Дворцовый переворот 1741 года

4. Дворцовый переворот 1741 года: особенности, причины и последствия, действующие лица

Дворцовому  перевороту 1741 г. не придавали такого значения, как петровскому или  екатерининскому. С точки зрения русской историографии Елизавета  не была великой императрицей, однако отличалась (в лучшую сторону) от Петра III или Павла I, являясь продолжательницей  петровских традиций, в то же время  была любительницей кутежей, фаворитов, но даже этим государству не вредила, так как ее фавориты действовали  во благо государству (Разумовские  и Шуваловы).

Царевна Елизавета  хотя и не была совсем довольна во время  царствования императрицы Анны, оставалась, однако, спокойною до тех пор, покуда не состоялось бракосочетание принца Антона-Ульриха с принцессою Анною; тогда она сделала несколько  попыток, чтобы образовать свою партию. Все это делалось, однако, в такой  тайне, что ничего не обнаружилось при  жизни императрицы; но после ее кончины  и когда Бирон был арестован, она стала думать об этом серьезнее. Тем не менее, первые месяцы после  того, как принцесса Анна объявила себя великой княгиней и регентшей, прошли в величайшем согласии между  нею и царевною Елизаветою; они  посещали друг друга совершенно без  церемоний и жили дружно. Это е  продолжалось недолго -- недоброжелатели  поселили вскоре раздор между обеими сторонами. Царевна Елизавета сделалась  скрытее, начала посещать великую княгиню  только в церемониальные дни или  по какому-нибудь случаю, когда ей никак  нельзя было избегнуть посещения. К  этому присоединилось еще и то обстоятельство, что двор хотел принудить  ее вступить в брак с принцем Людвигом Брауншвейгским и что ближайшие  к ее особе приверженцы сильно убеждали ее освободиться от той зависимости, в которой ее держали. [8: С.243]

Ее хирург, Лесток был в числе приближенных, наиболее горячо убеждавших ее вступить на престол, и маркиз де Ла-Шетарди, имевший от своего двора приказание возбуждать внутренние волнения в России, чтобы совершенно отвлечь ее от участия  в политике остальной Европы, не преминул взяться за это дело со всевозможным старанием. У царевны  не было денег, а их понадобилось много  для того, чтобы составить партию. Де Ла-Шетарди снабдил ее таким  количеством денег, какое она  пожелала. Он имел часто тайные совещания  с Лестоком и давал ему хорошие  советы, как удачно повести, столь  важное дело. Затем царевна вступила в переписку со Швецией, и стокгольмский  двор предпринял войну отчасти по соглашению с нею. [8: С.243]

В Петербурге царевна начала, с того, что подкупила  нескольких гвардейцев Преображенского  полка. Главным был некто Грюнштейн, из обанкротившегося купца сделавшийся  солдатом; он подговорил некоторых  других, так что мало-помалу в  заговоре оказалось до тридцати гвардейских  гренадер. Граф Остерман, имевший шпионов  повсюду, был уведомлен, что царевна  Елизавета замышляла что-то против регентства. Лесток, самый ветреный человек в мире и наименее способный  сохранить что-либо в тайне, говорил  часто в гостиницах при многих лицах, что в Петербурге случатся в скором времени большие перемены. Министр не преминул сообщить все  это великой княгине, которая  посмеялась над ним и не поверила ничему тому, что он говорил по этому  предмету. Наконец известия эти, повторенные  несколько раз и сообщенные даже из-за границы, начали несколько беспокоить принцессу Анну. Она поверила наконец, что ей грозит опасность, но не предприняла  ровно ничего, чтобы избежать ее, хотя и могла бы сделать это  тем легче, что царевна Елизавета  дала ей достаточно времени принять  свой меры. Царевна твердо решилась вступить на престол, но вместо того, чтобы  поспешить исполнением, находила постоянно  предлог откладывать решительные  меры еще на некоторое время. Последним  ее решением было не предпринимать  ничего до 6-го января (по старому стилю), праздника св. Крещения, когда для всех полков, стоящих в Петербурге, бывает парад на льду реки Невы. Она хотела стать тогда во главе Преображенского полка и обратиться к нему с речью; так как она имела в нем преданных ей людей, то надеялась, что и другие не замедлят присоединиться к ним, и когда весь этот полк объявит себя на ее стороне, то прочие войска не затруднятся последовать за ним. [8: С.244]

Проект этот, разумеется, не удался бы или, по крайней  мере, вызвал бы большое кровопролитие. К счастью для нее, она была вынуждена ускорить это предприятие; многие причины побудили ее принять  окончательное решение. Во-первых, она  узнала, что великая княгиня решилась объявить себя императрицей. Все лица, приверженные к царевне Елизавете, советовали ей не дожидаться осуществления  этого намерения и представляли, что она встретит тогда больше затруднений и что даже все  меры ее могли не удастся. Во-вторых, по известиям, полученным двором о движении графа Левенгаупта, трем гвардейским  батальонам было приказано быть готовым  двинуться к Выборгу для соединения там с армией; многие лица, принимавшие  участие в деле царевны, должны были идти с этим отрядом. Они отправились  к царевне и сказали ей, что  нужно было непременно торопиться исполнением  ее замысла: так как лица, наиболее ей преданные, уйдут в поход, а  на некоторых других может напасть  страх, который заставит их донести  обо всем этом деле. И, наконец, неосторожность принцессы Анны, которая говорила царевне о тайных совещаниях последней  с де Ла-Шетарди, главным образом  ускорила это дело. Четвертого декабря, в приемный день при дворе, великая  княгиня отвела царевну Елизавету  в сторону и сказала ей, что  она получила много сведений о  ее поведении, что хирург ее имел часто  тайные совещания с французским  министром и что оба они  замышляли опасный заговор против царствующего дома, что великая княгиня  не хотела еще верить этому, но что  если подобные слухи будут продолжаться, то Лестока арестуют, чтобы заставить  его сказать правду.

Царевна прекрасно  выдержала этот разговор. Она уверяла  великую княгиню, что никогда  не имела в мыслях предпринять  что-либо против нее или против ее сына, что она была слишком религиозна, чтобы нарушить данную ею присягу, что  все эти известия сообщены ее врагами, желавшими сделать ее несчастною, что нога Лестока никогда не бывала в доме маркиза де Ла-Шетарди, но что, тем не менее великая княгиня  вольна арестовать Лестока -- этим невинность царевны может еще более обнаружиться. Царевна Елизавета много плакала  во время этого свидания и так  сумела убедить в своей невинности великую княгиню, что последняя  поверила, что царевна ни в чем  не была виновна. Возвратясь к себе, царевна Елизавета тотчас же известила  Лестока о своем разговоре  с великой княгиней. Наперсник  ее желал бы в ту же ночь предупредить опасность, грозившую царевне и  ему самому, но так как все, принимавшие  участие в заговоре, были рассеяны по своим квартирам и их ни о  чем не предупредили, то дело было отложено до следующей ночи. [8: С.245]

Утром, когда  Лесток явился, по обыкновению, к царевне, он подал ей небольшой клочок папки, на которой он нарисовал карандашом царевну Елизавету с царским  венцом на голове. На оборотной стороне  она была изображена с покрывалом, а возле нее были колеса и виселицы. При этом он сказал: «Ваше императорское  высочество должны избрать: быть ли вам  императрицею или отправиться в  заточение в монастырь и видеть, как ваши слуги погибают в казнях». Он убеждал ее долее не медлить, и  последнее решение было принято  на следующую ночь.

Лесток не забыл уведомить об этом всех, принадлежавших к их партии. В полночь царевна, сопровождаемая Воронцовым и Лестоком, отправилась в казармы гренадер Преображенского полка. 30 человек этой роты были в заговоре и собрали до 300 унтер-офицеров и солдат. Царевна объявила им в немногих словах свое намерение и требовала их помощи; все согласились жертвовать собою для нее. Первым делом их было арестовать ночевавшего в казармах гренадерского офицера по имени Гревс, шотландца по происхождению. После этого они присягнули царевне на подданство; она приняла над ними начальство и пошла прямо к Зимнему дворцу. Она вошла без малейшего сопротивления с частью сопровождавших ее лиц в комнаты, занимаемые караулом, и объявила офицерам причину своего прихода. Они не оказали никакого сопротивления и допустили ее действовать. У всех дверей и у всех выходов были поставлены часовые. Лесток и Воронцов вошли с отрядом гренадер в покои великой княгини и арестовали ее с ее супругом, детьми и фавориткой, жившей рядом. Лишь только это дело было кончено, несколько отрядов было послано арестовать фельдмаршала Миниха, сына его, обер-гофмейстера великой княгини, графа Остермана, графа Головкина, графа Левенвольде, обер-гофмаршала двора, барона Менгдена и некоторых других, менее значительных лиц. Все арестованные были отведены во дворец царевны. Она послала Лестока к фельдмаршалу Ласи предупредить его о том, что она совершила, и объявить, что ему нечего бояться, и притом приказала немедленно явиться к ней. Сенат и все сколько-нибудь знатные лица империи были также созваны во дворец новой императрицы. На рассвете все войска были собраны около ее дома, где им объявили, что царевна Елизавета вступила на отцовский престол, и привели их к присяге на подданство. Никто не сказал ни слова, и все было тихо, как и прежде. В тот же день императрица оставила дворец, в котором она жила до тех пор, и заняла покои в императорском дворце. [8: С.246]

Когда совершилась  революция герцога Курляндского, были чрезвычайно рады: на улицах раздавались  одни только крики восторга. Теперь же было не то: все смотрели устными  и убитыми, каждый боялся за себя или  за кого-нибудь из своего семейства, и  все начали дышать свободнее только по прошествии нескольких дней. Все, читающие об этом событии, не могут не удивиться  ужасным ошибкам, сделанным с  обеих сторон. Если бы великая княгиня  не была совершенно ослеплена, то дело это не должно было удастся. Я говорил  выше, что она получила несколько  извещений даже из-за границы. Граф Остерман, приказав однажды снести себя к ней, уведомил ее о тайных совещаниях де Ла-Шетарди с Лестоком. Вместо того чтобы отвечать ему на то, что он говорил, она велела показать ему новое платье, заказанное ею для императора.

В тот же вечер, когда она говорила с царевною Елизаветою, маркиз Ботта обратился  к ней со следующей речью: «Ваше  императорское высочество упустили случай помочь го сударыне моей, королеве, несмотря на союз обоих дворов, но так  как этому уже нельзя пособить, то я надеюсь, что с помощью  Божией и других наших союзников  мы устроим наши дела. По крайней  мере, государыня, позаботьтесь теперь о самой себе. Вы находитесь на краю бездны; ради Бога, спасите себя, императора и вашего супруга». Все эти увещания не побудили ее сделать ни малейшего  шага, чтобы утвердить за собою  престол. Неосторожность ее дошла еще  дальше. В вечер, предшествовавший революции, супруг ее сказал ей, что он получил  новые Сведения о поведении царевны  Елизаветы, что он тотчас же прикажет расставить на улицах караулы и решился  арестовать Лестока. Великая княгиня  не дала ему исполнить этого, ответив, что она считала царевну невинною, что когда она говорила с нею  об ее совещаниях с де Ла-Шетарди, последняя  не смутилась, очень много плакала  и убедила ее. Ошибки, сделанные  партией царевны Елизаветы, были не менее велики. Лесток говорил  во многих местах и в присутствии  многих лиц о долженствовавшей случиться  в скором времени перемене. Прочие участники заговора были не, умнее: все люди простые, малоспособные  сохранить столь важную тайну. Сама царевна делала некоторые вещи, за которые она была бы арестована в  царствование императрицы Анны. Она  прогуливалась часто по казармам гвардейцев. Простые солдаты становились на запятки открытых саней и таким образом разъезжали, разговаривая с нею, по улицам Петербурга. Их приходило каждый день по несколько в ее дворец, и она старалась казаться популярной во всех случаях. [8: С.247]

В день революции  новая императрица объявила манифестом, что она взошла на отцовский престол, принадлежащий ей как законной наследнице, и что она приказала арестовать похитителей ее власти. Три дня  спустя был обнародован другой манифест, который должен был доказать: ее неоспоримое право на престол. В  нем было сказано, что так как  принцесса Анна и супруг ее не имели  никакого права на русский престол, то они будут отправлены со всем семейством в Германию. Их отправили  из Петербурга со всеми слугами под  конвоем гвардейцев, состоявших под  командою генерала Салтыкова (бывшего  обер-полицмейстером при императрице  Анне). Они доехали только до Риги, где их арестовали. Сначала их поместили  на несколько месяцев в крепость. Затем их перевезли в Дюнамюндский форт, и, наконец, вместо того, чтобы  дозволить им возвратиться в Германию, их привезли обратно в Россию. Место  их заточения было часто переменяемо, и великая княгиня умерла в  родах в марте 1746 г. Тело ее было перевезено в Петербург и предано земле  в монастыре св. Александра Невского. Неизвестно, где именно содержатся теперь принц Антон-Ульрих и юный император. Иные говорят, что отец и  сын находятся в одном и  том же месте и что молодому принцу дают, по повелению двора, хорошее  воспитание. Другие утверждают, что  царевич Иоанн разлучен со своим  отцом и находится в монастыре, где его воспитывают довольно плохо. По всему, что я сказал о  принцессе Анне, будет не трудно определить ее характер. Она была чрезвычайно  капризна, вспыльчива, не любила труда, была нерешительна в мелочах, как  и в самых важных делах. Она  очень походила характером на своего отца, герцога Карла Леопольда  Мекленбургского, с тою только разницею, что она не была расположена к  жестокости. В год своего регентства она правила с большою кротостью. Она любила делать добро, не умея делать его кстати. Фаворитка ее пользовалась ее полным доверием и распоряжалась  ее образом жизни своему усмотрению. Министров своих и умных людей  она вовсе не слушала, наконец, она  не имела ни одного качества, необходимого для управления столь большой  империей в смутное время. У нее  был всегда грустный и унылый вид, что могло быть следствием тех  огорчений, которые она испытала со стороны герцога Курляндского во время царствования императрицы  Анны. Впрочем, она была очень хороша собою, прекрасно сложена и стройна; она свободно говорила на нескольких языках. Что же касается до принца, супруга  ее, то он обладает наилучшим сердцем  и прекраснейшим характером в  мире, соединенными с редким мужеством  и неустрашимостью в военном  деле, но он чрез меру робок и застенчив  в государственных делах. Он приехал  слишком молодым в Россию, где  перенес тысячу огорчений со стороны  герцога Курляндского, который не любил его и часто обращался  с ним весьма жестко. Эта ненависть  герцога происходила от того, что  он считал его -единственным препятствием к возвышению своего дома, так как, сделавшись герцогом Курляндским, он возымел  намерение выдать принцессу Анну за своего старшего сына и возвести этим браком свое потомство на русский  престол; но, несмотря на свое влияние  на императрицу, он никогда не мог  убедить ее согласиться на это. [8: С.247-248]

Была назначена  комиссия, составленная из нескольких сенаторов и других русских сановников, которые должны были допросить их и произвести над ними суд. Они  были обвинены во многих преступлениях. Графа Остермана обвинили, между  прочим, в том, что он способствовал  своими интригами избранию императрицы  Анны и уничтожил завещание императрицы  Екатерины и т.д. Графа Миниха обвинили в том, будто он сказал солдатам, арестуя герцога Курляндского, что  это делалось с целью возвести на престол царевну Елизавету. Тот  и другой легко могли бы доказать, что обвинения эти-были ложные, но оправдания их не были приняты. В сущности, преступление всех арестованных лиц состояло в том, что они не понравились новой императрице и слишком хорошо служили императрице Анне. Сверх того, Елизавета обещала тем, которые помогли ей взойти на престол, что она освободит их от притеснения иностранцев, поэтому пришлось осудить тех, кто занимал высшие должности.

Согласно определению, граф Остерман был приговорен к колесованию  заживо, фельдмаршал Миних -- к четвертованию, графа Головкина, графа Левенвольде  и барона Менгдена присудили к  отсечению головы. Императрица даровала им всем жизнь; их сослали в разные места Сибири. Граф Остерман получил  помилование лишь на эшафоте, когда  ему уже положили голову на плаху. Двор издал по этому случаю манифест, где были перечислены все преступления, в которых они обвинялись. Миних, Остерман и Левенвольде перенесли  свое несчастье с твердостью; не то было с другими. Все поместья сосланных, за исключением тех, которые жены их принесли за собою в приданое, были конфискованы в пользу двора, который  наградил ими других лиц. Жены осужденных получили позволение поселиться в своих  поместьях и не следовать за мужьями  в ссылку; но, ни одна из них не захотела воспользоваться этою милостью. [8: С.250]

Придя к власти, Елизавета провозгласила преемственность  своей политики политике Петра I. Весь период после смерти Екатерины I и  до восшествия на престол Елизаветы  объявлялся временем мрака и упадка страны. И, хотя первейшую задачу Елизавета  видела в восстановлении государственных  институтов и законодательства в  том виде, в каком они были при  Петре I, реальная жизнь внесла в  эту цель свои коррективы. Вскоре стало  ясно, что реставрировать пусть и  недавнее и славное прошлое и  жить по его законам невозможно. Поэтому по инициативе одного из главных  лиц в правительстве Елизаветы  П. И. Шувалова создается комиссия по разработке нового свода законов - Уложения. Эта работа растянулась на многие годы. Смерть императрицы, а затем  свержение Петра III помешали завершению Уложения. Параллельно с созданием  нового законодательства П. И. Шуваловым  ведется реформирование экономики. Так, по его предложению в России во время елизаветинского правления  происходит переориентация бюджетных  поступлений с прямого на косвенное  обложение, что увеличило поступление  денег в государственную казну. Большое значение для экономики  Российского государства сыграла  и таможенная реформа, осуществленная П. И. Шуваловым. В результате было покончено  с наследием средневековья, так  как уничтожение внутренних таможенных барьеров позволило ускорить процесс  складывания единого всероссийского рынка. При Елизавете осуществляется активная поддержка промышленных и  торговых начинаний, что выражалось не только в предоставлении им монополий  и всяческих льгот. Введенный  в 1757 г. новый таможенный тариф имел ярко выраженный протекционистский  характер. Он стал барьером на пути ввоза  иностранных промышленных товаров, которые могли бы составить конкуренцию  отечественным, то есть ухудшить положение  российских производителей, в том  числе и дворян. Кроме того, учитывая большую заинтересованность дворянства в вывозе и продаже за границей хлеба, правительство разрешило  свободный вывоз хлеба за рубеж. Созданный по инициативе П. И. Шувалова Медный банк выдавал дворянам и купцам крупные ссуды по 50-100 тысяч рублей из расчета 6 % годовых в рассрочку  до 18 лет. Все эти факты убедительно  свидетельствуют об усилении экономического господства дворян во время правления  Елизаветы.[9: С.217]

К значительным событиям в сфере науки и искусства  во времена Елизаветы можно отнести  создание в 1755 г. по инициативе М. В. Ломоносова и П. И. Шувалова Московского университета. Кроме того, по их же проекту возникли гимназии в Казани и Москве, а  в Петербурге была основана Академия художеств.

Вполне удачной  можно назвать внешнюю политику Российского государства при  Елизавете. Императрица смогла добиться укрепления авторитета России на европейском  континенте. Так, навязанная шведами  в 1741 г. война за возвращение завоеванных  Петром I земель привела к победе русского оружия. Согласно мирному  договору, заключенному в 1743 г. в городе Або, Россия не только отстояла спорные  территории, но и присоединила часть  Финляндии. Главный творец внешней  политики России при Елизавете канцлер  А. П. Бестужев-Рюмин четко придерживался  концепции трех союзов. Он считал, и  осуществлял это на практике, что  в интересах Российского государства  важны союзы с Англией и  Голландией, как ведущими торговыми  партнерами, с Саксонией, поскольку  ее курфюст с конца XVII в. Являлся  польским королем, и, следовательно, союз с этим государством позволял поддерживать благоприятные отношения с Речью  Посполитой, извечным противником России. Наконец, союз с Австрией позволял России противодействовать Османской империи  и другим державам, пытавшимся нарушить ее статус в Центральной и Восточной  Европе. Одним из таких нарушителей  в 40-50-е годы XVIII столетия стало прусское государство во главе с королем  Фридрихом II. Участие России и ее союзников в Семилетней войне (1756-1763) против Пруссии принесло славу русскому оружию и дало бы немало материальных выгод, если бы победами русской армии  в Европе толково распорядились  российские правители. Сражения русских  с пруссаками при Гросс-Егерсдорфе в 1757 г., Цорндорфе в 1758 г. и Кунерсдорфе  в 1759 г.у вошли во все учебники по военной истории. В Семилетней войне ярко проявились полководческие таланты П. С. Салтыкова, П. А. Румянцева.[9: С.218]

Внутренняя  политика

В декабре 1761 Петр III вступил на престол. Упиваясь своей самодержавной властью, император развил бешеную деятельность, основной целью которой было доказать, что он способен управлять страной лучше покойной тетки. Однако какой-либо определенной политической программы у него не было. За шесть месяцев царствования он успел издать значительное число законодательных актов, среди которых необходимо отметить Манифест о вольности дворянства и указ о секуляризации церковной земельной собственности.

Несомненно  либеральным шагом со стороны  Петра была ликвидация Тайной розыскных  дел канцелярии. Политику императора отличала веротерпимость, он прекратил  преследование старообрядцев и  собирался осуществить реформу  Русской православной церкви. В армии  же он начал последовательно вводить  прусские порядки, что не прибавляло ему популярности.

Внешняя политика

Внешнеполитическая  деятельность Петра III носила более  определенный характер. Он заключил мир, а затем и военный союз с  Пруссией, сведя тем самым «на  нет» все усилия России в Семилетней войне. Его главной целью стала  война с Данией за герцогство Шлезвиг, принадлежавшее ранее его предкам  по отцу. Война была объявлена в  августе 1762, и император собирался  сам выступить из Петербурга во главе  гвардейских полков. Но осуществлению  этих планов помешали события в столице  России.

Свержение с престола, смерть

Беспорядочные, плохо продуманные действия Петра  на внутриполитической арене лишили его сколько-нибудь широкой поддержки  какого-либо социального слоя русского общества, а его внешняя политика оценивалась многими как предательство  национальных интересов. Политика Петра, создающая политическую нестабильность, в придворных кругах порождала неуверенность  в завтрашнем дне.

Все это привело  к перевороту 28 июня 1762, в результате которого императрицей была провозглашена Екатерина II. Петр в сопровождении караула гвардейцев во главе с А. Г. Орловым был отправлен в Ропшу в 30 верстах от Петербурга, где он и погиб при невыясненных обстоятельствах. По официальной версии, причиной смерти был приступ геморроя, усилившийся от продолжительного употребления алкоголя. По другой версии, Петр был то ли намеренно, то ли случайно (во время завязавшейся драки) убит охранявшими его гвардейцами, причем возможно дня на два ранее объявленной затем даты. Существует также предположение, что он умер от инсульта, вызванного шоком.

Первоначально он был похоронен в Александро-Невской  лавре, но в 1796 по приказу Павла I его  тело было перенесено в Петропавловский  собор.

Переворот 28 июня 1762 года

Основная статья: Переворот 28 июня 1762 года

Григорий  Орлов, один из руководителей переворота. Портрет кисти Фёдора Рокотова, 1762—1763

Вступив на трон, Пётр III осуществил ряд действий, вызвавших отрицательное отношение к нему офицерского корпуса. Так, он заключил невыгодный для России договор с Пруссией, в то время как Россия одержала ряд побед над ней в ходе Семилетней войны и вернул ей захваченные русскими земли. Одновременно он намерился в союзе с Пруссией выступить против Дании (союзницы России), с целью вернуть отнятый ею у Гольштейна Шлезвиг, причём сам намеревался выступить в поход во главе гвардии. Пётр объявил о секвестре имущества Русской церкви, отмене монастырского землевладения и делился с окружающими планами о реформе церковных обрядов. Сторонники переворота обвиняли Петра III также в невежестве, слабоумии, нелюбви к России, полной неспособности к правлению. На его фоне выгодно смотрелась Екатерина — умная, начитанная, благочестивая и доброжелательная супруга, подвергающаяся преследованиям мужа.

Дворец в Ропше, в котором  погиб Пётр III

После того, как отношения с мужем  окончательно испортились и усилилось  недовольство императором со стороны  гвардии, Екатерина решилась участвовать  в перевороте. Её соратники, основными  из которых были братья Орловы, Потёмкин и Хитрово, занялись агитацией в  гвардейских частях и склонили их на свою сторону. Непосредственной причиной начала переворота стали слухи об аресте Екатерины и раскрытие и арест одного из участников заговора — поручика Пассека.

Судя по всему, и здесь не обошлось без иностранного участия. Как пишут А.Труайя и К.Валишевский, планируя свержение Петра III, Екатерина обратилась за деньгами к французам и англичанам, намекнув им на то, что собиралась осуществить. Французы с недоверием отнеслись к её просьбе одолжить 60 тыс. руб., не поверив в серьёзность её плана, но от англичан она получила 100 тысяч рублей, что в последующем, возможно, повлияло на её отношение к Англии и Франции^[15][16].

Ранним утром 28 июня (9 июля) 1762 года, пока Пётр III находился в Ораниенбауме, Екатерина в сопровождении Алексея и Григория Орловых приехала из Петергофа в Санкт-Петербург, где ей присягнули на верность гвардейские части. Пётр III, видя безнадёжность сопротивления, на следующий день отрёкся от престола, был взят под стражу и погиб при невыясненных обстоятельствах. В своём письме однажды Екатерина указала, что перед смертью Пётр мучился геморроидальной коликой. После же смерти (хотя факты свидетельствуют, что ещё до смерти — см. далее) Екатерина приказала сделать вскрытие, дабы рассеять подозрения об отравлении. Вскрытие показало (со слов Екатерины), что желудок абсолютно чист, что исключает присутствие яда.

Вместе с тем, как пишет историк Н. И. Павленко, «Насильственная смерть императора неопровержимо подтверждается абсолютно надежными источниками»^[17] — письмами Орлова Екатерине и рядом других фактов. Есть и факты, указывающие на то, что она знала о готовящемся убийстве Петра III. Так, уже 4 июля, за 2 дня до смерти императора во дворце в Ропше, Екатерина отправила к нему врача Паульсена, и как пишет Павленко, «показателен факт, что Паульсен был отправлен в Ропшу не с лекарствами, а с хирургическими инструментами для вскрытия тела»^[17].

После отречения мужа Екатерина  Алексеевна вступила на престол как  царствующая императрица с именем Екатерины II, издав манифест^[18], в котором основанием для смещения Петра указывались попытка изменить государственную религию и мир с Пруссией. Для обоснования собственных прав на престол (а не наследника Павла) Екатерина ссылалась на «желание всех Наших верноподданных явное и нелицемерное». 22 сентября (3 октября) 1762 года она была коронована в Москве^[19]. Как охарактеризовал её воцарение В. О. Ключевский, «Екатерина совершила двойной захват: отняла власть у мужа и не передала её сыну, естественному наследнику отца»^[20].

Правление Екатерины II: общие сведения

В своих мемуарах Екатерина так  характеризовала состояние России в начале своего царствования:

Финансы были истощены. Армия  не получала жалованья за 3 месяца. Торговля находилась в упадке, ибо многие её отрасли были отданы в монополию. Не было правильной системы в государственном  хозяйстве. Военное ведомство было погружено в долги; морское едва держалось, находясь в крайнем пренебрежении. Духовенство было недовольно отнятием у него земель. Правосудие продавалось  с торгу, и законами руководствовались  только в тех случаях, когда они  благоприятствовали лицу сильному.

Как утверждают историки, эта характеристика не вполне соответствовала действительности. Финансы российского государства, даже после Семилетней войны, отнюдь не были истощены или расстроены: так, в целом за 1762 год дефицит бюджета  составил лишь чуть более 1 млн руб. или 8 % от суммы доходов^[21]. Причем, Екатерина сама способствовала возникновению этого дефицита, так как только за первые полгода царствования, до конца 1762 г., раздала в виде подарков фаворитам и участникам переворота 28 июня наличными деньгами, не считая имущества, земель и крестьян, 800 тыс. руб. (что, естественно, не было предусмотрено бюджетом)^[22]. Крайнее расстройство и истощение финансов произошло как раз в течение правления Екатерины II, тогда же впервые возник и внешний долг России, а сумма невыплаченных жалований и обязательств правительства в конце её царствования намного превышала ту, что оставили после себя её предшественники^[23]. Земли фактически были отняты у церкви не до Екатерины, а как раз в её царствование, в 1764 г., что породило недовольство духовенства. Да и, по мнению историков, какой-либо системы в государственном управлении, правосудии и управлении госфинансами, которая была бы безусловно лучше прежней, при ней не было создано^[24];^[25];^[26].

Императрица так сформулировала задачи, стоящие перед российским монархом^[27]:

1. Нужно просвещать нацию, которой должно управлять.
2. Нужно ввести добрый порядок в государстве, поддерживать общество и заставить его соблюдать законы.
3. Нужно учредить в государстве хорошую и точную полицию.
4. Нужно способствовать расцвету государства и сделать его изобильным.
5. Нужно сделать государство грозным в самом себе и внушающим уважение соседям.

Политика Екатерины II характеризовалась  в основном сохранением и развитием  тенденций, заложенных её предшественниками. В середине царствования была проведена  административная (губернская) реформа, определившая территориальное устройство страны вплоть до 1917 г., а также судебная реформа. Территория Российского государства существенно возросла за счёт присоединения плодородных южных земель — Крыма, Причерноморья, а также восточной части Речи Посполитой и др. Население возросло с 23,2 млн (в 1763 г.) до 37,4 млн (в 1796 г.), по численности населения Россия стала самой крупной европейской страной (на неё приходилось 20 % населения Европы). Екатерина II образовала 29 новых губерний и построила около 144 городов. Как писалКлючевский:

Вместе с тем, рост населения  в значительной мере был результатом  присоединения к России иностранных  государств и территорий (на которых  проживало почти 7 миллионов человек^[29]), происходившего, как правило, вопреки желанию местного населения, что привело к возникновению «польского», «украинского», «еврейского» и прочих национальных вопросов, унаследованных Российской империей от эпохи Екатерины II. Сотни сел при Екатерине получили статус города, но фактически так и остались селами по внешнему виду и роду занятий населения, то же касается и ряда основанных ею городов (некоторые вообще существовали лишь на бумаге, о чём есть свидетельства современников)^[30][31]. Помимо выпуска монеты, было выпущено на 156 миллионов рублей бумажных ассигнаций, что привело к инфляции и значительному обесценению рубля; поэтому реальный рост бюджетных доходов и других экономических показателей в течение её царствования был значительно меньшим, чем номинальный^[32][33].