Этика и наука

Человечество приходит в XXI век  с поражающими воображение научными достижениями. Сбылись прогнозы Вернадского, и научная мысль превратилась в планетное явление. Ее воздействие  на человеческое сообщество настолько  внушительно и грандиозно, что  представляется нам одной из самых  непосредственных очевидностей. Мир  стал опасен для жизни человека, локальные войны, террористические акты, самые изощренные формы убийств, снижающих ценность человеческой жизни, - вот что предстает перед нами сегодня, вызывая чувство страха за будущее наших детей и внуков.

Преодолеет ли человечество эту  трагическую реальность или оно  обречено на самоуничтожение? С чем  связана потеря человечеством основных нравственных принципов существования? По поводу причин этой ситуации высказывались  и высказываются различные мнения. В основном можно выделить две  точки зрения по этому вопросу. Одни связывают утрату нравственности с  неукротимой страстью определенной части человечества к обладанию, приумножению своего капитала, со стремлением "иметь, а не быть" [1] (Э. Фромм). Другие, а их большинство во всех бедах человечества обвиняют науку, научно-технический прогресс. При этом предлагаются различные механизмы противодействия существующей ситуации. Гуманизация научного познания, гуманитаризация образования, привнесение религии в образование, культуру.

На первый взгляд М. и и., будучи различными формами общественного сознания, представляются настолько далеко отстоящими друг от друга, что трудно установить между ними к.-л. тесную связь. Научное мышление — это мышление теоретическое, к-рое основано на логической абстракции, имеет строго упорядоченный характер, анализирует объективные законы действительности и устанавливает истинное знание о них в форме определенных логических обобщений. 
Моральные же представления связаны гл. обр. с разрешением повседневных житейских проблем, в них переплетаются рациональные и чувственные элементы Деятельность морального сознания направлена не просто на установление истины, знания, а на формулирование жизненных целей и правил поведения, на принятие практического решения и выбор поступков. И тем не менее проблема соотношения М. и н. имеет большое значение для обеих, причем именно в условиях современности эта проблема приобрела особенную актуальность. 
Наиболее важны два ее аспекта: первый касается значения М. для Н. (роль моральных принципов в деятельности ученого); второй — значения Н. для М. (возможность научного обоснования нравственных принципов). Первый аспект приобрел остроту в связи с бурным развитием Н. в XX в.

Давно установлено, что учёные – народ аморальный и безответственный. У них, видимо, просто не остаётся свободного места в голове, чтобы вместить этику, патриотизм, религию, гуманизм или хотя бы политику. Даже бытовые мелочи не всегда умещаются. Все мозговые ресурсы съедает наука. 

К примеру гениальный физик Энрико Ферми сказал по поводу атомного проекта, что это «прежде всего – интересная физика». Сахаров говорил о физике термоядерного взрыва: «рай для теоретика». Совр. Н. и техника дали в руки человека мощные средства созидания и разрушения. Научно-технические достижения, с одной стороны, могут служить интересам человека, способствовать созданию высокого материального и духовного уровня его жизни.

Но они же могут быть использованы против человека, напр. для истребления  миллионов людей, для увеличения безработицы в капиталистических  странах, для дальнейшего экономического закабаления трудящихся, могут наносить ущерб человеческому здоровью и  психике. Открытие атомной энергии, бурное развитие химии и генетики, автоматизация, радио, кино и телевидение, как оказалось, одновременно могут быть применены и на благо и во вред человеку.

Ученый должен осознать свою моральную ответственность перед об-вом, связанную с теми большими знаниями, к-рые оно ему дало, стать борцом за социальную справедливость, глашатаем высоких гуманных идеалов, объявить войну мракобесию и предрассудкам

Ученый не может оставаться безразличным к вопросам нравственности еще и  потому, что сама практика научной  деятельности постоянно ставит перед  ним проблемы М. Второй аспект связан с необходимостью разрешения важнейших  нравственных проблем современности, ответа на вопросы, в чем состоит  подлинное назначение человека, смысл жизни, каковы должны быть ее цели, и прежде всего на коренной вопрос — какой общественный строй наиболее отвечает потребностям человечества. 
Фундаментальная задача всех наук остается той же самой от Платона и Аристотеля до Рассела и Поппера: бескомпромиссная преданность истине в исследовании и преподавании. Но поиск истины не может быть вне моральных принципов и норм. В 40-е года XX века оформляется определение системы правил, действующая внутри научного сообщества и получавшая название внутреннего научного этоса. Их ученый усваивает в ходе своей профессиональной подготовки. Следование или пренебрежение этими нормами выступает как акт морального выбора, предполагающий профессиональную ответственность ученого. Принципы внутреннего этоса науки имеют различные формулировки. Они включают в себя императивы универсализма, коллективизма, бескорыстия, организованного скептицизма. В этих формулировках научного этоса истина, как высшая ценность, непосредственно встречается с долгом, а служение истине ставится выше любых личных, групповых интересов и убеждений.

В содержание научного этоса можно включить и нравственные принципы ученого, преподающего в студенческой аудитории, о которых писал М. Вебер в своей статье "Наука как призвание и профессия": это отказ навязывать своим слушателям личные позиции, поскольку слушатели на лекциях вынуждены молчать; обучение своих учеников признанию неудобных фактов с точки зрения их позиций, благодаря чему они обретут способность к диалогу мнений и культур". К внутреннему этосу наукиследует отнести и ответственность ученого за новизну своих работ, публикуемых в различных изданиях. Каждая работа должна нести новую мысль, идею, подход, но не быть копией друг друга, иначе она лишается статуса научности.

Проблемы внешней этики науки - социальной ответственности ученых перед обществом за свои открытия - обсуждаются уже более пятидесяти лет со времени преступных действий США, сбросивших атомные бомбы на мирные японские города в 45-м, а также  тонны диоксина на территорию Вьетнама в 60-х годах. В 80-х-90-х годах в связи с достижениями генной инженерии и молекулярной биологии ученые-генетики объявили мораторий на эксперименты, связанные с вмешательством в генетическую природу человека. Заслуга ученых в том, что они первые предупредили общественность о возможной опасности, связанной с экспериментами в этой области. Таким образом, социальная ответственность ученых влияет на выбор направлений исследования. Сегодня определены области, исследования в которых предполагается приостановить ввиду сомнительности их достоинств. Социальная ответственность ученых перед обществом не снимается даже тогда, когда контроль за использованием достижений науки находится в руках реакционных социальных сил, стоящих у власти. Достойны осуждения те физики - создатели атомного оружия в Лос-Аламосе, которые тогда, в далёком 45-м проголосовали за военную демонстрацию нового оружия в Японии, их было 46%, значительно больше, чем за другие четыре варианта применения атомного оружия в Японии. Нюрнбергский трибунал признал ответственными тех врачей и ученых, которые "во имя прогресса науки" проводили эксперименты над узниками гитлеровских концлагерей. В обоих случаях моральный выбор ученых обернулся пособничеством антигуманитарным силам.

 
Бесконечность человеческом истории  и становится залогом оправдания «неразумных» действий. Правда, результат  этих действий уже не возвратится  к тому, кто их совершил, в виде реального вознаграждения, а часто  даже в виде «светлой памяти у потомков». Цепь целесообразности в этом случае навсегда остается разомкнутой: ни сам поступивший по моральному мотиву, ни свидетели его поступка не могут сказать, какое реальное значение может получить в будущем совершенный акт; этого не могут сказать и потомки, измеряющие достоинство деяний прошлого со своей более современной точки зрения — история все еще остается незавершенной. Конечно, подобное индивидуальное или даже групповое действие несоизмеримо с процессами исторического масштаба. Но без таких попыток приблизить нравственный идеал, без «неоправданных» действий, преступающих законы наличной целесообразности, наверное, не могла бы совершаться человеческая история. 

 
Уже достаточно было сказано о том, что мораль и наука — различные  формы общественного сознания, имеющие  каждая свою логику и специфический  способ осмысления социальной реальности человека и его практической деятельности. 
В основании нравственности и морали лежит человеческий разум.. Моральные представления связаны с разрешением повседневных житейских проблем: формирования жизненных целей, правил поведения, принятия практического решения, выбор поступков и т.д., но они участвуют и в формировании идеалов, тех высших целей, которые служат духовным ориентиром в стремлении к будущему. А это требует серьезного теоретического обоснования, обращения к методам научного познания. Научное мышление - это мышление теоретическое, которое основано на логической абстракции, имеет строго упорядоченный характер и направлено на познание объективных законов. Его продуктами являются знания, различные методы научного познания, научный стиль рациональности.

Нужно подчеркнуть особую значимость этого научного стиля, который транслируется  в наше время, по существу, во все  сферы человеческой деятельности и  немаловажен для решения жизненных  проблем, вопросов морального выбора человека. При этом мы будем иметь в виду, что основу современного понятия  рационализма составляет критический  разум, использующий одновременно и  разум, и опыт, включающий в себя здравый смысл, практическую мудрость, скептицизм [2]. Критический разум  порождаем критический интеллект, делающий акцент на науку, помогающий дать человеку правильную оценку моральных норм, нравственных принципов.

С позиций системного подхода  науку и нравственность можно  рассматривать как составляющие элементы единой целостной системы - духовности. При этом под духовностью  будем понимать ее нерелигиозное, светское содержание. Академик П.В. Симонов, исследуя происхождение этой духовности, отмечает два главных мотива, характерных для нее: стремление к истине и бескорыстное стремление к добру [4], т.е. научный и нравственный компоненты.

И поскольку научная мысль  является в настоящее время одним  из организующих начал человеческой психики, поскольку "действительность внутри которой движется и пытается держаться сегодня человек все  больше определяется наукой" , становится понятным тот вклад, который может вносить и вносит наука в нравственное совершенство человека.

И М.Вебер, характеризуя наличную действительность и прогнозируя пути развития действительности будущего, указал на раздельность истины, добра и красоты. Истинное может не быть прекрасным и нечто истинно лишь потому, поскольку оно не прекрасно, не священно и не добро. Прогноз Вебера оправдался. Научные достижения были использованы против человека. Истина и добро оказались по разные стороны баррикад

Большое внимание этому вопросу  еще в начале XX века уделил выдающийся французский математик А. Пуанкаре. Люди, занимающиеся наукой и изучающие ее глубоко, по мнению А. Пуанкаре, должны признать за наукой ее способность формировать в сознании человека высшие моральные качества. Тот, кто увидел хотя бы издали роскошную гармонию законов природы, будет более расположен пренебречь своими маленькими эгоистическими интересами, чем любой другой. Он получит идеал, который будет любить больше самого себя. И когда бескорыстие станет его привычкой, эта привычка станет следовать за ним всюду, вся жизнь его станет красочной. Страсть, вдохновляющая его, есть любовь к истине, а такая любовь не является ли самой моралью [11]. Ученый чувствует, что работает для человечества и человечество от этого становится более дорогим.

Само стремление познать истину, которая станет основой дальнейшего  развития человеческого мышления, должно объединять людей. Ведь истина науки  не зависит о веры, расы, национальности, воли, желания людей. Такую идею провозгласил Гейзенберг еще в 1946 году, выступая перед студентами Геттингенского университета. Наука, по его мнению, является средством  взаимного понимания народов, она  интернациональна, она направляет мышление человека на вопросы, которые близки многим народам, и в решении которых  могут принять участие ученые самых различных стран и наций [12].

В сфере массовой культуры сегодня  в деятельности СМИ чрезвычайно  распространены вненравственные формы проявления и эксплуатации бессознательного, иррационального в человеке. Такая культура становится опасной для самого себя и не выполняет защитных функций по отношению к духовному здоровью общества и человека. Налицо одна из опосредованных связей науки и нравственности. Используются определенные научные выводы для воздействия на массовое сознание с целью деформации его культурно-нравственных смыслов, об этом писал Г. Маркузе в 50-х годах в своей работе "Эрос и цивилизация". Он замечал, что контроль индивидов осуществляется с помощью индустрии досуга, развлечений, с помощью формирования ложных репрессивных потребностей. Сегодня нейро-лингвистическое программирование - достаточно развитое направление в Западной психологии. Опираясь на новые субмодальные техники, можно изменять свое сознание и сознание других вплоть до моральных принципов и норм [17]. Наука, воплощенная в действиях электронных СМИ, в руках определенных социальных сил становится средством формирования нравственности общественного сознания, главным образом молодого поколения. Налицо сегодня в обществе не только отсутствие единства науки и нравственности, но и снижение ценностного статуса научно-рационального постижения мира, следования нравственно-правовым нормам, а они являются ключевыми в переходе к постиндустриальной цивилизации.

Существует и более тесная связь  науки и морали, когда наука  решает задачу теоретического обоснования  нравственных принципов. Б. Рассел утверждал, что этические нововведения, очевидно, имеют какое-либо иное мерило, чем мнение большинства, но мерило, каким бы оно ни было, не является объективным фактом, как в научном вопросе [19]. Это действительно так, тому немало примеров в истории развития науки. Галилей, как известно, отстаивал свое мнение, с которым соглашались немногие, но оно завоевало поддержку в конце концов в научном мире. Это было сделано посредством аргументов, выводов из опыта, который каждый мог проделать.

А. Пуанкаре замечал, что чувства, на которые может опереться мораль, у разных людей различна по природе и не встречаются все в одинаковой мере. Одни люди более сострадательны, другие все подчиняют социальной гармонии, всеобщему благополучию, желая величия своей стране. Третьи идеалом будут иметь красоту и первой своей обязанностью будут считать самосовершенствование, стремясь стать сильнее, достигнув совершенства в вещах, которые не безразличны для счастья, не унижая себя в собственных глазах [11]. В данном случае мы считаем, что задача науки, осмыслив каждый из моральных принципов доказать, что нельзя достичь одной из этих целей, не стремясь к другой, обосновать необходимость этих принципов для достижения гармонии. Кроме того, в человеческой морали немало предрассудков, связывающих ее с прошлым. Долг науки - разрушить эти предрассудки, теоретически обосновав их неприемлемость в данной исторической ситуации, возможную несостоятельность тех моральных принципов, которые выдвигаются в корыстных целях. До сих пор нет теоретического обоснования сущности так называемых общечеловеческих ценностей, лежащих в основе религиозной и нерелигиозной морали. Речь идет о таких принципах, обсуждаемых в истории культуры, как непротивлению злу силою: "люби врага своего" и др. Например, принцип "не убий", - отмечает Рорти, - вполне универсален, но можно ли считать его более рациональным или менее рациональным, чем принцип: "не убий, если только ты не солдат, защищающий свою страну, если не палач и если не специалист по эвтаназии" [20].

Следовательно, моральные принципы по-разному работают в различных  исторических ситуациях, и задача науки - показать относительную истинность того, что обыденное сознание может  считать абсолютным. На наш взгляд, именно философия, в основе которой  лежит научная рациональность, способна подвергать системному историческому  анализу формирующиеся в культуре нравственные принципы, направлять их по правильному пути.

Но у науки и морали есть нечто  общее. Нравственность, как и научное  мышление, есть определенный способ понимания  человеком своего исторического  бытия.  
Сомнение в том, что мораль дает определенное знание действительности, появляются именно потому, что требования нравственности часто выступают разительно отличными от того, что фактически имеет место. Ведь именно к этому сводится действительный смысл долженствования, как чего-то отличного от существующего: оно требует исполнения морального веления и устранения факта, который прочно укоренился в действительности в силу определенных причин и следствий. В самом деле, нравственное основание долженствования не представляет собой объяснение объективной необходимости. Оправдание или осуждение сущего еще не есть понимание логики исторического процесса. Но именно здесь, в этом противопоставлении идеала действительности, долженствования существующему и заключена способность морального сознания проникать сквозь завесу внешних явлений в сущностные определения человека как субъекта истории. Сколь бы ни был далек путь от формулирования нравственного требования до формирования условий его практического осуществления, от постановки человеческой проблемы до ее реального решения, само это противостояние долженствования и действительности указывает путь прогрессивного движения истории, такого ее движения, которое является самоутверждением человека. Иногда при этом предугадываются и некоторые черты будущего

И все же человечество остро нуждается  в том, чтобы восторжествовал  новый адекватный эпохе философский, нравственный и научный взгляд. Но это может произойти только в  том случае, если место старых мифов  о спасении займут новые идеалы и  цели, в которых будет достаточно грандиозности и силы, чтобы они  могли вдохновлять и укреплять  величие человека, не аппелируя к потустороннему. Для этого надо помочь человеку развить нравственные идеалы и добродетели, выдерживающие суровое испытание разумом [2].