Гениальность и помешательство

Гениальность --  эта  единственная державная власть,

принадлежащая человеку, пред которой не краснея можно преклонить колена,  даже  ее  многие  психиатры поставили на  одном уровне  с наклонностью  к преступлениям,  даже  в  ней  они  видят  только  одну  из  тератологических (уродливых) форм человеческого ума, одну  из разновидностей  сумасшествия.

  Он же говорит  в другом месте: "Замечено, что  знаменитые поэты, политики

и художники были частью меланхолики  и помешанные, частью -- мизантропы, как

Беллерофонт.  Даже  и в настоящее время мы  видим то же самое в Сократе,

Эмпедокле,  Платоне и других, и всего сильнее в поэтах. Люди с холодной,

изобильной кровью (букв. желчь) бывают робки и ограниченны, а люди с горячей

кровью -- -подвижны, остроумны и болтливы".

     Платон  утверждает, что  "бред  совсем  не  есть  болезнь, а,  напротив,

величайшее  из  благ, даруемых нам богами;

II. СХОДСТВО ГЕНИАЛЬНЫХ  ЛЮДЕЙ С ПОМЕШАННЫМИ  В ФИЗИОЛОГИЧЕСКОМ  ОТНОШЕНИИ

Многие из великих  мыслителей подвержены, подобно помешанным, судорожным

сокращениям  мускулов и отличаются резкими, так называемыми  "хореическими",

телодвижениями.

Бледность  всегда  считалась принадлежностью и  даже, украшением великих

людей. Кроме того,  мыслителям наравне с помешанными  свойственны: постоянное

переполнение  мозга кровью (гиперемия),  сильный  жар в  голове и охлаждение

конечностей, склонность к острым болезням мозга  и слабая чувствительность к

голоду и холоду.

О гениальных людях, точно  так  же, как и о сумасшедших, можно сказать,

что они всю  жизнь остаются одинокими, холодными, равнодушными к обязанностям

семьянина  и   члена  общества.  Микеланджело  постоянно  твердил,  что  его

искусство заменяет ему жену.

Нередки  случаи,  когда вследствие  тех же  причин, которые  так  часто

вызывают сумасшествие, т.е. вследствие болезней  и повреждений  головы, самые

обыкновенные  люди  превращаются  в   гениальных.

Покойный  митрополит  Московский  Макарий,  отличавшийся  замечательно

светлым  умом, был до того болезненным и тупым  ребенком,  что совершенно не

мог  учиться. Но в семинарии кто-то из товарищей,  во время игры, прошиб ему

голову  камнем, и после того  способности  Макария сделались блестящими,  а

здоровье совершенно поправилось.

Биша  и фон дер  Кольк  заметили,  что у людей с искривленной шеей ум

бывает  живее,  чем у  людей  обыкновенных.  У  Конолли  был один  больной,

умственные способности  которого возбуждались во время операций  над ним,  и

несколько таких  больных,  которые проявляли  особенную  даровитость в  первые

периоды  чахотки  и подагры.  Всем  известно, каким  остроумием  и  хитростью

отличаются горбатые; Рокитанский пытался даже  объяснить это тем, что у них

аорта, дав сосуды, идущие к голове, делает  изгиб,  вследствие чего является

расширение объема сердца и увеличение артериального  давления в черепе.

     Этой  зависимостью  гения  от патологических  изменений  отчасти  можно

объяснить любопытную особенность гениальности по сравнению  с талантом, в том

отношении, что она является чем-то бессознательным и проявляется совершенно

неожиданно.

Те  из гениальных людей, которые  наблюдали за собою, говорят, что  под

влиянием   вдохновения    они    испытывают   какое-то   невыразимо-приятное

лихорадочное состояние, во время которого мысли невольно родятся в  их уме и

брызжут сами собою, точно искры из горящей головни.

Моцарт  сознавался,  что  музыкальные  идеи являются  у  него невольно,

подобно сновидениям, а Гофман часто говорил своим  друзьям: "Я работаю, сидя

за фортепьяно с закрытыми глазами,  и  воспроизвожу то, что подсказывает мне

кто-то со стороны".

Таким образом, величайшие идеи мыслителей, подготовленные, так  сказать,

уже полученными  впечатлениями и в высшей степени  чувствительной организацией

субъекта, родятся  внезапно и развиваются настолько  же бессознательно, как  и

необдуманные поступки  помешанных. Этой  же  бессознательностью  объясняется

непоколебимость  убеждений  в людях,  усвоивших  себе  фанатически  известные

убеждения.  Но  как   только  прошел  момент  экстаза,   возбуждения,  гений

превращается  в  обыкновенного  человека  или  падает  еще   ниже,  так  как

отсутствие  равномерности  (равновесия) есть  один  из признаков  гениальной

натуры.

сли  мы обратимся теперь к решению вопроса  -- в  чем именно  состоит

физиологическое  отличие  гениального  человека  от  обыкновенного,  то,  на

основании автобиографий и наблюдений,  найдем,  что по  большей части вся

разница  между   ними   заключается  в   утонченной   и   почти болезненной

впечатлительности  первого. Дикарь или  идиот малочувствительны к физическим

страданиям,  страсти  их  немногочисленны,  из ощущений же воспринимаются ими

лишь  те,  которые  непосредственно  касаются  их  в  смысле  удовлетворения

жизненных   потребностей.   По   мере   развития   умственных   способностей

впечатлительность растет и достигает наибольшей силы в гениальных личностях,

являясь  источником  их  страданий  и  славы.  Эти  избранные  натуры  более

чувствительны  в количественном  и   качественном  отношении,  чем простые

смертные,  а  воспринимаемые  ими  впечатления  отличаются  глубиною,  долго

остаются  в  памяти и  комбинируются  различным  образом.  Мелочи,  случайные

обстоятельства,  подробности, незаметные для обыкновенного  человека, глубоко

западают им в  душу и перерабатываются на  тысячу  ладов, чтобы воспроизвести

то,  что обыкновенно  называют  творчеством,  хотя  это  только  бинарные  и

кватернарные комбинации ощущений.

Болезненная  впечатлительность  порождает также и непомерное  тщеславие,

которым отличаются не только люди гениальные, но и вообще  ученые, начиная с

древнейших  времен;  в  этом  отношении  те  и  другие  представляют большое

сходство с мономаньяками, страдающими горделивым помешательством.

     "Человек --  самое тщеславное из животных, а поэты  -- самые тщеславные

из  людей", -- писал  Гейне, подразумевая, конечно, и самого себя.

Гений обладает способностью  угадывать то, что ему не  вполне известно:

например,  Гете подробно описал Италию, еще не видавши ее. Именно вследствие

такой прозорливости, возвышающейся над  общим уровнем, и благодаря тому, что

гений,  поглощенный   высшими   соображениями,   отличается   от   толпы   в

сверхпоступках  или даже,  подобно   сумасшедшим (но  в противоположность

талантливым людям), обнаруживает склонность к беспорядочности, -- гениальные

натуры  встречают  презрение со  стороны  большинства,  которое,  не замечая

промежуточных пунктов  в их творчестве, видит только разноречие сделанных ими

выводов  с общепризнанными и странности в их  поведении.

Есть страны,  где  уровень образования  очень  низок и  где  поэтому с

презрением относятся  не только к гениальным, но даже к  талантливым людям. В

Италии   есть   два   университетских  города,  из   которых   всевозможными

преследованиями  заставили  удалиться людей, составлявших единственную славу

этих  городов.  Но  оригинальность, хотя  почти  всегда  бесцельная, нередко

замечается  также  в  поступках  людей  помешанных,  в  особенности  же в  их

сочинениях,  которые только  вследствие  этого   получают   иногда  оттенок

гениальности

III. ВЛИЯНИЕ АТМОСФЕРНЫХ  ЯВЛЕНИЙ НА ГЕНИАЛЬНЫХ  ЛЮДЕЙ И НА ПОМЕШАННЫХ

  На  основании   целого   ряда  тщательных  наблюдений,   производившихся

непрерывно  в  продолжение трех лет в моей  клинике, я вполне  убедился, что

психическое состояние  помешанных изменяется под влиянием колебаний барометра

и  термометра.  Так,  при  повышении  температуры  до  25°,  30°  и  32°,  в

особенности если  оно  происходит  сразу,  число  маниакальных  припадков  у

сумасшедших увеличи-валось с 29 до 50; точно так же в те дни, когда барометр

начинал  резко  колебаться  и показывал максимум  повышения, число припадков

быстро  увеличивалось  с  34  до 46.  Изучение 23 602  случаев  сумасшествия

доказало  мне,   что  развитие  умопомешательства  совпадает  обыкновенно  с

повышением температуры  весною и летом и  даже идет параллельно  ему, но так,

что  весенняя жара, вследствие контраста после зимнего  холода, действует еще

сильнее  летней,  тогда как сравнительно  ровная теплота августовских дней

оказывает менее  губительное влияние. В  следующие  же  затем  более холодные

месяцы замечается минимум новых заболеваний.

аполеон,  сказавший,   что   "человек есть   продукт   физических   и

нравственных условий", не мог выносить самого легкого ветра  и  до того любил

тепло, что приказывал топить у себя  в комнате даже в июле месяце.

Вообще   самые   разнообразные   произведения   гениальных   людей   --

литературные (эстетические), поэтические, музыкальные, скульптурные, а также

научные открытия, время создания  которых  нам  удалось  узнать  с точностью,

можно подвести под своего рода хронологию, составив из них как бы календарь

духовного  мира,  как   это  видно  из  следующей  таблицы:  

Из  этой таблицы  мы видим, что для  художественного  творчества наиболее

благоприятным месяцем  оказывается май, за ним  следуют  сентябрь  и  апрель,

тогда как  наименее  производительными  месяцами  были  февраль,  октябрь  и

декабрь.  То  же  самое  заметно  отчасти  и  по отношению к астрономическим

открытиям, только для последних  преобладающее значение имеют апрель и июль.

Открытия  в  точных  науках,  как  наибольшее  число  эстетических работ,  а

вследствие того и общее число всех  произведений, преобладают точно так же в

мае, апреле  и сентябре, т.е. в течение не особенно жарких месяцев,  когда

барометрические  колебания  более  часты  сравнительно  с  самыми  жаркими и

холодными месяцами. 
 
 
 

IV. ВЛИЯНИЕ МЕТЕОРОЛОГИЧЕСКИХ  ЯВЛЕНИЙ НА РОЖДЕНИЕ  ГЕНИАЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ 
 

     Убедившись  в громадном влиянии метеорологических  явлений  на творческую

деятельность гениальных  людей, мы легко поймем, что и на рождение их климат

и строение почвы  должны также оказывать могущественное действие.

     Несомненно, что  раса  (например, в  латинской и греческой  расе больше

великих людей, чем  в других), политические движения,  свобода мысли и слова,

богатство  страны,  наконец,   близость  литературных  центров  --  все  это

оказывает большое  влияние  на  появление гениальных  людей,  но  несомненно

также, что не меньшее  значение имеют в этом отношении  температура и климат.

Уже издавна  замечено  было как простонародьем,  так  и  учеными, что в

гористых странах с теплым  климатом особенно много бывает гениальных людей.

Народная  тосканская поговорка  гласит:  "У  горцев  ноги толстые,  а  мозги

нежные".

Во всех  низменных  странах,  как, например,  в  Бельгии  и Голландии, а

также  в окруженных слишком высокими горами местностях, где вследствие этого

развиваются местные  болезни -- зоб и кретинизм, как, например, в Швейцарии и

Савойе, --  гениальные люди чрезвычайно редки,  но  еще  меньше бывает их  в

странах сырых и болотистых.

Переходя затем  от  общих к более частным примерам,  мы  убедимся, что

Флоренция, где  климат очень мягок,  а почва  чрезвычайно  холмиста, доставила

Италии  самую  блестящую  плеяду  великих  людей. Данте, Джотто,  Макиавелли,

Люлли, Леонардо, Брунеллески, Гвиччардини, Челлини,  Беато Анджелико, Андрея

дель Сарто,  Николини,  Каппони, Веспуччи,  Вивиани,  Боккаччо,  Алъберти  и

Донати -- вот главные имена, которыми имеет право гордиться этот город

Громадное значение климата и почвы сказывается  не только по отношению к

выдающимся  артистам  во всех  родах  искусства,  но даже  и  по отношению к

наименее  знаменитым  из них. Я убедился  в этом,  составив  при  содействии

почтенного профессора Кунье карту Италии с указанием распространения в ней

живописцев,  скульпторов  и музыкантов за два  последних  столетия, причем  с

удивительной  правильностью  выразилось  преобладающее  число  художников  в

гористых,  жарких  провинциях Средней Италии, каковы Флоренция и Болонья, и

приморских -- Венеция, Неаполь, Генуя.

     Косвенное   влияние  окружающей  природы   на  рождение  гениальных людей

представляет некоторую  аналогию с влиянием ее на развитие умопомешательства.

     Общеизвестный   факт,  что  в  гористых  странах жители более подвержены

сумасшествию,  чем   в   низменных,   подтвержден   вполне   психиатрической

статистикой. Кроме  того, новейшие наблюдения доказывают,  что  эпидемическое

безумие  встречается  гораздо  чаще  в  горах,  чем  в  долинах.  
 
 
 
 
 
 

V. ВЛИЯНИЕ РАСЫ И  НАСЛЕДСТВЕННОСТИ  НА ГЕНИАЛЬНОСТЬ  И ПОМЕШАТЕЛЬСТВО 
 

     Аналогичность   влияния  атмосферных явлений  на те-ниальных людей и на

помешанных будет  еще заметнее, если мы рассмотрим ее вместе с влиянием расы.

Прекрасный пример в этом отношении представляют нам  евреи.

В своих  монографиях "Uomo  bianco  e l'uomo di  colore" и "Pensiero e

Météore"  я уже указал  на тот факт,  что вследствие  испытанных

евреями  в  средние  века  жестоких преследований (результатом  чего  явились

истребления слабых  индивидов, т.е. своего  рода подбор), а также вследствие

умеренного климата  европейские  евреи достигли  такой  сте-пени  умственного

развития, что, пожалуй, даже опередили арийское племя, тогда  как в  Африке и

на Востоке они  остались  на  том  же низком уровне культуры, как и остальные

семиты. Кроме того, статистические  данные показывают, что среди евреев даже

более  распространено общее образование,  чем  среди  других наций*, что они

занимают  выдающееся положение  не  только в торговле, но и во многих других

родах  деятельности, например  в музыке, журналистике,  литературе, особенно

сатирической и  юмористической,  и  в  некоторых  отраслях медицины.  Так, в

музыке  евреям  принадлежат  такие  гении, как  Мейербер,  Галеви,  Гузиков,

Мендельсон и  Оффенбах; в юмористической литературе: Гейне, Сафир,  Камерини,

Ревере,  Калисс,   Якобсон,   Юнг,  Вейль,  Фор-тис  и Гозлан;  в   изящной

словесности:  Ауэрбах,  Комперт  и Агиляр;  в лингвистике:  Асколи,  Мунк,

Фиорентино, Луцца-то и др.;  в медицине: Валентин, Герман, Гайденгайн, Шиф

Тарге в своей книге "О наследственности алкоголизма" приводит несколько

подобных  случаев.  Так,  он  рассказы-вает,  что четыре  брата Дюфе  были

подвержены  несчастной  страсти  к   вину,   очевидно   вследствие   влияния

наследственности; старший из них бросился в воду и утонул, второй повесился,

третий перерезал  себе горло и четвертый бросился вниз с третьего этажа. 

     Эти  примеры доказывают,  что  в  алкоголизме легко  возможен  атавизм  --

скачок назад  через одно поколение, так что  дети пьяниц остаются здоровыми, а

болезнь отражается на внуках.

Иногда у людей, находящихся, по-видимому, в здравом  уме, помешательство

проявляется отдельными чудовищными, безумными поступками.

     Так,  один судья, немец, выстрелом  из револьвера  убил свою долгое время

хворавшую жену и  уверял  потом, что поступил  так  из  любви  к  ней,  желая

избавить  ее  от  страданий,  причиняемых болезнью: он был убежден,  что  не

сделал  ничего  дурного,  и  пытался  покончить  таким же  образом  со  своей

матерью, когда  она заболела. Эксперты  долгое  время  колебались, считать ли

этого человека душевнобольным, и пришли к заключению о его  умопомешательстве

на основании  того, что дед и отец у него были пьяницы.

     Не  только пьянство запоем, но вообще  употребление  спиртных  напитков

приводит  к  ужасным последствиям...  Флеминг  и Демол доказали, что не одни

пьяницы  передают своим детям наклонность к помешательству и преступлениям,

но что даже совершенно трезвые  мужчины, находившиеся в момент  совокупления

под  влиянием  винных  паров, порождали  детей -- эпилептиков,  паралитиков,

помешанных,  идиотов  и главным образом микроцефалов или слабоумных, весьма

легко терявших рассудок.

     Таким  образом, какая-нибудь  лишняя  рюмка вина может сделаться  причиною

величайших бедствий для многих поколений.

     Какая  же  тут  возможна  аналогия  в  сравнении  с редкой и почти всегда

неполной передачей  гениальных способностей даже ближайшему потомству?

     Правда,  роковое  сходство между   сумасшествием и гениальностью  в  этом

случае менее заметно, но  зато именно закон наследственности  обнаруживает

тесную связь  между ними в  том факте, что  у многих помешанных  родственники

обладают гениальными  способностями  и что у громадного большинства даровитых

людей дети и  родные бывают эпилептиками, идиотами,  маньяками и наоборот. 
 
 

VI. ГЕНИАЛЬНЫЕ ЛЮДИ, СТРАДАВШИЕ УМОПОМЕШАТЕЛЬСТВОМ:

Приведенные  здесь  примеры  аналогичности сумасшествия с гениальностью

если и не  могут служить доказательством  полного сходства их между собою, то

по крайней  мере  убеждают  нас в том,  что первое не  исключает присутствия

второй в  одном  и том  же субъекте, и  объясняют  нам, почему  это  является

возможным.

     В  самом деле, не говоря уже   о многих гениях, страдавших галлюцинациями

более  или  менее  продолжительное время, как Андраль, Челлини, Гете,  Гоббс,

Грасси, или потерявших рассудок в конце своей славной жизни, как, например,

Вико  и другие,  немалое  число  гениальных  людей  было в  то  же  время  и

мономаньяками  или всю жизнь находились  под влиянием  галлюцинаций.  Вот

несколько примеров такого совпадения.

     Мотанус   (Motanus),   всегда   жаждавший   уединения и   отличавшийся

странностями,  кончил  тем, что считал себя превратившимся в ячменное зерно,

вследствие чего не хотел выходить на улицу из  боязни, чтобы его не склевали

птицы.

     Друг  Люлли постоянно говорил о нем в его оправдание: "Не обращайте на

него внимания, он обладает здравым смыслом, он всецело -- гений".

     Гаррингтон  воображал, что мысли вылетают у него изо рта в виде пчел и

птиц, и прятался в беседку с метлой в руке, чтобы  разгонять их.

     Галлер,  считая себя  гонимым  людьми  и проклятым от  Бога  за  свою

порочность, а также  за свои еретические  сочинения,  испытывал такой ужасный

страх, что мог  избавляться от него только громадными приемами опия и беседой

со священниками.

     Ампер  сжег свой трактат о  "Будущности  химии" на том  основании,  что он

написан по внушению сатаны.

     Мендельсон  страдал меланхолией.  Латре в старости со-шел с ума. Великий

голландский живописец  Ван Гог думал, что он одержим бесом.

Моцарт был убежден, что итальянцы собираются отравить его. Мольер часто

страдал припадками сильной  меланхолии.  Россини  (двоюродный брат которого,

идиот,  страстно любящий музыку, жив еще и до сих пор) сделался в 1848 году

настоящим липеманьяком вследствие огорчения от невыгодной  для себя покупки

дворца.  Он вообразил, что теперь  его ожидает нищета, что ему даже придется

просить  милостыню  и  что  умственные  способности  оставили  его;  в  этом

состоянии он не только  утратил способность писать музыкальные произведения,

но  даже  не мог  слышать  разговоров  о  музыке.  Однако  успешное  лечение