Древний Рим. Защита прав

1.  Судебный процесс как одна из форм реализации правового равенства и справедливости.

Юридическое признание субъективной ситуации, возникаю­щей в результате наступления определенных юридических фактов или совершения субъектами известных актов или сделок, проявляется в управомочении активной стороны отношения (субъекта приобретен­ного права) на исковую защиту своего требования, и в соответствующем обязывании другой (пассивной) стороны отвечать по такому иску. Такое признание на процессуальном уровне неизбежно, если притязание и обязанность носят правовой характер. Защита прав представляет собой один из аспектов существования права и функционирования правовой системы.

Правовое требование как выражение нормативности социального поведения на индивидуальном уровне предполагает необходимость соответствия конкретного притязания всеобщему правилу. Поэтому возможный конфликт между участниками правового общения полу­чает форму спора субъектов права о соответствии их притязаний общепризнанному правопорядку – спора, который разрешается при беспристрастном посредничестве интерпретатора правовой нормы. Сама природа ожидаемого конфликта интересов, который полагает автономию воли своей предпосылкой, ставит защиту права в зависимость от самостоятельных действий индивида, заинтересованного обеспечить адекватное воплощение признаваемой правопорядком ситуации в реальной жизни. В этом заключается принцип диспозитивности, отличающий римский судебный процесс. Даже уголовное правона­рушение преследовалось в судебном порядке только по частной ини­циативе. Если на каком-то этапе государство и оказывает содействие индивиду в осуществлении его права, то оно лишь представляет его интересы, замещая или дополняя в этом процессе самого субъекта. Наличие возможности начать судебное разбирательство, таким обра­зом, соответствует правомерности самой претензии.

Добиваясь реализации своего требования через суд, субъект активизирует формальный аспект своей автономии и восстанавливает правовую форму ситуации, а не всю полноту действительности, гармония которой была нарушена в результате конфликта.

Неудовлетворенный интерес формулируется в виде иска – признанной правопорядком формы предъявления претензии к дру­гой стороне отношения. Признать притязание лица, начавшего судебный процесс, обоснованным означает подтвердить нали­чие на стороне того, к кому это требование предъявлено, соответствующей обязанности. Раз истец (actor) не добился от ответчика (reus) определенного поведения без суда, ответчик принуждается к исполнению обязательства, чтобы восстановить эквивалентность зафиксированного отношения. Положительное действие, к совершению которого присуждается ответчик, заметно отличается от первичного интереса истца, выраженного в акте или сделке, создавшей на его стороне признанное право, именно потому, что суд – на основе формального подхода к ситуации – преодоле­вает конфликт интересов. Неадекватность формы и интереса компенсируется правовой санкцией так, чтобы неучтенный формой обоснованный запрос получил удовлетворение. Возникает новая пра­вовая ситуация, в которой новый интерес активной стороны отноше­ния защищен другим иском – иском об исполнении судебного решения (actio iudicati). Напротив, соответствие субъективного интереса судебному решению будет полным, если требование состояло в признании или восстановлении права. Компенсация, ожидаемая от процесса, к которому прибегают, когда первичного исполнения добиться не удалось, – определяет общую цель указанных двух типов требо­ваний: получить судебное решение (iudicatum), на основе которого в дальнейшем станет возможным желательное изменение во внешнем мире. Судебное решение предстает абстрактным восстановлением права, концентрированным выражением социального признания свободы волеопределения в указанных границах.

Право лица, таким образом, существует в двух аспектах: субстанциальном (материальном) и процессуальном. Первый отно­сится к степени независимости индивида от внешнего ему социального мира, упорядоченной власти над случайными обстоятельствами, ставшей в обществе нормой. Второй – выражает формы и процедуры защи­ты и реализации этого права в условиях реальных конфликтов, практическую ограниченность этой власти как проявлении автономии воли всех субъектов правового общения. Правовое признание требования определенного поведения в пользу данного лица со стороны другого предполагает свободу всех участников оборота, поэтому реали­зация правового требования ограничена зависимостью от свободной воли и, следовательно, от усмотрения обязанного лица в пределах его автономии. Преобладающий интерес в правоотношении получает при­знание лишь в общих рамках права – настолько, насколько он не отрицает автономию носителя подчиненного интереса – и поэтому считается в данном обществе нормальным. Конфликт интересов, взя­тый в его абстрактном выражении как судебный спор о праве при посредничестве публичного органа, предстает как состязательный процесс с признанием процессуального права сторон – равных субъектов раз­ных прав и интересов.

Процесс – форма защиты и реализации права с присущими ему равенством и автономией индивидов. Отсюда и характерная для практической и реалистической римской юриспруденции склонность представлять правоотношение преимущественно в процессуальных категориях: лицо управомочено на иск или отвечает по иску, чем что оно имеет право или несет обязанность. Однако это внимание к процессуальным средствам не означает поверхностного отношения римских юристов к материальной стороне права.

Actio (иск) имеет для римского юриста не только процессуальный, но и материальный смысл: agere относится не просто к попытке вчинить иск, но и указывает на совершение юридически значимого действия, основанного на праве (и говоря современным языком, обо­значает право в действии). Prudentes никогда не скажут, что лицо имеет иск, если оно не обладает признанным правом требования. Чисто процессуальное понимание иска (когда под иском имеется в виду попытка начать процесс) в римском праве было исключено, поскольку иск предоставлялся судящим магистратом на основании предвари­тельного рассмотрения дела и только тогда наступали правовые последствия от обращения в суд (litis contestatio следовала после стадии in iure).

Глава 2. Средства защиты нарушенных прав

1.1 Реституция и интердикты

Реституция

Преторы, пользуясь своей властью, оказывали также защиту нарушенных прав особыми средствами. К последним относились иски, интердикты и реституция.

Реституция буквально означает восстановление в прежнее состояние. Римское классическое право не предполагало обжалования судебных решений (не считая апелляций в Народное собрание), и сторона, считавшая вынесенное решение несправедливым, могла просить претора о восстановлении в предыдущее состояние (состояние до исполнения решения по делу). Кроме случаев несправедливо вынесенных судом решений, такая ситуация могла иметь место в том случае, если претор считал невозможным строгое применение общих норм права, причем эти средства использовались как по соглашению сторон, так и по собственному усмотрению магистрата, что расширяло круг его полномочий.

Реституция являлась "специальным правовым средством, при котором магистраты исходили из фикции о том, что оспариваемый правовой акт не был заключен, и поэтому отношения между сторонами должны быть такими, какими они были до заключения акта".

Действие реституции заключалось в том, что она лишала силы факт, приведший юридические отношения к существующему состоянию, и восстанавливала прежнее состояние этих отношений. На практике это предполагало возвращение истцом, получившим реституцию, ответчику полученную в результате изменения отношений прибыль.

С помощью этого правового средства устранялся ущерб, наносимый определенным лицом, исполнившим какие-либо обязательства, основанные на праве, но противоречащие добрым деловым обычаям.

Требование о реституции предъявлялось в срок до одного года со времени обнаружения причиненного вреда.

Основаниями реституции выступали три условия в их совокупности:

наличие имущественного или неимущественного ущерба (laesio), причиненного действием или упущением;

наличие у просителя, оправдывающего реституцию основания (iusta causae);

своевременная просьба о производстве реституции.

Причинами для разрешения реституции являлись: отсутствие сторон, малолетство сторон, обман, заблуждение, утрата статуса лицом и так далее.

Интердикты

Интердикты являлись важным средством защиты субъективных прав. А интердиктное производство представляло собой уникальную форму процесса, основанную на интердиктах претора. В этом виде процесса претор выступал как носитель высшей власти, а его решения становились условными приказами гражданам, которые подлежали неукоснительному исполнению. Одной из основных особенностей данного процесса является то, что изначально он носит чисто административный характер и только потом может перейти в непосредственное судебное разбирательство по существу.

Интердикты (запрещения) - это распоряжения претора о немедленном прекращении каких-либо действий, нарушающих общественный порядок и интересы граждан.

Распоряжения давались в краткой форме, в виде указаний отдельным индивидуумам с целью основать новые, сохранить старые или восстановить нарушенные отношения.

Интердикт принимался претором по просьбе заинтересованной стороны для скорейшего решения дела.

Интердикты часто имели цель - подготовление ведения обычных собственнических споров, заранее определяя отношения владения. Владеющий вещью являлся пассивно легимитированным, а петитором, или активно легимитированным, являлся тот, кто не владел вещью.

Различали несколько видов интердиктов по различным основаниям. В зависимости от количества сторон, которым они был адресованы, различались интердикты простые и двусторонние. При простом - просьба о выдаче интердикта исходила от одной из сторон. При двустороннем - интердикт был обращен и к жалобщику, и к нарушителю.

Кроме того, интердикты могли быть запретительными (prohibitoria), восстановительными (res tutoria) и предъявительными (exhibitoria). Первые запрещали определенное отношение и поведение, вторые были ориентированы на восстановление нарушенных отношений или прав, третьи - требовали предъявления лица или документа в ряде случаев. Восстановительные интердикты всегда были односторонними, а запретительные могли быть и двусторонними.

Наиболее частым из запретительных - интердикт о немедленном прекращении насильственных акций против владельческого имущества. Восстановительные интердикты касались довольно широкого спектра правонарушений - от восстановления строго определенного лица в его нарушенном права до приказа о немедленном восстановлении частной изгороди и тому подобное. Если лицо, или лица, виновные в таком повреждении, подчинялись интердикту, на том дело и заканчивалось. Если же они возражали против интердикта, им предоставлялось право обжалования в суде. Возникал так называемый интердиктный процесс.

Как только суд, назначенный претором, удовлетворял иск, действие интердикта прекращалось. Если основание, приведшее к вынесению интердикта, подтверждалось в суде, высказавший неповиновение платил штраф, размер которого указывал под присягой.

Безотлагательное выполнение интердикта могло быть оспорено путем назначения судьи (arbiter), который проводил судебное разбирательство и по его результатам подтверждал интердикт или оправдывал ответчика. В первом случае интердикт становился безусловным приказом, и в случае его невыполнения ответчиком судья присуждал его к денежной сумме, определявшейся истцом. Возможен был вариант и без назначения судьи. В этом случае стороны устанавливали взаимные денежные обязательства на случай своей неправоты. Оба эти договора назывались sponsio et restipulatio. Первая разновидность процесса носила название sine pericu lo (то есть без риска штрафа), а вторая - cum periculo (с риском штрафа).

2.  Иски вещные и личные.

В соответствии с основными типами прав в материаль­ном аспекте – абсолютными и относительными – различают иски вещные и личные: actiones in rem и actiones in personam.

Gai., 4,2—3:

Личный иск – это тот, посредством которого мы ведем процесс против того, кто обязан в нашу пользу или из контракта, или из деликта, то есть когда мы претендуем, что нам долж­ны дать в собственность, сделать, обеспечить.

Вещным иск является, когда мы пре­тендуем, что нам принадлежит или телесная вещь, или что нам следует какое-либо право, например право пользования, право пользования и из­влечения плодов, право прохода, прого­на скота, провода воды, или право зап­ретить [соседу] строить выше определенной высоты или заслонять вид, или когда иск, напротив, отрицает право противника.

При вещном иске истец претендует на наличие вещного права, то есть правовой позиции, значимой против всех (erga omnes), поэтому ответчиком по иску может стать любое лицо. Определенность достигается только в момент установления процесса (litis contestatio). Так, по иску о праве собственности (rei vindicatio), когда собственник истребует свою вещь, утратив владение ею, отвечает вла­делец вещи на момент litis contestatio: до установления процесса не ясно, кто будет выступать в роли ответчика. При личном иске (иске из обязательства) отвечать будет только должник данного кредитора, конкретное лицо, обязанное в его пользу. В случае победы в процессе in personam требование истца прекращается и он становится субъектом нового права, основанного на судебном решении; при иске in rem истец может остаться субъектом того же права, на которое он пре­тендовал.

Указанному выше различию целей процесса – получить судебное решение и добиться на его основе изменения действительности – отвечает существование двух типов процессуальных средств: судебных и исполнительных. Эта типология представлена уже в древнейшем виде процесса – per legis actionem (посредством «законного иска»).

3.  Процесс по закону.

«Lege agere» (предъявлять иск в законной форме) означает «certis verbis agree» – предъявлять судебный иск посредством оп­ределенных, фиксированных слов, когда слова иска неизменны, как слова закона, на котором они основаны (Gai., 4,11). При этом заявление при вчинении иска получает ритуальное значение, когда сам факт произнесения слов – в соответствии с древними магическими представлениями о силе слова – определяет ситуацию во внешнем мире. Говорящий формирует действительность, задает модальность отношения, навязывает свою волю присутствующим и тем самым – lege – обязывает противника к желаемому поведе­нию. Lex, который произносит истец, – это lex privata, частный закон, выражение автономии воли субъекта и ее соответствия общезначи­мым правилам общественной жизни. Сам термин выражает единство этих начал нормативности.

Один из древнейших «законных исков» – legis actio Sacramento in rem, вещный иск посредством присяги, известный по подробному описанию Гая (Gai., 4,16). Перед лицом претора («in iure» – в том месте, где устанавливается и творится право) противники, держа в руке ритуальный жезл (festuca), схватывали спорную вещь (или части громоздкой вещи, которую было затруднительно представить в суд целиком, – «vindicia») и заявляли по очереди:

Заявляю, что этот раб является моим по праву квиритов. На основании его положения, как я сказал, вот, ты, я виндицировал.

В момент утверждения права на вещь (vindicatio) жезл налагался на раба.

Каждый из противников утверждает, что раб принадлежит ему по праву квиритов, называя основание (causa) этой принадлежности. Ритуальная жестикуляция соответствует заявлению – виндикации, выражая исключительную подвластность объекта, и носит поэтому характер вызова противнику. Претенденты на языке символов излагают свои притязания. Так достигается необходимая для обобщения абстракция.

На этой стадии процесса вмешивается присутствующий магистрат, приказывая сторонам отпустить раба. Значение этого вмешательства в том, что сам спор доведен до абсурда – ведь одновременная исключительная власть тяжущихся на одну и ту же вещь невозможна. В таком виде противостояние исключает конструктивное решение.

Затем тот, кто виндицировал первым, призывал противника на­звать causa его претензии. Следовал ответ: «Я совершил право так, как виндицировал»; тогда ему предлагалось принести присягу: «Если ты виндицировал неправильно, я вызываю тебя на присягу в 500 ассов». Сумма присяги проигравшего поступала в государственную казну.

Идентичность заявленных претензий на вещь означает, что одна из них не имеет основания. Закономерно поэтому сомнение в праведности виндикации. Тем самым процесс превращается в следствие об iniuria – противоправном поведении лица, а не о праве на вещь. Священная клятва – sacramentum – совершается не по поводу права на вещь («meum esse»), а в отношении заявленной in iure риту­альной претензии на право («ius fed»).

Gai., 4,16:

Затем следовало то же самое, что и при личном иске. После этого претор постановлял о виндициях в пользу одного из них, то есть присуждал кому-то владение на время разбирательства, и приказывал ему дать противнику  поручителей в споре и виндициях, то есть [самой] вещи и ее плодов; других же поручителей получал от обеих сторон сам претор для обеспечения уплаты суммы присяги, поскольку он передавал ее в казну.

Итак, далее процесс развивается как при личном иске – legis actio sacramento in personam, о котором, к сожалению, информации нет, кроме той, что содержит его название: процесс также развивался в форме присяги и установления личной ответственности за неправо­мерное притязание, заявленное в нормативно значимой форме lex privata. И здесь разбирательство, начатое по конкретному личному требованию, превращалось затем в процесс о правонарушении – iniuria..

4.12.  Различие личных и вещных исков.

Погашение искового требования ipso iure в новом процессе формально соответствует правилам процесса per legis actiones; исключение, однако, составляют actiones in rem. Это различие отражает глубокие изменения в порядке процессуального преобразования прав и в сущности процесса. Гай (Gai., 4,108) говорит, что в древности исковое требова­ние всегда погашалось ipso iure и повторение процесса исключалось автоматически. Современная романистика видит в прекращении ipso iure вещных исков при старом судопроизводстве проблему, будто собственник, снова утратив вещь, не смог бы повторно вчинить иск, если бы она оказалась у того же лица. Сходная проблема возможна и при личных исках: абстрактный характер stipulatio приводил бы к тому, что обещание одинаковой суммы, данное одним и тем же лицом, не могло быть истребовано дважды. В таком случае проигрыш процесса создавал бы большие преимущества, чем победа. Однако информация Гая требует адекватной интерпретации: юрист исходит из того, что в старом процессе не было исковых возражений и преклюзивный эф­фект не мог действовать в режиме ope exceptionis.

Соответствие между двумя видами процесса в отношении преклюзивного эффекта litis contestatio указывает на специфику древнейших вещных исков, которые в новых условиях могли бы быть с большим основанием классифицированы как actiones in personam. Относительность правовой позиции сторон в процессе legis actio sacramento in rem, в котором каждый из претендентов доказывал не абсолютное право на вещь, а лучшее, чем у противника реальное полно­мочие, согласуется с таким подходом. Процесс мог быть повторен, поскольку судебное решение относилось к конкретному спору сторон и после процесса права оставались на том же уровне признания, что и до него. Устранение данного противника не наделяло победителя пра­вами против всех третьих лиц. Поражение в процессе также не препятствовало тому, чтобы впоследствии лицо могло приобрести ту же вещь по иному основанию.

Предметом гражданского процесса является не вещное право, абстрактно значимое против всех (erga omnes), но отдельное требование, основанное на этом правовом притязании, которое возникает, когда это право нарушено, и – в соответствии с этим – значимо только против конкретного лица. Здесь различие между личным и вещным правом снимается, что отвечает единству режима погашающего действия litis contestatio в процессе посредством legis actiones. Естественно, что такое требование может стать основанием лишь для одного судебного опреде­ления, раз последнее является средством добиться искомого поведения обязанного лица. Материальный аспект права истца закономерно преобразуется в право требования на основании судебного решения.

С этой точки зрения преклюзивный эффект ope exceptionis – когда активная сторона в правоотношении удерживает требование в первоначальном виде – выявляет недостаточность imperium судебного магистрата для адекватного воздействия на право в материальном плане, что соответствует подчиненному положению ius honorarium no отношению к ius civile.

4.3.  Иски по доброй совести, арбитральные иски и роль судьи.

Iudicia bonae fidei (иски по доброй совести) отличались особой гибкостью и необычайно широкими полномочиями судьи. Истец истребовал посредством такого иска не толь­ко положительный интерес по сделке, но и тот, что основывался на дополнительных соглашениях, заключенных в момент контракта или позже, а также мог указать на пороки воли при заключении контрак­та, не прибегая к специальным исковым возражениям (exceptio pacti, doli, metus). Такие иски защищали права из консенсуальных и реаль­ных (кроме mutuum) контрактов, права подопечного (actio tutelae) и права супруги на приданое после прекращения брака (actio rei uxoriae).

Судья пользовался широкими полномочиями также при iudicia arbitraria – исках, формула которых содержала особую фразу (Gai., 4,141; 163), вставлявшуюся после intentio перед condemnatio:

Если выяснится, что раб Стих, о котором идет разбирательство, принадлежит А.А. по праву квиритов (intentio), и этот раб не будет по твоему приказу выдан Н. Негидием А.А. (arbitnum), судья, присуди Н.Н. в пользу А.А. на такую сумму, сколько будут стоить эта вещь. Если не выяснится, оправдай (condemnatio).

Такая фраза встречается во всех вещных исках и в некоторых личных. На ее основе судья сначала определял, существует ли на стороне истца указанное право – pronuntiatio de iure. Если утверждение о праве было положительным, оно включало приказ ответчику выдать истцу вещь до определенного срока – iussum de restituendo. Если ответчик повиновался, он освобождался от ответственности: судья был обязан, в соответствии в формулой, вынести оправдательное решение. Если же отказывался (или не справлялся с этой задачей по своей вине), его поведение рассматривалось как не­повиновение суду – contumacia – и наказывалось тем, что оцен­ка тяжбы – litis aestimatio – производилась посредством клят­венного заявления самого истца о стоимости вещи – iusiurandum in litem. Это обстоятельство позволяло истцу удовлетворить свой интерес и компенсировать вынужденно денежный характер присуждения объе­мом выплаты. Prudentes при­знавали за судьей право учесть и возможные оправдания ответчика.

Указанные специфические типы исков – iudicia bonae fidei и iudicia arbitraria – могут быть противопоставлены iudicia stricti iuris, судебным разбирательствам по строгому праву как ординарным средствам защиты.

1.2 Легисакционный и формулярный процесс

Легисакционный процесс

В первобытном римском обществе существовала частная расправа с нарушителями прав. Развитие государства сделало такую форму реакции против нарушений прав нетерпимой. Но переход от частной расправы к государственному суду происходил постепенно. Сначала возникла система регламентации частной расправы, появилась система выкупов в качестве возмещения ущерба. Наконец, сложился государственный суд, посредством которого разрешение частноправовых конфликтов брало на себя непосредственно государство.

Гражданский процесс в течение почти всего периода республики носил название легисакционного, от латинских слов "per legis actiones". Эта форма процесса является наиболее древней. Она упоминается уже в Законах XII таблиц в качестве ординарной и единственно возможной для судебного разбирательства. В то время защита прав осуществлялась путем представления legis actio (законных оснований), откуда и пошло название "легисакционный". Данная форма процесса характеризовалась самой жесткой в истории гражданского процесса Рима регламентацией процессуальных действий вследствие огромной роли формальностей в нем. При этом виде процесса споры решались на основании обычного права, не имевшего по большей части общих правил регулирования отношений, что влекло за собой необходимость очень точной формулировки иска в соответствии с нормами обычного права. Для того чтобы предъявленный иск подлежал удовлетворению, необходимо было точное соответствие его букве закона, если же эта формальность не соблюдалась, иск считался необоснованным, и истец проигрывал дело. Кроме этого для рассмотрения дела в суде необходимо было наличие в суде самого предмета спора (горсти земли со спорного участка, вещи, части строения и так далее) и каждая из сторон заявляла свое право на него, касаясь его палкой. Эта процедура получила название vin dicta (“палка”). Более того, к формальной стороне процесса следует отнести и строго определенные речевые формулы, произносимые при рассмотрении дела сторонами магистратом и судьей.

Исторически выработалось разделение данного процесса на две фазы:

а) перед магистратом - in iure

б) перед судьей (apud iudicem).

Первая стадия - in jure. Магистрат выслушивал заявления истца и ответчика. Противники произносили текст присяги и накладывали на спорную вещь (либо ее часть) палку или жезл. Если в ответ на заявление истца "это мое" ответчик молчал или соглашался, то процесс завершался признанием пердмета иска за истом. На данной стадии роль магистрата заключалась в выслушивании реплик сторон и контроле соблюдения судебного ритуала.

После in jure, независимо от реального исхода дела, повторный иск того же истца по тому же делу был невозможен.

Вторая стадия - in judicium. В течение данной стадии стороны предоставляют свидетелей, претор (судья) выбирает по соглашению со сторонами присяжного судью, который и анализирует доказательства, свидетельства и возражения ответчика (эксцепции) и выносит окончательное решение.

Как правило, весь процесс происходил в течение одного дня.

В зависимости от способов действий заинтересованных лиц и содержания требования, а также возможных последствий исполнения судебного решения сложилось 5 видов легисакционного процесса.

1) Процесс-пари. Это была наиболее общая форма процессуальных действий по любым узаконенным в своем содержании спорам. Стороны в строго формальных выражениях и торжественно высказывали свои претензии друг к другу и назначали залог, который должен был, в частности, свидетельсвовать и серьезность судебного обращения. Формально суд решал вопрос о принадлежности залога, который символизировал предмет претензии: выигравший дело получал свой залог обратно.

В виде процесса-пари могли рассматриваться как личные, так и вещные иски. Во втором случае требовалось предоставление и самой вещи налицо либо символическим куском. Истец, держа в руках особую палку, утверждал свое право на вещь, ответчик со своей стороны говорил тоже. При споре об обязательстве символическую роль играл предмет представленного залога.

Затем стороны избирали судью из третьих лиц, который и разбирал спор, основываясь на свободной оценке его существа, неформальном судоговорении и так далее.

2) Процесс "наложением руки". Эта форма применялась только по некоторым конкретным искам из обязательств. Особенностью данного вида процесса было то, что сам ответчик не мог оспаривать долг - это должен был сделать за него другой. Третье лицо (истец-кредитор) как бы принимал ответственность на себя, причем при выяснении неосновательности его вмешательства он присуждался к выплате долга в двойном размере. Как правило, это был родственник или патрон ответчика, а сам вид процесса был тесным образом связан с круговой общинно-родовой ответственностью.

3) Процесс посредством жертвы. Этот вид легисакционного процесса первоначально был связан только с обязательствами по купле-продаже животных для жертвоприношений, а затем в общей форме перешел на все претензии по этому договору в древнейшем праве. В случае неплатежа за переданную вещь истец, произнося определенные слова, забирал вещь обратно либо иную вещь, принадлежащую должнику в качестве залога. Делать это предписывалось только в праздничный день. Последующие претензии и судоговорение проходили порядком, сходным процессу-пари.

4) Процесс "назначение судьи". Центральное место в данном виде процесса занимал обмен сторонами торжественными процессуальными формулами, имевшими только косвенное отношение к сути их спора и, как правило, представлявшего вынужденное обрашение к суду для закрепления тех или иных правомочий, прямо не предусмотренных правом и законами. Истец должен был произнести слова: "Я утверждаю, что ты мне по твоему обещанию должен. И я спрашиваю: дашь или оспариваешь". Ответчик либо признавал иск, либо произносил отрицательные слова - и далее шло назначение судьи. Обыкновенно в этой форме проходили споры о разделе наследства, о разделе общей собствтенности и тому подобное.

5) Процесс "под условием". Этот вид процесса был связан только с неопределенными исками и, по-видимому, при обязательствах вследствие кражи. Истец заявлял требование об неисполненном обязательстве ответчика. Ответное возражение ответчика предполагало отрочку, а далее процедуру, сходную с последствиями судоговорения после нексума.

Формулярный процесс

Со временем жизнь усложнилась, и нередко возникали такие обстоятельства, которые трудно было подвести под точные формулировки закона, особенно если иметь в виду и ответчиков, которые зачастую не были юридически образованными людьми. Поэтому возникла другая процедура судебного процесса, которая получила название "формулярный процесс".