Эпикуреизм

Древнегреческий философ-материалист Эпикур родился на острове Самос, в семье школьного учителя Неокла, выходца из Афин. В возрасте 32 лет он основал свою философскую школу, которая первоначально находилась в Митилене (на острове Лесбос) и Лампсаке (на азиатском берегу пролива Дарданеллы), а с 306 г. до н. э. – в Афинах. Здесь Эпикур со своими учениками поселился в купленном им саду (его школу поэтому впоследствии назвали «Сад Эпикура», а её обитателей – философами «из садов»). Над входом в сад висело изречение: «Гость, тебе здесь будет хорошо. Здесь удовольствие – высшее благо». Из большого наследия Эпикура (около 300 сочинений) сохранились несколько писем, афоризмы и завещание.

Философия Эпикура разделяется на этику, физику и канонику (учение о познании). В этике, исходя из идей Демокрита и киренской школы, Эпикур объявлял истинной природой человека способность к ощущениям (а не разум, как у стоиков), поэтому смысл и конечная цель человеческой жизни – в достижении удовольствий. Удовольствие, по Эпикуру, есть отсутствие страдания. Причина страданий заключена в самом человеке – это страсти и страх, от которых призвана излечить людей философия.

Этика Эпикура основывается на положении, что «наслаждение есть начало и конец блаженной жизни». Человек, как и все живые существа, по природе стремится к наслаждениям и избегает страданий, и в этом смысле наслаждение является мерилом блага. Однако блаженная жизнь заключается вовсе не в получении все новых и новых наслаждений, а в достижении предела наслаждения – свободы от телесных страданий и душевных тревог («атараксии»).

Для достижения этого состояния самодовлеющего душевного покоя человеку необходимо преодолеть страдания, возникающие вследствие неудовлетворённых желаний. Согласно Эпикуру, желания бывают: 1) естественными и необходимыми (голод, жажда и др. элементарные жизненные потребности); 2) естественные, но не необходимые (например, изысканные яства); 3) вздорные желания, которые не являются ни естественными, ни необходимыми (жажда славы, богатства, бессмертия). Большинство людей несчастливо потому, то их терзают непомерные и пустые желания. Эпикур призывал человека соизмерять удовольствие, которое он получает, с возможными последствиями. Подлинное наслаждение доступно лишь тому, кто умеет довольствоваться легко достижимым минимумом естественных и необходимых потребностей.

В физике Эпикур, следуя атомистическому учению Демокрита, внёс в него, однако, существенные изменения: вихревое движение атомов заменяется у Эпикур падением, вводится понятие «веса» атомов. Особенно примечательно учение Эпикур о произвольном отклонении атомов от падения по прямой, обосновывавшее возникновение миров (число которых бесконечно) и свободу индивида (т. е. атома и человека).

В борьбе с традиционным для античной натурфилософии понятием рока Эпикур доходил до беспрецедентного отрицания точной закономерности небесных явлений.

Источником знания Эпикур признавал ощущения и понятия, рождающиеся из повторения ощущений (prolepsis) или их предвосхищения. Критерий истины – соответствие ощущениям, происхождение которых объяснялось демокритовской теорией истечений.

Отвергая представления народной мифологии о богах как нечестивые, Эпикур считал, что боги ведут блаженное и безмятежное существование в пространствах между мирами («метакосмии», или «интермундии») и не вмешиваются в жизнь миров, являя этим мудрецу образец для подражания.

Человек, по мнению Эпикура, не должен страшиться богов, поскольку они, вопреки мнениям толпы, не оказывают никакого влияния ни на мир, ни на людей. Не следует бояться и смерти, поскольку душа, состоящая из атомов, после смерти рассеивается, как и тело. «Смерть не имеет к нам никакого отношения: когда мы есть, то смерти ещё нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет». Освобождение души от гнетущих ее страхов открывает путь к блаженной жизни.

Философия Эпикура явилась новым этапом античного атомизма и оказала значительного влияние на позднеантичную и новоевропейскую философию.

Другим широко известным направлением в философии эпохи эллинизма был эпикуреизм. Его родоначальник Эпикур (ок. 342/341 — 270/271 гг. до н. э.) родился на острове Самосе. Его учителем был один из последователей Демокрита — Навсифан. После пяти лет преподавания философии в Колофоне, Митилене и Лампсаке Эпикур переехал в Афины, где прожил до конца жизни, руководя содружеством философов или школой, которая получила название “Сад Эпикура”.

Произведения мыслителя дошли до нас неполно в виде нескольких писем и значительного числа фрагментов из его произведений.

Философию Эпикур понимал как деятельность, дающую людям с помощью размышлений, лишенную страданий, счастливую жизнь. Цель его философии не изменение мира, а приспособление к нему.

Философия Эпикура делится на три части

Главная из них — этика, которая учит как достичь счастья. Вторая часть философии — физика. Она дает представление о природном мире, освобождает от страха перед ним и служит основанием для этики. Обе эти части опираются на канонику, своего рода теорию познания и методологию науки, выступающую в качестве третьей части. У Эпикура познание возможно на базе ощущений. Повторяющиеся ощущения, глубоко западая в сознание человека, образуют понятия. Эпикур рассматривал чувства как непогрешимые, а заблуждения выводил из неправильных суждений.

В физике Эпикур исходил из признания вечности и несотворимости мира. Он вслед за Демокритом придерживался идеи об атомном строении вещества. Он смягчил демокритовскую версию детерминизма. Это ему понадобилось для обоснования допускаемой им свободной воли человека. Мыслитель выдвинул идею о том, что не все в мире происходит по необходимости, в нем есть место и для случайности. Разобраться в диалектике необходимости и случайности можно лишь познав их. Указав на знание как средство подчинения необходимости разумному действующему человеку, Эпикур тем самым указал на реальный путь возвышения над необходимостью, подчинения ее своим интересам. Это обстоятельство позволило философу рассматривать человека в мире не как марионетку, а как свободного творца своих поступков, своей судьбы. Иными словами, в познании явлений, протекающих в силу необходимости и случайности, Эпикур видит путь к свободе.

Мыслитель осознавал трудности познания окружающего мира, вытекающие из несовершенства органов чувств как средств познания. Это заставило его искать основание, опора на которое давала бы правильные знания о мире и обеспечивала бы реализацию свободы. Такое основание Эпикур увидел в благоразумии, которое он ценил даже выше философии. Высокая оценка благоразумия объясняется тем, что Эпикур рассматривает его как особое качество, сформировавшееся у личности на основе освоения ею философских знаний. В данной связи он рассматривает и саму философию. Она для Эпикура имеет ценность лишь в той мере, в какой отвечает потребности формирования у человека благоразумия. Благоразумие как человеческая способность формируется в ходе воспитания. Оно избавляет человека от безграничных вздорных страстей и страха, что является непременным и первым условием обретения способности счастливо мыслить и избегать несчастья. Эпикур считал, что достижение счастья должно предусматривать высвобождение человека от уз общественной деятельности, имея в виду участие в политической деятельности. Однако этим учение Эпикура о счастье, как составной части его этики, не ограничивается. Оно связано с учением об атараксии или безмятежности, которые им рассматриваются как состояния, тождественные счастью. Следует заметить, что понимание атараксии как особого состояния разумного существа, по-видимому, является результатом восприятия Эпикуром идей восточных мудрецов. Оценка безмятежности как идеала человеческого существования была широко распространена в условиях общественной нестабильности.

Разрабатывая проблемы этики, которая в системе философствования Эпикура занимает главенствующее место, и сравнивая состояние атараксии и безмятежности со счастьем, Эпикур не был склонен, подобно мудрецам древнего Востока, видеть в безмятежности единственное условие счастья. Безмятежность (атараксия) у него — это лишь условие одного из видов удовольствий, которые он делил на активные и пассивные или удовольствия покоя. Последние и выступают, согласно Эпикуру, результатом безмятежности. Для Эпикура атараксия скорее состояние сосредоточенности в процессе познания, помогающее достичь истинного знания, благодаря отрешению от восприятия побочных эффектов и следованию важнейшим принципам достижения истинного знания.

Достижение счастья предполагает реализацию многочисленных желаний. Философ считал, что свободное от ошибок сочетание желаний при выборе линии поведения во многом зависит от самой личности. Согласно Эпикуру, организация счастливой жизни требует не свободного проявления знаний, а четкой их реализации в заранее установленных пределах. Ибо отсутствие ограничения личностью своих желаний влечет за собой нежелательные последствия. Мыслитель учит, что если неисполнение желания не влечет страдания, то такое желание не является необходимым. В то же время он рекомендует удовлетворять те желания, от которых зависит человеческая жизнь, т. е. желания есть, одеваться и т. д.

Иными словами, надо соблюдать меру в реализации желаний и получения удовольствий. Последние могут быть получены лишь при соблюдении меры в потребностях, реализуемых в желаниях.

Проблема удовольствий занимает особое место в этике Эпикура. В ней мыслитель вслед за Аристипом из Кирены (435 — 360 гг. до н. э.) и признавал, что для человека высшим является удовольствие. Эта точка зрения характерна для гедонистической этики. При этом удовольствие признается за начало и конец счастливой жизни. Однако в отличие от Аристипа, который рассматривал удовольствие как положительное состояние наслаждения, Эпикур связывал удовольствие с отсутствием страдания.

Эпикур понимал удовольствие как рубеж, за которым начинаются страдания. Умеренность во всем, в том числе и в удовольствиях, рассматривается мыслителем как самостоятельное и значительное благо. По мнению философа, тот, кто привык к умеренности, не будет страдать, когда многого нет и приходится довольствоваться малым.

Эпикур отнес к числу важнейших условий счастливой жизни прежде всего такие, казалось бы, элементарные, но чрезвычайно важные для поддержания жизни потребности, как потребности в пище и тепле. По его мнению, удовлетворение этих потребностей порождает самые приятные удовольствия.

Эпикур как философ имел многочисленных последователей как в Древней Греции, так и в Древнем Риме. К числу крупнейших среди этих многочисленных последователей выделяются Филодем (ок. 110 — 40/35 гг. до н. э.) Лукреций Кар (начало I — середина I в. до н. э.). В поэме Лукреция Кара “О природе вещей” в синтезированной форме передаются идеи эпикуреизма. В ней Лукреций Кар подверг критике религиозное мировоззрение. Он считал, что Вселенная не сотворена богом или богами. В то же время он не отрицает их существования, он считает, что они не вмешиваются в дела людей. Боги, по его мнению, не нуждаются в поклонении людей.

Согласно Лукрецию, материя существует вечно, она не является материалом для нематериальных сил. Материя состоит из своего рода атомов, которые поэт называет первоначалами вещей.

Природа у Лукреция складывается из первоначал, движущихся в пустоте. Первоначала, по его мнению, не слипаются, они всегда разделены пустотой.

Лукреций вслед за Демокритом и Эпикуром считал душу телесной, она рассматривается и как носительница разума. Философ считал, что душа рассеяна в теле и не может существовать без него. Она гибнет вместе с телом. Лукреций убеждает, что не следует бояться смерти души, ведь таким способом она избегает мучений. Поэма “О природе вещей” проникнута уверенностью в благоприятном для жизни будущем людей, в том, что их усилиями будет создана более совершенная организация общественной жизни, а также проникнута верой в силу знания. В дальнейшем это произведение стало катализатором, пробуждающим пытливость мысли и потребность в служении науке и людям.

Киническая философия возникла в Афинах как реакция социальных низов свободной бедноты, метеков, вольноотпущенников на ухудшение жизни, усиление политической и экономической неустойчивости на рубеже V — IV вв. до н. э. Ее родоначальником считается Антисфен (ок. 445 — 360 гг. до н. э.), который учил в гимнасии, называвшемся Киносаргом (“Белая собака”). Этот гимнасий за городской стеной предназначался для неафинян. Идеи основанной Антисфеном школы, которая по месту ее существования и по бесприютному образу жизни ее последователей, сходному с собачьим, получила название кинической, широко разошлись по античному миру. Наиболее значительными представителями кинизма наряду с Антисфеном являются Диоген Синопский (ок. 412 — 323 гг. до н. э.), Кратет из Фив (акме — расцвет творчества — падает на 328 — 325 гг. до н. э.), Керекид из Мегалополя (ок. 290 — 220 гг. до н. э.), Дион Хрисостом (ок. 40 — 120 гг. н. э.).

Кинизм представляет собой не только философию, обосновывающую специфическую форму мировоззрения, но и способ жизнедеятельности, для которого характерно неприятие ценностей рабовладельческого общества, его законов, обычаев, традиций и морали. Киники не удалялись от жизни, а наоборот жили среди людей и пропагандировали идеалы внутренней свободы, презрения к богатству, опрощения и бедности, равноправия, космополитизма и другие.

Для киника теория и практика философствования максимально сближены. Эта философия находила своих приверженцев среди людей, осознавших несправедливость общественной жизни, утративших надежду на то, что жизнь можно улучшить общепринятыми средствами, изверившихся в установлениях государства и обещаниях политиков. Кинизм был философией бедных, гонимых и разочаровавшихся, но не утративших желания видеть мир людей иным. Словом, эта философия отражала противоречия в сознании бедноты, она включила в себя достоинства и недостатки тех, чьи интересы она выражала.

К числу наиболее существенных жизненных принципов, распространяемых киниками, относится практическое воплощение философии в жизнь посредством упражнений, сопутствующих неукоснительному следованию избранному жизненному пути. Упражнения при этом делятся киниками на те, что укрепляют тело и на те, что укрепляют душу. Другой жизненный принцип — ограничение своих потребностей в благах, в том числе еде и одежде. Киник стремится максимально освободиться от потребностей и от владения вещами. Грубый плащ, котомка и посох — это единственное его достояние. Третий принцип заключается в стремлении к независимости и самодостаточности, умении довольствоваться своим. Киник бездомен и неприкаян.

Киник ведет деятельную и подвижническую жизнь, направленную на то, чтобы продемонстрировать людям, как неправильно они живут. Легендарный киник Диоген Синопский прославил себя многими причудами. Он “средь бела дня” с зажженной лампой или, как говорят, “днем с огнем” ищет, бродя по многолюдным улицам, хорошего человека, плюет в лицо богатого хозяина, пригласившего его в дом с красивым полом и многочисленными ценными вещами и произведениями искусства, объясняя это тем, что худшего места, куда можно плюнуть, кроме лица хозяина, в доме нет.

Сторонники этой философии считали, что боги дали людям все необходимое, обеспечив им легкую и счастливую жизнь, но люди утратили меру в потребностях и в погоне за ними обретают лишь несчастья. Богатство, к которому стремятся люди, расценивается киниками как источник человеческих бед, оно же рассматривается как источник тирании.

Последователи кинической философии Антисфен, Диоген Синопский и другие противопоставили экономические отношения рабовладельческого общества и отношения морали. Они полагали, что достичь богатства можно лишь ценой моральной деградации, путем обмана, насилия, грабежа, неэквивалентной торговли. Провозглашая, что труд есть благо, они ограничивали в соответствии с индивидуалистическими установками своего времени размеры трудовых усилий лишь достижением минимума материальных средств поддержания личной жизни. Для киника идеал простой жизни, отвечающей природе, фактически оборачивается максимальным опрощением, реализацией требования тотального участия всех членов общества в простом физическом труде связанном с личным жизнеобеспечением.

В социально-экономических воззрениях киников отразился протест обездоленной массы свободного населения в ответ на угнетение, непосильные налоги, несправедливость властей, алчное хищничество и расточительство тех, кто сколачивал громадные состояния и жил праздно в роскоши. Киники в противовес этому выдвинули пренебрежение к жизненным благам, презрительное отношение к собственности и собственникам, негативное отношение к государству и общественным установлениям, пренебрежительное отношение к науке.

Отчаянный подвиг в борьбе с несовершенствами мира со стороны киников означал, что организация хозяйственной жизни, базирующаяся на рабовладении, вступила в непримиримое противоречие с чаяниями обедневших слоев общества.

Скептики

Скептицизмом называется одно из основных философских направлений, противоположное догматической философии и отрицающее возможность построения философской системы. Секст Эмпирик говорит: "скептическое направление по своему существу состоит в сравнении данных чувств и данных разума и в возможном их противоположении. С этой точки зрения мы, скептики, в силу логической равноценности противоположности в предметах и доводах разума сначала приходим к воздержанию от суждения, а потом к совершенному душевному спокойствию" ("Пирроновы основоположения", 1, 4).

В новейшее время Энезидем (Шульце) дает такое определение скептицизма: "Скептицизм есть ничто иное как утверждение, что философия не в состоянии дать твердых и общепризнанных положений ни относительно бытия или небытия предметов и их качеств, ни касательно границ человеческого познания". Сравнение этих двух определений, древнего и нового, показывает, что древний скептицизм имел практический характер, новый - теоретический. В различных исследованиях о скептицизме (Стейдлина, Дешана, Крейбига, Сэссэ, Оуэна), устанавливаются различные виды скептицизма, причем, однако, часто смешивают мотивы, из коих вытекает скептицизм, с самым скептицизмом. В сущности, следует различать лишь два вида скептицизма: абсолютный и относительный; первый есть отрицание возможности всякого познания, второй - отрицание философского познания. Абсолютный скепсис исчез вместе с древней философией, относительный же развит в новой в весьма разнообразных формах. Различение скепсиса, как настроения, от скептицизма как законченного философского направления, имеет несомненную силу, но это различение не всегда легко провести. Скепсис заключает в себе элементы отрицания и сомнения и представляет вполне жизненное и законченное явление. Так напр., скепсис Декарта есть методологический прием, приведший его к догматической философии. Во всяком исследовании научный скепсис есть живительный источник, из коего рождается истина. В этом смысле скепсис вполне противоположен мертвому и мертвящему скептицизму.

Методологический скепсис есть ничто иное, как критика. Такому скепсису, по замечанию Оуэна, в одинаковой мере противоречит как положительное утверждение, так и определенное отрицание. Скептицизм вырастает из скепсиса и проявляется не только в сфере философской, но и в сфере религиозной, этической и научной. Коренным вопросом для скептицизма является гносеологический, но мотивы отрицания возможности философской истины могут быть почерпнуты из различных источников. Скептицизм может повести к отрицанию науки и религии, но, с другой стороны, убеждение в истинности науки или религии может повлечь за собой отрицание всякой философии. Позитивизм, напр., есть ничто иное, как отрицание философии на почве уверенности в научном знании. Главнейшие основания, коими пользовались скептики различных времен для отрицания возможности познания, заключаются в следующем: а) различие во мнениях философов служило любимой темой для скептиков; с особенным усердием этот довод был развит Монтэнем, в его опытах, и у французских скептиков, подражавших Монтэню. Этот довод значения не имеет, ибо из того обстоятельства, что мнения философов различны, ничего не следует по отношению к истине и к возможности ее нахождения. Самый довод нуждается в доказательстве, ибо, может быть, мнения философов различны лишь по внешности, а по существу сходятся. Возможность примирения философских мнений не оказалась невозможною напр. для Лейбница, утверждавшего, что все философы правы в том, что они утверждают, и расходятся лишь в том. что они отрицают. b) Ограниченность человеческого знания. Действительно, опыт человека чрезвычайно ограничен в пределах пространства и времени; поэтому заключения, делаемые на основании такого опыта, должны казаться плохо обоснованными. Этот довод, при всей его видимой убедительности, имеет, однако, немного больше значения, чем предшествующий; познание имеет дело с системою, в коей каждый отдельный случай является типичным представителем бесконечного множества других. В частных явлениях отражаются общие законы, и задача человеческого познания исчерпана, если ему удастся из частных случаев вывести систему общих мировых законов. с) Относительность человеческого познания. Этот довод имеет философское значение и является главным козырем скептиков. Довод этот может быть представлен в различных формах. Основной смысл его заключается в том, что познание есть деятельность субъекта и от печати субъективности никоим образом отделаться не может.

Этот основной принцип распадается на два главных мотива: один, так сказать, сенсуалистический, другой - рационалистический; первый соответствует чувственному элементу познания, второй - интеллектуальному. Предмет познается чувствами, но качества предмета нисколько не похожи на содержание ощущения.

Чувственное познание доставляет субъекту не предмет, а явление, субъективное состояние сознания. Попытка различить в предмете двоякого рода качества: первичные, принадлежащие самому предмету и повторяемые в чувственном познании, и вторичные (субъективные, вроде цвета) - ни к чему не ведет, ибо и так называемые первичные качества, т.е. определения пространства и времени, оказываются столь же субъективными, как и вторичные. Но так как, продолжает скептик-сенсуалист, все содержание разума дается ощущениями, разуму же принадлежит лишь формальная сторона, то познание человека никогда не может иметь дела с предметами, а всегда лишь с явлениями, т.е. с состояниями субъекта.

Скептик-рационалист, склонный признать первичное значение разума и его независимость от чувств, направляет свои доводы против деятельности самого разума. Он утверждает, что разум, в силу принципов ему присущих, в своей деятельности впадает в коренные противоречия, из коих нет исхода. Кант постарался систематизировать эти противоречия и представил их в виде четырех антиномий разума. В самой деятельности разума, ни только в результатах ее, скептик находит противоречие. Главная задача разума состоит в доказательстве, а всякое доказательство покоится, в конце концов, на очевидных истинах, истинность которых не может быть доказана и посему противоречит требованиям разума. - Таковы главные доводы скептиков против возможности философского знания, исходящие из относительности человеческого знания. Если признать их основательными, то нужно признать в то же время бесплодность всякой попытки философского искания в пределах сенсуалистической и рационалистической области; в таком случае остается только скептицизм или же мистицизм, как утверждение возможности сверхчувственного и сверхразумного познания. - Может быть, однако, сила доводов скептика не так велика, как кажется на первый взгляд. Субъективный характер ощущений не подлежит сомнению, но отсюда еще не следует, чтобы ощущениям не соответствовало ничего в реальном мире. Из того, что пространство и время суть формы нашего созерцания, не следует, чтобы они были только субъективными формами. Что касается разума, то из неразрешенности антиномий не следует их неразрешимость.

Недоказуемость аксиом нисколько не говорит против их истинности и возможности служить основою доказательств. Над опровержением скептицизма, с большим или меньшим успехом, трудились многие авторы, напр. Crousaz, в его "Examen du pyrrhonisme".

II. История скептицизма представляет постепенную убыль, истощение. Скептицизм зародился в Греции, играл малую роль в средние века, вновь возродился при восстановлении греческой философии в эпоху реформации и переродился в более мягкие формы (позитивизма, субъективизма) в новой философии. В истории понятие скептицизма часто слишком распространяется: напр. Сэссе, в своей известной книге о скептицизме, относит Канта и Паскаля к скептикам. При таком расширении понятия скептицизма вся история философии могла бы быть втиснута в его рамки, и оказались бы правыми те последователи Пиррона, которые, по словам Дюгена Лаэртийского, относили к скептикам Гомера и семерых мудрецов; над таким распространением понятия скептицизм смеется Цицерон в своем "Лукулле". Cкептицизм появился в Греции; правда, Диоген Лаэртийский говорит, что Пиррон учился в Индии, а Секст Эмпирик упоминает о скептике Анахарзисе Скифе ("Adversus logicos", VII, 55) - но придавать этим сведениям значение нет основания. Неосновательно также причислять Гераклита и элеатов к скептикам по той причине, что младшие софисты связывали свою отрицательную диалектику с вышеозначенными философами. Софисты подготовили скепсис. Их субъективизм естественно должен был привести к утверждению относительности знания и невозможности объективной истины. В сфере этической и религиозной учение Протагора заключало в себе элементы скептицизма. Младшее поколение софистов - напр. Горгий из Леонтин и Гиппий из Элиды - служат представителями чистейшего отрицания, хотя их отрицание имело догматический характер. Тоже следует сказать и о Тразимахе и Калликле, описанных Платоном; им не доставало лишь серьезности убеждения для того, чтобы быть скептиками. Основателем греческой школы скептиков был Пиррон, придавший скептицизму практический характер. Скептицизм Пиррона старается доставить человеку полную независимость от знания. Не потому знанию приписывается малое значение, что оно бывает ошибочным, а потому, что польза его для счастья людей - этой цели жизни - сомнительна. Искусству жить, единственно ценному, научиться нельзя, и такого искусства в виде определенных правил, которые могли бы быть передаваемы, не существует. Самое целесообразное - это возможно большее ограничение знания и его роли в жизни; но, очевидно, что вполне избавиться от знания нельзя; человек, пока живет, испытывает принуждение со стороны ощущений, со стороны внешней природы и общества. Все "тропы" скептиков имеют, поэтому, значение не сами по себе, а представляют лишь косвенные указания.

Практическое направление пирронизма указывает на малую связь софистики с скептицизмом; это подтверждается и историческими сведениями, которые ставят Пиррона в зависимость от Демокрита, Метродора и Анаксарха, а не от софистов. Секст Эмпирик в "Пирроновых основоположениях", 1 кн., 32) ясно указывает на различие учений Протагора и Пиррона. Пиррон не оставил после себя сочинений, но создал школу. Диоген Лаэртийский поминает многих его учеников, как то: Тимона из Флиунта, Энезидема с о-ва Крита, систематизатора скептицизма Наузифана, учителя Эпикура и др. Школа Пиррона вскоре прекратила свое существование, но скептицизм был усвоен академией. Первым скептиком новой академии был Аркезилай (около половины третьего столетия до Р. Хр.), развивший свое скептическое учение в борьбе с стоической философией. Наиболее блестящим представителем скептицизма новой академии был Карнеад Киренский, основатель так называемой третьей академии. Его критика направлена против стоицизма. Он старается показать невозможность найти критерий истины ни в чувственном, ни в разумном познании, подорвать возможность доказательства бытия Бога и отыскать внутреннее противоречие в понятии Божества. В сфере этической он отрицает естественное право. Ради душевного спокойствия он создает своего рода теорию вероятностей, заменяющую истину. Вопрос о том, насколько Карнеад обогатил скептицизм и насколько он является подражателем, недостаточно выяснен.

Цедлер полагает, что скептицизм Энезидема многим обязан Карнеаду; но этому противоречат слова Секста Эмпирика, строго разграничивающего системы академиков от Энезидемова учения. Сочинения Энезидема до нас не дошли. С его именем связаны так называемые десять "троп" или 10 систематизированных доводов против возможности знания. Здесь с особенной подробностью анализировано понятие причинности. Смысл всех троп - доказательство относительности человеческого познания. Тропы перечислены в сочинении Секста Эмпирика: "Пирроновы основоположения", книга 1, 14.

Все они имеют ввиду факты восприятия и привычку; мышлению посвящена только одна ( 8-я ) тропа, где доказывается, что мы познаем не самые предметы, а лишь предметы в отношении к другим предметам и к познающему субъекту. Младшие скептики предлагают иную классификацию троп. Агриппа выставляет их пять, а именно: 1) бесконечное разнообразие мнений не дозволяет образоваться твердому убеждению; 2) всякое доказательство покоится на другом, также нуждающемся в доказательстве, и так далее до бесконечности; 3) все представления относительны, в зависимости от природы субъекта и от объективных условий восприятия. 4-я тропа представляет лишь видоизменение второй. 5) Истинность мышления покоится на данных восприятия, но истинность восприятия покоится на данных мышления. Деление Агриппы сводит тропы Энезидема к более общим точкам зрения и не останавливается исключительно или почти исключительно на данных восприятия. Наиболее важный для нас писатель-скептик - это Секст Эмпирик, врач, живший во II в. по Р. Хр. Он не отличается большой оригинальностью, но его сочинения для нас - незаменимый источник. В христианскую эпоху скептицизм получил совершенно иной характер. Христианство, как религия, не ценило научного знания или по крайней мере не признавало в знании самостоятельного и руководящего начала. Такой скептицизм на почве религиозной имеет и ныне своих защитников (напр. Брюнетьер, "La science et la Religion", Пар., 1895). Под влиянием религии явилось учение о двойной истине - теологической и философской, впервые провозглашенное Симоном из Турнэ в конце XII в. (см. Magwald, "Die Lehre von d. zweifachen Wahrheit", Берл., 1871). Философия не вполне свободна от него и до настоящего времени.

В эпоху возрождения, наряду с попытками самостоятельного мышления, вновь появляются древнегреческие системы, а вместе с ними и скептицизм, но прежнего значения он уже не мог приобрести. Ранее всего скептицизм появился во Франции. Мишель де Монтэнь (1533-92) своими "Опытами" вызвал целый ряд подражателей, как-то: Шаррон, Санхед, Гирнгайм, Ла Мот Ле Вайе, Гюэ, Глэнвиль (англичанин), Бэкер (англичанин) и др. Все доводы Монтэня содержатся в его большом опыте о философии Раймунда Сабундского: чего-либо принципиально нового у Монтэня нет.