально  пользовался своими рефлекторными дугами только для того, чтобы как-нибудь подальше быть от влияния среды и при первой возможности от них отбояривался, то совершенно ясно, что он действительно постепенно редуцировал бы свою рефлекторную работу и прежде всего свою высшую рецепторную систему и постепенно превратился бы в сидячую, по возможности, паразитную форму. Очевидно, что в общем и целом принцип Ле Шателье, принцип наименьшего действия, сам по себе вел бы организм к репродукции, но не к развитию. Доминанты ведут к обогащению организма новыми возможностями, они и лежат в основе образования новых рефлексов. 

            Чем определяется конец  доминанты ? 

  Когда доминанта представляет из себя цепной рефлекс, направленный на определенный разрешающий акт, то, рассуждая теоретически, разрешающий акт и будет концом доминанты.Когда глотание, дефикация, обнимание достигли окончательного акта, это и будет концом соответствующей доминанты и именно эндогенным ее концом.

  Прямое торможение доминанты с высших этажей центральной нервной системы, например с коры.

Возбуждение и  торможение с коры особенно могущественно  по своему действию на спинальные центры. Но по всем данным, это торможение с  коры, направленное на доминанты " в  лоб ",  достигается наиболее трудно. Это - задача " не думать про белого бычка" , задача теоретического моролизования. Кора более успешно борется с доминантами, не атакуя их " в лоб ", но создавая новые, компенсирующие доминанты в центрах, могущие свести их на нет.

  Наконец стойкое, подкрепленное возбуждение центра само по себе способно подготовить в нем процесс торможения как отрицательный след за возбуждением. Доказано, что на спинальной лягушки два чувствующих нерва-синергиста, вызывая взаимное подкрепление рефлекторной реакции, тотчас за подкреплением рождают торможение соответствующих центров. Значит подкрепление доминанты посторонними импульсами, играющее такую существенную роль в ее характеристике, само по себе может подготовить ее торможение, т.е. положить ей конец.

По мере затухания  доминанты все более сужается сфера тех раздражений, которые могут ее подкреплять, и вместе с тем все менее тормозятся прочие реакции, постепенно выходя из сферы влияния доминанты; сам же доминирующий рефлекс вызывается все с более ограниченного рецептивного поля, - последнее постепенно входит в свои границы.

  Надо сказать о торможении, предостерегающем доминанту на ее собственном пути развития. На своем собственном пути, возбуждения, доведенные до кульминации приведут к торможению под влиянием тех же самых факторов, которые перед тем производили суммирование. Чуть-чуть учащенные или усиленные волны при одном и том же функциональном состоянии центрального прибора переведут его возбуждение в торможение. И при одних и тех же частотах и силах проходящих волн малейшее изменение в состоянии функциональной подвижности прибора переведут его былую экзальтацию в торможение. Нужна весьма тонкая регуляция силы и последовательности возбуждающих импульсов, с одной стороны, и функционального состояния прибора - с другой, если хотите поддерживать определенную доминанту и определенную направленность действия в механизме на одной и той же высоте. Иначе доминанта как известная односторонность действия сама в себе носит свой конец.