Электроэнергетика в дореволюционной России

Содержание

Введение………………………………………...3

Начало. Первые лампы накаливания…………4

Электрификация царской России………..……11

Заключение ……………………………………21

Введение

Часто утверждается, что развитие восточного региона  Европы отстаёт от развития Запада на 50-100 лет. Отчасти это верно, особенно в плане социального уклада. Однако в научно-техническом смысле на многих этапах истории Российская империя оказывалось наравне с ведущими на тот момент государствами. В частности, в тот момент, когда бал правила модернизация энергетики – всеобщая электрификация – именно на территории нынешнего СНГ внедрялись передовые технологии и осуществлялись самые дерзкие проекты. 

Царская Россия славилась великими учёными  и инженерами. Недаром до сих пор  в справочной литературе рядом указываются  фамилии Маркони и Попова, Яблочкова  и Эдисона. Различными путями отечественные  и зарубежные специалисты приходили к одинаково впечатляющим результатам. Помимо гениальных изобретателей до революции империя имела большое количество просто хороших специалистов, подготовленных в основном учебными заведениями Петербургской академии наук. Особенно много выдающихся инженеров выпустил Санкт-Петербургский Практический Технологический институт, Техническое училище Почтово-телеграфного ведомства (ныне Санкт-Петербургский государственный электротехнический университет «ЛЭТИ» имени В. И. Ульянова), Институт Корпуса инженеров путей сообщения (ныне Петербургский государственный университет путей сообщения). Многие в эти ВУЗы поступали уже после окончания физико-математических факультетов ведущих государственных университетов. 

1. Начало. Первые лампы накаливания

История электрической лампочки началась в 1802 г. в Санкт-Петербурге. Именно тогда  профессор физики Василий Владимирович Петров пропустил электрический  ток по двум стержням из древесного угля. Между ними дугой перекинулось пламя. Обнаружились не известные ранее  свойства электричества — возможность  давать людям яркий свет и тепло. Как ни странно, именно эта возможность менее всего заинтересовала ученого. Он в основном обратил внимание на температуру пламени, настолько высокую, что в ней плавятся металлы. Спустя 80 лет это свойство использовал другой русский ученый Бенардос для сварки металлов.

Открытие  Петрова осталось незамеченным. Спустя десять лет электрическую дугу вновь открыл англичанин Гемфри Дэви. Но до появления электрической лампы оставалось еще 60 лет.

Для того чтобы использовать электрическую  дугу для освещения, было необходимо решить три задачи.

Во-первых, концы угольков, между которыми вспыхивала дуга, быстро сгорали в ее пламени. Расстояние между ними увеличивалось, и дуга гасла. Поэтому необходимо было найти способ поддерживать пламя не несколько минут, а сотни часов, т. е. создать удобный для пользования электрический светильник. Это оказалось самым трудным.

Во-вторых, нужен был надежный и экономичный  источник тока. Требовалась машина, вырабатывающая дешевый электрический ток. Существовавшие в то время гальванические батареи были громоздки, и на их изготовление требовалось много дорогого цинка.

И наконец, в-третьих, нужен был способ «дробить электрическую энергию», другими словами, использовать вырабатываемый машиной ток для нескольких светильников, установленных в разных местах.

Благодаря открытию Майклом Фарадеем эффекта  возникновения электрического тока в изолированном проводе при его движении в магнитном поле, были построены первые генераторы электрического тока — динамомашины.

Основной  вклад в создание электрической  лампочки внесли трое людей, по иронии судьбы родившихся в один и тот  же 1847 год. Это были русские инженеры Павел Николаевич Яблочков, Александр Николаевич Лодыгин и американец Томас Алва Эдисон.

А. Н. Лодыгин  закончил военное училище, но затем  подал в отставку и поступил в  Петербургский университет. Там  он начал работу над проектом летательного аппарата. В России у него не было возможности построить свое изобретение, и 23-летний Лодыгин уезжает в 1870 г. во Францию. Тогда шла франко-прусская война, и молодой изобретатель хотел приспособить свое детище для военных нужд. Французское правительство приняло его предложение, и началась постройка аппарата, напоминавшего современный вертолет. Но Франция проиграла войну, и работы были остановлены. Сам Лодыгин, работая над своим изобретением, столкнулся с проблемой его освещения ночью. Эта проблема настолько его увлекла, что после возвращения в Россию Лодыгин полностью переключился на ее решение.

Лодыгин начал опыты с электрической  дугой, но очень быстро от них отказался, так как увидел, что раскаленные  концы угольных стержней светят ярче, чем сама дуга. Изобретатель пришел к выводу, что дуга не нужна, и  начал опыты с различными материалами, накаляя их током. Эксперименты с  проволокой из различных металлов ничего не дали — проволока светились лишь несколько минут, затем перегорала. Тогда Лодыгин вернулся к углю, которым пользовались для получения электрической дуги. Но он брал не толстые угольные стержни, а тонкие. Угольный стерженек помещался между двумя медными держателями в стеклянный шар, по нему пропускался электрический ток. Уголь давал свет довольно яркий, хотя и желтоватый. Угольный стержень выдерживал примерно полчаса.

Для того чтобы стержень не сгорал, Лодыгин  поставил в лампу два стержня. Сперва накалялся только один и быстро сгорал, поглощая весь кислород в лампе, после этого начинал светиться второй. Поскольку кислорода оставалось очень мало, он светил примерно два часа. Теперь нужно было выкачать воздух из лампочки и исключить его просачивание внутрь. Для этого нижний конец лампы погружался в масляную ванну, через которую от источника тока к лампе шли провода. Вскоре и от этого способа пришлось отказаться, была сделана лампочка, в которой можно было менять угольные стержни после сгорания. Но неудобства возникали из-за необходимости откачивать воздух.

Лодыгин создал «Товарищество электрического освещения Лодыгин и компания». Весной 1873 г. в отдаленном районе Петербурга Пески состоялась демонстрация ламп накаливания системы Лодыгина. В  двух уличных фонарях керосиновые  лампы были заменены электрическими. Многие принесли с собой газеты для  сравнения расстояния, на котором  их можно было читать при керосиновом и электрическом освещении. Позже лампами Лодыгина освещалась витрина бельевого магазина Флорана.

Летом 1873 г. «Товариществом Лодыгин и компания»  был организован вечер, где были показаны фонарь для освещения комнаты, сигнальный фонарь для железных дорог, подводный фонарь, уличный фонарь. Каждый фонарь мог зажигаться и гаситься отдельно от остальных.

Академия  наук присвоила Лодыгину Ломоносовскую  премию за то, что его изобретение  приводит к «полезным, важным и новым  практическим применениям».

Признание важности его труда вдохновило Лодыгина. Он совершенствовал свою лампочку, а его мастерская выпускала все новые ее разновидности. Но «Товарищество» для изготовления и продажи лампочек Лодыгина было основано прежде, чем удалось сделать новую лампочку, которая бы выдержала конкуренцию со старыми способами освещения. Мастерскую закрыли, «Товарищество» распалось, о лампочках Лодыгина на некоторое время забыли. А. сам изобретатель поступил слесарем на завод.

В это  же время собственную конструкцию  лампы разрабатывал Яблочков. Работая на Курской железной дороге, Павел Николаевич предложил поставить на паровозе поезда Александра II электрический фонарь для освещения пути. Он представлял собой два угольных стержня, между которыми вспыхивала электрическая дуга. По мере сгорания стержней их сближал механический регулятор. Ток давала гальваническая батарея. Молодому изобретателю пришлось две ночи напролет провести на паровозе, беспрестанно подправляя регулятор.

Яблочков  ушел со службы и открыл в Москве мастерскую физических приборов. Но мастерская несла убытки, и ему пришлось уехать за границу, в Париж. Там он поступил на работу в мастерскую Бреге и  возобновил работу над созданием  электрического светильника. Его занимала одна проблема: как построить лампу, не нуждающуюся в регуляторе. Решение  оказалось простым: вместо того, чтобы  располагать стержни один против другого, их надо было поставить параллельно, разделив прослойкой тугоплавкого вещества, не проводящего электрический ток. Тогда угли будут сгорать равномерно, а прокладка будет играть ту же роль, что и воск в свече. Для прослойки между электродами Яблочков выбрал каолин — белую глину, из которой делают фарфор.

Спустя  месяц после появления этой блестящей  идеи лампа была сконструирована, и Яблочков получил на нее патент. Это было в 1876 году. Свою электрическую свечу он поместил в стеклянный шар. Для ее зажигания использовалось простое устройство: стержни сверху соединялись тонкой угольной нитью. Когда в лампу пускали ток, нить раскалялась, быстро сгорала и между стержнями вспыхивала дуга.

Изобретение имело огромный успех. Магазины, театры, улицы Парижа были освещены «свечами Яблочкова». В Лондоне ими осветили набережную Темзы и корабельные  доки. Яблочков стал одним из самых  популярных в Париже людей. Газеты называли его изобретение «русским светом».

«Русский  свет» не имел успеха только на родине изобретателя в России. Французские  изобретатели предложили Яблочкову  купить у него право на изготовление его свечи для всех стран. Прежде чем дать согласие, Яблочков предложил бесплатно свой патент русскому военному министерству. Ответа не последовало. И тогда изобретатель согласился взять миллион франков у французов. После грандиозного успеха свечи Яблочкова на Парижской выставке 1878 г., которую посетило много русских, ею заинтересовались и в России. Один из великих князей, побывав на выставке, обещал Яблочкову помощь в организации производства его ламп в России. Ради возможности работать на родине изобретатель, возвратив миллион франков, выкупил право на производство своих свечей и уехал в Петербург.

Там образовалось общество «Яблочков и компания», которое построило завод электрических  аппаратов и при нем лабораторию  для изобретателя. Для широкого распространения  электрического освещения Яблочкову  было необходимо решить все три задачи, о которых было сказано выше.

Для этого  уже были все предпосылки. Изобретатели предлагали много конструкций машин, вырабатывавших электрический ток. Свой генератор создал и Яблочков. Кроме того, он нашел способ питать током много ламп, поэтому его завод предлагал не только «свечи», но и брал на себя устройство электрического освещения полностью. Яблочков осветил в Петербурге Литейный мост, площадь перед театром и некоторые заводы.

Между Яблочковым и Лодыгиным долго шел творческий спор о путях развития электрического освещения. Яблочков считал, что отказ  от дуги — ошибка Лодыгина и лампочки накаливания не смогут быть прочными и экономичными. Лодыгин, в свою очередь, упорно совершенствовал лампочку накаливания.

Недостатком свечи Яблочкова был слишком  сильный свет, который она давала — не менее 300 свечей. При этом она  излучала столько тепла, что в  небольшой комнате было невозможно дышать.

Поэтому свечами Яблочкова пользовались для освещения улиц и больших помещений: театров, заводских цехов, морских портов.

В свою очередь, лампочки накаливания не нагревали  сколь-нибудь заметно помещение. Их можно было делать любой силы. Несмотря на различия во взглядах, Яблочков и Лодыгин относились друг к другу с уважением, вместе работали в научном обществе, организовывали журнал «Электричество». На заводе Яблочкова изготавливали и лампочки Лодыгина, который к тому времени внес усовершенствования в свое изобретение: вместо угольных стержней стал использовать угольные нити. Новая лампочка потребляла меньше тока и служила несколько сот часов.

Около двух лет завод Яблочкова был завален  заказами, во многих русских городах появилось электрическое освещение. Затем количество заказов сократилось, и завод начал хиреть. Изобретатель разорился, был вынужден снова уехать в Париж. Там он поступил на работу в то самое общество, которое основал и которому вернул миллион франков.

На парижской  выставке 1881 г. свеча Яблочкова была признана лучшим способом электрического освещения. Но их стали использовать все реже, и вскоре сам изобретатель потерял к ним интерес.

После того как закрылся завод Яблочкова, Лодыгину не удалось наладить в России широкое производство своих ламп. Он уехал сначала в Париж, затем в Америку. Он узнал, что там изобретенная им лампочка носит имя Эдисона. Но русский инженер не стал доказывать свой приоритет, а продолжал работу над усовершенствованием своего изобретения.

Говоря  о вкладе Эдисоне в развитие электрической  лампочки, следует отметить, что  перед созданием своей лампочки в его руках побывала лампочка Лодыгина. Поскольку электрический  свет должен был выдержать конкуренцию  с газовым рожком, Эдисон до тонкостей  изучил газовую промышленность. Он разработал план центральной электростанции и схему линий подвода тока домам и фабрикам. Затем, подсчитав стоимость материалов и электроэнергии, определил цену лампы в 40 центов. После этого Эдисон начал работу над лампой с угольной нитью накаливания, помещенной в стеклянный шар, из которого выкачан воздух. Он нашел способ выкачивать воздух из баллона лучше, чем это удавалось другим изобретателям. Но главное было найти материал для угольной нити, который бы обеспечил долгий срок службы. Для этого он перепробовал около шести тысяч растений из разных стран мира. В конце концов он остановился на одном из видов бамбука.

После этого  в ход пошла реклама. Газеты сообщили, что усадьба Эдисона, Менло-парк, будет иллюминирована электрическими лампочками. Семьсот лампочек произвели на многочисленных посетителей ошеломляющее впечатление. Эдисону пришлось много поработать над дополнительными изобретениями — генераторами, кабелями. Он работал также над снижением цены лампочки и остановился лишь, когда она стала стоить 22 цента. Несмотря на все это, Эдисон получил патент не на изобретение лампочки, а лишь на усовершенствование, поскольку приоритет оставался за Лодыгиным.

Сам Лодыгин  в Америке вернулся к опытам с  нитью из тугоплавких металлов. Он и нашел самый подходящий материал для нити, использующийся до сих пор — вольфрам. Вольфрамовая нить дает яркий белый свет, требует гораздо меньше тока, чем угольная, и может служить тысячи часов.

Не были забыты и дуговые лампы. Их используют там, где необходим источник света  во много тысяч свечей: в прожекторах, маяках, на съемочных площадках. Причем изготавливают их не по методу Яблочкова, а по отвергнутой им схеме — с регулятором, сближающим угольные стержни.

В XX веке у лампочек накаливания появился конкурент — газосветные лампы, или лампы дневного света. Они  наполнены газом и дают свет, не нагреваясь. Сначала появились цветные газосветные лампы. В стеклянную трубку с обоих концов вплавлялись металлические пластины — электроды, к которым подводился ток. Трубка наполнялась газом или парами металла. Под воздействием тока газ начинал светиться. Аргон дает синий цвет, неон — красный, ртуть — фиолетовый, а пары натрия — желтый. Эти лампы нашли применение в рекламе.

Позже были созданы лампы, свет которых приближается к солнечному. Их основа — ультрафиолетовые лучи. Их преимуществом является меньшее, по сравнению с лампами накаливания, потребление тока.

2. Электрификация  царской России

Вплоть до 1879 года наиболее прогрессивной технологией освещения считалось использование светильного газа, получаемого путем перегонки из каменного угля. Светильный газ был вершиной «линии горючих веществ» в освещении, тянувшейся от костра, факелов и лучины через свечи и масляные фонари к керосиновым лампам. Еще в 80-годы XIX века производство и хранение светильного газа были куда более серьезной отраслью городского хозяйства, чем электротехника. Различные электродные устройства накаливания (ведущие открытия в этой области были сделаны Василием Петровым, Александром Лодыгиным и Павлом Яблочковым) выглядели в глазах потенциальных массовых потребителей яркими, но при этом дорогими и непрактичными игрушками.

Разрушить монополию светильногазовых компаний удалось Томасу Эдисону, который  занялся проблемой освещения  в 1878 году после того, как газ в  его мастерской отключили за неуплату. В отличие от русских конструкторов, Эдисон поставил перед собой задачу создать устройство, которое по экономическим характеристикам эксплуатации могло бы успешно конкурировать с газовыми рожками. И ему удалось найти революционное по своим рыночным последствиям решение, позволившее сделать лампочки накаливания не только долговечными, но и вполне доступными по цене. Почти каждая устраиваемая Эдисоном демонстрация изобретений влекла за собой биржевой обвал акций газовых компаний, поскольку все большему числу деловых людей становилось очевидным, что рынок услуг освещения приближается к радикальному изменению технологической базы.

Тогда же Эдисоном была решена задача создания надежного генератора, преобразующего механическую энергию в электрическую  в условиях меняющейся потребительской нагрузки, что открывало широкую дорогу применению электричества в промышленности и городском освещении. Вернер Сименс изобрел генератор постоянного тока с самовозбуждением еще в 1866 году, но тогда потребительский рынок еще не созрел для массового востребования разработок в области электротехники сильных токов. Теперь же ситуация полностью изменилась: в Siemens & Halske стали поступать все новые заказы на генераторы от промышленников и глав городов.

Между тем, в России зарождался огромный рынок электроосветительных услуг. Газоосветительные компании яростно этому сопротивлялись. Так, включенные в 1879 году на только что построенном Литейном мосту 12 фонарей системы Яблочкова несколько лет оставались единственным примером электроосвещения публичных мест исключительно потому, что мост не попадал под монополию, проданную городской управой Петербурга частным компаниям, освещавшим улицы масляными и газовыми светильниками.

Как опытный маркетолог Карл Сименс задумал ряд эффектных презентаций электроосветительного оборудования на базе «русской свечи Яблочкова». Началось все с освещения выставки Айвазовского в Москве, а вершиной стала иллюминация Московского Кремля в мае 1883 года на торжествах по случаю коронации Александра III.

Отвечая на запросы российского  рынка в области телеграфной  связи, электрического освещения и  передачи энергии на расстояние, Карл Сименс создает в 1879 - 1881 годах в  Петербурге собственное производство ― завод по изготовлению телеграфных  кабелей (сейчас – завод «Севкабель»), электротехнический завод (сейчас ― производственное объединение им. Козицкого) для изготовления телеграфных аппаратов, динамо-машин и ламп накаливания, завод по производству углей для дуговых ламп.

Будущее все же оказалось не за дуговыми лампами, а за лампами накаливания с нитью высокого сопротивления (что позволило включать лампы параллельно, а не последовательно, как все поступали раньше). Приобретя в конце 1883 года у Эдисона патент на право использования его ламп в России, Сименсы энергично начали программу электрификации крупнейших городов страны. Поскольку попытки Лодыгина и Яблочкова создать свои собственные заводы быстро закончились банкротством, Siemens & Halske на несколько лет оказалась монополистом в новом сегменте рынка.

Первым проектом городского освещения, законченным 30 декабря 1883 года, стала  замена газовых горелок на «искусственный свет» на Невском проспекте. На участке от Аничкова моста до Большой Морской улицы были установлены 32 дуговые лампы силой света около 1 200 свечей. Одна миниэлектростанция разместилась на барже у Полицейского моста, другая ― у Казанской площади. Несколько месяцев Карл Сименс не брал плату за освещение с городских властей, ожидая формирования спроса. Его расчеты оказались верными ― первым коммерческим заказчиком электроосвещения в России стал императорский двор. В 1884 году Siemens & Halske получила заказ на электрификацию Зимнего дворца. Проект, в ходе которого было установлено 12 тысяч лампочек накаливания, получил восторженную оценку Вернера Сименса, назвавшего его «самой впечатляющей системой освещения в мире».

В 1885 году на Третьей Электротехнической выставке в Петербурге компания была награждена медалью Русского технического общества за многолетнюю деятельность по распространению электрического освещения.

1. «Общество Электрического освещения 1886 года»

16 июля 1886 года для участия в городском конкурсе на освещение Санкт-Петербурга было создано «Общество электрического освещения». Основателями Общества были Сименсы, совместно с Deutsche Bank и рядом русских банков. В отличие от большинства иностранных фирм «Общество 1886 года», учрежденное на основе российского права с уставным капиталом в 1 миллион рублей, было ориентировано не на вывоз заработанного капитала за границу, а на инвестирование его в развитие бизнеса в России. Оно стало первой в России энергетической компанией полного цикла, работающей в сферах генерации, передачи и распределения энергии. Дату 16 июля 1886 года принято считать датой основания первой российской энергосистемы.

Компания начала активно двигаться  в регионы и, прежде всего, в Москву. Первый московский контракт «Общества 1886 года» от 31 июля 1887 года касался освещения от локомобильной блок-станции квартир доходного дома и торговых рядов Пассажа купчихи Постниковой (сегодня в этом здании располагается Театр им. М.Н. Ермоловой). Первым сотрудником Московского отделения (первоначальное название – Московский округ) «Общества 1886 года» был техник Спицын (к сожалению, в исторических документах не сохранились его инициалы), приехавший из Санкт-Петербурга и приступивший к работе в сентябре 1887 года. Он набирал первых чернорабочих и организовывал работы по освещению пассажа Постниковой. 15 марта 1888 года штат Московского отделения был увеличен до четырех человек, а 14 марта к Спицыну прибыл квалифицированный помощник – техник Попов.

19 августа 1888 года постановлением  министра внутренних дел «Обществу 1886 года» было разрешено приступить к прокладке сети проводов для освещения Москвы.

Одновременно на углу Георгиевского  переулка и улицы Большая Дмитровка на землях, принадлежавших Священному Синоду (ранее здесь был расположен Георгиевский монастырь), началось строительство первой центральной электростанции «Общества 1886 года». На ее устройство было ассигновано 800 тысяч рублей – немалые по тем временам средства.

Строительство этой электростанции проводилось  по договору с городской управой, согласно которому Обществу также предоставлялось право прокладывать вдоль улиц подземные электрические кабели. В декабре 1888 года Георгиевская дала первый ток.

Любопытно отметить, что забота о  здоровье своих работников всегда была одной из первоочередных задач руководителей  «Общества 1886 года». Практически сразу  же после открытия Георгиевской электростанции врачом Московского отделения «Общества  Электрического Освещения 1886 года»  был назначен Иван Петрович Чулков, имевший звание уездного врача и  надворного советника. Он проработал на своем посту 36 лет. В 1895 году по настоянию  Чулкова был оборудован приемный покой, организовано круглосуточное дежурство фельдшера, которому при Георгиевской станции была отведена квартира. После открытия в 1897 году Раушской электростанции приемный покой был переведен в квартиру на первом этаже каменного жилого флигеля в Садовниках.

К 1895 году мощность Георгиевской станции  достигла 1 500 кВт. Годовая выработка электроэнергии составила 870 тыс. кВт∙ч. Она вырабатывала постоянный ток напряжением 120 В и обслуживала 800 абонентов на расстоянии примерно в один километр. Крупнейшими потребителями Георгиевской были Большой и Малый театры, а также Московский университет на Моховой.

В полной мере российский рынок раскрылся  перед «Обществом 1886 года» во многом благодаря выполнению правительственного заказа на освещение Кремля с центральной частью Москвы во время коронации Николая II в мае 1896 года.

После коронационных торжеств «Общество 1886 года» получило концессии на освещение Петербурга до 1937 года и Москвы до 1945 года.

В середине 1890-х годов Георгиевская достигла своего предела (питание 25 000 ламп накаливания) и уже не могла  покрывать возросший спрос на электроэнергию. Возникла идея строительства в Москве более мощной электростанции.

В докладе Московской городской  управы от 28 августа 1895 года говорилось: «В настоящее время действующее в Москве «Общество Электрического Освещения», не будучи в состоянии удовлетворить все возрастающие требования вследствие технической невозможности расширить действующую центральную электрическую станцию, вынуждено приступить к устройству новой центральной станции. Вместе с тем, желая гарантировать себе в будущем возможность удовлетворять всем могущим представиться требованиям, Общество хочет сообщить делу снабжения города электричеством возможно широкую постановку, которая бы обеспечивала применение электричества не только к освещению, но и в качестве двигателя». То есть речь шла уже и об электрификации промышленности. Век пара на производстве уходил в прошлое.

В рамках договора с Московской городской  управой «Обществу 1886 года» предоставлялась  не только концессия на электроснабжение Москвы сроком на 50 лет, но и право постройки центральной электростанции Раушской на арендованном у Александровского коммерческого училища земельном участке (на берегу Москвы-реки между Раушской набережной и Садовнической улицей), прокладки кабеля по улицам, а также снабжения электричеством учреждений, предприятий и частных лиц. При этом 6% дохода компании от освещения и 3% дохода от энергии, используемой в производственных целях, отчислялись в городской бюджет.

14 июля 1896 года состоялась торжественная  закладка новой центральной электрической станции. Место, на котором должны были начаться работы, огородили и украсили флагами. В нескольких местах площадки уже стояли готовые к забивке свай паровые локомобили. К часу дня паровые молоты, вес каждого из которых превышал 60 пудов, начали свою работу. Сваи миллиметр за миллиметром входили в землю. А в это время в специальном шатре уже сервировали роскошный стол. Все присутствующие были приглашены на обед. За столом завязалась оживленная беседа. Управляющий московским отделением «Общества Электрического Освещения 1886 года» Альберт Бессон рассказал, как создавался проект станции и о значении, которое приобретет она в будущем. «До сего времени, – сказал он, – «Общество Электрического Освещения» давало электричество лишь 23 тысячам лампочек. Новая же станция позволит увеличить цифру эту до 250 тысяч». Большое оживление за столом вызвало выступление инженера А.И. Колосова, который в свое время проектировал первую электропроводку на Тверской. Невероятной казалась длина проводов, которые протянутся от новой станции по улицам Москвы – 1800 верст!

28 ноября 1897 года Раушская электростанция (сейчас – ГЭС-1 им. П.Г. Смидовича,  филиал ОАО «Мосэнерго»), была  введена в эксплуатацию. Мощность ее первой очереди составила 3 300 кВт.

На станции Раушской впервые  было реализовано новое техническое  решение. Первоначально «Общество 1886 года» ориентировалось на строительство малых тепловых электростанций «во дворе каждого платежеспособного дома». Такая электростанция, в частности, была сооружена по заказу купчихи Фирсановой для освещения Сандуновских бань.

Но, поскольку потери энергии при  электропередаче постоянного тока даже на сравнительно короткое расстояние в сотни метров оказались слишком  велики, от этой идеи пришлось отказаться. Основой новых крупных энергопроектов стали «центральные» электростанции, генерирующие переменное напряжение 2 кВ. Потребителю же после понижающих трансформаторов подавалось переменное напряжение 127 В, что позволяло увеличить расстояние до потребителей примерно до пяти километров.

В 1896 году на роль автора проектов и  руководителя строительства электрических  станций «Общества электрического освещения 1886 года» был приглашен  талантливый русский электротехник Роберт Классон. В 1900 году он возглавил также созданное Сименсами на бакинских нефтепромыслах акционерное общество «Электросила» – сначала в качестве технического руководителя, а потом и директора. В короткое время были построены две мощные электростанции трехфазного переменного тока в Москве и Петербурге и две электростанции для электрификации нефтепромыслов в Баку, где впервые в России была применена воздушная передача на линии с напряжением в 20 тысяч В.