Древнейшая Ассирия

ДРЕВНЕЙШАЯ  АССИРИЯ

Ранний  Ашшур. Географическая среда

        Ассирией в древности называлась область, расположенная в и население средней части долины Тигра, соответствующая северо-восточной части современного Ирака. Тигр принимает здесь с востока два крупных притока — Большой и Малый Заб. С северо-востока страну ограничивают отроги гор Загра, с юго-востока — река Малый Заб, с запада — степь. Воды реки Тигра наряду с колодцами используются здесь для искусственного орошения. Однако по плодородию эта часть нынешнего Ирака значительно уступает низовьям Тигра и Евфрата. Вверх по долинам Малого и Большого Заба расположены районы частично земледельческие (с использованием дождевых вод, собираемых в специальные водоёмы и применяемых для искусственного орошения), но главным образом скотоводческие. Хотя зимой здесь может выпадать даже снег, летом солнце выжигает травяной покров, поэтому скот в этот период перегоняют на горные луга. Из земледельческих продуктов Ассирия производила обычные для всего Двуречья виды злаков — в первую очередь, ячмень и эммер (пшеницу-двузернянку), а также мало распространённый в Вавилонии виноград.

            В период неолита культура той области, которая позже стала называться Ассирией, ещё стояла значительно выше культуры стран, расположенных в низовьях Тигра и Евфрата, где условия для земледелия были неблагоприятными, пока там не стало использоваться искусственное орошение. Это объясняется тем, что в низовьях земля периодически затоплялась и заболачивалась, либо её травяной покров полностью выжигался солнцем, и чрезмерная сухость не позволяла взращивать злаки.

             К тому же в предгорьях имелся материал для изготовления орудий (дерево, камень, медь), а в низовьях его не было. Поэтому оттеснённые в низовья племена едва находили там возможности для пропитания. В холмистых и предгорных районах Передней Азии в это время складывается довольно однородная культура, для которой характерны оседлые поселения, состоявшие из домов, либо глинобитных, либо (позже) из сырцового кирпича, иногда на каменном фундаменте; позже появляются также и крупные общественные сооружения в виде круглых общинных домов и прямоугольных святилищ. Для этой культуры характерно и развитие гончарного ремесла, памятником которого является замечательная расписная посуда.

              Наиболее вероятно, что, по крайней мере, часть древнейшего населения принадлежала здесь к хурритам — группе племен, родственных по языку урартам Армянского нагорья. Язык хурритов имеет также в некоторых отношениях отдалённое сходство с языками народов Кавказа и Закавказья. Шумерские тексты III тысячелетия до н.э. называют рассматриваемые нами области “Субир”, аккадские тексты III и II тысячелетий до н.э.— “Субарту” или “Шубарту”, отсюда и название населения — субарейцы или шубарейцы. Большинство исследователей считает, что эти шумеро-аккадское обозначение тех же племён, которые называли себя хурритами. 
 

Особенности развития

                В связи с освоением техники ирригации в Двуречье в течение IV тысячелетия до н.э. происходило быстрое развитие производительных сил и подъем культуры. Когда на юге уже складывалось классовое общество, возникали первые государства, создавалась письменность и закладывались основы позднейшей шумеро-аккадской культуры, на севере развитие общества подвинулось вперёд лишь незначительно. В дальнейшем, с появлением бронзовых орудий, с использованием достижений культуры юга Двуречья, значительный прогресс в общественном развитии стал заметен и на севере.

                 Для понимания истории рабовладельческого общества Ассирии необходимо учитывать экономическое значение занимаемого ею района для снабжения ведущей сельскохозяйственной области Передней Азии — Вавилонии —металлом, которого она совершенно не имела, и лесом, которым она была очень бедна.

                С юго-востока к Ассирии примыкали долины рек Адема и Диялы — место скрещения путей, ведших с Иранского нагорья в Аккад — северную часть Двуречья. Важнейший путь для Двуречья, связывающий Элам и Аккад с Сирией и далее с Палестиной и Египтом, проходил через самую Ассирию. Он шёл вверх по Тигру, а затем через культурные и населённые части Северной Месопотамии к переправам в районе большой дуги Евфрата, отделяющей Месопотамию от Сирии. Другой путь шел из Вавилонии в Сирию по Евфрату, проходя не далее чем в 200 км от пределов Ассирии. Путь, пролегавший прямо через Сирийскую степь, был непригоден для регулярных сношений, так как существовала опасность нападения степняков и было трудно снабжать медленно двигавшиеся караваны водой, в особенности, когда верблюд ещё не применялся как транспортное средство, т. е. до второй половины II тысячелетия до н.э. Наконец, ещё один важный торговый путь, а именно — идущий по Тигру из Малой Азии и Армении — также проходил через Ассирию, и в её пределах соединялся с восточным путём из Вавилонии в Сирию. Таким образом, по путям, либо прямо проходившим через Ассирию, либо лежавшим с нею в непосредственном соседстве, перевозились: медь, серебро, свинец, лес, — шедшие из Северной Сирии, Малой Азии и Армении в Вавилонию, а также золото, ввозимое из Египта (а может быть, и из Закавказья и Индии), целый ряд продуктов из Ирана, а через него — и из Средней Азии и Индии. С другой стороны, по этим же путям направлялись продукты сельского хозяйства и ремесла Вавилонии и Элама, шедшие в обмен на сирийские, малоазийские и другие товары.

             Это обстоятельство наложило свой отпечаток на развитие древней ассирийской экономики. Ассирия играла роль передаточного пункта, промежуточной инстанции в обмене между отдельными обществами и государствами с самого начала возникновения сколько-нибудь широкого обмена между различными районами Передней Азии. То значение, которое Ассирия приобрела в истории древнего мира, было в значительной мере обусловлено её благоприятным положением на караванных путях и тем особым местом, которое Ассирия занимала вследствие этого в экономике Передней Азии.

             Приблизительно с середины III тысячелетия до н.э. (время, к которому восходят древнейшие слои городища на место поселения Ашшур — ядра будущего Ассирийского государства) в областях Месопотамии к северу от Двуречья появляются выходцы из Шумера и Аккада, что, несомненно, связано с той нуждой в сырье, которую испытывало Двуречье. По документам из Двуречья мы знаем, что для приобретения камня, леса, металла общины Шумера и Аккада посылали в длительные путешествия своих торговых агентов — тамкаров. На основных торговых путях была организована целая сеть постоянных факторий и колоний.  Опорным пунктом — притом важнейшим из них — на Тигре был Ашшур. Последний (ныне Кала'ат-Шеркат) стоял на правом берегу реки, несколько выше впадения Малого Заба. По его имени за всей страной позже утвердилось название Ашшур, или, в греческой форме, Ассирия.

Общественные  отношения

            Обстоятельства возникновения и сложения государства в Ашшуре нам неизвестны. Мы знаем лишь, что в тот период, который освещен письменными памятниками, т. е. на рубеже III и II тысячелетий до н.э., Ашшур уже имел крупное значение в межобщинном и межгосударственном обмене Передней Азии, и это в значительной мере определяло его развитие.

            Среди древнейших, может быть, легендарных имён правителей Ашшура мы встречаем, по-видимому, хурритские. Хотя, судя по собственным именам, хурритский язык наряду с аккадским ещё долго (возможно, до конца II тысячелетия) был распространён в Ашшуре и в окружающих селениях, однако аккадскому языку принадлежала ведущая роль. Уже наместник III династии Ура в Ашшуре пользуется аккадским языком для своей надписи; в дальнейшем, в Ашшуре в официальных надписях и документах пользовались исключительно аккадским языком и клинописью, приспособленной к аккадскому языку.

             Продолжая начатое Аккадом освоение торговых путей, Ашшур основывает целый ряд подсобных факторий и колоний, из которых нам наиболее известны важные торговые поселения в Малой Азии. Создание этих колоний, несомненно, прямо или косвенно связано с завоеваниями, производившимися в течение второй половины III тысячелетия династией Аккади III династией Ура. Обе эти державы включали, по-видимому, также Ашшур и объединяли большие территории в Двуречье, в предгорьях Загра и даже в Северной Сирии. Это создавало благоприятные условия для освоения караванных путей и способствовало развитию Ашшура и других мелких городов-государств на территории будущей Ассирии.

             Земля, по-видимому, считалась в это время в Ашшуре общинной собственностью. Наряду с храмовым землевладением, не игравшим, однако, столь крупной роли, как в Шумере, существовали земли общин, которые находились в руках свободных членов общин — как больших семей, так и отдельных лиц. Систематически проводились переделы земельных участков. Земля обрабатывалась большей частью самими членами общины с их семьями, частью же совместно с рабами, а в богатых хозяйствах — возможно, одними рабами. Изредка применялся наёмный труд. Рабы являлись отчуждаемой собственностью своих хозяев. Неоплатные должники становились домашними рабами кредитора, на срок или бессрочно — неизвестно; массового характера долговое рабство ещё не приобрело, несмотря на весьма сильное имущественное неравенство, которое развивается в это время между верхушкой рабовладельцев и массой рядового населения. 

Государственный строй

             Верховным органом власти в самом Ашшуре был совет старейшин. Каждый год носил имя определённого должностного лица лимму (вероятно, одного из членов совета старейшин), менявшегося ежегодно. По этим лимму велась датировка. По-видимому, тот же лимму стоял во главе казны города, сосредоточенной в “доме городского совета”, не только руководившего деятельностью тамкаров (торговых агентов), но и занимавшегося непосредственно обширными ростовщическими и торговыми операциями. Другим важным должностным лицом был укуллум, ведавший земельными вопросами и, возможно, возглавлявший судебную и административную деятельность городской общины. Должность укуллума обычно, хотя и не всегда, совмещалась с наследственной должностью ишшаккум. Ишшаккум, или, по шумерской терминологии, энси (патеси), имел право созывать совет, без которого, но всей вероятности, он не мог принимать важных решений. По-видимому, в его ведении находились только религиозные и связанные с ними дела (например, некоторые виды строительства). Вопросы судебные, экономические (например, податные и т. д.) лежали вне ведения ишшаккума, и совет Ашшура сносился с колониями по этим вопросам без его ведома.

              Таким образом, ишшаккум вовсе не был носителем верховной государственной власти в Ашшуре; по своему государственному строю Ашшур этого времени приближался к типу олигархической рабовладельческой республики. 

Торговые  колонии

             Важнейшей и наиболее известной нам из колоний Ашшура была колония при городе Канесе (современное городище Кюль-Тепе, близ города Кайсери в Турции). Документы, дошедшие отсюда,— как, впрочем, происходящие не только из Канеса, но также из ряда других колоний и из самого Ашшура, — охватывают три поколения и относятся, по-видимому, к XX—XIX вв. до н.э.).

             В Малую Азию, главным образом из Двуречья, ашшурские купцы везли на ослах караванами продукты ремесла, в особенности, ткани, а вывозили преимущественно серебро, свинец, медь, а также шерсть и кожу. Работорговлей ашшурские купцы не занимались. Свинец в этот период наряду с серебром играл в Ашшуре и его торговых факториях роль средства обращения. Важно отметить, что торговля эта лишь в небольшой мере была рассчитана на нужды самой Ассирии.

            Во всякой колонии Ашшура официальные документы составлялись обычно от имени “такой-то колонии от мала до велика”. Все решения народного собрания, бывшего формально верховным органом управления, принимались от лица всей колонии, но фактическая власть принадлежала знати, так называемым “великим”. 

             Существовали эти колонии при местных поселениях (вне их стен, но на их земле); в делах с местным населением, жестоко эксплуатировавшимся ашшурскими купцами, колонии подчинялись юрисдикции местных царьков; но последние были заинтересованы в торговле о ашшурскими тамкарами, а поэтому всячески им потворствовали. Во внутренних делах колонии подчинялись Ашшуру, совет которого имел в каждой из них своего представителя; Ашшур собирал в свою пользу пошлину с торговли колоний. 

              После падения государства III династии Ура торговые города, подобные Ашшуру, стремятся к созданию мощной военной силы для захвата и удержания в своих руках караванных путей. Неизбежна была острая борьба за обладание этими путями. 

Шамшиадад I

              Задачи завоевательной политики, которые в начале II тысячелетия до н.э. выдвигала верхушка ашшурского рабовладельческого общества, не могли быть осуществлены без изменения самой государственной структуры в сторону укрепления власти правителя-военачальника. Конечно, военные столкновения с соседними общинами и племенами бывали и раньше, но первое крупное военное предприятие, выходившее за пределы территории, расположенной в непосредственном соседстве с Ашшуром, относится, насколько нам известно, ко времени ишшаккума Илушумы (XX в. до н.э.), на короткое время овладевшим рядом важных районов на Нижнем Тигре и в других частях Двуречья. По-видимому, тот же Илушума пытался укрепить храмовое хозяйство как опору власти правителя. Но гораздо большее значение имели завоевания Шамшиадада I (конец XIX — начало XVIII в. до н.э.). 

               Шамшиадад I был сыном аморея Илакабкабу, захватившего власть в Ашшуре, по-видимому, точно так же, как другие аморейские вожди, опираясь на племена степняков, захватили около этого времени власть в большинстве городов Двуречья. Выполняя задачи, которые, как было сказано, поставила в то время верхушка ашшурских рабовладельцев, Шамшиадад стремился к установлению в Ашшуре своей единоличной власти и к созданию деспотической монархии, наподобие существовавшей в Вавилонии. Свидетельством стремления заимствовать все вавилонское, можно считать, между прочим, распространение с этого времени в Ашшуре вавилонской разновидности клинописи. Шамшиадад I впервые объявил себя “царём множеств” (шар-кишшати), а не просто ишшаккумом. Ему удалось распространить свою верховную власть на всю Северную Месопотамию и посадить своего сына царём в Мари (До нас дошла чрезвычайно интересная, но пока ещё не проанализированная историками политическая переписка Шамшиадада с упомянутым царем.). Одно время он осуществлял гегемонию и в северной части Аккада. На западе ему, по-видимому, удалось достичь Средиземного моря. В своей надписи он хвастался наступившей в годы его правления дешевизной на хлеб и шерсть (что позволяло ашшурским купцам особенно сильно наживаться при перепродаже этих товаров, которые обменивались на металлы). В письмах своему сыну Шамшиадад упоминает о воинах лабну (“склонённых ниц”), т. е., возможно, о тех, кто не имел собственных земельных наделов и получал содержание или земельные участки от царя; упоминаются также воины из числа “мужей”, т. е. полноправных свободных общинников, которые содержались в войске за счёт их собственных патриархальных семей. 

               Государство Шамшиадада I было первой крупной переднеазиатской державой с центром, расположенным вне Двуречья. Тот факт, что именно из Ассирии исходило это объединение, объясняется двумя причинами: во-первых, экономическим могуществом Ашшура, которое было связано с благоприятным его положением как торгово-передаточного центра; во-вторых, удачным стратегическим расположением Ашшура вблизи от всех основных путей сообщения Передней Азии. Это позволяло Ашшуру захватывать более важные в стратегическом и экономическом отношении районы, чем те, которые могло бы захватить с той же затратой сил какое-либо другое соседнее государство. С каждым новым завоеванием Ассирия получала новые преимущества для дальнейшего экономического и военного развития. 

              Однако в то время Ассирия не смогла использовать эти преимущества, так как прежде, чем она успела закрепить за собой свои завоевания, ей пришлось встретиться с государством Эшнунны, а затем с ещё более мощным государством — с Вавилонским царством Хаммурапи. Крушение же государства Хаммурапи не сопровождалось новым подъёмом Ассирии и восстановлением порядков, вводившихся Шамшиададом. Гегемония в Месопотамии тогда перешла к новому государству — Митанни, сложившемуся в плодородной холмистой части Северной Месопотамии, у узла дорог, проходящих через Северную Сирию и большую излучину реки Евфрата. Ассирия должна была признать верховное владычество Митанни. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Культура

ДРЕВНЕЙШЕЙ АССИРИИ

Реферат

по мировой художественной               культуре

ученика 6-А класса

ССШ №3

г. Стаханова

Довженко  Олега 
 
 
 

Введение  

           В долине рек Евфрата и Тигра наиболее благоприятные условия для развития производительных сил и перехода к классовому обществу, для организации искусственного орошения в крупных масштабах и прогресса земледелия имелись, как мы видели, в южной её части. В Северной Месопотамии — холмистой степи, переходящей в горные районы, условия для этого были менее благоприятны, хотя уровень общественного развития здесь ещё в V и IV тысячелетиях до н.э. был выше, чем в болотистых низменностях. Лишь с появлением бронзовых орудий, при использовании культурных достижений Шумера и Аккада, оказались преодолимыми трудности природных условий и здесь. Народы Северной Месопотамии и прилегающих долин в первой половине II тысячелетия до н.э. вновь догоняют в развитии своих южных соседей. У хурритских племён Северной Месопотамии складывается могущественное государство Митанни; у аккадских семитических племён — Ассирийское государство, расположенное па важнейших торговых путях Передней Азии и игравшее важную роль в истории древнего общества.  

Арамейским  вторжением в конце II тысячелетия  Ассирия была оттеснена на свои прежние  земли. 13 начале I тысячелетия до н.э. возможности ведения захватнических войн оказались в значительной мере суженными. Это привело к усилению розни между различными группировками  господствующего класса. До нас дошли  смутные известия о какой-то внутренней перестройке в Ассирийском государстве, возможно, связанной с борьбой  между царём и военной знатью, с одной стороны, и городом  Ашшуром, возглавлявшимся жречеством, с другой. К концу Х в. до н.э. в Ассирии перевес оказался на стороне военной знати. Это привело к возобновлению широкой завоевательной политики, успеху которой способствовал целый ряд выгодных для Ассирии обстоятельств. С Х в. до н.э. господствующий класс Ассирии начинает новую серию завоевательных воин. В результате этих воин Ассирия в той или иной форме подчинила себе большинство государств Ближнего Востока, впервые в истории объединив в пределах одного государства самые различные народы, населявшие огромную территорию. Несмотря на относительную кратковременность своего существования, Ассирийская держава оставила глубокий след в истории и культуре древнего мира.  

1. КУЛЬТУРА  АССИРИИ  

О повседневной жизни ассирийцев, особенно рядовых, мы знаем довольно мало. Дома ассирийцев были одноэтажными, с двумя внутренними двориками (второй служил "семейным кладбищем"). Стены домов сооружались из сырцовых кирпичей или были глинобитными. В Ассирии климат менее жаркий, чем в Нижней Месопотамии. Поэтому одежда ассирийцев была более основательной, чем у вавилонян. Она состояла из длинной шерстяной рубахи, поверх которой в случае надобности оборачивали еще шерстяную ткань. Ткани были белыми или окрашенными в яркие цвета с помощью растительных красок. Богатые одежды изготовлялись из тонких льняных или шерстяных тканей, отделывались бахромой и вышивкой. Из Финикии доставляли шерсть, окрашенную пурпуром, но ткань из нее была баснословно дорогой. Обувью служили сандалии из кожаных ремней, а у воинов - сапоги.  

Изделия ассирийских ремесленников (резная кость, каменные и металлические  сосуды) нередко были весьма изысканными, но не самостоятельными по стилю: в  них ощущается сильное финикийское  и египетское влияние. Ведь ремесленников  из этих стран массами угоняли  в Ассирию. Сюда же в огромном количестве привозили и награбленные произведения искусства. Поэтому изделия местных  мастерских трудно, а подчас и невозможно отличить от "импортных".  

Ассирийская архитектура тоже не отличалась самобытностью. Как отмечали сами ассирийские цари, их дворцы строились "на хеттский манер", заимствованный из Сирии, но дворцы эти были грандиозных размеров. Однако главное украшение этих дворцов - многофигурные композиции с изображением мифологических, жанровых и батальных сцен, выполненные в очень низком рельефе на плитах из мраморовидного известняка и частично раскрашенные минеральными красками, - представляет собой одну из ярчайших страниц в истории мирового искусства. В стиле и технике этих рельефов можно проследить такие традиционные черты месопотамского искусства, как "мультипликационная" передача последовательных моментов той или иной сцены: на одном и том же рельефе царь изображен приближающимся к алтарю и склоненным перед ним. Местные, ассирийские традиции проявляются в очень свободном расположении фигур на плоскости, в замене изображения божества его символом. Наконец, здесь можно обнаружить и следы хурритского, сирийского, египетского, Эгейского стилей. В общем же из всех этих разнородных элементов образовалось удивительно органичное и самобытное целое. Основной (почти единственный) сюжет рельефов - царь и его деятельность. Поэтому на них можно увидеть пиры и битвы, охоту и торжественные процессии, религиозные обряды, осады и штурмы крепостей, военные лагеря и войска, жестокие расправы над побежденными и принесение даней покоренными народами. Хотя все эти сцены скомпонованы из повторяющихся канонических деталей, заметить это для обычного зрителя почти невозможно: прихотливость и смелость композиции придают им бесконечное разнообразие. Варьируется и техника исполнения - от тщательной проработки деталей, изобилия подробностей (прически, локоны, бороды, вышивки на одежде, украшения, сбруя лошадей и т.п.) до графической скупости, изысканной стилизации, когда дается почти один только контур (знаменитое изображение раненой львицы). Сильное, стремительное движение (скачущие лошади, бегущие звери) сочетается с тяжеловесной, подчеркнутой статуарностью царя и его спутников (величественные позы, подчеркнутая мускулатура, преувеличенные размеры фигур). Цвет в этих изображениях, как и в более редких композициях из глазурованного кирпича и в росписях, имеет чисто декоративную функцию. Поэтому на них можно увидеть синих лошадей, желтые фигуры на голубом фоне и т.п. Царей изображают и немногие дошедшие до нас образцы круглой скульптуры. Среди них особенно интересна статуэтка из янтаря и золота, изображающая Ашшур-нацир-апала II. Несмотря на миниатюрные размеры, она создает ощущение мощи и величия. Изображения ассирийских рельефов сюжетны, повествовательны, и в этом их отличие от искусства соседних народов, где преобладает декоративное начало. Но технические приемы, выработанные ассирийскими скульпторами, оказали влияние на персидскую (видимо, через мидийское посредство) и, возможно, даже на греческую скульптуру. И в наше время ассирийские рельефы, разрозненные, нередко разбитые, почти утратившие краски, производят очень сильное впечатление. Огромное количество и великолепное качество дошедших до нас рельефов позволяют заключить, что они изготовлялись в специальных мастерских с большим количеством первоклассных мастеров. То же самое можно сказать и о недавно обнаруженных в царском погребении великолепных ювелирных изделиях из золота, цветных камней и эмали. Что же касается повседневного "ширпотреба" (печати, амулеты и другие мелкие ремесленные изделия), то класс их исполнения, как правило, неизмеримо ниже.  

Другим  важнейшим вкладом ассирийцев в  историю мировой культуры является разработка литературно-исторического  жанра. Царские надписи, повествующие о событиях того или иного царствования, имели в Месопотамии многовековую традицию, но только ассирийцы превратили их в настоящую литературу. Хотя эти надписи принято называть "анналами", т.е. летописями, в действительности они ими не являются. Это литературные композиции, в которых исторические события определенным образом "аранжированы", чтобы повествование выглядело  более красочным, а его главный  герой - царь - более мудрым, доблестным и могучим. Поэтому "анналы" содержат нередко сильные преувеличения (числа  убитых врагов, размеров добычи и т.п.) и вместе с тем о многом умалчивают (преимущественно, разумеется, о неудачах). Сюда же относятся и так называемые "письма богу Ашшуру" - своеобразные "рапорты" царя богу и жителям города Ашшура о военных походах, их причинах, течении и результатах. Эти тексты в литературном отношении еще интереснее "анналов". Так, в "Письме Саргона II богу Ашшуру" мы впервые в мировой литературе встречаем описания пейзажей. Там же встречаются цитаты из "классической" литературы, например из "Эпоса о Гильгамеше". Хотя и "анналы", и "письма", подобно рельефам, нередко компонуются из стандартных деталей (особенно в описании повторяющихся событий), их энергичный и красочный стиль, яркая, хотя подчас и грубоватая, образность делают их захватывающим чтением. Ассирийские историки всячески старались показать свою ученость: обильно цитировали старинные тексты, старались писать на "хорошем" аккадском языке, т.е. на литературном вавилонском диалекте. Особенности ассирийских анналов, конечно, сильно затрудняют их использование в качестве исторического источника, но зато повышают их литературную ценность (хотя и историческая ценность их огромна).  

Что же касается других литературных жанров, то произведения на аккадском языке  с начала I тысячелетия до х.э., в отличие от II тысячелетия до х.э., почти не создаются, а только переписываются и комментируются - как в Ассирии, так и в Вавилонии. За исключением уже упоминавшихся "анналов", "писем" и хроник, известные нам новые литературные произведения этого времени немногочисленны. Но среди них есть очень интересные псалмы, гимны богам и даже лирика. Особо следует отметить рассказ о путешествии некоего царевича в Царство мертвых и о том, что он там увидел. Это - самое раннее известное нам в мировой литературе сочинение того своеобразного жанра, вершиной которого стал через два тысячелетия "Ад" Данте. Упадок аккадской поэзии, однако, сильно заметен. Видимо, это связано с быстро развивавшимся процессом вытеснения из разговорной практики аккадского языка арамейским и с появлением новой литературы на арамейском языке. Об этой литературе на ее начальной стадии мы знаем пока очень мало, так как по-арамейски писали обычно на папирусе и других недолговечных в условиях Месопотамии материалах (хотя и известны немногочисленные тексты, написанные клинописью по-арамейски). Арамейская литература, видимо, и послужила своего рода "мостом" от литератур ранней древности к более поздним. Примером здесь может служить так называемый "Роман об Ахикаре", как предполагается, ассирийского происхождения, дошедший до нас на арамейском языке (древнейший список из египетской Элефантины, V в. до х.э.). "Роман об Ахикаре" был очень популярен в древности и в средние века: известны его греческая, сирийская, эфиопская, арабская, армянская и славянская версии. На Руси он был известен под названием "Сказание об Акире Премудром". Это занимательное и одновременно назидательное повествование о мудром советнике царя Синаххериба Ахикаре и его неблагодарном приемном сыне, оклеветавшем и едва не погубившем своего благодетеля. В конце концов, однако, справедливость торжествует. Благие советы и укоризны Ахикара, адресуемые им своему воспитаннику, выражают этические взгляды, господствовавшие на Ближнем Востоке в I тысячелетии до х.э. Недавно было установлено, что Ахикар - историческое лицо. Из Египта же происходит и другой, недавно опубликованный очень интересный текст - так называемый "Роман об Ашшурбанапале и Шамаш-шум-укине", своеобразная художественная интерпретация известных исторических событий. Текст написан на арамейском языке египетским демотическим письмом (такие тексты чрезвычайно редки) и повествует о споре двух братьев за верховную власть и о безуспешных попытках их сестры помирить их. Видимо, и это произведение восходит к ассирийскому времени либо очень близко к нему. Надо надеяться, что новые находки позволят существенно расширить наши знания об арамейской литературе на раннем этапе ее существования. В области литературы, науки и искусства ассирийцы во II тысячелетии до х.э. не создали почти ничего оригинального, полностью переняв вавилонские и частично хуррито-хеттские достижения. В ассирийском пантеоне в отличие от вавилонского место верховного бога занимал Ашшур ("отец богов" и "Эллиль богов"). Но Мардук и другие боги общемесопотамского пантеона тоже весьма почитались в Ассирии. Особо важное место среди них занимала грозная богиня войны, плотской любви и плодородия Иштар в двух своих ипостасях - Иштар Ниневийской и Иштар Арбельской. В Ассирии Иштар играла еще и специфическую роль покровительницы царя. У хеттов и, вероятно, митаннийцев был позаимствован литературный жанр царских анналов, но наибольшее развитие он получил в I тысячелетии до х.э.  

Весьма  интересным культурно-историческим и  бытовым памятником эпохи являются так называемые "Среднеассирийские законы" (сокращенно САЗ), которые представляют собой, скорее всего, не законы государства, а своего рода "научную" компиляцию - свод различных законодательных актов и норм обычного права Ашшурской общины, составленный для обучения и для практических нужд. Всего сохранилось 14 табличек и фрагментов, которые принято обозначать прописными латинскими буквами от А до О. Сохранность их различна - от почти полной до очень плохой. Некоторые фрагменты были первоначально частями одной таблички (B+O+G). Они датируются XIV-XIII вв. до х.э., хотя сам текст, видимо, несколько старше.  

Своеобразие САЗ проявляется в том, что  они соединяют в себе как черты  весьма архаичные, так и серьезные  нововведения.  

К последним относится, например, метод систематизации норм. Они группируются в соответствии с предметом регулирования в очень крупные "блоки", каждому из которых посвящена особая табличка (в ЗХ группировка значительно более дробная), ибо "предмет" понимается в САЗ чрезвычайно широко. Так, Табл. А (пятьдесят девять параграфов) посвящена различным аспектам правового положения свободной женщины - "дочери человека", "жены человека", вдовы и т.п., а также блудницы и рабыни. Сюда же входят различные правонарушения, совершенные женщиной или против нее, брак, имущественные отношения супругов, права на детей и т.п. Иными словами, женщина выступает здесь и как субъект права, и как его объект, и как преступница, и как потерпевшая. "Заодно" сюда же отнесены действия, совершаемые "женщиной или мужчиной" , а также дела о мужеложстве Такая группировка, разумеется, значительно удобнее, чем в ЗХ, но и ее недостатки очевидны: воровство, например, оказывается в двух разных табличках, ложные обвинения и ложные доносы тоже попадают в разные таблички (А и N); такая же участь постигает и нормы, касающиеся наследования Впрочем, эти недостатки очевидны лишь с нашей, современной точки зрения. Новым, по сравнению с Законами Хаммурапи, является также чрезвычайно широкое применение публичных наказаний - порки и "царской работы", т.е. своего рода каторжных работ (помимо денежной компенсации потерпевшему). Такое явление для столь ранней древности уникально и может объясняться как необычайно высоким развитием правовой мысли, так- и сохранением общинной солидарности, рассматривавшей многие правонарушения, особенно в области земельных отношений или против чести и достоинства свободных граждан, как затрагивающие интересы всей общины. С другой стороны, САЗ, как уже отмечалось, содержат и черты архаические. К ним можно отнести В + О, согласно которым убийца выдается "хозяину дома", т.е. главе семьи убитого. "Хозяин дома" может поступить с ним по своему усмотрению: убить или отпустить, взяв с него выкуп (в более развитых правовых системах выкуп за убийство не допускается). Такое смешение архаичных черт с чертами сравнительно высокого развития характерно и для самого среднеассирийского общества, как оно отражено в САЗ.