Жизнь и сочинения Ницше.

Выдающийся немецкий философ и писатель Фридрих Ницше  прославился еще при жизни. Но тогда это была, по большей части, скандальная слава нигилиста, которую  сам философ всячески поддерживал. Кроме того, Ницше, через пятнадцать лет напряженного труда впавший в неизлечимую душевную болезнь, уже не мог разумно участвовать в полемике вокруг своих произведений, так что некоторые его современники и историки мысли просто игнорировали его как "сумасшедшего". В результате наиболее глубокое и, по существу, постоянное влияние ницшеанства пришлось на XX в.

Фридрих Ницше  родился 15 сентября 1844 г. в местечке Рекен (близ Лютцена) в семье протестантского пастора. Отец умер, когда сыну было пять лет. Ревностная религиозность рано вызвала протест в душе Ницше. Одиннадцатилетним мальчиком он отказался идти к мессе. С юных лет, сначала, вероятно, из-за пресыщения ритуалистикой, а затем и на основе глубоких размышлений стало формироваться характерное для Ницше как мыслителя неприятие богословских учений. Во время учебы в гимназии Фридрих Ницше проявил блестящие способности к гуманитарным дисциплинам, быстро осваивал классические языки. Окончив курс как классический филолог, преподавал до 1879 г. В 1889 г. Ницше тяжело заболел: всегда напряженное, болезненное состояние тела и духа переросло в неизлечимое психическое расстройство. Написанные с 1873 по 1889 г. сочинения между тем приносили Ницше все большую известность.

Творчество Ницше  обычно подразделяется исследователями  на три (или четыре) основных этапа. Еще студентом (с 1866 г.) Ницше стал пробовать свое перо в жанре филологических исследований, но более зрелые и  известные работы были написаны уже  после окончания учебы. К первому  этапу творчества Ницше относят  произведения, написанные в 1871 —1876 гг. Этот период отмечен прежде всего влиянием Рихарда Вагнера, выдающегося композитора и мыслителя Германии. Сочинения "Рождение трагедии из духа музыки", 1872г.; "Философия в трагическую эпоху древней Греции", 1873 г.; "Несвоевременные размышления", 1873 —1876 гг. Кроме захватившего молодого Ницше стремления дать истолкование образов Вагнера приходит еще одно интеллектуальное увлечение — философией Шопенгауэра. Статья "Шопенгауэр как воспитатель" входила в "Несвоевременные размышления". Некоторое время он верил чуть ли не в каждое шопенгауэровское слово. Однако, "переболев" и Вагнером, и Шопергауэром, Ницше стал пробиваться к собственным, оригинальным идеям, воззрениям, образам.

Книга второго  периода "Человеческое, слишком человеческое", 1878—1880 гг., знаменовала уже происшедший разрыв со многими прежними влияниями и звала к еще более глубокой, необходимой для всей эпохи переоценке ценностей. К этому же периоду относятся "Утренняя заря", 1881 г., и "Веселая наука" (кн. 1 — 4), 1882 г. В одном из писем Ницше признавался, что раньше он "почитал философов", а теперь решил, что надо самому сделаться философом и подойти к сути человеческой мудрости.

Третий период связан с созданием главных и наиболее популярных, опубликованных впоследствии произведений: "Так говорил Заратустра", 1883—1886 гг.; "По ту сторону добра и зла", 1886 г.; "К генеалогии морали", 1887; "Антихрист", 1888 г.

Иногда выделяют и четвертый период творчества —  в самый канун сумасшествия, когда  были написаны "Сумерки идолов", "Ессе homo" ("Се человек"). После создания "Заратустры" Ницше писал, что "открыл собственную землю", никому до сих пор неведомую. Но вскоре снова пришло разочарование: те сложнейшие и, по его словам, "опаснейшие вещи, которые он хочет сказать человечеству, еще не нашли выражения...". Такие взлеты и падения духа — от восторга к отчаянию по поводу сделанного им — Ницше испытывал все время вплоть до погружения в "сумерки" сумасшествия.

"Жизнь"  и "воля" —  центральные понятия  философии Ницше.

заимствовал интерес к понятию воли у Шопенгаурэра. Еще более решительно и неразрывно, чем Шопенгауэр, Ницше связал волю с феноменом жизни. Ницше не только считал волю к власти определяющим стимулом деятельности и главной способностью человека, но и "внедрял" ее в "самое жизнь". "Чтобы понять, что такое "жизнь" и какой род стремления она представляет, — пишет Ф. Ницше, — эта формула должна в одинаковой мере относиться как к дереву и растению, так и к животному" ("Воля к власти". Афоризм 704). Подобная мифологизация воли, онтологизация (т.е. "внедрение" в само бытие) нерациональной человеческой способности как нельзя более соответствуют всему духу и стилю ницшеанского философствования, которое представлено в виде броских афоризмов, парадоксальных мыслей, памфлетов и притч, личных исповеданий.

Понятие "жизни" у Ницше не отличается ясностью и  содержательной определенностью. Оно  скорее носит метафорический характер и раскрывается через волю, волю к власти. Но "внедрение" воли, в частности, воли к власти в самые  недра вселенной, апелляция к  энергичным волевым импульсам самой  жизни — нечто большее, чем  экстравагантная метафора философского языка, изобретение одареннейшего философствующего литератора. За этим характерным для философии жизни и ряда других направлений XX в. мыслительным приемом скрываются самые разные устремления, идейные явления. У Ницше с ним связана попытка философски обосновать культ "сверхчеловека" с его гипертрофированной волей к власти.

Толкование жизни, человека, познания, культуры в свете  категории "воля к власти" в  литературе советского периода объявлялось  упрощенным, неверным, а по философскому смыслу лишь волюнтаристско-субъктивистским подходом. Между тем Ницше, во многом следуя тенденциям дарвиновского и последарвиновского естествознания, стремился вьывить философский смысл понятия "борьба за существование.

В учении Ницше  получила негативную оценку концепция "двух миров", свойственная многим течениям философии, для которых реальный мир жизни заведомо несовместим с "миром для нас", получаемым благодаря научным и философским конструкциям. На деле, утверждает Ницше, мир жизни един, целостен, причем он вечен, что не означает его стабильности, а напротив, предполагает вечное течение, становление, возвращение.

Истину, учит Ницше, следует понять как орудие жизни, приспособления к действительности, а познание — как орудие власти. Чем доказывается истина? — спрашивает Ницше и отвечает: полезностью, удовлетворенной потребностью, а значит, усилившейся властью над природой и другими людьми. Отсюда для Ницше следует вывод: не пренебрегая выгодами познания и науки, следует отказаться от созданного философией нового времени культа науки и научной истины, который стал почти всеобщим для философии и культуры. Беда в том, что в результате возвеличения науки, познания, логики, их доминирования над жизнью человечество получило не одни только преимущества.

Несовпадение  двух миров — реального мира жизни  и мира человеческого — есть только одно из проявлений тирании познания и науки. Но и из него вытекает, согласно рассуждениям Ницше, немало пагубного  для человека и самого мира. Человек  трактует мир как подчиненный  законам чисел — и заблуждается, ибо эти законы изобретены им самим  и имеют силу лишь для человеческого  действия. Человек толкует себя, свою сущность как подчиненную законам  логики — и опять глубоко заблуждается, ибо "природу человека нельзя сделать  чисто логической". Все подобные обвинения адресованы, разумеется, не простому, живущему обычной жизнью и ее заботами человеку. Они направлены против тех, кто для культуры и  человечества создает, пропагандирует соответствующие ценности. Это прежде всего философы, писатели, религиозные деятели и мыслители — "старая элита", чьи ценности, правила, чьи мораль и религия насквозь фальшивы, враждебны жизни и должны быть убраны с пути непрерывного становления человеческого рода. И потому неудивительно, что сделано так много ошибок, что человек и человечество не приблизились к постижению самих себя, своего предназначения в Великом Становлении, Вечном круговороте вселенной.

Нигилизм. Переоценка ценностей.

Ницше выступает как "радикальный нигилист" и требует кардинальной переоценки ценностей культуры, философии, религии. "Европейский нигилизм" Ницше сводит к некоторым основным постулатам, провозгласить которые с резкостью, без страха и лицемерия считает своим долгом. Эти тезисы: ничто больше не является истинным; бог умер; нет морали; все позволено. По его глубочайшему убеждению нигилизм станет реальностью по крайней мере для последующих двух столетий. Европейская культура, издавна развивается под игом напряжения, которое растет от столетия к столетию, приближая человечество и мир к катастрофе. Изображает нигилизм как неизбежность, зовет понять его суть.

К переоценке ценностей  Ницше звал своих читателей уже  в ранних работах. Так, "Человеческое, слишком человеческое" он начинает в Искренней, исповедальной манере. Ницше рассказывает о своем духовном становлении, о страстном увлечении Вагнером и Шопенгауэром и столь же страстном отказе от их идей и доктринНамеченная здесь идея переоценки ценностей духовной аристократией нового типа развита в последующих произведениях, особенно в "Заратустре".

"Так  говорил Заратустра". Идея сверхчеловека.

"Так говорил  Заратустра" — это, пожалуй,  самое влиятельное и специфическое  произведение Ницше — почти  не поддается сколько-нибудь адекватным  пересказу и изложению, если  таковые должны быть краткими. Подзаголовок книги парадоксален: "Книга для всех и ни для  кого". Имя "Заратустра" взято  из восточных легенд и верований  — с несомненной целью подчеркнуть  отличие "жизненной мудрости", проповедуемой Заратустрой, от  типично европейских норм, ценностей,  догматов.

Завязка и стиль  книги таковы. Когда Заратустре исполнилось  тридцать лет, он покинул родину и  ушел в горы, десять лет наслаждаясь  одиночеством. Но вот он пресытился своей мудростью, сердце его обратилось к солнцу за напутствием и благословением сойти вниз, к людям. Он спустился  с гор и встретил старца, который  в отшельничестве своем искал  Бога. Старец сразу заметил: чист взор Заратустры, на лице его нет отвращения. Не оттого ли идет он так, словно танцует? Старец, узнав о намерении Заратустры идти к людям, уговаривает его  остаться в лесу. Но Заратустра отвечает: "Я люблю людей". И расставаясь  со святым старцем, думает: "Возможно ли это?! Этот святой старец в своем  лесу еще не слыхал о том, что Бог умер!".

Общение Заратустры с людьми — это серия искусно  нарисованных Ницше житейских картинок и рассказанных Заратустрой притч  морального, психологического, философского содержания. Так, расставшись со старцем, Заратустра устремился в город, который  был за лесом. Народ собрался на базарной площади, чтобы поглазеть на плясуна  на канате. Перед представлением Заратустра обратился к народу с речью-проповедью, которая должна была "учить о  сверхчеловеке". В чем, как оказалось, смысл этого поучения? Природа  развивается от червя к человеку, "но многое в вас, — обращается Заратустра к слушателям, — осталось от червя. Когда-то были вы обезьянами, и даже теперь человек больше обезьяна, чем иная из обезьян". Близость человека к природному, животному миру несомненна. Человек — сын земли. "Будьте верны земле", — проповедует  Заратустра и уточняет: "но разве  я велю вам стать призраком  или растением?" Верность земле  означает только, что нельзя верить "неземным надеждам". Это намек  на религию, что снова заставляет Заратустру повторить: "Бог умер".

Еще Кьеркегор  бросил религии обвинение: "Христианский мир убил Христа". Почти те же слова  Ницше вкладывает и в уста Заратустры, и одного из персонажей произведения "Веселая наука": "Где Бог? — воскликнул он. — Я скажу  вам! Мы его убили — вы и я! Все  мы убийцы!.. Бог умер! Бог мертв!" (Афоризм 125). Вера в христианского  Бога, заключал Ницше, более не заслуживает  доверия. В проповеди Заратустры высказаны самые резкие обвинения  в адрес людей: "Разве ваша душа не есть бедность и грязь и жалкое довольство собой?", "поистине человек — это грязный поток". Люди твердят о добродетели, справедливости, но для того чтобы действительно достигнуть их, человек "должен быть пламенем и углем", т.е. сверхчеловеком. "Но где же та молния, что лизнет вас своим языком? Где то безумие, что надо бы привить вам? Смотрите, я учу вас о сверхчелрвеке; он — эта молния, он — это безумие". И пока Заратустра говорил так, толпа думала, что речь шла о канатном плясуне, и стала кричать, "чтобы его наконец-то показали. И все принялись смеяться над Заратустрой. Так начались речи Заратустры — речи-проповеди, речи-иносказания. О чем только ни говорил Заратустра!

Он рассказал  о "трех превращениях духа": сначала  дух сделался верблюдом, потом верблюд  превратился во льва, а лев стал дитятей. Смысл этих символических  превращений: сначала дух хочет  испытать тяжесть своей ноши, хочет, чтобы его навьючили, подобно  верблюду, и спешит в пустыню свою. Потом дух хочет обрести свободу  и, подобно льву, стать господином. Однако дух-лев скоро понимает, что, наслаждаясь свободой, он не может  стать духом-созидателем. Символ дитяти означает полное обновление духа, "начальное  движение, священное утверждение".

О разных типах  людей повествовал Заратустра —  о тех, кто устремляется мыслью в  потусторонние миры, о презирающих  тело, о любящих войну. Он повествовал "о тысяче и одной цели": перевидев много стран и народов, Заратустра убедился, что доброе у одного народа у другого народа считается злым. Люди не понимают друг друга. Они твердят о любви к ближнему, но любят только самих себя. Многие парадоксальные жизненные устремления обсуждает Заратустра — одни цепляются за жизнь, другие постоянно одержимы мыслью о смерти. Ни одну установку Заратустра не отвергает с порога, находя в ней хоть что-нибудь жизненное и правдоподобное. Но всегда находится решение, соответствующее учению Заратустры, а значит, главным устремлениям сверхчеловека. И потому образ сверхчеловека постоянно уточняется и обретает новые краски.

Непрекращающийся  спор о Ницше.

Проблема сверхчеловека  — один из главных пунктов в  горячем споре о Ницше, который  начался еще в прошлом веке и не ослабевает до сего времени. Другие пункты — вопросы о добре и  зле, о христианстве и его морали сострадания, о гуманизме и демократии. В споре вокруг трактовки этих тем у Ницше уже выявились  два противоположных подхода.

Сторонники первого, резко критического подхода к  философии Ницше характеризуют  ее как философию аморализма, антигуманизма, антидемократизма. Ссылаются также на то, что в XX в. ницшеанство использовалось германским нацизмом и другими идеологиями, оправдывавшими войну, насилие, покорения одними народами других, расовую ненависть. Любопытно, что сторонники этого взгляда используют некоторые обобщающие формулировки самого Ницше. Ибо он охотно именовал себя не только нигилистом, но и "имморалистом", не скрывал своей вражды к христианству, демократии, гуманизму, к "противоестественной морали", к идеалам и "кумирам", как они сформировались в истории европейского человечества. Особенно часто критики Ницше приводят его действительно сомнительные высказывания, которые квалифицируются как "человеконенавистнические".

"Что хорошо? — Все, что повышает в человеке  чувство власти, волю к власти, самую власть. Что дурно? —  Все, что происходит из слабости.

...Слабые и  неудачники должны погибнуть:  первое положение нашей любви  к человеку. И им должно ещё  помочь в этом.

Что вреднее  всякого порока? — Деятельное сострадание ко всем неудачникам и слабым" ("Антихрист". Афоризм 2).

Ницше настаивает на том, что человечество как род не прогрессирует. Более того, оно деградирует; человеческое общество, культура человечества находятся в состоянии декаданса, т.е. упадка. Человечество испорчено — прежде всего в том смысле, что род человеческий теряет свои инстинкты, перестает сохранять и совершенствовать себя; он выбирает, предпочитает то, что ему вредно ("Антихрист". Афоризм 6). Наше столетие, к сожалению, пока не опровергает, а скорее подтверждает эту печальную констатацию. В XX в. из-за ядерного оружия и экологической катастрофы человечество оказалось перед самой страшной угрозой для самого существования человеческого рода и всего живого на Земле. Пытаясь выяснить причины деградации рода Homo sapiens, Ницше утверждает: кратким "мигом" своего земного бытия молодое еще человечество пока распоряжалось самым пагубным образом. Уже случившиеся и грядущие катастрофы — это расплата за тысячелетия, когда европейское человечество отдало себя во власть христианских религии и морали. Ницше — один из самых яростных критиков религии и морали христианства. Эта критика в значительной степени совпадает с проблематикой "генеалогии морали", которая мыслится у Ницше как исследование, выясняющее, "откуда, собственно, берут свое начало наши добро и зло" ("К генеалогии морали". Афоризм 3). Из-за влияния христианства человечество выбрало путь сострадания слабым. Это вызывает осуждение Ницше. Почему? Христианская мораль льстит человеку, она насквозь лицемерна, ибо не говорит людям правды. А правда, согласно Ницше, состоит в том, что человек был диким животным на заре христианства и остается таковым на последующих этапах истории. Между тем христианство и гуманистическая мораль фальшиво объявляют человека, всегда готового впасть в дикость, венцом творения. Зародившееся в античном мире христианство стало, по утверждению Ницше, религией низших сословий. А приручить легче слабого и больного зверя. Делать человека слабым — это и есть «христианский рецепт к приручению, принуждению во имя "цивилизации"» ("Антихрист". Афоризм 22). Ницше критикует христианство за подавление в человеке духовной силы, за догматизм и противодействие свободному началу человеческой природы. В этом обвинении Ницше не оригинален и не одинок — подобные критические нападки на христианство в изобилии встречались в новое время. Но и сама эпоха нового времени, противоречиво объединившая начала демократии и конкуренции, обвинена в том, что она особо благоприятствовала укреплению пробужденного христианством "мира" ressentiment. Следствием оказалась утрата европейскими нациями (особенно немцами, подчеркивает Ницше) тех импульсов к переоценке ценностей, которые дала эпоха Ренессанса.

Вернемся к  концепции сверхчеловека. Сверхчеловек рождается, говорит Ницше, чтобы  создать новую человеческую общность. Объединенные в нее люди становятся "сеятелями будущего". Им претит мораль рабов, угнетенных, взывающих  к филантропии и состраданию. Они освобождают себя сами, для  чего им прежде всего нужны сила и дерзость. Не дворянское звание, не туго набитый кошелек торгашей, не служба князю или какому-то другому властителю делает их аристократией, элитой, но величие духа, чистота и новизна целей, решимость отбросить, как обветшавшие, но еще крепкие цепи, все условности, догмы, предрассудки попавшей в глубокий кризис цивилизации.

Сверхчеловек, уточнял  Ницше, не имеет ничего общего с "озверевшими  германцами", все "добродетели" которых — послушание, тяга к убийству и войне. Главное, что должно исходить от сверхчеловека — призыв к духовным превращениям, внутреннему дисциплинированию и воспитанию собственной личности, ответственной за будущее.

Фашистские идеологи стремились поставить идеи Ницше  на службу национал-социализму. Но философия Ницше не согласуется с такими характерными чертами нацизма, как пангерманизм, антисемитизм и славянофобия. Ницше, например, писал, что немцы нуждаются в сближении с Россией и прозорливо отмечал: история затребует "новую общую программу" немецкой и славянской рас.

Спор о Ницше  связан с еще одним внутренним противоречием его философии. С  одной стороны, философия эта  констатирует глубочайший кризис человечества, упадок — декаданс — духа, культуры, ценностей и в этом смысле является философией пессимистической. С другой стороны, Ницше был одним из родрначальников позитивизма. Он писал, что хочет научить людей не страданию, а смеху и веселости. О своей книге "Веселая наука" Ницше говорил, что она есть "благодарность выздоравливающего", "веселость после долгого воздержания и бессилия, ликование возвращающейся силы, пробудившейся веры в завтра и послезавтра, внезапного чувства и предчувствия будущего...". Начиная со своих ранних работ, посвященных античной культуре, Ницше противопоставлял друг другу начало дионисийское — радостное, ликующее отношение к жизни — и начало аполлоновское — интеллектуальное рассечение, умерщвление жизни во имя познания и разума.

Итак, причина  столкновения противоположных подходов к философии Ницше — в ее глубокой внутренней противоречивости.

"Первый  позитивизм".

С помощью термина "позитивизм" в истории философии обозначают широкое течение европейской научной и философской мысли XIX— XX вв., сторонники которого стремились дать философское, логико-методологическое обоснование фундаментального значения конкретного, основанного на опыте, доступного проверке, практически эффективного (в этом смысле "позитивного") знания.

Начальная форма  позитивистской философии получила название "первого позитивизма", утвердивший идеал позитивного знания, во многих отношениях был и продолжением традиционной метафизики, и попыткой ее преодоления. Так, родоначальники позитивизма в своих философско-исторических обобщениях отводили метафизике роль исторически необходимой формы и стадии человеческого духовного опыта. Но они считали эту форму уходящей в прошлое, возвещая наступление новой исторической эпохи, эпохи позитивного знания.

В январе 1889 на улице  Турина с Ницше случился припадок. Невменяемым он был помещен в психиатрическую лечебницу, а затем передан на попечение семьи. Умер Ницше в Веймаре 25 августа 1900.

Значение  Ницше. Большинство выдающихся немецких и французских философов, поэтов и писателей первой половины 20 в. находились под влиянием Ницше. Центральными понятиями у Ницше являются: сверхчеловек, воля к власти, сублимация, мораль господ, мораль рабов и вечное возвращение.Ницше убеждает человека «оставаться верным земле», не питать надежд на другие миры. Согласно Ницше, воля к власти находит свое выражение в любой человеческой деятельности; он даже предполагал, что она может быть энергетической основой всего космоса в целом. Ницше не призывал стремиться к власти, он говорил о честности перед самим собой и обращал нас к примерам «сверхчеловеческой» силы, воплощенной в таких людях, как Гёте и Леонардо, в противовес «человеческой, слишком человеческой» силе военных деспотов. Ницше вовсе не приветствует грубую силу и жестокость, как полагают те, кто мало его знает, будь то хулители или хвалители, он скорее выступает за свободу духа, за то великодушие, которое воистину выше озлобления и обиды; за высший интеллект в физически развитом теле; за безграничное принятие этого мира, при котором даже возможность вечного возвращения одних и тех же событий через огромные промежутки времени – мысль не устрашающая, а несущая высшую радость.