Этническая и культурная характеристика ЯНАО

Министерство культуры Российской Федерации 

Федеральное государственное  бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования 

«Самарская государственная  академия культуры и искусств»

Институт информационно-коммуникационных технологий

Кафедра документоведения и библиографоведения

Реферат

Этническая и культурная характеристика ЯНАО

Подготовила : Тимирбулатова Р.Р.

Научный руководитель: Салугина  Н.П.

г.Самара

2013 г.

Введение

Территорию округа населяют представители  многих народов. Коренными среди  них являются ненцы, селькупы и северные ханты. Сегодня к коренным этнографическим  группам можно отнести старожильческое  население коми-зырян и русских, их этнокультурное взаимодействие с  автохтонным населением было интенсивным.

Титульными среди коренных народов  являются представители самодийской  группы уральской языковой семьи  — ненцы (ненэць, ненэй ненэць). На территории округа выделяют две этнографические группы ненцев: сибирская тундровая и сибирская лесная. От других народов Крайнего Севера язык и культуру ненцев отличает монолитность (специфический диалект имеет лишь группа лесных ненцев, компактно проживающая в округе).

Вопрос о происхождении ненецкого  народа остаётся дискуссионным. Большинство  исследователей поддерживает точку  зрения, согласно которой ядро современных  северосамодийских народов, основные элементы их материальной и духовной культуры сформировались в результате синтеза самодийскоязычных (южносибирских по происхождению) пришельцев и автохтонов Заполярья (существование их отражено в ненецком фольклоре под названием сииртя, или сихиртя). Влияние автохтонов проявилось в формировании фратриально-родовой организации у сибирских тундровых ненцев, в элементах одежды, жилища, транспорта, В более поздний период (XVII—XIX вв.) в их культуру вошли элементы энецкого и хантыйского происхождения. Сибирские этнографические группы ненцев в меньшей степени, чем европейская, подверглись инокультурному влиянию (русскому, коми). Основой традиционного хозяйства ненцев является оленеводство. Несмотря на то, что южносибирские предки ненцев и обладали навыками вьючно-верхового оленеводства, в современном виде оно сформировалось довольно поздно — в XVIII в. Первоначально самодийцы занимались охотой на диких оленей и содержали небольшое количество домашних оленей. Постепенно, при сокращении первой популя¬ции дикого оленя, размеры одомашненных стад увеличивались, и ненцы перешли к отгонному оленеводству с упряжным использованием оленя. К началу XIX в. выработался оптимальный для тундровых условий тип крупнотабунного хозяйства с использованием пастушеских лаек. К концу XX в. он сохранился почти без изменений. К этому же периоду сложились определённые маршруты кочевания для различных групп ненцев от границы лесов до арктического побережья. Сохранялись у ненцев и более архаичные виды хозяйственной деятельности: охота (в прибрежных районах, в том числе и на морского зверя), рыболовство, собирательство. Хозяйственная жизнь лесных ненцев имеет ряд особенностей: меньшая роль оленеводства, незначительные перекочёвки. Важное место занимают лесная охота и рыболовство. Материальная культура лесных ненцев имеет много общего с хантыйской (летняя обувь, лодки, устройство амбаров и т. д.). Основным транспортным средством у ненцев является ненецкая двухполозная косокопыльная нарта ненецкого типа, в некоторых прибрежных районах долгое время сохранялись собачьи упряжки, также используются лыжи, в летнее время — лодки.

Жилище ненцев — чум, конусовидное каркасное сооружение, покрытое полотнищами из оленьих шкур, прекрасно приспособлено к суровому климату и кочевому образу жизни.

Ненецкая одежда сохранила ряд  древних черт южного происхождения: распашная женская шуба, у некоторых групп — продольный шов спереди у мужских малиц. Мужская одежда состояла из малицы, меховых чулок и сапог, маличной рубахи, совика. Женщины носят меховые шубы, шапки с длинной затыльной частью, ровдужные штаны и пространство. Один из наиболее важных — дух неба Нум, в подземелье обитают дух Нга и мелкие злые духи нгылека — источники болезней человека. Почитаются духи земли, воды, рек, озёр, лесов (я ерв, ид ерв, яха ерв, то ерв, пэдара ерв) и др. Заметное место в верованиях ненцев занимают культы гор, камней, деревьев, являющихся системообразующим элементом родовых и семейных культовых мест. Обя¬зательный предмет культового места — сядэи (деревянные идолы). Жилое пространство оберегали домашние (семейные) духи-покровители мяд хэхэ — духи чума. Все домашние духи, кроме мяд пухуця (старуха чума) — покровительницы женщин, деторождения, наследовались по мужской линии. Представления об одушевлённости и жизнеспособности связываются с дыханием (инд), тенью человека (си-дянг), кровью (хэм), сердцем (сей), умом (и). Считалось, что после смерти человека его двойник отправлялся в мир мёртвых. Для ненцев характерно посмертное изготовление изображения главы семьи (нгытарма), в котором якобы обитала душа умершего. Его держали в чуме, кормили, одевали, заботились о нём, как о человеке, и хранили в течение нескольких поколений. Важное место в общении человека с духами занимает жертвоприношение. Основным жертвенным животным являлся олень. В северных районах Ямала в жертву приносилась собака (особенно злым духам). Сохранились предания о человеческих жертвоприношениях хозяину воды. Домашним духам шили новую одежду и кормили кровью оленя. Мяд пухуця приносили исключительно бескровные жертвы.

Хантыйское (ханты, хандэ, кантэк) население ЯНАО принадлежит к угорской подгруппе финноугорской группы уральской семьи языков. По всей вероятности в генезисе ханты (и шире — обских угров) доминировали два компонента: южные, собственно, угорские группы и северное таёжное население. Южные группы происходили из южнотаёжных, лесных и лесостепных зон Западной Сибири, они принесли на Север некоторые материальные и духовные элементы коневодческой культуры. Для северного таёжного населения был характерен архаичный охотничье-рыболовный уклад и сопутствующие ему черты духовной культуры. Вероятно, двухкомпонентный генезис обских угров отразился в названиях фратрий северных ханты — Пор и Мось. Примерно к XVI в. уже выделились 3 большие этнографические группы: северная, южная и восточная. Внутри групп различаются наречия и говоры, в частности, в северной — обдорские и приобские. Ареал расселения — бассейн Нижней Оби с притоками Казым, Куноват, Питляр, Собтыеган, Полуй и южное побережье Обской губы. Основу традиционного комплексного хозяйства составляло рыболовство, летом значительное место занимала охота на птицу, зимой — на крупных копытных. Оленеводство носило подсобный характер.

Ко времени присоединения сибирских  территорий к Российскому государству  ханты вели полукочевой образ  жизни. Жили в постоянных зимних поселениях в землянках и полуземлянках, которые постепенно вытеснялись  бревенчатыми избами без фундамента, с плоской крышей. Летом жили в  шалашах, крытых берестой, корой или  шкурами. Одежду шили из меха. Хантыйская одежда была в основном распашная, у  ненцев они заимствовали покрой одежды и обуви из оленьих шкур. Весной и осенью носили суконные малицы, покрой которых заимствован у коми-зырян; суконные халаты, украшенные узорами  из цветного сукна. В конце XIX-начале XX вв. распространилась покупная одежда. Основу пищевого рациона составляют рыба, мясо, у оленеводов — оленина.

Для религиозных воззрений характерны анимистические, в том числе поклонение фратриальным и семейным духам-покровителям, и тотемистические представления, промысло¬вый культ, шаманизм. У ханты развито почитание предков фратрий и генеалогических групп, особенно медведя — предка фратрии Пор. На традиционной религиозной системе отразилось влияние христианства, Элементы образа св. Николая были перенесены на образ Мир сусне хума, младшего сына главного божества Торума, последний, в свою очередь, приобрёл некоторые черты всеобщности. В целом культурно-бытовой уклад нижнеобского хантыйского населения характеризуется сохранением национальных особенностей. На юго-востоке округа, в бассейнах рр. Пур и Таз, проживают селькупы. Они образуют северную (Тазовско-Туруханскую) группу. Этногенез их чрезвычайно сложен, но достаточно чётко выделяются два пласта — угорский и самодийский. Северная группа сформировалась довольно поздно, примерно в XVII в., после того как под давлением соседей селькупы переселились с Кети и Тыма на Таз. Во время освоения Тазовско-Туруханского региона они в значительной степени модернизировали свой экономический и бытовой уклад в соответствии с более суровыми, чем на их прародине, природными условиями. Прежде всего это связано с усилением значения оленеводства (как таёжного, так и тундрового), заимствованного у энцев и ненцев, и с переходом на более подвижный образ жизни. Основным типом жилища становится, вместо прежней бревенчатой землянки, переносной чум; основным транспортным средством наряду с традиционной лодкой — нарты. Доминирующие отрасли хозяйства — рыболовство, охота (в том числе охота на пушного зверя). Подсобное значение играет собирательство. Основу пищевого рациона составляют рыба, боровая и водоплавающая дичь. От русских селькупы переняли хлеб, чай, соль, крупы, молоко. Зимняя одежда изготовлялась из шкур зверей, оленей, летняя — из крапивного холста. В XIX в. распространилась покупная одежда, заимствованная у русских.

НЕНЦЫ

После присоединения Сибири к России началось накопление научных знаний о новых территориях. В первую очередь государство Российское интересовала география Сибири, чтобы  иметь точное представление о  путях в новые земли. Интенсивное  изучение географии Сибири началось с XVII века.

Апогеем того века в этой сфере  стали работы тобольского «чертежника» Семена Ульяновича Ремезова. Он для составления карт объездил многие районы Западной Сибири в 1696—1697 годах.

По распоряжению царя Ремезов к 1701 году изготовил «Чертежную книгу  Сибири» на 24 листах. Это был наиболее полный свод географических данных о  Сибири того периода. С. Ремезову и его сыновьям Семену, Леонтию и Ивану принадлежит несколько десятков карт, атласов и чертежей. На многих картах Ремезова указываются самоеды, народ, разводящий оленей на самом севере края. Очень важно и то, что, помимо карт, в работах Ремезовых всегда содержались и дополнительные сведения о народах, природе Сибири.

Начало этнографического изучения ненцев и северных ханты связано  с именем Владимира Федоровича Зуева. Семнадцатилетним студентом он принял участие в крупной экспедиции академика П. Палласа и был  послан в 1771 году в самостоятельную  поездку на Обский Север. Точный маршрут  поездок Зуева, к сожалению, неизвестен. За время пребывания на Севере он собрал ценнейший и до той поры совершенно неизвестный материал по этнографии ненцев и нижнеобских ханты. В. Зуев изложил его в сочинении «Описание живущих в Сибирской губернии в Березовском уезде иноверческих народов остяков и самоедов». Эта работа частично вошла в книгу Л. Палласа, а полностью была издана только в 1947 году. Более полного и качественного описания не было ни до, ни долгое время после В. Зуева.

Крупный вклад в этнографию народов  Обского Севера был сделан известным  ученым, сотрудником Тобольского  губернского музея А. Луниным-Горкавичем. В 1904—1908 годах он совершил несколько поездок к ханты и ненцам в низовья Оби и на побережье Обской губы. Собранные им материалы вошли в капитальный трехтомный труд «Тобольский Север», издание которого было завершено в 1911 году.

В советский период этнографическое  изучение края значительно активизировалось, поскольку советская власть стремилась в кратчайшие сроки преобразовать  «патриархальный» уклад жизни народов  Севера. В это время здесь начали работать многие талантливые исследователи, определившие в дальнейшем развитие этнографии самодийцев. Большое значение имеет работа В. Евладова, в ходе экспедиции 1928—1929 годов собравшего подробные материалы по оленеводству, территориально-родовым отношениям, верованиям ненцев. В 20-е годы здесь начал работать В. Чернецов, уделявший особое внимание истории, религии и социальной организации коренных народов. Его ученики В. Васильев и Б. Долгих продолжили изучение родоплеменной организации ненцев, сделав важные открытия в области происхождения северных народов. Значительный вклад в исследование традиционной культуры ханты и ненцев внесли видные современные ученые 3. Соколова, Л. Хомич, А. Головнев, А. Сязи и другие.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ НЕНЕЦКОГО  НАРОДА

Основу коренного аборигенного населения Ямала составляют ненцы. Численно это наиболее крупный народ  среди малочисленных народов  Крайнего Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации. По Всесоюзной переписи 1989 года ненцев насчитывалось 34 190 человек. А по результатам переписи населения 2002 года - 26 435 человек.

В административном отношении ненцы  расселены в пределах Ненецкого  автономного округа Архангельской  области, Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского  автономных округов и Таймырского (Долгано-Ненецкого) автономного округа Красноярского края.

Несмотря на административно-территориальную  раздробленность, ненцы сохранили  свой единый традиционно-культурный потенциал. Он имеет лишь небольшие вариации, обусловленные географией расселения и экономикой регионов.

В пределах Ямало-Ненецкого автономного  округа живет наиболее крупная этническая группа ненцев, насчитывающая около 24 000 человек.

Происхождение ненецкого народа, одного из самых крупных на Севере, обратило на себя внимание ученых еще в середине XIX века. Тогда финский исследователь М. Кастрен, совершив длительную экспедицию в Сибирь, выдвинул теорию южного происхождения ненцев и других северных самодийских народов. Их прародиной он считал северные отроги Саяно-Алтая, доказывая это тем, что ему удалось обнаружить в данном районе небольшие родственные народы — камасинцев, маторов, койбалов. Уже во времена М. Кастрена они подвергались активной тюркизации, и в последующие десятилетия эти остатки древней самодийской общности полностью растворились в среде тюркских племен, утратив свой язык.

Теория южно-сибирского происхождения  самодийцев является наиболее разработанной в этнографической науке. Доказано, что в состав ненцев и других самодийских народов вошли также и представители местного арктического населения, жившего на севере Западной Сибири в прошлом.

К южному, собственно самодийскому пласту обычно относят группу ненецких родов  с общим названием Харючи. В русских документах XVII—XVI- II веков она известна как род Карачея, или Карачейский род. К началу XIX века большая часть.

Карачейского рода (222 семьи из 1332 человек) и одно из подразделений этого рода Ану Карачей, или Нгано-Харючи (61 семья из 317 человек), кочевали по Ямалу, восточным склонам Полярного Урала и по берегам Обской губы.

Во II—IV веках н.э. южносибирская лесостепь испытала сильное давление со стороны мощного союза кочевников-гуннов. Под их натиском часть самодийцев продвинулась на север. Пути их проникновения в высокие широты, как предполагают, были различными: через Томское Приобье, через Заболотье (к западу от Тобольска) и по восточным склонам Урала. На севере алтайские переселенцы первой волны приняли наиболее значимое участие в формировании ненцев. К числу южных родовых компонентов В. Васильев относит также группы Еуши и Нгэваседа. Эта часть самодийцев ушла с Северного Алтая в тундровую зону после IX века н.э. из-за сильного давления тюркских племен. Переселение на север шло, очевидно, по правым притокам Оби — Кети, Тыму и Ваху. Затем одна часть самодийцев ушла в верховья реки Таз, где сформировались позднее энцы. Другая продвинулась на реки Аган и Пур, где приняла участие в формировании ненцев, а также лесных ненцев.

Предки самодийцев, пришедшие в северную тундру, застали здесь древнее аборигенное население. Оно было ими ассимилировано и вошло в состав будущих самодийских народов. Сами ненцы называли этих аборигенов сихиртя (сииртя, сирте), они промышляли рыбалкой и охотой на морского и сухопутного зверя. В ненецких сказаниях сихиртя предстают людьми маленького роста. После прихода ненцев они якобы ушли под землю. Наиболее яркий и полный цикл рассказов о сихиртя встречается на Ямале. Известный исследователь В. Чернецов в одной из своих работ приводит сведения, полученные от стариков, что ненцы рода Вэнонгка, придя на Ямал, столкнулись с людьми — сихиртя, которые жили в землянках и охотились на морского зверя. В первое время ненцам часто приходилось с ними воевать. Однако контакты носили не только враждебный характер. Существуют предания с рассказами, что ненцы и сихиртя вступали в брак друг с другом.

Легенды о сихиртя в определенной мере подтверждаются данными европейских путешественников XVI—XVII веков Стифена Бэрроу и Пьера де Ламартиньера. В своих дневниках они описывают жилища — землянки с каркасом из ветвей или костей, покрытые дерном. Землянки имели только одно отверстие в крыше, служившее и дверью, и дымоходом для очага. Путешественники уже не застали аборигенов Арктики и приписывали эти жилища самоедам-ненцам. Подобные сообщения долгое время не принимались всерьез и считались авторским вымыслом. Однако В. Чернецов, Ю. Симченко, Г. Прокофьев и другие исследователи доказали, что в Приполярье обитала крупная этническая общность охотников на морского зверя и оленя. Ее застали предки ненцев, пришедшие в эти районы. Многие ученые склоняются к мнению, что древние жители Ямала принадлежали к уральской языковой семье, то есть были дальними родственниками пришельцев-самодийцев. Показательно сообщение, записанное А. Шренком у европейских ненцев, о том, что сихиртя «хотя и говорят своим собственным языком, однако же понимают и по самоедски». На полуострове Ямал, очевидно, аборигены сохранялись довольно долго. Например, стоянка Хаэн-Сале датируется В.Чернецовым в первой половиной XVII века.

Кроме того, длительное время на полуострове  были известны небольшие труппы ненцев, занятых преимущественно морским  промыслом.

Досамодийский аборигенный элемент в составе ненцев представлен, главным образом, в рамках фратрии — группы родов Вануйта. В XVII веке фратрия состояла из родов Вануйта (Ванюта), Соль-Ванюта, Луца-Ванюта, Сабе и Яптики, Сопли и Япти, Вэнго (Вынги), Яр и Обдорский. Последний Б. Долгих считал родом Саляндер. Собственно название Вануйта Б. Долгих связывал со словом ванг — яма и предполагал, что оно распространялось на «ямных жителей» — жителей землянок, то есть на аборигенов, вошедших затем в состав фратрии, дав ей свое имя. В. Васильев выводил название рода из слова вано (ват, вану) — съедобный корень, его ненцы употребляли в пищу. Он был неизвестен пришельцам с юга. И сначала название закрепилось за аборигенами, позже став именем фратрии, восходящей по происхождению к аборигенному пласту.

В формировании ненцев приняли участие  в основном два компонента: южно-сибирский—самодийский  и местный—аборигенный. В результате их взаимодействия, по мнению Б. Долгих, сформировались две фратрии ненцев. Одна восходит к самодийцам—Харючи, а другая к аборигенам — Вануйта.

Очевидно, самодийцы, будучи представителями одной родовой группировки, не могли заключать браки друг с другом. Поэтому, оказавшись в Приполярье, стали вступать в браки с аборигенами. Такая ситуация привела к быстрой ассимиляции последних, которые были малочисленнее пришельцев.

Аборигенный пласт, вероятно, быстро растворился в самодийской среде. Но Вануйта, уже будучи фактически ненцами, продолжали рассматриваться противоположной брачной фратрией по отношению к Харючи. Затем к Вануйта стали примыкать роды другого этнического происхождения — хантыйские, европейско-ненецкие, энецкие.

Традиционная социальная организация  ненцев базировалась на существовании  двух первоначальных родов — самодийского рода Харючи и восходящего к аборигенам рода Вануйта. Первые достоверные сведения по родовому составу обдорских ненцев, куда входили и ненцы Ямала, содержатся в «Книге обдорской самоеди» 1695 года. Из перечисленных в ней родов к фратрии Харючи относятся: Харючи, Нгано-Харючи, Сюхуней, Нгадср и Ладукай, а к фратрии Вануйта — Вануйта, Луца-Вануйта,Соль-Вануйта, Вэнго, Яр, Сабы и Яптик, Соплии Япти.

В то время наблюдалось расщепление  первоначальных родов на более мелкие. Этот процесс продолжался и в XVIII веке. Кроме того, тогда же среди ненцев сложились две разобщенные географические группы: «каменная самоядь» и «низовая самоядь», живущие по левую и правую сторону Обской губы. Но среди тех и других имелись представители обеих фратрий.

К XIX веку основные родовые подразделения  стабилизировались, по крайней мере внешне. Перепись 1816 года дает следующие роды самоедов Каменной стороны: Харючи, Езынги, Вануйта, Нгано Харючи, Яптик. Подобная структура сохраняется и в переписях 1851 и 1858 годов. Помимо родового деления, две последние переписи учитывали и «ватаги», на них в свою очередь делились роды во главе со старшинами. Эти «ватаги» представляли большие патриархальные семьи или группы семей. Они с развитием оленеводства стали сознавать себя собственниками оленьих стад и угодий, превратившись в самостоятельные хозяйственные единицы. По мере естественного разрастания эти семьи превращались в патронимии, или малые роды с запретами браков внутри. Ненцы такие малые роды называли еркар. Завершилось их становление в 90-е годы XIX века. В свою очередь малые роды делились на семьи. Рост собственнических отношений постепенно выдвигал семью на роль владельца оленьего стада. Малые же роды остались только социальной экзогамной единицей.

Г. Вербов в 30-х годах XX века зафиксировал на Ямале следующие малые роды, давшие начало современным фамилиям: Вануйта, Вэнга, Езынги, Ламдо, Лапсуй, Лаптандер, Нгано-Харючи, Нгандер, Нгокатэта, Неркыгы, Няруй, Пуйко, Салиндер,Сэротэта, Худи, Тусида, Сэрпива, Тадибе, Тэйме, Тибичи, Тэма, Хороля, Яптик, Яр, Ядне. И в качестве единичных случаев — Пяк, Сусой, Серасхов. Л. Хомичв 1971 году по Ярсалинскому сельсовету отметила следующие фамилии: Худи, Вануйто, Сэротэтто, Окотэтто, Хороля, Пуйко, Яптик, Езынги, Тибичи,Салиндер, СусоЙ, Тадибя, НяруЙ, Анагуричи (Нгано-Харючи), Парангуй, Ного, Наркаги, Ламдо,ЕваЙ, Пырырко, Ламбай, Лаптандер, Тусида, Вэнго, Ладукай, Сэрпиво. В качестве единичных случаев — Яунгад, Сияугоби, Ямал, Яндо, Хоротэтто, Хандер, ТэЙме, Нарычи, Ядне, Вэлло, Яр.

Таким образом, дробление малых  родов на большие семьи и фамилии  продолжалось практически до последнего времени. Причем некоторые семьи  официально фиксируются под фамилиями, отличающимися от названий своих  еркаров.

В сферу русского влияния территория попала, видимо, еще до окончательного формирования ненецкого народа. В  старинных русских документах ненцы  и другие самодийские народы обозначались общим термином самоядь (самоеды). Первое письменное упоминание о них содержится в «Повести временных лет» (XI в.), где приводится рассказ новгородца Гюряты Роговича, пославшего своего слугу через Печору в Югорскую землю. Как сообщил затем слуга, «Югра же людье есть язык нем, и соседят с самоядью на полунощных странах». Видимо, новгородцам в то время были хорошо известны пути за Урал, следовательно, походы их начались еще раньше. А уже во второй половине XI века зауральские племена считались, хотя и формально, данниками Великого Новгорода. Из Новгородской летописи известно также о неудачном походе в 1187 году, о походах воеводы Ядрея в 1194 году и воеводы Александра Абакумовича в 1364 году, который «воеваша по Оби реке и до моря...». Даже если понимать здесь под «морем» Обскую губу, воевода наверняка встречался в этом районе с предками ненцев.

Сведения, собранные новгородцами в результате походов за Камень, были обобщены в «Сказании о человецех незнаемых в восточной стороне и языцех розных». Автор этого произведения неизвестен, и составлено оно, очевидно, из различных материалов — рассказов «бывалых» людей, не дошедших до нас письменных источников. Текст «Сказания» открыт и впервые опубликован Д. Анучиным, который датировал его второй половиной XV века. В «Сказании» описывается девять различных «самоядей». Их трудно сопоставить с конкретными народами, но самодийский облик племен можно проследить без труда. Упоминается меховая одежда, узкие глаза, употребление оленей и собак в качестве ездовых животных и т.д. С другой стороны, «Сказание» приводит немало фантастических сведений.

После включения Новгорода Великого в состав Московского государства  в 1456 году походы новгородцев за Урал прекратились. Им на смену пришли московские воеводы, они стремились закрепить  за Москвой новгородских данников. Уже в 1456 году был организован  поход Василия Скрябы, а в 1483 году — поход Федора Курбского и Ивана Салтык - Травнина. Однако эти походы почти не затронули территорию самодийиев. В 1499 году состоялся крупный поход Семена Курбского, Петра Ушатогои Василия Бражника Гаврилова. Отряд Василия Бражника шел самым северным путем — через Полярный Урал. Уже на перевале произошла крупная стычка с самоедами, и русский отряд захватил 200 оленей, использованных затем как транспорт. Помимо военных, с XV века все более активно развивались торговые контакты. Русские торговые люди появлялись на самодийских землях, выменивая пушнину. Часть русских оставалась зимовать в Зауралье и жила по соседству с самоедами, используя их приемы охоты, практичную одежду, овладевая русской и ненецкой речью.

После присоединения Сибири к России в результате походов Ермака начался  новый этап в истории взаимоотношений  русских и ненцев. В 1595 году (по другим данным — в 1594 году) был построен Обдорский острог. Он открыл русским купцам и царскому правительству пути в сибирскую тундру от Ямала до Таза. С этого времени территория расселения ненцев вошла в Российское государство.

Сам Обдорск был заложен не на пустом месте. Издревле здесь существовали ненецкие поселения. Ненцы называли Обдорск Сале-Хардом («Город на мысу»). Он стал центром Обдорского княжества, в него входили и некоторые ненецкие группы. Интересно, что взятое русскими коми-зырянское название Обдорск в переводе означает «Носовой городок» и представляет копирование ненецкого названия. Начиная с XVII века Обдорск становится центром российской государственности на Обском Севере. В нем находилась волостная администрация, сюда ясачные самоеды и остяки привозили ежегодную дань в пользу царя, а позже здесь проходила практически вся торговля с местным населением. Постепенно на всех ненцев от Ямала до Таза распространилось название «обдорские самоеды».

ТРАДИЦИОННЫЕ ЗАНЯТИЯ  НЕНЦЕВ:

ОХОТА, РЫБНАЯ ЛОВЛЯ, ОЛЕНЕВОДСТВО

Основу традиционного хозяйства  ненцев составляет крупнотабунное  оленеводство, существующее и сейчас. Большинство исследователей считают, что сформировалось оно в XVIII веке и только в следующем столетии оформилось в современный тип. 
Первичные навыки оленеводства предки ненцев, очевидно, принесли с собой из района Саяно - Алтая. Многие ученые считают самодийцев Саяно - Алтая первыми оленеводами на земле: они впервые приручили дикого оленя. Некоторые полагают, что первые прирученные олени появились в результате загонной охоты, широко бытовавшей в Сибири. 
Часть животных оставлялась в огороженном корале в качестве живого запаса мяса. И постепенно именно эти животные дали начало домашним оленям. 
Согласно другой версии одомашнивалось сразу целое стадо. Группа охотников с семьями кочевала вслед за стадом диких оленей, по мере необходимости отстреливая нужное количество. Постепенно охотники стали рассматривать стадо как свою собственность, охранять его от хищников и улучшать породу. Олени, в свою очередь, привыкали к постоянному соседству людей. Еще один возможный вариант: от убитых оленей оставались оленята, их приводили в поселки и держали на привязи. Подросшие оленята, привыкшие к привязи, становились ручными. Интересно, что у восточных тувинцев-оленеводов до настоящего времени сохранился обычай приучать новорожденных оленят к привязи и к стреноживанию. 
Древнее самодийское оленеводство на Саяно-Алтае, как и современное тувинское или эвенкийское, являлось вьючно-верховым. Разводимый олень — крупной породы, на нем возможна езда верхом. Северная порода оленей, в связи с суровыми климатическими условиями, более мелкая, на таком животном нельзя ездить верхом: позвоночник слишком слаб.Поэтому здесь практикуется только упряжное использование оленя. Хотя в некоторых местах у энцев и лесных ненцев изредка встречались в прошлом остатки вьючного, но не верхового использования оленя. 
На историю происхождения ненецкой оленьей нарты у ученых нет единой точки зрения. Полагают, что она возникла или из собачьей нарты или развилась из лодки или волокуши. В любом случае нарта имеет местное, северное происхождение, а не принесена самодийцами из Южной Сибири. Очевидно, первоначально ненецкая оленная нарта была однополозной и напоминала лопарскую кережку: нарту, имеющую корпус в виде лодки и стоящую на одном широком полозе. Один из ненцев рассказывал: «Первое время наши люди санок не имели. Летом лодках ездили, зимой под них лиственничные пoлозья подбивали и так ездили». Это подтверждается рисунками из летописей. Возможно, такая нарта появилась в подражание собачьей нарте подобной конструкции. 
У аборигенного досамодийского населения собаководство было развито довольно широко. Об этом говорят как данные археологии, так и многие письменные источники. Можно отметить, что содержание большого числа собак, необходимых для упряжек, возможно только в рамках развитой pыболовецкой или промыслово-морской культуры. 
У них есть шанс заготовить большое количество корма для собак. В тундре пищевых ресурсов для них недостаточно. Появившись в тундре, самодийцы сначала занимались в большей степени охотой на диких оленей и в небольшом количестве содержали домашних; они, очевидно, рассматривались как запас пищи «на черный день». В транспортных целях оленя почти не использовали. В ненецком предании, записанном на Ямале, говорится о древнем жителе — ненце, который «...за оленями пешком ходил. С осени до весны ходил, и с весны до осени. На оленях никогда не ездил». Поскольку пришельцы-самодийцы были, видимо, слишком многочисленны для тундровых экологических условий, поголовье дикого оленя стало постепенно сокращаться. Соответственно для поддержания жизни людей увеличивалось стадо домашних оленей, их использовали в качестве упряжного животного. Это произошло, возможно, под влиянием бытовавшего у аборигенов упряжного собаководства. Некоторое время собачьи и оленьи упряжки сосуществовали друг с другом. 
Ассимиляция аборигенов и дальнейшее сокращение поголовья дикого оленя привели к тому, что домашний олень стал универсальным транспортом и вытеснил собачью упряжку. Соответственно изменилась конструкция нарты, ставшей полезной. Первым шагом стало изготовление подпорок, поддерживающих корпус на цельном полозе. 
Следующий шаг — раздвоение полоза и превращение подпорок в копылья. Такая нарта была не только устойчивее, но и легче кережки. Первые двух полозные нарты были прямо копыльными. Более развитый тип — косокопыльная нарта, копылья у гаклонены назад, — появился только в XVII вел косокопыльная нарта позволяла использовать в конструкции более тонкие детали, то есть была легко без ущерба для ее прочности. С утверждением крупно табунного оленеводства в XVIII веке косокопыльная нарта повсеместно вытеснила свою предшественницу. 
К началу XIX века у ненцев закончилось формирование крупнотабунного оленеводства. Этот тип хозяйства оказался наиболее приемлемым для тундровых условий, что объясняет сохранение оленеводческого хозяйства вплоть до наших дней, хотя в советский период оно и было оформлено в виде совхозов. Сложившаяся система оленеводства с течением времени практически не изменилась, став традиционной. Олени круглый год содержались на подножном корме. Зимой они питались ягелем, а летом в основном зеленой травой и молодыми побегами кустарников. Подкормка их в кочевых хозяйствах в прошлом не производилась. Только иногда в чумах выращивали телят, брошенных важенками. За такими телятами — авками — обычно ухаживали дети. 
Обязательным элементом содержания крупных стад стали сезонные перекочевки. Примерно в марте начинали движение к северу, нередко до берегов моря, где олени меньше страдали от гнуса; в августе шли обратно к югу ближе к границе тайги, где деревья сдерживали зимние ветры и снег был более рыхлым:оленям проще добывать себе корм. 
В XVIII—XIX веках у оленеводов сложились определенные маршруты кочевания, которые не изменялись до последнего времени. Г. Тарасенков, исследовавший Ямал в 1935 году, выделил в составе ямальских ненцев четыре кочевые группы со своим маршрутом каждая. Первая группа лето проводит на Западном Ямале в низовьях реки Йоркуты. Осенью они движутся на юго-восток по водоразделу рек Щучья и Хадыта. Подходят к Оби ко времени становления льда и пересекают ее в районе Вануй-то и Кутопъюгана. Зимние пастбища находятся в среднем течении реки Ерудей (приток Надыма). В апреле начинают обратное движение. Отел проводится уже на Йоркуте. Вторая группа имеет летние пастбища в низовьях Юрибея и на побережье Байдарацкой губы. 
Осенью направляется к рекам Яде и Яр-Сале. В районе Яр-Сале пересекает Обскую губу. Зимние пастбища находятся на левобережье Надыма за рекой Ерудей. Весной группа двигается в обратном направлении. Отел производится на Юрибее и в районе озера Ярро-то. Третья группа летом находится на побережье Карского моря и у озера Нейто. В сентябре начинает движение на юго-восток и переходит Обь по линии Мыс Каменный — Езелово. Зимние пастбища расположены в районе Езелово, на реках Табяга, Хусь-яга и Из-яга. К моменту отела весной возвращается к озеру Нейто. Четвертая группа — самая малочисленная — круглый год кочует на Ямале. Лето они проводят на севере полуострова, на побережье Карского моря и Обской губы, зимой кочуют по Ямальскому водоразделу. 
Маршруты перекочевок учитывали наличие пастбищ, их величину, удобные места для стоянок и отела. В прошлом немаловажное значение имела и возможность оказаться в январе неподалеку от Обдорска, где на ярмарке-можно было купить необходимые вещи и продукты, а также заплатить правительству ясак. 
Кочевать начинали обычно небольшими переходами — по 10— 15 км в день. Чем больше было стадо, тем быстрее оно вынуждено было двигаться, поскольку корма оленям в одном месте хватало ненадолго. Ямальские ненцы имели, пожалуй, самые протяженные маршруты кочевания — от 500 до 1000 км. Поскольку некоторые стоянки продолжались несколько дней, особенно долгими они были во время отела, общее время сезонной перекочевки составляло 2—3 месяца. В кочевании не участвовала незначительная часть населения, занятого охотой и рыболовством. 
Кочевой караван — аргиш состоял из нарт, построенных в определенном порядке. Сначала нарта хозяина, затем нарта для священных предметов, женская нарта, несколько грузовых нарт с одеждой и прочим имуществом. На последних нартах везли жерди для чума и доски для покрытия пола. Впереди аргиша пастухи на легких ездовых нартах гнали стадо, направляя его в нужную сторону.

Для управления упряжками оленеводы  использовали хорей — длинный  шест, выточенный из березы, с круглой  костяной насадкой на конце, предохраняющей круп оленей от повреждений. В упряжке, как правило, находился хотя бы один опытный, задававший тон бык. Он запрягался слева, и к его узде крепился повод. Равномерное натягивание повода заставляло передового поворачивать налево, а резкое подергивание — направо. В летнюю упряжку запрягали обычно 5 быков, а в зимнюю — 4 быков или  яловых важенок. 
Основным орудием труда был и остается тынзян — аркан для ловли оленей, сплетенный из тонких полосок кожи. Петля на аркане затягивается с помощью костяного блока, имеющего два отверстия. 
В одном крепится конец тынзяна, а через другое свободно проходит петля. Использование костяного блока позволяет ей затягиваться быстро и легко. 
Оленеводы, имевшие стада средней величины, пасли их сами. На лето несколько таких семей объединялись, чтобы общими усилиями следить за оленями в период, когда много гнуса. Богатые оленеводы, имеющие несколько тысяч оленей, нанимали в помощники своих более бедных родственников. Не совсем верно оценивать эту социальную форму как угнетение бедноты. Часто это было проявлением заботы об обедневших сородичах: они получали чум, одежду, пищу, избавляясь от угрозы голодной смерти. Крупных владельцев, впрочем, было немного. 
Б. Житков в начале XX века отметил двух наиболее крупных оленеводов Ямала — Мыйчи Окотэтто — 4000 оленей и Ханзеру Худи — 6000 оленей. Бедные оленеводы, со стадом в несколько десятков голов, кочевое хозяйство не вели. Они отдавали своих оленей на выпас родственникам за небольшую плату. 
Сами же занимались охотой и рыбной ловлей. С XIX века довольно большую роль стали играть пастушеские лайки. До этого собаки ненцами практически не применялись. Их появление связано, очевидно, с ростом оленьих стад, когда людям потребовались помощники. Большое стадо обычно пасли два оленевода и несколько собак. В обыденных, спокойных условиях олени держатся вместе, и пастухи только наблюдают за ними. Зимой пастухи время от времени объезжают стадо по кругу, определяя по следам, все ли оно в сборе. Ушедших оленей искали и возвращали. 
Состав стада включал племенных быков (хора), кастрированных ездовых быков (хабт), важенок (яхадеи), новорожденных телят (сую), годовалых телят (няяуку), двухгодовалых оленей (намна) и яловых важенок (хабтарка). Последние, как и кастрированные быки, использовались в упряжках. Численно в стаде преобладали важенки. На Ямале ненцы держали 6—7 самцов-производителей на каждую сотню важенок, остальных самцов кастрировали. Операции подвергались молодые быки 3—5 лет. Кастрация производилась в конце августа — начале сентября, накануне гона у оленей, чтобы отобрать для получения потомства лучших быков и избежать поединков многочисленных самцов-производителей. 
Другой важный период — время отела — приходился на весну. На это время самцов часто отделяли от важенок и прошлогодних телят. Для отела выбирались холмистые места на берегах рек или озер, защищенные от ветра, где южные склоны холмов уже освободились от снега. Отел проходил в апреле-мае, когда погода очень переменчива. Это требовало повышенного внимания со стороны оленеводов, так как неблагоприятные погодные условия могли при вести к значительным потерям. Летом основная проблема оленеводства — гнус. Поэтому в летнее время оленей держат вблизи морского побережья или горных кряжей, где ветер сдувает гнус. 
Поздней осенью проходит период забоя оленей для получения мяса и шкур. В течение года оленей также забивают, но в небольшом количестве — по мере потребностей хозяйства оленеводов. После осеннего забоя стадо сокращалось примерно на 25%. 
Забивались главным образом старые и больные ездовые олени, бесплодные важенки, часть подросших телят. Такой массовый забой, разумеется, проводился только в крупных стадах, при наличии возможностей сбыта или сохранения продукции. Бедные оленеводы старались своих оленей не забивать, заботясь об увеличении поголовья. Кроме того, там, где была возможность добыть диких оленей, домашних также старались сохранять. 
Отбор оленей для упряжек и для забоя проводился с помощью временного загона из нарт, которые составлялись полукругом. Загон ненцы называли ва'. Оленей гнали к нартам, а затем позади них от двух крайних нарт протягивали веревку, ее держали женщины и старики. Мужчины отыскивали в загоне нужных оленей и выводили их на привязи. Таким образом, отбор оленей значительно облегчался. 
Олень давал людям практически все необходимое для жизни: мясо, шкуры для одежды, сухожилия для ниток, кость и рога для украшений, различных инструментов и деталей. Свежая оленья кровь помогала избежать цинги, опасной болезни на Севере.