Реферат

На тему: «Философские взгляды Сократа».

Введение

     Поворотным  пунктом в развитии античной философии  явились воззрения Сократа (469-399 до н.э.). Сократ является фигурой известной и загадочной. Он не писал философских сочинений, он жил так, как учил. И таких примеров мало в истории мировой философии, мало тех, кто свою жизнь сделал своей философией. Обычно Сократ бродил улицам Афин, сопровождаемый учениками, вступал в споры со встречными и, как правило, высмеивал их, иногда добродушно, иногда довольно зло. Если человек полагает, что на все он знает готовые ответы, то такой человек для философии погибший. Сократ знал что-то секретное о каждом человеке и знал нечто скверное в нем, но он не пользовался этим, а, наоборот, закрывал это своим вечным для других добродушием. Сократ - искусный мастер вопросов, таивших в себе парадоксальный ответ. «Я знаю, что ничего не знаю» - это излюбленное выражение Сократа. «Я ничего не знаю» - это значит, что как бы далеко он ни продвигался в познании, он не успокоиться на достигнутом. Сократ сравнивал философию с оводом, который постоянно летает над людьми, жалит их и не дает им спать, то есть жить бездумно и бессмысленно. В центре сократовской мысли тема - тема человека, проблемы жизни и смерти, добра и зла, права и долга, свободы и ответственности, личности и общества. И сократовские беседы - поучительный пример того, как можно ориентироваться в чаще этих вечно актуальных вопросов.

Учения  Сократа

     Сократ  внес в понятия «философия» и  «философ» новое значение, которое  считается одним из поворотных пунктов  во всей истории греческой философии. Эти термины означали исследование «космоса» и наблюдаемых явлений природы. Сократ же сконцентрировал свое внимание на человеке и человеческом поведении и считал эти проблемы важнейшими для философии. Исследование природы он считал бесполезным занятием на том основании, что познание того, по «каким законам происходят небесные явления», не позволяет ни изменять эти законы, ни создавать явления природы, такие как, «ветер, дождь, времена года и тому подобное». Мир представляется Сократу творением божества. Нужны гадания, а ненаучные исследования, чтобы получить указания богов относительно их воли. Основной задачей философии Сократ признавал обоснование религиозно-нравственного мировоззрения, познание же природы, натурфилософию считал   делом ненужным и безбожным. В глазах Сократа наука о человеке дает возможность познать самого себя и свои дела, определения цели своей деятельности, ясное осознание того, что есть добро и зло, прекрасное и безобразное.

      Метод, предложенный Сократом для решения проблемы жизни, есть метод самопознания. «Познай самого себя и ты познаешь самое главное» - такова вторая его знаменитая фраза. Эта фраза стала для Сократа формулой не только мудрости, но и жизни. Самопознание в устах древнего философа означало, прежде всего, познание человеком своего внутреннего мира, осознания того, что осмысленная жизнь и духовное здоровье составляют высшую ценность. Таким образом, изречение «познай самого себя» было для Сократа признанием души  руководящим началом в человеке, призывом к осмыслению духовной жизни, к воспитанию благородства духа.

        В беседах и дискуссиях Сократ обращал внимание на познание сути добродетели. Нравственный человек должен знать, что такое добродетели. Таким образом, одним из отличительных признаков истинной философии и подлинного философа являлось по Сократу, признание единства знания и добродетели. И не только признание, но также стремление к реализации этого единства в жизни. Философия в понимании Сократа не сводилась к чисто теоретической деятельности, но включала в себя также практическую деятельность – правильный образ жизни, благие поступки. Эта позиция Сократа получила в философии определение – этический рационализм.

      Современному  человеку, окруженному со всех сторон благами, полученными как раз  за счет исследования природы, тяжело понять врага изучения природы. Но для Сократа все было наоборот. Он служил лучшим примером, чего может достичь человек, следующий его учению - познанию человеческого духа. Достаточно вспомнить образ жизни Сократа, нравственные и политические коллизии в его судьбе, его мудрость, воинскую доблесть и мужество, трагический финал. Слава, которой Сократ удостоился еще при жизни, легко переживала целые эпохи и, не померкнув, сквозь толщу двух с половиной тысячелетий дошла до наших дней.

Сократовский метод

     В знаменитых словах «Я знаю, что я  ничего не знаю» – весь Сократ, вся  «формула» его философии, весь пафос его поиска истины. Он был уверен, что незнание является предпосылкой знания, оно стимулирует поиск, заставляет поразмыслить и поискать. С этой точки зрения у человека, не сомневающегося в истинности своих знаний нет больше потребности в поиске, в том, что бы думать и мыслить. Сомнение («я знаю, что ничего не знаю») должно было, по учению Сократа, привести к самопознанию («познай самого себя»). Только таким путем, учил он, можно прийти к пониманию   справедливости, права, закона, благочестия, добра и зла. Единственное, на что он претендовал, - обучение искусству ведения диалога, при котором собеседник, отвечая на заданные вопросы, высказывал свои суждения, обнаруживая свои знания или, напротив, свое неведение. Тем самим искусство диалога становилось «обличением» собеседника, которое имело целью ориентировать его на самопознание. Поэтому умение задавать вопросы Сократ рассматривал как средство, с помощью которого он содействует «рождению» истины в голове собеседника.

     Греческие философы вкладывали разное содержание в слово «диалектика» или «диалектическое искусство», тем не менее, оно мыслилось в единстве с диалогом и большей частью означало искусство ведения диалога, искусство спора и аргументации. У софистов «диалектика» стала техникой словесной эквилибристики, средством доказательства. Их главной целью было заставить отвечающего человека противоречить самому себе. В противоположность этому Сократ видел главный критерий, отличающий диалектику, в нахождении истины.      

Диалектика Сократа.

     Диалектика, в понимании Сократа, являлась методом  исследования понятий, способом установления точных определений. Определение какого-либо понятия для него было раскрытием содержания этого понятия, нахождением того, что заключено в нем. С целью установления точных определений Сократ разделял понятия на роды и виды, преследуя при этом не только теоретические, но и практические задачи. Сократ был убежден, что разумный человек, «разделяя в теории и на практике предметы по родам», сможет этим методом отличить добро от зла, выбрать добро и быть счастливым и способным к диалектике.

     О сократовском понимании диалектики как метода разделения понятий на роды и виды свидетельствует Платон:  «Различать все по родам, не принимать один и тот же вид за иной и иной за тот же самый—неужели мы не скажем, что это предмет диалектического знания?». Сохранив это сократовское понимание диалектики и в зрелый период своего творчества, Платон пошел дальше: для него диалектика стала наукой об «истинно сущем» и методом познания «истинно сущего», т. е. мира идей. Аристотель писал: «А так как Сократ занимался исследованием этических вопросов, а относительно всей природы в целом его совсем не вел, в названной же области искал всеобщего и первый направил свою мысль на общие определения, то Платон, усвоивши взгляд Сократа, по указанной причине признал, что такие определения имеют своим предметом нечто другое, а не чувственные вещи; ибо нельзя дать общего определения для какой-либо из чувственных вещей, поскольку вещи эти постоянно изменяются. Идя указанным путем, он подобные реальности назвал идеями». Установление общих определений, по свидетельству Аристотеля, было одним из нововведений Сократа в философию.

      Для Сократа диалектика, вопросно-ответный способ обнаружения истины, была прежде всего, методом определения этических понятий, т. е. методом нахождения в данном понятии общих и существенных признаков, выражающих его сущность. В ранних «сократических» диалогах Платона много примеров диалектики Сократа, его попыток дать определение общепринятым этическим понятиям и поступкам с помощью вопросов и ответов, посредством «испытания» собеседника.

      Сократ  считал, что один и тот же поступок не может быть безоговорочно отнесен или к справедливым, или к несправедливым поступкам, поскольку мы по необходимости оцениваем поступок в каком-то определенном отношении, в известных условиях места и времени. Но если это так, то со всей остротой встает вопрос о принципиальной возможности этики, определения этических понятий, в которых выражается объективная сущность нравственного явления, например, мужества, справедливости. И не правы ли были другие софисты, которые считали общепринятые этические понятия и представления субъективными?

      Сократ  отдавал себе отчет в сложности  проблемы. Определение понятий в этике, осуществляемое Сократом, служило опровержению этического релятивизма софистов. Не случайно Аристотель увидел одну из главных заслуг Сократа в поиске им общих этических определений. Ранее уже упоминалось, что для Сократа определить какую-либо добродетель (мужество, благочестие или справедливость) означало выяснить то, что есть «одно и то же во всем», т. е. найти в рассматриваемой добродетели то единое, которое охватывает все случаи ее проявления. Важно также подчеркнуть, что это единое, по учению Сократа, существует, скорее всего, реально, чем номинально. Точнее, единое о котором идет речь у Сократа, имеет объективный характер, не зависит от сознания человека, от его субъективного состояния и настроения. Поэтому этическое понятие для Сократа есть не просто условный, номинальный термин для обозначения столь же условного явления нравственной жизни, как это вытекало из учения софистов, но, напротив, термин, отображающий объективно существующее единое, общее и тождественное в данной добродетели. Становится понятным, почему вопрос о том, что есть «сущность вещи», Сократ выдвинул на первое место: в определении добродетелей он увидел основное средство познания нравственной сферы и выход из трясины этического релятивизма софистов. Сказанное означает также, что Сократ, исследуя этические понятия, преследовал конструктивную положительную цель, которая состояла в познании добродетелей через определение.

      В установлении общих определений  Сократ исходил из наблюдаемых в  обыденной жизни (или же воображаемых) примеров человеческого поведения. И то, что Аристотель называет «индукцией» («индуктивными рассуждениями») Сократа, есть метод определения, метод отбора тех существенных черт, которые являются общими для поступков, получивших одну и ту же этическую оценку. Операция отбора позволяет восходить от единичных примеров и частных случаев к общим определениям, к «сущности вещи».

      Здесь мы подходим к весьма важной стороне  метода Сократа, знаменующей собой  целый этап в истории диалектики как учения о единстве противоположностей. В самом деле, если определение понятия есть, согласно Сократу, определение сущности рассматриваемого предмета, т. е. выделение из многообразия рассматриваемых явлений того, что является в них единым, тождественным и общим, то отсюда следует, что сущность представляет собой единое во многом, постоянное в изменяющемся, тождественное в различном. Стремясь к определению понятия, Сократ подчас резко противопоставлял сущность явлениям, родовую общность — видовым особенностям. Так, например, он настаивал на том, что признак мужества «оставаться на своем посту и сражаться с врагом» не является определением мужества (так как имеется много других поступков, не сходных с названным, но не менее мужественных). Аналогично с этим Сократ считал, что «преследование преступника, обличенного в убийстве, святотатстве и в других подобных делах», не есть еще определение благочестия.

      Обращает  на себя внимание еще одна своеобразная черта метода Сократа и всего его учения. Состоит она в том, что в сократовской диалектике безуспешность попыток определения этических понятий сочетается с уверенностью в принципиальной возможности нахождения «всеобщего» в нравственности, в постижимости всеобщей нравственной основы отдельных, частных добродетелей. Складывается впечатление, что эта уверенность покоится в свою очередь на убеждении в том, что каждый человек, так или иначе, владеет «всеобщим».

      Свою  задачу Сократ видел в том, чтобы  «навести» собеседника на путь раскрытия содержания тех понятий, которыми владеет определяющий, но настолько смутно, что не в состоянии дать им точное и все охватывающее определение. Сделать это оказывается, впрочем, не под силу и Сократу. «Наведение» или «приведение» по-гречески обозначается термином «epagoge». Это и есть «индукция» Сократа, его «индуктивные рассуждения».

Индукция.

     «Индукция»  Сократа—это то же, что и его «определение», с той лишь разницей, что индукция устанавливает общее в частных добродетелях, путем их анализа и сравнения, а определение, решая ту же задачу, разделяет, кроме того, понятия на роды и виды, выясняет их соотношения.

      Сократ  широко использовал «индуктивные доводы»  на всех этапах диалога, привлекая множество случаев и обстоятельств, с намерением придать обсуждаемому вопросу ясный и точный характер. Сократ постоянно исправляет своего собеседника, критикует его определения, показывая, что приводимые примеры справедливости являются недостаточными для определения соответствующего понятия. Сократ направлял собеседника на поиск этического общего, заставляя его изменять свое мнение и уточнять определения.

      При этом обращает на себя внимание техника  ведения беседы, виртуозно отработанная Сократом, который то и дело ловит собеседника на противоречиях, а также тщательно продуманный набор примеров, позволяющий выявлять моменты сходства в одних случаях и черты различия в других. Сократовская индукция и есть определение добродетелей путем установления в единичных и частных поступках сходств и различий.

Аналогия в индукции.

      Умелый отбор черт сходства и различия в разнообразном множестве конкретных случаев позволял Сократу в индуктивных построениях искусно использовать в качестве аргумента аналогию. Сократ приводит ряд примеров, из которых следует, что знания и навыки, приобретенные моряком, врачом, воином или плотником, являются предпосылками успешной деятельности в соответствующей профессии (моряка, врача и т, д.). Вместе с тем, исходя из того, что знания позволяют человеку выбрать правильный образ поведения — правильное использование своих материальных средств, интеллектуальных способностей и физических сил, наклонностей и свойств характера, Сократ проводит параллель между успехом в профессиональной деятельности и удачей (счастьем) в моральном поведении. Иначе говоря, в знании Сократ нашел то общее, то сходное, что объединяет два типа деятельности. Это и позволило ему сделать заключение, что «знание есть добро, а невежество — зло».

      Прибегая к аналогиям, сравнениям и сопоставлениям, Сократ соблюдал значительную осторожность, оставался предусмотрительным: выделяя черты сходства в рассматриваемых явлениях, он не забывал о чертах различия между ними. Кроме того, Сократ сочетал индукцию с дедукцией: от найденного с помощью индукции общего положения он переходил к частным случаям, не входившим в индукцию. Это давало ему возможность проверять истинность общих положений, корректировать и уточнять полученные выводы и определения.

      Казалось  бы, имеются достаточные мотивы, чтобы «индукцию» Сократа оценить в духе индукции Ф. Бэкона и Д. С. Милля. Но это было бы не совсем оправданно. Дело в том, что сократовская индукция в отличие от бэконовской и миллевской не выясняет причинные связи явления, не отыскивает их закономерностей; она направлена на раскрытие содержания этических понятий, на «испытание» людей, на «обличение» их готовых нравственных представлений, их этических ценностей и норм.

      Для установления содержания этических понятий и норм Сократ широко использовал не только аналогии и сопоставления, но также гипотетические определения.

Гипотеза.

      Сократ  в разработке диалектического (вопросно-ответного) метода использовал гипотезы, предварительные определения. И если Аристотель, в общем, верно определивший место Сократа в прошлом развитии философской мысли греков, ничего не говорит на этот счет, то данное обстоятельство не должно вводить нас в заблуждение. Современные исследователи показали, что это умолчание объясняется рядом причин, и, прежде всего недооценкой Аристотелем диалектического метода Сократа. Это связано с аристотелевским пониманием различия между наукой и диалектикой.

      Наука, по Аристотелю, основана на доказывающих суждениях и выражает необходимое (аподиктическое), т. е. то, что не может быть иначе; диалектика же исходит из вероятных суждений и выражает то, что возможно по большей части, не будучи строгим доказательством, она позволяет вести диалог по какой-либо проблеме и помогает при этом избежать противоречий. Более того, существуют области знания, где научный метод неприемлем и диалектический метод является единственно возможным. Мораль (согласно Аристотелю) — одна из таких областей, для изучения которой более всего подходит диалектический метод, но отнюдь не метод доказательных наук.

      То, что Аристотель преувеличивал непонимание Сократом отличия науки от диалектики, видно в том что, Сократ пришел к выводу о существенном различии между профессиональными навыками и моральным поведением, о невозможности проведения полной аналогии между ними. Сократ отдавал себе отчет в том, что противоположности хорошего и плохого не являются объектами одной и той же науки. Во всяком случае, он понимал, что распространение противоположностей из сферы профессиональной деятельности на область морального поведения приводит к неприемлемым результатам.

      Разумеется, сократовская гипотеза и гипотеза в современном смысле этого слова не одно и то же. Как исследовательский прием гипотеза в современной науке есть теоретическое построение, теоретическое предположение, основанное на ряде фактов, но не вполне доказанное. Это значит, что собранные факты еще недостаточны для объяснения причинной зависимости явлений и остается потребность в этом объяснении. Этой потребности и отвечает гипотеза. Мы уже говорили, что вопрос о причине чего-либо не занимал Сократа. Что касается собирания фактов и вообще экспериментальной базы, предполагаемых гипотезой в современном понимании, то все это у Сократа возмещалось многочисленными примерами, взятыми из обыденной жизни или вымышленными. Критерием истинности выдвигаемого гипотетического положения он считал последовательность в суждениях, отсутствие противоречий при поиске общих определений, а не проверку гипотезы соответствующими фактами и экспериментом, как это принято в современной науке.

      Отметим также, что указанные различия не исключают черт сходства между сократовским и современным пониманием гипотезы. Достаточно сказать, что в обоих случаях гипотеза есть предположение, которое после той или иной проверки подлежит видоизменению и преобразованию.

      Нарастающее внесение изменений и поправок в  предварительные (гипотетические) определения является характерным для метода Сократа, его поиска всеобщих определений. Важно также отметить, что, «испытывая» собеседника, заставляя его корректировать свои гипотетические определения, Сократ преследовал конструктивные цели, а не просто полемические, как это было у софистов.

      Однако  мы уже установили, что поиски Сократом общих определений заканчивались безрезультатно. Как быть с его знаменитым высказыванием «Я знаю, что ничего не знаю»? Не является ли это признание лишним подтверждением его скептицизма, если не принципиального агностицизма? Наконец, привлекает внимание специфическая форма отрицания, названная «сократовской иронией». Известно, что Сократ не переставал иронизировать не только над другими, но и над самим собой. Возникает вопрос: не связана ли «сократовская ирония» со скептическим отрицанием возможности познания истины? И нельзя ли сказать, что диалектика Сократа определялась его иронией, служила его иронии? Не была ли она отрицательной диалектикой, т. е. диалектикой, которая ставила перед собой не конструктивную, а, напротив, деструктивную, разрушительную задачу, направленную на показ тщетности человеческих усилий найти объективную истину и связанные с ней положительные определения и утверждения?

      Полагаем, что нет. Прежде всего, следует сказать, что известная доля сомнения (скепсиса) — признак мудрости и одно из условий развития познания, углубления знаний. Познание, говорил Аристотель, есть «разрешение прежнего сомнения». Разрешение все вновь возникающих сомнений есть постоянный поиск. Для Сократа поиск — это состояние интеллектуального бодрствования, отсутствие же поиска — явный признак умственной спячки. И нет ничего неожиданного в том, что в своих попытках нахождения общих этических определений Сократ не приходил к каким-либо абсолютным, окончательным результатам. Ведь у поиска (познания) нет конца. Нет конца поиску и в диалогах Сократа.

      В отличие от иронии Сократа, высмеивавшего  все ложное и псевдосерьезное, ирония у киников переходит в сарказм и в скандал, в полное пренебрежение ко всем обычаям и нормам поведения. Бросая вызов принятому образу жизни, киники отгораживались от мира и проповедовали автаркию, самоудовлетворение, полную независимость от внешнего социального мира. Антисфен считал, что мудрый, имея в себе все, довольствуется собой, а Диоген отгородился от мира, поселясь в бочке. Сократ собирал вокруг себя всех желающих вступить с ним в диалог, Диоген же, согласно анекдоту, днем с огнем (с фонарем) искал человека в Афинах; однажды, когда он крикнул: «Эй, люди!»- и к нему прибежало несколько человек, он прогнал их палкой, сказав: «Я звал людей, а не отбросы». Излишне говорить, что такая позиция совершенно немыслима для Сократа. Ориентируя на самопознание и благоразумие, он не замыкается в себе, но идет к людям, чтобы разделить с ними свои мысли и чувства, свои сомнения и надежды.

Заключение

     Сократа приговорили к смерти. К нему приходили  друзья, говорили, что можно бежать, что наготове стоит корабль, но Сократ остался в тюрьме. «Если я убегу,- считал он,- то все решат, будто все, что я проповедовал, это только болтовня, от которой я отказался. Но я должен своей кровью подкрепить свое учение, своей смертью. Так он и умер; выпев чашу с ядом,  до самого конца оставался в ясном сознании, беседовал со своими учениками.

     Сократ  дает яркий пример того, что «невидимое»  человеческое качество- добро, зло, добродетель, мужество, честь- на самом деле составляют вторую, подлинную природу человека, представляют собой тот материал, из которого человек строиться. И материал этот гораздо более прочный, чем наши кости, мускулатура, все тело человека. Философия Сократа как будто говорит человеку: думай, старайся понять, зачем ты живешь, в чем твое предназначение, в чем причина твоих бед и несчастий, кто виноват в них -  общество или ты сам; ищи то дело, которое ты можешь сделать лучше всех; не поддавайся ненависти и злобе, умей посмотреть на себя искренно – ведь большую часть своих достоинств и добродетелей ты сам себе придумал, ведь еще никому не стало теле от твоего существования, никому ты еще не сделал добра, потому что делать добро – это искусство, а благими намерениями вымощена дорога в ад.

     Таким образом, философия Сократа учит человека быть человеком, учит искусству  жизни, искусству познания мира, искусству жить среди людей, искусству не бояться смерти и мужественно глядеть в лицо своей судьбе.

       Сократ умер очень давно, но он гораздо живее многих наших современников, поскольку то, что он сделал и сказал, еще и сегодня живет в нашем сознании, в нашем понимании самих себя, в сознании нами своего места в мире.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Список  литературы

 1. Основы философии. Губин В.Д. М., 2004г.

 2. Сократ – Философская энциклопедия. Лосев А.Ф.  М., 1975г.

 3. Философия.  Стельник О.Н.  М., 2004г.

 4. Сократ. Кессиди Ф.Х.  М., 1976г.

 5. История античной эстетики (Софисты, Сократ, Платон). Павленко Ф. М., 1990г.

 6. Философская энциклопедия.  Константинов Ф.В.  М., 1970г.

 7. Сократ.  Нерсесянц В.С.  М., 1984г.

 8. История философии в кратком изложении. Митин М.Б.  М., 1991г.

 9. История западной философии. Рассел Б. М., 1993г

 10. Новая “апология Сократа”. Кессиди Ф.Х.  М., 1975г.