Философия Мишеля Фуко

ВВЕДЕНИЕ

Тема контрольной  работы «Философия Мишеля Фуко».

Мишель Фуко - французский философ, теоретик культуры и историк. Создал первую во Франции кафедру психоанализа, был преподавателем психологии в Высшей нормальной школе и в университете города Лилль, заведовал кафедрой истории систем мышления в Коллеж де Франс. Работал в культурных представительствах Франции в Польше, ФРГ и Швеции. Книги Фуко о социальных науках, медицине, тюрьмах, проблеме безумия и сексуальности сделали его одним из самых влиятельных мыслителей XX века.

Актуальность выбранной темы состоит в том, что Мишель Фуко вошел в историю мысли как один из самых востребованных интеллектуалов второй половины ХХ в., чья профессиональная идентичность давно уже перестала поддаваться определению. Представители самых разных социально–гуманитарных специальностей рассматривают его как своего коллегу, хотя и довольно странного, поскольку Фуко никогда не был в полной мере ни философом, ни психологом, ни историком, ни социологом.

Цель контрольной  работы: выявить основные направление в философии Мишеля Фуко и проанализировать их.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

• просмотреть жизненный путь  Мишеля Фуко;
• выявить основные направления философской мысли Фуко, проанализировать их.

При исследовании были проанализированы работы Фуко М., Бодрийяр Ж., Михель Д., Бланшо М.

Структура контрольной работы определена её темой и состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной литературы.

1 ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ МИШЕЛЯ ФУКО

Поль Фуко родился в 1926 г. на западе Франции в небольшом  городке Пуатье. Родился он действительно  Полем - как и его отец с дедом. В официальных документах Фуко всегда фигурировал своим фамильным  именем. Но в частной жизни он его не использовал. По всей видимости, из-за произошедшего в юности серьезного конфликта с отцом. А потому предпочитал  свое второе имя - Мишель, под которым  и стал известен всему миру.

Как отец, так и оба  деда были хирургами. Семейная традиция, казалось бы, жестко предопределяла судьбу Мишеля. Но вот ведь незадача. ХХ век  вскрыл одну весьма неприятную для  традиционализма человеческую особенность: люди бывают разными - от Бога, от природы, от заложенных в них талантов. Нет  единого стандарта жизни, единого  рецепта успеха, единого образца  счастья.

Младший брат Мишеля стал всё-таки хирургом, что удовлетворило отца и, возможно, спасло для мировой философской мысли брата старшего, который с детства увлекался гуманитарной культурой.¹

А вообще это была эпоха, когда социальное интенсивно вторгалось в частную жизнь и становление  личности определялось множеством впечатлений.

Потом были испанские беженцы, добравшиеся до Пуатье, - дыхание  Гражданской войны. И, наконец, война, пришедшая в саму Францию - Вторая мировая.

Фуко вырос в обеспеченной семье, имевшей дом в центре Пуатье, загородное поместье, земли, фермы, капиталы. Мальчик вроде бы был защищен  от превратностей судьбы. Но война  со всеми ее испытаниями расставила иные акценты. Замкнуться в собственном мирке оказалось невозможно, и это, по признанию самого Фуко, составило впоследствии ядро его многочисленных теоретических изысканий.

В средней школе - колледже Св. Станислава - он начал изучать  философию. Его учитель впоследствии с удивительной четкостью парой  фраз обрисовал духовный мир молодого поколения. «Ученики были двух типов: одни испытывали интерес к философии и имели склонность к изучению великих систем; для других же философский поиск определялся личными жизненными проблемами. На первых лежала печать Декарта, на вторых - Паскаля. Фуко явно принадлежал к первому типу».

Потом все изменится, но в  Пуатье жизнь еще не трепала Мишеля по-настоящему. Кризис настал, когда  пришла пора зрелости.

В 1945 году Мишель покидает Пуатье. Покинул ее он ради Парижа, где со второй попытки поступил в престижную Ecole Normale. Ему стукнуло 20. Кончилась война. Началась эпоха, в которой личное доминировало над социальным. Начался кризис, который и породил взрослого Фуко.²

1946—1951 гг. – учёба в Ecole Normale. В студенческом общежитии он делил комнату с пятью соседями. Сосуществование оказалось мучительным. Как вспоминал впоследствии один из этой пятерки, «у каждого из нас был собственный невроз». Но Мишеля все откровенно считали психом.

Замкнутый, погруженный в  интеллектуальную жизнь парень вдруг  как с цепи сорвался. Не было человека, с которым он не готов был бы сцепиться. Фуко надолго уединялся, отказываясь общаться с кем бы то ни было, а затем внезапно набрасывался на других с насмешками, отличавшимися  какой-то чрезвычайной свирепостью. Однажды  ночью соседи видели, как он с  кинжалом в руках мчался за неким  бедным студентом.

Но все же агрессивность  Фуко была прежде всего аутоагрессией. Как-то раз преподаватель, зайдя  в аудиторию, обнаружил Мишеля лежащим  на полу и режущим бритвой собственную  грудь. В другой раз однокурсник  поинтересовался у Фуко, куда тот  торопится? Ответ шокировал своей  неожиданностью: «Иду в магазин покупать веревку, чтобы повеситься».³

И это не были просто слова. В 22 года он предпринял реальную попытку  суицида. Это был уже не невроз, а откровенный психоз. Пришлось обращаться к психиатру. Трудно сказать, была ли какая-то польза от лечения, но в одном  отношении психический срыв помог. Мишель получил отдельную комнату  в госпитале, где мог замкнуться в себе и спокойно работать, не вступая  в конфликты с соседями.

Что же касается диагноза, то врач в Ecole Normale определил его, как  неспособность адаптироваться к  собственной гомосексуальности.

Вот и произнесено слово, фактически определившее специфику  жизни и творчества Фуко, а также  причину его безвременной кончины. Свою гомосексуальность он в молодости  переживал чрезвычайно трагично. Во многом это определялось спецификой эпохи, которая не была столь толерантной  к нетрадиционной ориентации, как  современная. Но во многом определялось это и спецификой личности.

Джон Мейнард Кейнс  в элитарном кембриджском кругу  воспринимал свою гомосексуальность  как избранность. Жан Кокто переживал  ее с легкостью, свойственной его  натуре. Но для Фуко это была трагедия. Возвращаясь из баров для геев или с гомосексуальных тусовок, на которых подыскивались партнеры, он буквально-таки заболевал, часами пребывая в прострации и стремясь преодолеть то мучительное чувство стыда, которое  порождалось ощущением своей  исключительности.

Несмотря на столь острые переживания Мишеля, сокурсники либо вообще не знали о его гомосексуальности, либо узнавали об этом чисто случайно. Распространяться на данные темы было не принято, и Фуко осмысливал трагедию своей жизни в одиночку. Одиночество  превратилось в балансирование на грани  безумия, а это, в свою очередь, пробудило  интерес к психологии, психиатрии и психоанализу.

Ту эпоху вообще можно  назвать эпохой психоанализа. Влияние  Фрейда было колоссальным, и Фуко погрузился в чтение его трудов, а также  работ Мари Бонапарт. В художественной литературе Мишель выбирал таких  же несчастных безумцев, как и он сам, - Кафку, маркиза де Сада.

Постепенно психология стала  занимать не меньшее место в его  трудах, нежели философия. Мишель стажировался в госпитале и в 1952 г. защитил  диплом по психопатологии. Первые университетские  курсы, которые он читал студентам  в Париже и Лилле, также были посвящены проблемам психологии.⁴

Помимо увлечения психологией, другим следствием духовного одиночества  Фуко стало вступление в компартию, которой он отдал три года жизни. Ключевую роль этом повороте Фуко сыграла естественная тяга к духовной общности с людьми, от которых он был оторван своей исключительностью. Его семья - внешне ортодоксально католическая - на самом деле никогда не отличалась религиозностью, и несчастный безумец вынужден был искать себе квазирелигию, способную заглушить боль одиночества. Марксу предстояло заменить Бога, а коммунистической общине - общину католическую.

Впрочем, ничего из этого  не вышло. Фуко действительно много  читал Маркса, придя к нему от Гегеля. Но остановиться на этом он как  настоящий интеллектуал не смог. За Марксом последовали Хайдеггер, Гуссерль и, самое главное, Ницше. То ли в шутку, то ли всерьез он называл себя коммунистом-ницшеанцем. Понятно, что столь сомнительный тип не мог долго продержаться даже в такой сравнительно либеральной компартии, как французская.

В конце 1953 г. он покинул ряды коммунистов. Примерно в это же время  пришло разочарование в Марксе, хотя левые взгляды Фуко исповедовал  всю жизнь.

Не найдя спасения в  интеллектуальном пространстве, Фуко бросился в поиск сквозь пространство географическое. Оставив консервативную Францию, он в 1955 г. перебрался в Швецию - одну из самых либеральных, с точки  зрения нравов, стран. Впрочем, начав  преподавать в Упсале, Фуко скоро  обнаружил, что к гомосексуализму  суровые северные лютеране столь  же нетерпимы, как и южане-католики. ⁵

Фуко не мог удержать себя в рамках одной лишь науки. Его  опять тянуло в политику. В связи с этим он переехал во Францию.

Вскоре Фуко уже работал  в Варшаве, где в какой-то степени  прикоснулся к политической жизни, оказавшись де-факто советником французского посольства по культуре.

Следующей остановкой оказался Гамбург. Фуко сам называл себя туристом, слоняющимся по миру без цели. Но, наверное, это было все же слишком  суровой оценкой. В Германии - стране Гегеля, Ницше и Хайдеггера - обошлось без приключений. Наоборот, была завершена  работа, сделавшая молодому исследователю  имя.

По возвращении во Францию  появился первый из главных трудов Фуко – «История безумия в классическую эпоху» (1961 г.). Здесь сошлись воедино три интеллектуальных увлечения его жизни - история, философия, психология, - круто замешанные на трагедии собственной жизни. Один из позднейших откликов на эту книгу гласил: «Когда появилась «История безумия», каждый, кто знал Фуко, понял, что это его собственная история».

Безумец эпохи постмодерна  пытался понять, когда и каким  образом люди, не похожие на толпу  обывателей, стали считаться безумцами, стали изолироваться от основной массы и представляться обществу в качестве некой помехи при продвижении  к светлому будущему, построенному на строго рациональных основаниях.

В первом приближении это  был труд по истории человеческой психики. Но, наверное, он не приобрел бы такой известности, если бы не заставлял  переосмыслить судьбу человечества с философской точки зрения. Фуко показал: то, что нормально для  одной эпохи, может в силу неких  причин считаться ненормальным для  другой. Не столько безумие породило изоляцию «психов», сколько априорно заданное обществу разделение на «нормальное» и «ненормальное» породило само представление о безумии.⁶

Сегодня мы все больше понимаем, что человечество развивается и  отказывается от многих догм прошлого, становясь более толерантным. Сегодня  в эпоху постмодерна мы все  чаще осознаем, что нет «умных» и «безумных», а есть лишь разное видение мира. Но на рубеже 50-60-х гг. люди еще смотрели на мир по-иному, и новаторский взгляд Фуко на историческую обусловленность такой вещи, как безумие, ломал привычные стереотипы.

Фуко до самой смерти писал  одну книгу своей жизни и в  то же время жизни человечества. В 70-80-х гг. он подошел к главной  и самой страшной для себя теме - к истории сексуальности, которой  посвятил несколько работ, но которую  так и не успел довести до конца.

В «Использовании удовольствий» Фуко исследует проблему гомосексуализма, начиная с античности. И опять, как в «Истории безумия», оказывается, что многое в человеческих «пороках» и «ужасах» исторически определено. Считающееся ненормальным в одну эпоху оказывается вполне естественным и даже логичным для другой. Более того, между гомосексуалистами и гетеросексуалами нет четкой грани, той, которую столь часто пытаются провести властители дум, желающие разбить мир на клеточки и вычеркнуть в данной схеме все «неправильное».

 С 1962г. — профессор философии в университете города Клермон-Ферран. Его агрессивность все нарастала. Впрочем, главной страстью тех лет была не борьба, а любовь. Еще в начале 60-х Мишель влюбился в студента Даниэля Дефера, которого обожал целых 18 лет. В 1966 г. Фуко отправился за своим возлюбленным на два года в Тунис и в итоге пропустил бурный май 1968 г. (социальный кризис во Франции, вылившийся в демонстрации, массовые беспорядки и всеобщую забастовку. Привёл в конечном счёте к смене правительства, отставке президента Шарля де Голля, и, в более широком смысле, к огромным изменениям во французском обществе).⁷

Впрочем, похоже, он не сильно тосковал по этому поводу. Былой  радикализм сменился здоровым прагматизмом. «Пока вы забавлялись на баррикадах Латинского квартала, я занимался в Тунисе серьезными вещами», - совсем уже готов он был сказать левым, записавшим его в консерваторы по причине отсутствия на местах боев.

Вообще Фуко сильно переменился. К сорока годам это был уже  не одинокий тоскующий гомосексуалист, а счастливый влюбленный человек. Он одевался, как денди. Всегда был бодр и уверен в себе. Для университетских курсов выбирал, помимо психологии, все новые и новые темы - сексуальность, ненормальность, история права, «Человек в западной мысли» и, наконец, «Общество должно защищаться». Попутно делал обширные экскурсы в историю живописи. Лекции читал экстравагантно, но неизменно получал в награду аплодисменты благодарной аудитории.

Бесспорно, на трансформации  настроений Фуко сказались отношения  с Дефером, но не меньшую роль сыграл и феноменальный для философских  трудов успех книги «Слова и вещи» (1966 г.). Ее читали в кабинетах, в библиотеках и даже на пляжах. Каждый год издательство делало допечатки тиража. Все хотели узнать, почему же так недалек конец человека?⁸

Но, пожалуй, еще большее  значение для появления счастливого  Фуко сыграл сам философский смысл  завершенной книги. Может быть, придя  к выводу о конечности человека, о его исторической обусловленности, он тем самым преодолел человека в самом себе? Преодолел мучающееся дрожащее существо, которое с неизбежностью  должно уступить место ницшеанскому сверхчеловеку?

После Туниса Фуко вернулся в Париж, где читал лекции сначала  с кафедры университета в Венсенне, а затем в знаменитом College de France. Постепенно он становился первым мыслителем современной Франции.

Но жизнь на родине стимулировала  все новые и новые путешествия  в поисках счастья. Фуко читал  лекции в Беркли (Калифорния) и был  поражен той свободой, которая  отличала этот интеллектуальный центр. Даже гомосексуалисты там держались  уверенно, были хорошо организованы и  решительно отстаивали свои права.

Сам же Фуко боролся за права  в Европе. Он устраивал митинги  в поддержку советских диссидентов, критиковал введение военного положения  в Польше. Что же касается Франции, то здесь он выступал за прямые действия масс по оказанию давления на власть. Фуко полагал, что в мире слишком много  власти, а значит, необходимо трансформировать нынешнее дисциплинарное общество.

В 1975 г. вышел в свет еще  один его бестселлер – «Надзирать и наказывать (рождение тюрьмы)». И это была не только теоретическая работа. Фуко вместе с Дефером создал группу информирования о тюрьмах, работа в которой стала теперь основной формой его непрекращающейся политической деятельности. Ведь вопрос тюрьмы - это тоже вопрос человеческой исключительности, непохожести на других. Заключенный есть человек, которого власть искусственным образом отделила от мира непреодолимыми преградами. А потому проблема личности заключенного столь же важна, как проблема личности гомосексуалиста или безумца, отделенных от общества своим комплексом барьеров. Власть хочет лишить заключенного его индивидуальности, подогнать под стандарт общественного поведения. С одной стороны, это необходимо, с другой - опасно. ⁹

Нет единой истины, но есть много  путей. Нет идеального человека, но есть уникальная личность каждого. Нет  нормального и ненормального, но есть многообразное. Может быть, в  этом суть той эпохи, которую олицетворяет Фуко? А может, у этой эпохи, как  у любой другой, вообще нет ярко выраженной сути, и каждый из нас  видит мир лишь со своей точки  зрения? А может, нельзя говорить даже о точках зрения, поскольку нет  единого мира, а есть множество  миров?

2 июня 1984 г. Фуко упал в обморок и был госпитализирован. Последние два года Фуко страдал частыми, ослабляющими его заболеваниями. 25 июня 1984 года один из миров - мир Мишеля Фуко - прекратил свое существование.

Незадолго до смерти мыслитель  сформулировал самый яркий и  необычный из своих постулатов: «Сексуальность есть часть нашей глобальной свободы». Тогда он еще не знал, что его собственную глобальную свободу ограничит СПИД.

2 ФИЛОСОФСКИЕ ВЗГЛЯДЫ  МИШЕЛЯ ФУКО

Мишель Фуко очень популярен  в США, Японии, Австралии и Европе. В России активное издание его  работ началось только с 1996 года. Творческое наследие Мишеля Фуко не всеми воспринимается однозначно. Политологи причисляют его  к политологам, социологи — к  социологам, а историки — к историкам. Тем не менее, если всё-таки причислять Фуко к философам, то можно сказать  следующее: Фуко философствует за пределами  традиционных философских территорий, но ставит именно философские вопросы. Это вызвано и личностными  причинами (сложные отношения в  детстве с отцом, гомосексуальность), и со спецификой его образования  и интересов (изучение психиатрии, политизированность сознания). Фуко постоянно находился  в творческом поиске. Каждое его  произведение, даже если общая линия  прослеживается, не похоже и почти  не повторяет предыдущее исследование. Порой, в некоторых нюансах, меняются даже определения основных понятий. Новое произведение — это действительно  новое произведение. Впрочем, к построению особой системы или упорядочению своего литературно-философского опыта  Фуко и не стремился.¹⁰

На философские взгляды  Фуко повлияли Луи Альтюссер, Иммануил Кант, Фридрих Ницше, Фердинанд де Соссюр, Жорж Кангилем, Мартин Хайдеггер, Жорж Батай, Морис Бланшо, Гастон Башляр, Жан Ипполит, Жорж Дюмезиль, Карл Маркс, Георг Гегель.

Творчество Фуко проходит под знаком трёх заимствованных у  Канта вопросов:

• что можно знать?
• что следует делать?
• что есть человек?

Фуко впервые изложил  свои идеи в книге «История безумия в классическую эпоху» (L'Histoire de la folie à l'age classique, 1961), где утверждал, что в «эпоху разума» (конец 17–18 вв.), когда разум пытается определить себя, исключая любые элементы неразумия, возникает совершенно новое понимание безумия. Безумных людей начинают заключать в больницы. В конце этого периода изобретают дома умалишенных, а также возникает новая врачебная профессия, в задачи которых входит контроль над больными и жесткое обращение с ними. Общий урок: человеческая мысль характеризуется радикальной дискретностью, понятия внезапно возникают и так же внезапно исчезают. Фуко пытается дать определение безумия, как оно понимается в данную эпоху, принимая во внимание все, что говорилось о безумных, и все, что с ними делали. Подразумевается, что эта концептуальная схема, принадлежавшая прошлому, является предпосылкой нынешних представлений.¹¹

Другой пример такой исторической трансформации понятий приводится в книге «Рождение клиники» (Naissance de la clinique, 1963), прослеживающей появление клинической медицины в период Великой французской революции. Новые клиники – не просто изменение в медицинской практике, но также изменение в мышлении врача. Теперь лечатся отдельные органы больного, а не человек в целом. Медики переключают внимание на совершенно иной класс объектов. Фуко также прослеживает связи этого феномена с другими изменениями и утверждает, что философские движения позитивизма и феноменологии являются необходимыми следствиями новых способов «смотрения» и «видения».

Ряд подходов объединяет Фуко со структурализмом:

1) холизм, т.е. видение  системы знания как связного  целого, а не совокупности отдельных  единиц;

2) внимание к слову,  т.е. видение системы знания  прежде всего как изощренной  сети связей между высказываниями;

3) презрение к «смыслу». Дискурс должен анализироваться  не с точки зрения того, что  он означает или подразумевает;  он представляет собой более  или менее бессознательное отражение  прочно укоренившихся предпосылок  и установок; 

4) стремление к выявлению  «глубинных структур» дискурса, лежащего в его основе набора  принципов, определяющих то, что  высказывается. Поиски такого  архе, или руководящего принципа  дискурса, Фуко полушутя-полусерьезно  называет «археологией»; 

5) предпочтение анонимных  высказываний высказываниям известных  авторов.¹²

Все эти темы разрабатываются  в его главном труде – «Слова и вещи» (Les Mots et les choses, 1966), исследовании гуманитарных наук и тех структур мышления, которые им предшествовали. Публичный дискурс о труде, жизни и языке – экономика, биология и филология – имеет свое особое происхождение, это мутация классического (картезианского) анализа богатства, естественной истории и общей грамматики. «Человек», существо, являющееся одновременно и объектом изучения и его субъектом, есть побочный продукт нового дискурса о жизни, труде и языке. Фуко утверждает, что гуманитарные науки должны иметь другой предмет, и книга завершается драматическим, но не вполне ясным рассуждением, по которому выходит, что псевдопредмет «человек» скоро исчезнет и будет заменен анонимным и автонимным дискурсом, в котором полярное противопоставление субъективного и объективного, присущее понятию «человек», будет преодолено. К главному труду примыкает попытка описать новую методологию, предпринятая в книге «Археология знания» (L'Archéologie du savoir, 1969).

Исследование тюрьмы, «Надзирать и наказыват»ь (Surveillir et punir, 1975), во многом сходно с предыдущими работами Фуко, однако содержит, кроме того, описание новых установлений во властной структуре общества. Его история сексуальности (1-й том – Воля знать, La Volonté de savoir, 1976; 2-й том – Употребление удовольствий, L'Usage des plaisirs, 1984; 3-й том – Забота о себе, Le Souci de soi, 1984) начинается с типично иконоборческого наблюдения, что викторианская эпоха была одержима сексом. Но допускались лишь определенные формы соответствующего дискурса. Фуко полагает, что это способ контроля общества над самим собой, осуществляемый не с помощью явных мер, но через более глубокие структурные принципы, определяющие, какие слова можно говорить, а какие нельзя.¹³

В заключение можно сказать, что Мишель Фуко так и не пристал  ни к одному из берегов современного знания, разделенного в социологическом  смысле на факультеты, кафедры и  департаменты. Его статус пишущего интеллектуала и лектора, читающего  оригинальные курсы в разных университетах, открытых новациям и педагогическим экспериментам, позволял ему с легкостью  лавировать между уже сложившимися островами философской, социальной и гуманитарной мысли. В своем  лавировании Фуко предстал чем–то вроде мощного крейсера, бросающего вызов менее оснащенным судам  противника. Имея множество конкурентов  в интеллектуальном мире, Фуко редко  снисходил до открытого столкновения с ними. Он двигался в ином направлении, занятый собственными заботами, прозванный его другом и товарищем Жилем  Делезом «архивариусом». Погруженный в книги, архивы, но также и в практическую политику, Фуко успел сделать очень многое за свою сравнительно короткую жизнь, оборвавшуюся в 1984 г., на 58–м году жизни. По оценкам современников, он успел побывать «марксистом», «маоистом», «структуралистом», «позитивистом», «левым», «историком настоящего», «постмодернистом», не отождествив себя до конца ни с одним из этих определений. Свой для философов, политических философов, социологов, теоретиков социальной политики, литературоведов, феминисток, постмодернистов, даже историков школы «Анналов» третьего поколения, Фуко одновременно с этим оказался самым одиноким интеллектуалом второй половины ХХ века. Не все из его наследия опубликовано до сих пор, поскольку, согласно воле умершего, в свет должно было выйти лишь то, что было одобрено самим Фуко.¹⁴

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Исследовав тему контрольной  работы можно прийти к следующим  выводам.

Исследователи современной философии считают Мишеля Фуко одним из наиболее известных и влиятельных мыслителей XX века. Книги Фуко, вводимые им понятия «разрыва», «дискретности истории», «эпистемы», «архива», «власти», «смерти субъекта» и др. будили мысль читателя, вызывали несогласие, споры, но никого не оставляли равнодушным. Он сам был неоднозначен, менялся от книги к книге, уточняя или отрицая самого себя. Интересно такое заявление Фуко о своём творчестве: «Я никогда не писал ничего, кроме художественной прозы...» − и это о сложных философских произведениях.

Не удивительно, что современникам  было непросто с Фуко, когда речь заходила об отнесении его к какой-либо классификации. Фуко никогда не был в полной мере ни философом, ни психологом, ни историком, ни социологом. Ему выпало быть своего рода кочующим интеллектуалом, который перебирался из города в города, с континента на континент, читая свои необычные по содержанию лекции, давая всегда очень актуальные интервью, создавая книги, из которых ни одна не похожа на другую.

Сегодня, когда почти все  главные работы Фуко переведены на русский язык, а его интеллектуальное наследие стало доступно и рядовым  читателям нашей страны, настало  время в очередной раз оценить  его творческий вклад в развитие современной мысли. Образ Фуко, как  и его мысль, стали более сложными, чем они представлялись два десятилетия  назад, когда российская аудитория  была знакома едва ли не с единственной его большой работой, переведенной на русский, – «Слова и вещи».

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Бодрийяр Ж. Забыть Фуко. Перевод с французского Д.Калугина./ Ж. Бодрийяр. – СПб.: Издательство «Владимир Даль», 2000.
2. Бланшо М. Мишель Фуко, каким я его себе представляю. / Бланшо М. – СПб.: 2002.
3. Делёз Ж. Фуко / Пер. с фр. Семиной под ред. И. П. Ильина. — М.: Издательство гуманитарной литературы. 1998.
4. Миллер Дж. Будьте жестокими! Интеллектуальная биография Мишеля Фуко/ Дж. Миллер // Логос. — 2002. — № 5—6.
5. Михель Д. Мишель Фуко в стратегиях субъективации: от «Истории безумия» до «Заботы о себе»./ Михель Д. — Саратов, 1999.
6. Эрибон Д. Мишель Фуко/ Д. Эрибон // Жизнь замечательных людей — выпуск 1128. Перевод с французского Е. Э. Бабаевой. — М.: Молодая гвардия, 2008.
7. Мишель Фуко как мыслитель и его влияние на современные интеллектуальные направления // Вестник Самарской Гуманитарной академии. Серия «Философия. Филология.»-2007.- №2
8. Фуко, Мишель. [Электронный источник]. Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/Фуко,_Мишель

¹ Фуко, Мишель. [Электронный источник]. Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/Фуко,_Мишель

² Эрибон Д. Мишель Фуко/ Д. Эрибон // Жизнь замечательных людей — выпуск 1128. Перевод с французского Е. Э. Бабаевой. — М.: Молодая гвардия, 2008.

³ Миллер Дж. Будьте жестокими! Интеллектуальная биография Мишеля Фуко/  Дж. Миллер // Логос. — 2002. — № 5—6.