"Философические письма" П.Я. Чаадаева

ВВЕДЕНИЕ

Прошедшая история и ушедшие поколения оставляют нам память о себе, которая воплощена в вещах, образах, символах, текстах. Соприкасаясь с материальными ценностями ушедших цивилизаций, мы знакомимся с их духовным миром, идеалами, нормами жизни. Мы пытаемся представить те далекие времена. И они оживают в нашем восприятии, оказывают влияние и на нашу современную жизнь. Моя родина – Россия, которая сегодня имеет огромную территорию, колоссальные природные богатства, высокую культуру, но вопрос «Россия – Запад» и сегодня актуален, как это было во времена 19 века.

Последнее десятилетие 20 века было отмечено радикальными переменами в духовной жизни страны и новыми процессами в развитии культуры. Важнейшими условиями экономических, культурных и политических преобразований стало утверждение свободы слова, развитие глобальной сети коммуникаций, рост вовлеченности России в мировое культурное и информационное пространство.

Но в 1970-е годы была утеряна динамичность развития, и в обществе стало нарастать критическое настроение, начала размываться уверенность в правильности выбранного пути. Образ Запада казался для того времени привлекательным, но в 1990-х годах национальные ориентиры развития снова оказались размытыми. В 2000-е годы страна снова ждет выход из тяжелого положения в реформах. «Реформа любой ценой» - эта формула могла нанести урон обществу, так как для гражданина России важны моральные и культурные устои, который составляют стержень патриотизма. И для России снова встала проблема выбора пути, как это было в те далекие 1840-е.

Цель моей работы заключается в том чтобы доказать: решая задачи экономической модернизации и культурного самосохранения, страна должна опираться на опыт предков, благодаря жертвам которых у нас есть драгоценная свобода выбора. Народы в своем развитии действуют так, как направляет их история и география, как диктует их выработанная общественная этика, мораль, культура.

Для достижения цели я определяю в своей работе следующие задачи:

показать возникновение культурологической теории в России
показать, что 1840-е годы - время обостренных духовных исканий и идейных споров о выборе пути России;
показать, что проблема «Запад – Россия» является и сегодня первостепенной, но она существует в другое время и имеет иную задачу, которая заключается в равноправном диалоге культур, в их взаимообогащении.

Основными источниками для написания данной работы послужили статья П.Я. Чаадаева «Философические письма», статья К.Д.Кавелина «Взгляд на юридический быт древней России», работы А.И.Герцена «Письма об изучении природы» (Письмо Первое, Париж, 12 мая 1847г.), статья «О развитии революционных идей в России», роман «Былое и думы», произведение И.С.Тургенева «Записки охотника».

Все эти статьи были использованы в работе для освещения культурологических взглядов западников.

«ФИЛОСОФИЧЕСКИЕ ПИСЬМА» П.Я.ЧААДАЕВА

Тема культуры в русской мысли получает теоретическое осмысливание с «Письма о философии истории» Петра Яковлевича Чаадаева, за которым утвердилось название «Философических писем». «Философическое письмо», опубликованное в журнале «Телескоп» в 1836г.стало прологом великого спора о прошлом, настоящем и будущем России, о её месте в семье просвещенных европейских государств, о русском народе и его роли в мировой истории, об истинном и казенном патриотизме. Чаадаев П.Я. написал цикл «Философических писем», но он остался неизвестен русскому обществу. Исключительное влияние на русское общество оказали идеи, высказанные в знаменитом первом «Философическом письме», авторская дата которого 1 декабря 1829года. Эта работа, состоящая из восьми писем, была закончена в 1831году. Письма адресуются к некой даме, которая, по-видимому, желала посоветоваться с Чаадаевым о том, как упорядочить свою духовную жизнь. В «Письме первом» Чаадаев советует этой даме тщательно соблюдать все обряды, предписанные церковью. «Это упражнение в покорности, - пишет он, - …укрепляет дух» [3;c.22]. Петр Яковлевич рассуждает, что без строгого соблюдения церковных обрядом можно обойтись только тогда, «когда человек ощущает в себе верования высшего порядка сравнительно с теми, которые исповедует масса, - верования, возносящие дух к самому источнику всякой достоверности и в то же время ни сколько не противоречащее народным верованиям, а наоборот, их подкрепляющие» [3;c.24].

В этом письме Чаадаев провозгласил разрыв России и Европы. Он писал: «Мы живем одним настоящим в самых тесных его пределах, без прошедшего и будущего, среди мертвого застоя… Исторический опыт для нас не существует, поколения и века протекают без пользы для нас, глядя на нас можно было сказать, что общий закон человечества отменен по отношению к нам. Одинокие в мире, мы ничего не дали миру, ничему не научили его, мы не внесли ни одной идеи в массу идей человечества, ничем не содействовали прогрессу человеческого разума, и все, что нам досталось от этого программа мы – исказили» [3;c.23].

Причины отсталости России он усматривал во влиянии православия, унаследованного от «жалкой, глубоко презираемой» европейскими народами Византии. Чаадаев называл себя христианским философом и прогресс человечества считал связанным с христианством. Для него истинная культура носила чисто духовный характер. «Одно только христианское общество действительно руководимо интересами мысли и души. В этом и состоит способность к усовершенствованию новых народов, в этом и заключается тайна их цивилизации. Здесь, в какой бы мере не проявлялся другой интерес, всегда окажется, что он подчинен этой могучей силе, которая в христианском обществе овладевает всеми свойствами человека, подчиняет себе все способности его разума, не оставляет ничего в стороне, заставляет служить осуществлению своего назначения. И этот интерес никогда не может быть удовлетворен до конца: он беспределен по самой своей природе, поэтому христианские народы должны постоянно идти вперед», - писал Петр Яковлевич [3;c.24]. В мире христианства истинная культура по Чаадаеву носит чисто духовный характер. Называя себя христианским философом, он был увлечен идеями католицизма. Тем не менее, сам Чаадаев занимал сложную личную позицию в отношении к католичеству. Для него католическая религия, основанная на единстве, есть истинная религия. Однако, по Чаадаеву, ради этого принципа единства не нужно обнаруживать своих убеждений открыто, перед лицом общественности. Не желал он и проповедей католицизма в России, так как полагал, что ближайшей задачей его родины является оживление веры вообще [3;c.3].

В общем цикле «Философических писем» Чаадаев выдвигал идею воссоединения церквей, которую он понимал как идею Вселенской Церкви. Таким образом, Чаадаев определял культуру как духовное образование общественно-исторической жизни и представлял её развитие по двум потокам (Восток – Запад) и на двух основных этапах (древний мир – христианская эпоха). По его мнению, именно вера должна стать средоточением всей жизни, ибо конечной идеальной целью для Чаадаева было слияние православия со «старым христианством», то есть с католичеством [7;c.542].

Петр Яковлевич воспринимал свою современность в остром проблемном плане:

«в мире христианском все должны непременно способствовать установлению совершенного строя на земле»;
реальное «социальное развитие» Западной Европы осуществлялось «как в добре, так и во зле» [7;c.539].

Он ставил перед собой задачу понять и осознать место России в «общем порядке мира». Присоединение России к духовной общности европейских народов осуществимо, по Чаадаеву, только на религиозной основе [3;c.5].

Первое «Философическое письмо» потрясло мыслящую Россию. Герцен сравнивал его с выстрелом, прозвучавшим в ночи и разбудившим целое поколение. В литературных салонах Москвы первое «Философическое письмо» вызвало споры, которые привели к оживлению общественной жизни, к возникновению на рубеже 1830-1840г.г. новых идейных течений: славянофильства и западничества. В передовом русском обществе очень не многие сохранили невосприимчивость к идее особого русского пути, к учению о превосходстве или, напротив, отсталости России. А многие, подобно Чаадаеву, приняли навязанный николаевскими идеологами тезис о противоположности России и Европы, который был достаточно характерен для времени в целом.

Отрицательное отношение Чаадаева к России, выраженное так сильно в его первом «Философическом письме», несколько сгладилось под влиянием Одоевского и других его друзей. В 1837году Чаадаев написал «Апологию сумасшедшего», которая после его смерти была опубликована в Париже русским князем Гагариным (1862 г.). В статье Чаадаев пришел к выводу, что бесплодность исторического прошлого России является в известном смысле благом, что русский народ, не будучи скованным окаменелыми формами жизни, обладает свободой духа для выполнения великих задач грядущего. Далее он писал, что православная церковь сохранила сущность христианства во всей его первоначальной чистоте, и поэтому православие может оживить тело католической церкви, которое слишком сильно механизировано. Призвание России, по Чаадаеву, состоит в осуществлении окончательного религиозного синтеза и Россия должна стать центром интеллектуальной жизни Европы в том случае, если она «усвоит» все, что есть ценного в Европе, и начнет осуществлять свою Богом предначертанную миссию [5;c.274].

ОЖИВЛЕНИЕ ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ

В историю русского общества 1840-е года вошли как «замечательное десятилетие» [9;c.87]. Участники московских споров соединились в два кружка, названия которых имели полемический характер: кружок западников и кружок славянофилов. Западники были твердо убеждены, что все человечество развивается по одним и тем же законам, и идет по одному пути. Другой вопрос, что вступают на этот путь различные народы в разное время. Многие из них целые века существуют в состоянии застоя. Такова была судьба России. Западники были убеждены, что Россия должна учиться у Запада и пройти тот же самый этап развития. Они хотели, чтобы Россия усвоила европейскую науку и плоды векового просвещения. Западники мало интересовались религией. Если среди них и были религиозные люди, то они не видели достоинств православия и имели склонность к преувеличению недостатков русской церкви [7;c.546]. Что же касается социальных проблем, то одни из них более всего ценили политическую свободу, а другие являлись сторонниками социализма в той или иной форме. Западники считали, что Петр Первый своими преобразованиями, которые они оценивали чрезвычайно высоко, дал России мощный толчок, и они верили, что начав свой путь, Россия уже не остановится. Основная же задача «образованного меньшинства» была подтолкнуть общество к реформам и подготовить его к мысли о необходимости преобразований политических, экономических и культурных.

В лагере западников были историк Т.Н.Грановский, юрист К.Д.Кавелин, литературный критик В.Г.Белинский, публицист, писатель и мыслитель А.И.Герцен и другие, которые много сделали для распространения культурологических идей в России.

Славянофилы, в круг которых входили почти исключительно представители просвещенного поместного дворянства (А.С.Хомяков, братья И.В. и П.В.Кириевские, Ю.Ф.Самарин и др.), предлагали свою концепцию исторического развития России, противопоставляя её западноевропейской. Старания славянофилов были направлены на разработку христианского миропонимания, опирающегося на учения отцов восточной церкви и православие в той самобытной форме, которую ему придал русский народ. Они чрезмерно идеализировали политическое прошлое России и русский национальный характер. Славянофилы высоко ценили самобытные особенности русской культуры и утверждали, что русское политическая, общественная, культурная жизнь развивалась и будет развиваться по своему собственному пути, отличному от пути западных народов. По их мнению Россия призвана оздоровить западную Европу духом православия и русских общественных идеалов, а также помочь Европе в разрешении её внутренних и внешнеполитических проблем в соответствии с христианскими принципами [8;c.10]. Главные особенности России они усматривали в крестьянской общине. Преобразования Петра Первого оценивали критически, считалось, что они отклонили Россию с естественного пути развития.

Славянофилы и западники много спорили. И эти споры были парадоксальным отражением их глубокого внутреннего единства, на которое указывал Герцен: «Да, мы были противниками, но очень странными. У нас была одна любовь, но не одинаковая. У них и у нас запало с ранних лет одно сильное, безотчетное, физиологическое, страстное чувство, которое они принимали за воспоминание, а мы – за пророчество: чувство безграничной, обхватывающей все существование любви к русскому народу, русскому быту, к русскому складу ума. И мы, как Янус, или как двуглавый орел, смотрели в разные стороны, в то время как сердце билось одно» [1;c.449].

Таким образом, резко расходясь в своем восприятии прошлого России, славянофилы и западники одинаково критически воспринимали её настоящее и предлагали схожие средства для достижения лучшего будущего. Свои идеи славянофилы и западники распространяли всеми доступными средствами – в салонных беседах, журнальных публикациях, университетских лекциях. Это привело к оживлению общественно-политической и культурной жизни. Передовые деятели, чьи убеждения сформировались в те годы, называли себя «людьми сороковых годов» и гордились этим наименованием. Вот те представители «сороковых годов» - западники, о которых я хочу повествовать - это Н.В.Станкевич, Т.Н.Грановский, К.Д.Кавелин, В.Г.Белинский, А.И.Герцен, И.С.Тургенев и И.И.Панаев, на долю которых выпала участь «прописать» российскую историю и культуру во всемирно-историческом духовном наследстве [9;c.21].

ЗАПАДНИКИ

Возникновение «западнического» движения, строго говоря, было связано с деятельностью так называемого кружка Н.В.Станкевича. Этот кружок был организован в 1831г. в бытность Станкевича студентом Московского университета. В кружок входили главным образом друзья Станкевича по учебе: В.Белинский, К.Аксаков, М.Лермонтов, Г.Грановский и др. Все они занимались главным образом философией, поэзией и музыкой. В поэзии их внимание было сосредоточено на творчестве Гёте, Шиллера, Шекспира. Душою кружка был Станкевич, который отличался замечательным умом и покорял своей добротой. Не все члены кружка придерживались западнических взглядов. Сам Станкевич, вероятно, не остался бы искренним западником, если бы не ранняя смерть от чахотки. Кружок после его смерти распался.

В 1842-м году в Москве снова создался кружок западников. Во главе стоял Тимофей Николаевич Грановский. В университете он читал курс истории средних веков и, по выражению Герцена А.И., «думал историей, учился историей и историей впоследствии делал пропаганду» [5;c.106]. Он был кумиром московского студенчества, которое учил «сочувствию к Европе». Т.Н.Грановский активно выступал против реакционной царской идеологии, полемизировал со славянофилами, подчеркивая общность исторического развития России и западной Европы [5;c.253]. Он понимал прогресс идеалистически, выражая его вид, прежде всего в развитии идей, в распространении просвещения, культуры, в «нравственном совершенствовании людей», а также обличал католическую церковь, душившую просвещение, науку и культуру. «Встречая Грановского на кафедре, - писал Герцен, - становилось легче на душе. Не все еще погибло, если он продолжает речь» [1;c.465].

В университете вокруг Грановского объединились молодые профессора. Один из них Константин Дмитриевич Кавелин, который с раннего возраста был близок к выдающимся представителям общественной мысли России. У Кавелина домашним учителем был В.Белинский. Константин Дмитриевич окончил Московский университет. Большое влияние на Кавелина оказал В.Белинский, который входил в московский кружок. Влияние это было гораздо больше, чем когда Белинский был у него учителем. Наиболее значительной работой Кавелина, названной манифестом западничества 40-х годов, была «Взгляд на юридический быт древней России»[4;c.8]. В своей работе он выступил против Чаадаева, славянофилов и М.Н.Погодина – сторонника традиционной историографии. Кавелин поставил задачу «превращения истории в науку – на пути преодоления как спекулятивных методов философствования об истории, так и методологии эмпиризма».

Кстати, эту же проблему поднимал в своей работе Герцен «Письма об изучении природы», в которой он развил идею единства противоположности, преимущественно в методологическом аспекте. Центральной же идеей этого произведения была настоятельная необходимость ликвидации антагонизма существующего между естествознанием и философией. И, как пишет Герцен, между «эмпирией» и «идеализмом» [1;c.463].

Для Каверина тоже было необходимо преодолеть это противоречие, и он пишет, что необходимо «представить русскую историю как развивающийся организм, живое целое, проникнутое одним духом, одним началом». Прежде всего, Кавелин определяет место России в Европе. При этом он указывает на явные, с его точки зрения, различия между Россией и Западной Европой: в России нет сословий, рыцарства, церкви, обличенной светской властью, множества монашеских орденов, в Европе нет местничества; «в Европе дружина начала создавать феодальное государство; у нас дружина начала создавать удельное государство» и т.д. [4;c.7].

С точки зрения современной науки, конечно, многие эти тезисы покажутся, по меньшей мере, спорными, но в то время попытка целостно представить историю России как часть мирового историко-культурного процесса по средствам сравнения с другими странами, была огромной его заслугой.

Кавелин делает вывод: «На одном материке, разделенные несколькими народами, Европа и Россия прожили много веков, чуждаясь друг друга, как будто с умыслом избегая всякого близкого соприкосновения. Европа об нас ничто не знает и знать не хочет. Мы ничего не хотим знать о Европе».

Но, находя эти отличия, Кавелин все-таки считает Россию частью Европы, противопоставляя её Востоку: «Наша история представляет собой постепенное изменение форм, а не повторение их, следовательно, в ней было развитие не так, как на Востоке, где с самого начала до сих пор почти одно и то же…». Он делает вывод, что «в этом смысле мы народ европейский, способный к совершенствованию, к развитию, который не любит повторяться и бесчисленное число веков стоять на одной точке» [4;c.9].

Русская культура в его схеме представляется на трех этапах: родовой строй – вотчинный строй (семья) – гражданское общество свободных и суверенных личностей (государство). Всестороннее развитие личностного начала в общественной жизни культуры, то есть, третья стадия, началась лишь в эпоху Петра Первого. И Кавелин делает вывод о том, что Петр Первый и его преемники «и не думали ввести у нас иностранное вместо русского». Ученый считает, что они видели недостатки в современной России и хотели их исправить. Таким образом, Кавелин делает вывод об исторической необходимости петровских реформ, которые были представлены всей русской историей и культурой, а также, что русский народ – народ европейский, и различия между Западной Европой и Россией заключалось в том, что они идут разными историческими путями [5;c.109].

Заметную роль в обществе играл петербургский кружок западников, который возглавлял Виссарион Григорьевич Белинский – русский литературный критик, публицист. Он обучался в Московском университете. Изучал философские системы Канта, Фихта, Шеллинга. В 1834г.в газете «Молва» Белинский В.Г. напечатал первую большую статью «Литературные мечтания», которая обратила на себя внимание целостностью философской и эстетической концепции, смелым ниспровержением старых авторитетов и традиционных культурных представлений. Виссарион Григорьевич был противником славянофильской идеализации русской патриархальности, но выступал и против некритичного отношения некоторых либералов – западников к европейским буржуазным порядкам. Глубоко постигнув диалектику Гегеля, Белинский разработал объективные исторические критерии искусства, порвав с вкусовой «романтической» критикой [5;c.108]. Философские взгляды Белинского были методологической основой для разработки его эстетики. Он стал основоположником русской реалистической эстетики и литературной критики. Белинский определил искусство «как мышление в образах». Из всех форм искусства, он считал высшей формой поэзию, искусство слова: здесь «форма адекватна мысли». Из всех жанров Белинский выделял роман и повесть как «эпос новейшего мира», наиболее ёмкие формы изображения сложной современности. Ему было важно подчеркнуть вечность, устойчивость искусства, независимость от конъюнктурных моментов, заказов политик, «официальной народности» [5;c.109]. Белинский от отвлеченного понимания искусства как «мышления в образах» пришел к пониманию искусства как образного воспроизведения жизни. Он оказал большое влияние на русскую культуру как замечательный литературный критик, обладающий прекрасным эстетическим вкусом. Среди кружковцев западников не было единства в идейных взглядах. Так Белинский постоянно обличал и высмеивал славянофилов, то Грановский высказывался за согласие западников и славянофилов. Многие же члены этого кружка поддерживали идею Н.А.Мельгунова – западника, что «Россия есть Россия, но вместе и часть Европы».

Основателями западничества, придавшими социалистическую и революционно-демократическую окраску, явились В.Г.Белинский и А.И.Герцен [2,c.396].

Александр Иванович Герцен родился 25 марта 1812г. в Москве. Одно обстоятельство сильнейшим образом воздействовало на его душу в детстве и юности – это не виданный до того подъем патриотических настроений, охвативших Россию в героическое время отечественной войны и надолго сохранившихся в сознании русских людей. Воспоминания и рассказы очевидцев этой славной поры мальчик слушал с восторгом. Едва он начинал сознавать себя как человека, как личность – он уже с гордостью понимал, что принадлежит к великому народу, освободившему всю Европу от тирании Наполеона. Чувство национальной гордости c годами у Герцена становилось все более глубоким и осмысленным. Основным предметом его раздумий естественно оказался вопрос об исторических судьбах России. К прошлому России обращался Герцен, чтобы понять трагизм русской жизни в годы реакции. От прошлого к настоящему – и далее к будущему обращался он мысленно и стремился предугадать, какую роль Россия сыграет в судьбах всего человечества. По его твердому убеждению, России предстоит великое будущее, ибо народ, принявший участие в событиях мировой цивилизации, не может в будущем остаться безучастным к решающим сдвигам в истории человечества. В своем «Письмо первое» (Париж, 12 мая 1847г.) Герцен рассуждая о Европе ( её быте, культуре) заявляет: «А с другой стороны разве родина нашей мысли, нашего образования не здесь? Разве, привенчивая нас к Европе Петр Первый не утратил нам право наследия?» [1;c.467].

В статье «Московский панславизм и русский европеизм» из цикла «О развитии революционных идей в России» Герцен пишет об абстрактной, «всемирно исторической» по своему смыслу западнической утопии социализма в пользу «общинного социализма»[1;c.468]. Для этого он обращается к русской истории: реформам Петра Первого, влиянием реформ на быт, культуру и государственность, спорит со славянофилами, дает оценку деятельности В.Г.Белинскому, рассуждает о культуре, в частности о русской литературе. Он писал, что «великий обвинительный акт, составляемый русской литературой против русской жизни, это полное и пылкое отречение от наших ошибок, это исповедь, полная ужаса перед нашим прошлым, это горькая ирония, заставляющая краснеть за настоящее, и есть наша надежда, наше спасение, прогрессивный элемент русской натуры. Этим Герцен стремится доказать, что русская культура оценивается «отличием» и «развитием» в сравнении с Западом, и что культура русского народа – это «молодая культура», что она «только устраивалась» и «было очевидно, что ни западная Европа, ни современная Россия не могли идти далее своим путем, не отбросив политические и моральные формы своей жизни». И в то же время, говорил он «положение в котором находилась Россия со своим прошлым и с прошлым Европы было совершенно ново и казалось весьма благоприятным для развития личной независимости». Поднимая проблему «Запад и Россия» он восклицал: «Да разве нет у нас открытого поля для примирения!» [1;c.457].

К петербургским западникам примыкали писатели И.С.Тургенев, Н.А.Некрасов, И.А.Гончаров и многие другие. Влияние литераторов западников на русских читателей было исключительно велико. Салтыков-Щедрин вспоминал, как, «воспитанный на статьях Белинского», он «естественно примкнул к западникам».

И.С.Тургенев не один раз повторял мысль Гёте: «Кто хочет понять поэта, должен вступить в его область, - то есть постараться понять время, в которое он жил, положение его родины в то время и обстоятельства, которые непосредственно его окружали и в которых он действовал» [10;c.474]. И.С. Тургенев происходил из дворянской семьи. Он получил прекрасное образование дома, потом за границей, в университетах Москвы и Петербурга. С молодых лет Тургенев верил, что его родной стране предстоит великое будущее и залогом этого будущего были, по глубокому его убеждению, духовные и культурные богатства народа – его ум, его душевность и созданная им великая культура. В контексте спора славянофилов и западников он без обиняков причислял себя к западникам: «Я – неисправимый западник, и нисколько этого не скрывал и не скрываю» [10;c.475]. Одно из самых развернутых доказательств находим в статье «Воспоминания о Белинском», которая хотя формально и обращена к В.Г.Белинскому имеет все свойства личного к нему причастия. Итак, «он был западником не потому только что признавал превосходство западной науки, западного искусства, западного общественного строя, но и потому, что был глубоко убежден в необходимости восприятия Россией всего выработанного западом – для развития собственных сил, собственного её значения.

Книга И.С.Тургенева «Записки охотника» имела огромное значение в русском освободительном движении. Это сразу же было отмечено не только Белинским и его ближайшими соратниками, но и теми, против кого эта книга была прежде всего направлена. Судьба этой книги – еще одно подтверждение той закономерности, что великое искусство всегда вырастает на почве современности. Западничество Тургенева было и на свой лад гуманизмом, и отнюдь не абстрактным, а вполне сознательным и даже мужественным. Иван Сергеевич презирал козыряние самобытностью как слабость, а возвеличивание рода, общины хладнокровно отвергал. Он говорил, что «всякая система – в хорошем и дурном смысле этого слова – нерусская вещь» [10;c.472].

Заметную роль в петербургском кружке западников, который возглавлял В.Г.Белинский, играл русский писатель и журналист Иван Иванович Панаев. Родился Панаев в дворянской семье. Окончил Благородный пансион при Петербургском университете. Знакомство с В.Г.Белинским (1839г.) и дружба с ним были переломными в литературной судьбе Панаева. Он печатался в журналах «Отечественные записки», издавал вместе с Н.А.Некрасовым журнал «Современник». И.И.Панаев считал, что Россия должна учиться у Запада, но одновременно высоко ценил русский народ, его самобытную культуру, считая, что в России есть свои культурные традиции, которые помогут сближению «Запада – России».

Итак, лучшие представители западничества в России решали вопрос о России и её месте в истории, развивали культурологические идеи следующим образом:

указанием на христианский характер её духовно культурных традиций и европейскую принадлежность к этносу;
указанием на православие и совпадением государственности и цивилизации, что отличало Россию от стран Запада;
указанием, что России предстоит определится среди народов и культур Запада, и это необходимо ей сделать в процессе быстрого обновления собственной культуры.

ПРИЧИНЫ УПАДКА ЗАПАДНИЧЕСТВА

В первой половине 19 века русская культура прошла чрезвычайно важный этап развития. А.И.Герцен в романе «Былое и думы» писал: «Война наша сильно занимала литературные салоны в Москве. Вообще Москва входила тогда в ту эпоху возбужденности умственных интересов, когда литературные вопросы, за невозможностью политических, становились вопросами жизни. Появление замечательной книги составляло событие; критики и антикритики читались и комментировались, с тем вниманием, с которым, бывало, в Англии или во Франции следили за парламентскими прениями. Подавленность всех других сфер человеческой деятельности бросало образованную часть в книжный мир…» [1;c.480].