Экономико-географическая характеристика зоны Севера

Экономико-географическая характеристика зоны Севера

Север с его просторами, несметными богатствами, суровыми географическими условиями и трудностями ос­воения всегда считался, пользуясь современной термино­логией, проблемной территорией. Его отличали резко выраженные противоречия при выборе путей использова­ния ресурсов и пространства, нестабильность решений. В настоящее время все эти черты обострились. Динамичный и очень чувствительный ко всему внешнему Север, в большей степени, чем подавляющая часть других россий­ских регионов, пострадал от лихорадки ломки старого и хаоса строительства нового. Все это, кстати, говорит о необходимости непрерывного научного слежения (монито­ринга) за северными делами.

А нужен ли вообще Север? В представлении большинства россиян вопрос этот кажется парадоксальным или даже просто нелепым. Тем не менее давно известны споры об исторической роли сибирских, дальневосточных, особенно северных просто­ров, чего больше они приносят России - добра или зла. Споры эти имеют глубокие корни. «Против» пространств к востоку от Урала выступали те, кто считал, что Россия должна ориентироваться на Европу, восточные земли рас­пыляют силы страны. Для евразийцев североазиатский мас­сив олицетворял собой главный резерв развития России.

С конца 1980-х годов аргументация «антисеверян» по­лучила подпитку: началась кампания осуждения советской политики развития новых территорий. Довольно мощная критика  вроде  бы  погасила  действенность  выступлений

«противников» Севера. Выяснилось, однако, что не со­всем. В пору обнищания государства делаются попытки доказать, что Север - финансово-экономическая обуза государства, на нем можно сэкономить.

Спаситель и кормилец

Между тем расчеты и исследования показывают, что Север в целом уже сегодня является кормильцем страны, и кормильцем довольно щедрым. В 1996 г. из зоны Севера передано в федеральную казну налогов и других платежей на 28 трлн руб., обратный поток - трансферты, субвенции и другие деньги - составил 8 трлн. В 1998 г. соотношение оставалось примерно таким же. Север обес­печивает 60-70% всех внешнеторговых валютных поступ­лений нашего государства, или минимум 15-20 млрд дол., что соответствует размеру бюджета РФ в 1999 г. Несмот­ря на шаткую конъюнктуру мирового рынка сырья и топлива, этот источник куда крупнее и надежнее непред­сказуемых и унизительных подачек Международного ва­лютного фонда и других мировых банков.

Похоже на то, что и в обозримом будущем Север сохранит роль спасителя. Россия пока не имеет ничего более существенного, чем сырье, что можно было бы «заложить» в мировом экономическом «ломбарде».

В последнее время в арсенале «антисеверян» появил­ся еще один аргумент. В будущем постиндустриальном обществе относительная роль сырья, материалов в каче­стве факторов производства серьезно уменьшится. Это так, но в глобальном измерении рост производства и населения сохранит, а скорее, повысит нужду в ресурсах и сырье. Кстати, на Севере сосредоточены залежи редких и драгоценных металлов, необходимых для производства электронной техники - материальной основы постиндуст­риального общества.

Жизнь человека, рост его благосостояния, в конечном счете, зависят от материальных вещей. Важнейшие из них - нефть, газ и электроэнергия, без них современная цивилизация развиваться не может. Кто-то сказал: «Бег от нефти - бег по кругу».

На Севере - 1/6-1/7 всех мировых запасов нефти и газа. В последнее время достигнуты серьезные успехи в разработке  методов добычи  и использования  газогидратов, считающихся перспективными источниками газа и нефти, их залежи находятся в основном на дне арктичес­ких морей.

А вообще, как велики потенциальные запасы сырья и топлива всей Земли, насколько хватит их человечеству, -вопрос до сих пор не решенный, во всяком случае, противоречивый. Однако мальтузианские взгляды в иссле­дованиях некоторых ученых просматриваются все чаще.

К сырью и топливу следует добавить потенциал терри­тории и окружающей среды, который мы должным обра­зом не научились оценивать. Если смотреть на все с таких широких позиций, то окажется, что пространства, еще не очень испорченные человеком и таящие большие недровые и другие природные запасы - Север в ряду первых из них, - куда богаче насыщенных наукоемкими производствами и творческими умами мегаполисов.

Можно по-иному показать вероятный рост значения сырьевых территорий. Наука, знания, творчество, словом, интеллектуальный потенциал - основа нового общества -в общем-то дело наживное, при должных усилиях и затра­тах его можно увеличить. Природно-ресурсный и тем более территориальный, средовой потенциал - от Бога и истории, объем его в принципе предопределен.

Большая политика и север

Государственная помощь в жизни Севера всегда была определяющей. Первые годы реформ оказались особенно тяжелыми: поступления из казны почти прекратились. По­степенно приходило осознание необходимости государствен­ного регулирования. В 1996 г. на этот счет появился специальный закон. Обострение социально-экономического положения страны осенью 1998 г. вновь резко ухудшило ситуацию.

Крайне неустойчивое отношение к Северу в верхах, отсутствие четкой государственной политики наглядно про­явились в судьбе Государственного комитета РФ по воп­росам развития Севера. Он был образован в 1990 г., с тех пор 6 (!) раз меняли его статус. Осенью 1998 г. комитет ликвидировали, в мае 1999 г. - восстановили.

Результаты не замедлили сказаться. По мнению мно­гих экспертов, в число которых входил и автор, разрабо­танная   в   конце   1998   -   начале   1999   гг.   «Концепция государственной поддержки северных районов» - не по­боюсь сказать, «ликвидаторский» по отношению к Северу правительственный документ. Его главные цели сводятся к сокращению федеральных расходов, сужению структуры хозяйства, переходу, по возможности, на вахтовый метод освоения, переселению северян на материк, перекладыва­нию финансово-экономических тягот с центра на регионы.

Дело дошло до того, что в Госкомсевере создали целый отдел по организации переселения северян; выгля­дит это примерно так, как если бы, скажем, в Министер­стве путей сообщения образовали отдел по ликвидации железных дорог.

Впрочем, рекорды безразличия, если не пренебреже­ния Севером продолжали ставиться. Осенью 1999 г. было объявлено о намерении Правительства РФ в начале 2000 г. снять с северян все льготы и привилегии. Правительство, видимо, просто не знает, что же делать с «этим самым Севером». К такому выводу легко прийти, просмотрев за несколько лет статьи газет и откровенные выступления высоких чиновников.

Если, однако, ставить вопрос серьезнее и глубже, то в конечном счете все это - результат отсутствия теорети­чески обоснованной региональной политики для Севера. По-прежнему при определении объема и направлений бюджетной .и другой помощи исходят из критериев, общих для всех так называемых депрессивных районов (в 1998 г. в России их насчитывалось 28). Во главу угла ставится задача выравнивания исходных, стартовых социально-эко­номических условий, что делается под красивым флагом правового равенства субъектов Федерации. Меняются под­час довольно сложные системы показателей, измерите­лей, подходов к определению социально-экономических различий, но суть остается той же.

Подход, скажем, к Калужской и Тамбовской областям или Сочи, с одной стороны, и к Чукотке, Сахалину или зоне БАМ - с другой, в равной мере относимых к депрессивным районам, по существу, одинаков. Резко выраженная специфика последних, их значимость, пер­спективы, несоизмеримо большая отдача, которую, одна­ко, заранее подсчитать трудно, недостаточно или совсем не учитываются.

Ситуация усугубляется тем, что все зависит от конъ­юнктуры, а точнее, от того, как тому или иному региону или корпорации удалось или не удалось получить от центра политические и финансово-экономические, боль­шей частью незаслуженные привилегии. Отсюда - переко­сы в развитии частей северной зоны: при равных объективных условиях одни районы бедствуют, другие -живут вполне прилично. Примеры тому можно найти на севере Западной Сибири, в Республике Саха (Якутия). Среди хиреющих и буквально вымерзающих поселений Магаданской области и Камчатки совсем неплохо выгля­дит поселок при колымском золотом месторождении Куба-ка, отрабатываемом американцами.

Необходима разработка особых приемов принятия ре­шений в области региональной политики на Севере. Со­временная компьютерная технология позволяет решать эту задачу для таких, как говорят, слабоструктурируемых объектов, каким является Север. Пусть не в количествен­ной, а в экспертной, качественной форме, достаточной для принципиальных выводов. Американцы много работа­ют в этом направлении. Известен ряд компьютерных региональных и отраслевых моделей для Арктики. Были ценные наработки в советское время, о чем, кстати, писал автор в «ЭКО» (1975. № 1; 1983. № 7). Все это позволяет выявить социально-экономическую, лучше ска­зать, системную, целесообразность проектов в тех случа­ях, когда прямые расчеты сегодняшнего дня показывают обратное. Впрочем, нужда в фундаментальной теории не может быть снята.

Не только осваивать, но и обживать

Нерешенность проблем генеральной политики предоп­ределяет разночтения в нахождении оптимальной структу­ры хозяйства. То, что одноотраслевая экономика не обеспечивает стабильное освоение территории, понятно давно. Но столь же давно выдвигавшийся вопрос о более широкой хозяйственной структуре, иными словами, о ди­версификации экономики до сих пор не решается. Рынок ставит преграды выходу за рамки добывающих отраслей или отраслей первичной переработки сырья. Мало помо­жет ставка на устойчивое, сбалансированное развитие. Эта концепция, столь широко пропагандируемая, по суще­ству, остается довольно расплывчатым, декларативным, противоречивым лозунгом.

Конечно, большие масштабы сырьевого освоения, круп­ные города, развитая инфраструктура способствуют более глубокой переработке сырья, расширению использования возобновляемых ресурсов, строительству ремонтных, об­служивающих производств, развитию сферы услуг. Рост масштабов смягчает ограничивающую роль рыночно-стоимостных рычагов. Определенное значение имеют со­знательная регулирующая роль государства, разработка специальных программ, а попросту, помощь государства.

Примеры достаточно широкого развития можно найти в наиболее зрелых районах европейской части Севера, на севере Западной Сибири, в Республике Саха (Якутия) и даже в Магаданской области, где построен первый на Севере завод по тонкой аффинажной переработке золота. В духе концепции устойчивого развития известны и про­екты так называемых экологических промышленных пар­ков. На диверсификацию нацеливает и «Федеральная программа экономического и социального развития Сиби­ри на период до 2005 года».

Однако ситуация коренным образом не меняется, да и вряд ли может измениться. До сих пор, например, как это ни выглядит парадоксальным, полностью не решена проблема снабжения местным горючим районов крупной нефтегазовой промышленности. Российский Север остает­ся и, видимо, будет еще долго оставаться ресурсно-сырьевой территорией.

В этой связи вряд ли действенны, по крайней мере, в современных условиях России, появившиеся призывы к широкому «саморазвитию», или «самодостаточному разви­тию» северных районов. За этим лозунгом видно стрем­ление к тому, чтобы все без исключения северные районы перестали просить государственной помощи.

С нерешенностью структурных хозяйственных проблем теснейшим образом связана проблема выбора систем и форм заселения, обживания территории. «Города или вах­ты» - вопрос не снят до сих пор, более того, ситуация регрессирует. Исходя из сугубо коммерческих соображе­ний, пытаются кое-где даже вахтовый метод заменить экспедиционным, когда рабочие завозятся не из северных и сибирских базовых городов, а из более отдаленных мест, вплоть до зарубежья. Метод, совсем ничего не оставляющий Северу и Сибири!

Замахивались даже на Норильск, намереваясь превра­тить его в громоздкий полувахтовый городок. Норильск, который в 1971 г., после посещения, тогдашний премьер-министр Канады Пьер Трюдо назвал «арктическим чу­дом». Действительно, это так: в одном из самых суровых мест создан очень похожий по архитектурно-строительному облику на Санкт-Петербург огромный город. Он должен быть сохранен хотя бы как уникальный памятник культур­ного наследия.

Создадим там «края заповедные»

А может быть, для Севера и отчасти Сибири главным императивом станет экология? Ведь международные орга­низации давно призывают к полному отказу, или, по крайней мере, к резкому ограничению хозяйственного использования еще не очень испорченных человеком зе­мель. Считается, что именно это поможет спасению чело­вечества от неизбежной экологической катастрофы.

Видные ученые при этом утверждают, что серьезные экологические меры невозможны без радикальной, если не революционной смены «стихийно-рыночной системы» «сознательно-регулируемой системой» («для эволюционно­го пути времени не осталось»).

Как видим, мнения экономистов и экологов сходятся. Не станет ли Север полигоном новых явлений в обеих этих областях, не превратится ли в особую экономико-экологическую зону? А если учесть опережающие темпы развития науки и техники, то нельзя ли сказать, что Север может выдвинуться в пионеры цивилизационного процесса?

Все это, конечно, находится уже за пределом видимо­го, входит, как теперь говорят, в область виртуального. Но ведь наука с этого и начинается.

Зарубежный опыт

В недавнем прошлом мы были сильно ограничены в рекомендациях, основанных на капиталистической практи­ке. Теперь двери открыты, но поразительно, что уроки соседей нами не очень замечаются, даже игнорируются, и все делается, как говорится, «в точности наоборот».

Придется повторить многое, о чем автор неоднократно писал, в том числе в «ЭКО» (1991. № 2). Конечно, с новыми фактами и в новой интерпретации. Начну с роли государства. Давно признана его приоритетность на Севе­ре, канадцы одними из первых теоретически обосновали эту приоритетность, более 30 лет назад появились их труды по «политической экономии Севера». В научных и правительственных кругах Дании прямо ставится вопрос: что лучше для Гренландии - свободный рынок или плано­вая экономика.

Бывший губернатор Аляски У. Хикл сказал примерно так: Аляска, Север - это ребенок, долгие годы требую­щий «безвозмездного ухода», но, став взрослым, «возме­стит кредит», если не родителям, то обществу. Это предположение оказалось правильным. Канадцы провели ретроспективный (за 20-25 лет) подсчет расходов и дохо­дов по крупному горнодобывающему району на Севере. И что же: изначально считавшийся убыточным, он оказался прибыльным. Это давно известный в экономике так назы­ваемый мультипликаторный эффект.

Большая помощь государства проявляется в разнооб­разных прямых и косвенных формах - трансферты, суб­венции, налоговые льготы, специальные программы. Наиболее интересное нововведение - региональные кре­дитные фонды, создаваемые за счет принудительных (по решению правительств) отчислений фирм, работающих на Севере. Они быстро растут, на Аляске за 1976-1998 гг. накоплено 23 млрд дол. - сумма очень внушительная для штата с населением в 600 тыс. человек и годовым бюджетом не более 3-4 млрд дол. Надежный гарант стабильности!

К этому надо добавить, что депозитные проценты с кредитного фонда ежегодно раздаются населению, получа­ется до 1200-1500 дол. на каждого жителя. Все это дает основания для следующих суждений американских журна­листов: «Аляска - единственный штат США, который боль­ше платит населению, чем получает от него», «Аляска -социалистический штат США» и прочих в этом духе.

Кредитные фонды могли бы быть созданы и у нас. Только за счет банков и корпораций, контролирующих добычу нефти, газа, никеля и алмазов, будь на то реше­ние Правительства, можно было бы предотвратить разру­ху. Ученые, наиболее активно В. А. Крюков со своими сотрудниками, вносили на этот счет обоснованные пред­ложения, но их не услышали.

Здесь стоит сказать о гибком отношении властей в Америке к крупным корпорациям. Серьезное участие пос­ледних в финансово-экономическом укреплении штата, видимо, заставило федеральное правительство забыть о своих разногласиях с крупными монополиями. В 1999 г. оно поощряло слияние двух нефтяных гигантов Аляски -«Бритиш петролеум» и «Атлантик Ричмонд».

Пора и нашему правительству упорядочить свои «ро­маны» с Газпромом и другими естественными монополия­ми, связанными с Севером. Опора на монопольные крупные корпорации - историческая черта освоения северных тер­риторий, особенно на первых порах. Современный при­мер - гидроэнергетический комплекс Джейс-Бей в районе Гудзонова залива. Практически одна корпорация ряд лет руководит сооружением и постепенным вводом в эксплу­атацию каскада ГЭС общей мощностью 30-35 млн кВт, дальних ЛЭП, а также сети автомобильных дорог, аэро­дромов, поселений.

Лучшее - враг хорошему

Наши северные соседи, как и мы, время от времени испытывают экономические трудности из-за крайней неус­тойчивости мирового рынка сырья и топлива. Во время нефтяного кризиса середины 80-х годов с Аляски уехали 23 тыс. чел., связанные с нефтепромыслами и их обслу­живанием, но благодаря регулирующей роли государства экономический пульс штата остался нормальным.

Труднее сохранять экономическое здоровье на крайне слабо освоенном Канадском Севере. Ему в 70-80-е годы был нанесен удар резким падением спроса на железо, уран, медь и другие металлы, добыча которых составляет основу хозяйства края. Ряд горнопромышленных поселков пришел в упадок. Но благодаря государственной помощи катастрофы не произошло, население в целом продолжало расти, его жизненный уровень практически не снижался. А сейчас в совершенно безлюдной тундре строится круп­ный алмазный рудник, проектируются другие горнодобыва­ющие предприятия, продолжается наращивание мощностей упомянутого гидроэнергетического комплекса.

В условиях неустойчивой конъюнктуры особое внима­ние уделяется диверсификации экономики. На Аляске про­цесс этот идет довольно успешно. Американские специалисты нередко называют как хороший пример со­ветский опыт широкого освоения северных районов 30-50-х годов. Такова закономерность истории. На первых стадиях освоения территории, при неразвитых средствах транспорта и других чрезвычайных обстоятельствах, пер­вопроходцам приходилось создавать на месте все необхо­димое для работы и жизни. Затем появлялась возможность сокращать круг вспомогательных предприятий. Так проис­ходило повсюду. Теперь история возвращается как бы вспять, но уже совсем по иным мотивам.

По мнению американцев, главным образом благодаря диверсификации заметно снижается стоимость жизни. В центральных районах Аляски, в сравнении с тихоокеан­скими штатами США, в середине 70-х годов она была выше на 40-45%, спустя четверть века - лишь на 20%. И продолжает снижаться.

Таким образом, финансово-экономические грани между Севером и обжитыми среднеширотными областями посте­пенно стираются. Это очень интересный вопрос. Произ­водственные и бытовые расходы относительно удешев­ляются. Однако планки выравнивания, как ассимптотичес-кие кривые в математике, видимо, никогда не сойдутся. И, по мнению некоторых исследователей, главным обра­зом по причине очень высокого энергопотребления, выз­ванного холодным климатом. Этот фактор снять нельзя, и потому он всегда будет определять недостаточную «эф­фективность» северных территорий.

Вернемся к проблеме диверсификации. На пустынном Канадском Севере дело идет труднее, хотя и здесь видны кое-какие результаты. Претворяется в жизнь широкая про­грамма развития среднего и малого бизнеса. К началу 90-х годов в Юконе и на Северо-Западных территориях, где на площади в 4 млн кв. км проживает чуть более 100 тыс. чел., к началу 90-х годов было официально зарегис­трировано около 9 тыс. фирм, персонал 60% из которых не превышает 5-10 человек, а во многих состоит из 2-3 человек. Значительная часть этих мини-фирм, вероятно, уже не функционирует, но порядок цифр показывает ве­ликую тягу к предпринимательству.

Поселок Форт Смит в бассейне р. Макензи (3500 жителей) в рамках концепции устойчивого развития наме­чено превратить в экологический городок, где будут мак­симально использоваться возобновляемые ресурсы, а эксплуатация ресурсов невозобновляемых - сокращаться. Впрочем, срок реализации этого экспериментального про­екта - 2020 г.

Место активного отдыха

Пожалуй, самым важным показателем диверсификации и углубления процесса освоения территории является стре­мительное развитие туризма в северных районах. Давно отмечается относительная потеря интереса к традицион­ным рекреационным ареалам, где природа приобрела пар­ковый характер. Естественная природа дефицитна, туристы осваивают уже Антарктику, куда по морю и воздуху прибывает до 7-8 тыс. человек в год.

Аляску ежегодно посещают 1,2 млн туристов (1996 г.), их обслуживанием заняты 52 тыс. человек в сезон, 27 тыс. - круглый год. Туризм по доходам (до 1,4 млрд дол.) занимает третье место среди базовых отраслей хозяйства, после горнодобывающей и рыбной промышлен­ности. Надеются, что он займет вскоре более высокие ступени. Размах дела впечатляет. Разработаны 44 турис­тических маршрута, действуют многие десятки мотелей, кемпингов, туристских баз, сотни оборудованных «сторо­жек», «приютов».

Существенно, что обеспечена возможность турпоездок различным социальным слоям населения. В кемпингах, а тем более в «приютах» можно тратить 8-10 дол. в сутки, что по американским меркам очень немного. Богатые платят намного больше, останавливаясь в хороших отелях (100-200 дол. в сутки), приобретая лицензию на отстрел белого медведя или другого зверя (до 1000 дол. и бо­лее) или заказывая катание по морскому льду на везде­ходе.

Труднее организовать туризм в пустынных Юконе и Северо-Западных территориях, но их посещают уже до 100 тыс. человек в год. Обслуживанием туристов заняты 3,5-4 тыс. человек, что серьезно повышает уровень занятос­ти населения, особенно коренного.

Туризм мог бы стать мощным рычагом возрождения Российского Севера, рекреационный потенциал которого намного богаче любых других северных районов мира. В одном из экзотических туристских маршрутов Россия дав­но участвует. Речь идет о круизе на атомном ледоколе по маршруту Мурманск - Северный полюс - Мурманск (17-20 тыс. дол.). Дальнейшее развитие северного туриз­ма потребует очень больших средств и усилий в органи­зации туристической инфраструктуры и обеспечении экологической безопасности.

Фермеры Аляски

Примером диверсификации, имеющим явную социальную направленность, является развитие сельского хозяйства, точнее, местной продовольственной базы. Фермы Аляски, ведущие историю с той поры, когда она была еще рус­ской, с трудом конкурируют с южными фермерами и могут существовать лишь при щедрой финансовой и науч­но-технической поддержке властей. В конечном счете фермы вполне оправдывают эту помощь, обеспечивая до 40-50% потребностей крупных городов Аляски в молоке, яйцах, овощах. И достигают немалых успехов: надои коров, на­пример, чуть ли не превышают средние показатели по США, составляя 6,9 тыс. кг в год.

В Юконе, климатические условия которого заметно суровее, чем Азиатского Севера, за 1971-1991 гг. число зарегистрированных товарных ферм, проще говоря, огоро­дов и небольших скотных и птичьих дворов, выросло с 7 до 113! В 1991 г. они дали продукцию на 1 млн дол., что для малолюдного края совсем немало.

А мы успешно разгромили сельскохозяйственные очаги близ Норильска и Магадана, в Эвенкии и на Камчатке!

В общем, наши северные соседи делают ставку на прочное освоение и обживание территории. Мы чуть ли не насильно отселяем северян на «материк», а власти штата Аляска субсидируют (200-250 дол. в месяц) старо­жилов и пенсионеров, остающихся здесь жить. Недаром официальным девизом Аляски, начертанным на флажках и вымпелах, служат слова: «Север, Аляска - это будущее».

Не числом, а уменьем

У нас стали много говорить о «перенаселенности» Российского Севера. Утверждение весьма спорное. Да, конечно, из-за недостаточной технической вооруженности производства, несовершенной организации труда числен­ность производственного персонала у нас слишком вели­ка. На нефтепромыслах на севере Аляски произво­дительность труда в 2-3 раза выше, чем на Севере Западной Сибири.

Но надо учесть другое. Северные соседи дальше про­двинулись по пути постиндустриальною общества, там не­прерывно растет доля занятых в нематериальной сфере. Она составляет в целом не менее 60-80%. На Аляске в торговле, транспорте, аппарате управления, финансах, информатике, сфере услуг в 1996 г. было занято 86,7% работающих! Значительно больше, чем в среднем по США, что объясняется узкой структурой базового хозяйства. У нас - в среднем 30-40%, и мы стремимся снизить эту долю (вахтовый метод!). Если разделить валовую продук­цию базовых отраслей на число жителей, та же Аляска может оказаться более «перенаселенной», чем Север Западной Сибири.

Наше отставание в уровне научно-технической воору­женности хозяйства очевидно. За рубежом хорошо иллю­стрируется выявленная еще советскими североведами закономерность: удельная эффективность технических и технологических нововведений на севере выше, чем в староосвоенных областях. Резкое падение мировых цен на нефть, вызвавшее в середине 80-х годов острый кри­зис промыслов Аляски, заставило вводить технологичес­кие усовершенствования. Были внедрены наклонное и горизонтальное бурение, расширилась закачка в скважины газа или воды в целях повышения отдачи пластов, изме­нена система укладки труб. Все это существенно повыси­ло экономическую эффективность промыслов. Стоимость бурения снизилась с 2,5 тыс. дол. за 1 погонный метр в 1976 г. до 700 дол. в 1997 г. (в среднем по США с 300 до 220 дол.). Специалисты утверждают, что теперь нефте­добывающая промышленность Аляски может рентабельно работать, если мировая цена на нефть снизится до мини­мального уровня 5 дол. за баррель (140-150 кг), сейчас она составляет 8-10 дол.

Компьютер - не роскошь...

Не менее примечателен прогресс в области связи и коммуникаций. По количеству на душу населения персональ­ных компьютеров, средств мобильной связи, а также баз, серверов Интернета и других мировых информационно-ком­муникационных сетей северные страны - Канада и особен­но Финляндия, Исландия, Норвегия - сильно опережают США (данные 1997 г.). Расширяется система полярных кана­лов (сайтов), особое внимание уделяется «электронным библиотекам» и электронным средствам массовой информа­ции для северных районов (проводятся специальные конфе­ренции, выходят труды по этим вопросам).

Впечатляет высокая насыщенность транспортными сред­ствами. На Аляске насчитывается 9700 частных самоле­тов и вертолетов (1996 г.), что в расчете на душу населения в 16 раз превышает средний показатель по США! Еще один пример того, что Север научно-техничес­ки должен быть «вооружен» лучше.

Плач аборигенов

Основные этнополитические проблемы обусловлены, ско­рее, всем ходом цивилизации, а не особенностями той или иной социально-экономической формации или дей­ствиями властей. Драма и трагедия малых древних наро­дов - от Чукотки и Аляски до Судана и Австралии -произошли от того, что на их земли пришли гораздо более мощные этносы. И беды в связи с этим оказались в общем одни и те же - разрушение традиционного уклада жизни, трудности вхождения в новые ее формы, болезненные поиски своей ступени на чужой для абориге­нов общественно-политической лестнице.

Все одинаково на северах. Наряду с безусловно про­грессивными изменениями возникали и сохраняются до сих пор многие уродливые формы быта, нравственности, культуры. Ошибочные, вредные нововведения были по­всюду. В канадском парламенте недавно проходили слу­шания по поводу насильственного переселения в 30-60-х годах эскимосов, причем не только в пределах Севера, а и в южные места, где они быстро погибали. «Таммарни-ит», по-эскимосски ошибка - так называется вышедшая в 1994 г. в связи с этими событиями книга.

Так справедливо ли яростно ругать советскую политику национального строительства на Севере? Ведь американ­цы и канадцы всерьез занялись северными народами лишь в 60-70-х годах. К тому времени наши северяне уже поднялись на ступени современной культуры.

Однозначных решений жизненных проблем «первых на­ций», как в Америке часто называют аборигенов, до сих пор не найдено. Отсюда огромный разброс мнений и взглядов - от устройства резерваций до полной ассими­ляции. Есть и совсем пессимистические утверждения о неизбежном вымирании древних северян. Пока что по­всюду, как и в России, приходится идти по пути расшире­ния помощи. Различия между странами лишь в цифрах. России, конечно, трудно соперничать с другими государ­ствами. Если подсчитать все формы платежей и опеки, а их очень много, то Дания затрачивает до 10 тыс. дол. в год на каждого гренландского эскимоса (инуита). Канада на обустройство первой на Американском Севере этни­ческой территории - эскимосского округа Нунавут выде­лила в бюджете 1999 г. на каждого его жителя до 24 тыс. дол. (!) в год. К этому надо прибавить отчисления от прибылей (до 3-4%) нефтяных и других горнопромыш­ленных фирм, эксплуатирующих недра в районах прожива­ния аборигенов.