Гений родился в Италии. Микеланджело

 

 Гений родился в Италии (1475-1488)

На фоне всего  необъятного богатства творческого  наследия Итальянского Возрождения  резко выделяется художественный вклад, внесенный в искусство поколением мастеров, вместе с которым выступил Микеланджело.

Ему не было равных в области монументальной пластики, в создании величественных скульптурно-архитектурных  и живописных ансамблей, и теперь поражающих глубиной и мощью раскрытия  высоких и благородных идей. Созданные  им художественные образы стоят в  ряду с величайшими творениями мирового гения.

Творчество Микеланджело — кульминация Высокого Возрождения  в итальянском искусстве, в то же время именно в нем нашли  отражение глубокие противоречия эпохи, обозначившие конец краткого «золотого  века» и начало мрачных времен контрреформации, феодальной реакции  и войн с иноземными захватчиками.

«Он унаследовал  все предрассудки, весь фанатизм сурового и крепкого рода Буонарроти. Пусть  сам он был создан из земного праха, но из праха вспыхнул огонь, очищающий  все, - огонь гения.

Пусть тот, кто отрицает гений, вспомнит Микеланджело. Вот человек, поистине одержимый гением. Гением, чужеродным его натуре, вторгшегося  в него, как завоеватель, и державшем  его в кабале... Он грел, он жил  титанической жизнью, непосильной для  его слабого тела и духа.

Жил в постоянном исступлени. Страдание, причиняемое  распиравшей его силой, заставляло его действовать, беспрерывно действовать, не зная ни отдыха, ни покоя...» Ромен  Роллан.

Микеланджело был  сыном своего века. Но он был и  великим новатором, намного опередившим  свою эпоху и указавшим пути развития гуманистического реалистического  искусства на много веков вперед. Один из корифеев пластики нового времени  Огюст Роден признавался: «... Всю  жизнь я колебался между двумя  величайшими тенденциями классики — между концепциями Фидия  и Микеланджело Я шел от античности, но, посетив Италию, был тотчас же захвачен величайшим флорентийским  мастером, и мои создания, несомненно, свидетельствуют об этой страсти

Микеланджело —  это дыхание жизни».

Возрождение в Италии - триумфальный период в истории  искусства, золотой век свободы; как из рога изобилия щедрым потоком  вдохновенное творчество. Архитектура, скульптура, живопись перестали считаться  безликим прикладным ремеслом, но приобрело  индивидуальное лицо мастера-хужодника, скульптора, архитектора.

Проторенессанс  в Италии длился примерно полтора  столетия, Ранний Ренессанс – около  столетия, Высокий Ренессанс –  всего лет тридцать. Его окончание  связывают с 1530 годом, трагическим  рубежом, когда итальянские государства  утратили свободу.

Пожалуй, ни одна другая страна на протяжении отдельно взятой эпохи не дала миру такого числа  выдающихся мастеров, как ренессансная Италия. В течение трех столетий и многих поколений талантливых  мастеров накапливался колоссальный изобразительный потенциал периода Возрождения, предельно насыщенного творческим духом. Четыре гения сияют в Италии Высокого Ренессанса: Леонардо да Винчи, Рафаэль, Микеланджело, Тициан. Они были во всем несходны между собой, хотя судьбы их имели много общего: их талант формировался в лучах флорентийской школы, а потом работали при дворах меценатов, главным образом пап, терпя капризы и принимая милости знатных патронов. Их пути часто перекрещивались, они выступали как соперники, относились друг к другу неприязненно, порой даже враждебно. У них были слишком разные художественные и человеческие индивидуальности. Но каждый из них - целый мир, законченный, совершенный, впитавший в себя все достижения предыдущих поколений, и вознесший их на ступени, человеку до тех пор недоступные. И однако же на фоне всего творчества Итальянского Ренессанса резко выделяется художественный вклад, внесенный в искусство Возрождения поколением мастеров, вместе с которым выступил Микеланджело и к которому, помимо него, принадлежали Браманте, Леонардо, Рафаэль, Джорджоне и Тициан. Этим художникам выпала особая судьба. Ибо, помимо неповторимых качеств каждого из ренессансных этапов в отдельности, очень много значит общая динамика поступательного развития всей эпохи в целом. В этой динамике есть свой смысл и свой исторический пафос. Линия этого развития отнюдь не ровная горизонталь; в своем движении во времени она наряду с разного рода отделыными колебаниями фиксирует более существенные закономерности роста и нисхождения. Хронологический период протяженностью в несколько десятилетий примерно между 1490 и 1530 годами получил вследствие этого наименование Высокого Возрождения.

В один ряд с Микеланджело можно поставить немногих из великих  мастеров прошлого, его творчество - в своем роде уникальное явление. Индивидуальная одаренность в сочетании  с благоприятствующими условиями  эпохи гуманизма позволила Микеланджело создать величайшие творения во всей истории изобразительного искусства.

Но художественная деятельность Микеланджело не ограничивается пределами Высокого Ренессанса. В  рамках этого периода прошла лишь первая половина его творческого  пути. В отличие от подавляющего большинства других мастеров данного  этапа, деятельность которых исчерпывалась  именно этим промежутком времени, Микеланджело, прожив очень долгую жизнь, сохранил всю полноту творческой активности и в следующей, финальной фазе эпохи в период Позднего Возрождения.

Среди других великих  мастеров XVI в Микеланджело заметно  выделяется особенностью его художественного  мировосприятия и творческого метода, а также всесторонней одаренностью, позволившей Микеланджело с такой  необычайной энергией проявить себя во всех видах изобразительных искусств. Принцип гуманизма одухотворяет всю культуру и искусство Возрождения. Интерес к окружающему миру и  реальному человеку, страстная жажда  познания привели к утверждению  новых образов, сообщили искусству  величественный пафос жизнеутверждения. Гуманисты славили земную красоту, возрождая идеалы античного мира. Но эпоха Возрождения этим не ограничивается. В античном мире человек - лишь игрушка  рока. Эпоха Возрождения возвеличила  человека, вознесла его на необычайно высокий пъедестал, уделяя ему такое  в мире, которое и не грезилось  ему. В этом, пожалуй, основное величие  переворота, свершившегося в сознании людей в эту пору.

Человек в созданиях  Микеланджело запечатлен в решающие минуты жизни, в моменты, когда определяется его судьба и когда личная доблесть возвышает его деяние на уровень  подвига. Поэтому герои Микеланджело предстают в титаническом напряжении сил в моменты победы, или же в своей героической гибели. Неразрешимый конфликт терзает их, проявляясь в сознании несовместимости должного и возможного, идеала и реальности, когда терпит крушение их прежняя уверенность в себе и нарастает чувство бессилия перед неискоренимым злом жизни. Именно такой подход в претворении ренессансного человеческого идеала был причиной того, что в отличие, например, от Леонардо и Рафаэля, искусство которых оставалось замкнутым в сфере гармонических представлений Высокого Возрождения, Микеланджело занял центральное положение в искусстве Позднего Возрождения Средней Италии. В любом из микеланджеловских творений, будь то статуя и фреска, рисунок и архитектурное сооружение, проявляются черты, глубоко их объединяющие: грандиозность замысла, героическую напряженность.

Многие мастера  Возрождения были многосторонне  одаренными и успешно испытывали свои силы в разных областях творческой деятельности. Однако лишь один Микеланджело сумел внести поистине эпохальный вклад  во все разделы изобразительных  искусств. Будь то скульптура, живопись, графика, архитектура - трудно сказать, в какой из этих областей его вклад  оказался наиболее весомым. Единство исходных факторов творческого метода Микеланджело оборачивается редким многообразием  конечных художественных результатов, которым свойственно необыкновенно  органичная, изначальная внутренняя взаимосвязь, которая в микеланджеловских  художественных ансамблях в Сикстинской  капелле, в Капелле Медичи спаивает элементы архитектуры и живописи (либо архитектуры и скульптуры) в такую форму синтетической  целостности, которая не была достигнута ни одним другим ренессансным мастером.

Разумеется, достижения такого размаха и такой содержательной силы должны были найти себе соответствие в самой личности художника. Микеланджело был не свободен от человеческих слабостей  и душевных противоречий, но сила его  личности и поистине титанический масштаб  его деяний оказались залогом  непреоборимого величия его духа в самых тяжких испытаниях времени. Более чем у любого другого  итальянского мастера ХV-XVI столетия биография Микеланджело это духовный путь человека, который был участником или свидетелем главных событий  эпохи, нашедших глубокий отклик в его  сознании и в его искусстве.

 «Скульптура  — светоч живописи»

На протяжении всей своей жизни, считавший себя скульптором, Микеланджело жалел о том времени, которое он упустил для скульптуры, занимаясь, как ему казалось, не своим  делом — живописью и архитектурой.

Всем своим искусством Микеланджело показывает, что самое  красивое в природе — это человеческая фигура, более того, что вне ее красоты вообще не существует. И  это потому, что внешняя красота  есть выражение красоты духовной, а человеческий дух опять-таки выражает самое высокое и прекрасное в  мире.

И вот для возвеличивания человека во всей его духовной и  физической красоте Микеланджело ставил выше прочих искусств скульптуру. О  скульптуре Микеланджело говорил, что  «это первое из искусств», ссылаясь на то, что Бог вылепил из земли  первую фигуру человека — Адама.

 

 

Микеланджело верил, что точно так же, как в природе  заложена красота, в человеке заложено добро. Подобно ваятелю, он должен удалить  в себе все грубое, лишнее, все, что  мешает проявлению добра. Об этом говорит  он в стихах, исполненных глубокого  смысла, посвященных Виттории Колонне:

Как из скалы живое  изваянье Мы извлекаем, донна, Которое  тем боле завершенно, Чем больше камень делаем мы прахом, — Так добрые деяния Души, казнимой страхом, Скрывает наша собственная плоть Своим  чрезмерным, грубым изобильем...

Недаром, обращаясь  к модным поэтам того времени, часто  бессодержательным, несмотря на изящество  формы, один из наиболее вдумчивых почитателей  Микеланджело так отозвался о  его стихах: «Он говорит вещи, вы же говорите слова».

В скульптуре в ряде случаев Микеланджело использовал  бронзу и дерево, но подавляющее  число его работ исполнено  в мраморе. Расположенный в глубокой горной котловине, город Карарра  уже в древности славился мрамором. Там, питаясь почти одним хлебом, Микеланджело пробыл более восьми месяцев, чтобы наломать как можно больше белого караррского мрамора и  доставить его в Рим. Самые  грандиозные замыслы возникали  в его воображении, когда он в  одиночестве бродил среди скал. Так, глядя на гору, целиком сложенную  из мрамора, он мечтал, по словам Кондиви, вырубить из нее колоссальную статую, которая была бы видна издалека мореплавателям и служила им маяком. В этой горе он уже различал титанический образ, который молот и резец извлекут из ее громады.

Микеланджело не осуществил этого замысла. Однако и  то, что он осуществил, беспримерно  в мировом искусстве. У Микеланджело есть скульптуры, где сохранились  очертания каменной глыбы. Есть и  такие, где части камня не тронуты  резцом, хотя образ и выступает  во всей своей мощи. И это зримое нами высвобождение красоты.

Микеланджело был  ваятель, архитектор, живописец и  поэт. Но более всего и во всем – Ваятель: его фигуры, написанные на плафоне Сикстинской капеллы, можно принять за статуи, в его  стихах, кажется, чувствуется резец  скульптора. Скульптуру он ставил выше всех других искусств и был в этом, как и в другом, антагонистом Леонардо, считавшим царицей искусств и  наук живопись.

Статуи Микеланджело хранят свою каменную природу. Они всегда отличаются монолитностью объема: Микеланджело говорил, что хороша та скульптура, которую можно скатить с горы и у нее не отколется ни одна часть. Статуи Микеланджело – это  титаны, которых твердый горный камень одарил своими свойствами. Их движения сильны, страстны и вместе с тем  как бы скованы; излюбленный Микеланджело мотив контрапоста - верхняя часть  торса резко повернута. Совсем не похоже на то легкое, волнообразное  движение, которое оживляет тела греческих  статуй.

Микеланджело считал себя в первую очередь скульптором, и даже только скульптором. В гордых думах, быть может, грезилось ему, что  в его резце нуждается не только мраморный блок, выбранный им для  работы, но и каждая скала, гора, все  бесформенное, беспорядочно нагроможденное в мире. Ведь удел искусства —  довершать дело природы, утверждать красоту. А это, считал он, под стать  только ваятелю.

 

 

Уже в ранних произведениях  виден необычайно яркий талант Микеланджело-скульптора, умеющего чувствовать материал, ведь мрамор по-гречески означает «сияющий камень». Он считает, что немыслимо  разрабатывать композицию скульптуры, не зная того мрамора, который составит ее плоть. Порой у него уходило  несколько месяцев на то, чтобы  разыскать нужную глыбу, такую, каждый кристалл которой сиял и лучился. Микеланджело лил на нее воду, чтобы  обнаружить малейшие трещины, колотил  по краям молотком и слушал, как  она звучит, выискивал любой порок, любое пятнышко или полость. Он считал, что только с восходом солнца, когда  камень весь пронизан светом, его можно  увидеть насквозь, проникая взглядом в самую толщу, в нем не должно быть изъянов: ни трещин, ни полостей, ни затемнений; вся поверхность глыбы  должна сиять как бриллиант. И  только постигнув природу камня, узнав каждый слой, мог приступать к высвобождению из него тех форм, которые он замыслил.

Ранние работы (1489-1492)

"Возвратимся,  однако, к саду Великолепного  Лоренцо: сад этот был переполнен  древностями и весьма украшен  превосходной живописью, и все  это было собрано в этом  месте для красоты, для изучения  и для удовольствия, а ключи  от него всегда хранил Микеланджело, намного превосходивший других  заботливостью во всех своих  действиях и всегда с живой  настойчивостью проявлявший свою  готовность. В течение нескольких  месяцев срисовывал он в Кармине  живопись Мазаччо, воспроизводя  работы эти с таким толком, что поражались и художники,  и не художники, и зависть  к нему росла вместе с его  известностью" Вазари.

При дворе Лоренцо  Медичи, Великолепного Лоренцо, окруженный талантливыми людьми, мыслителями-гуманистами, поэтами, художниками, под покровительством щедрого и внимательного вельможи, во дворце, где исскускусство стало  культом, открылось главное призвание  Микеланджело скульптура, самые ранние работы в этом виде искусства обнаруживают истинный масштаб его дарования. В созданных шестнадцатилетним  юношей небольших рельефных композициях  основанные на изучении натуры, но исполненные  совершенно в античном духе, проникнутые  классической красотой и благородством:

- голова смеющегося  Фавна (1489, статуя не сохранилась),

- барельеф «Мадонна  на лестнице», или «Мадонна  делла Скала» (1490-1492, Дворец Буонаротти, Флоренция),

- барельеф «Битва  с кентаврами» (ок. 1492, Дворец Буонаротти, Флоренция),

- «Геркулес» (1492, статуя  не сохранилась).

- деревянное распятие (ок. 1492, церковь Санто Спирито,  Флоренция).

Уже в ранних произведениях  Микеланджело можно почувствовать  своеобразие и силу его дарования. Исполненные 15—17-летним художником, они  не только представляются совершенно зрелыми, но и по-настоящему новаторскими для своего времени. В этих юношеских  произведениях вырисовываются главные  черты творчества Микеланджело - тяготение  к монументальной укрупненности  форм, монументальность, пластическая мощь и драматизм образов, благоговение перед красотой человека, в них видно наличие собственного скульптурного стиля юного Микеланджело. Здесь перед нами идеальные образы зрелого Возрождения, построенные как на изучении античности, так и на традициях Донателло и его последователей.

Наряду с занятиями  скульптурой Микеланджело не прекратил  изучения живописи, преимущественно  монументальной, свидетельством чего служат его рисунки с фресок Джотто. Попутно в графике Микеланджело возникают самостоятельные мотивы.

Пятнадцатилетний  юноша был убежден, что рисовать и тем более создавать скульптуру нельзя, глядя на человека только снаружи. Он был первым скульптором, который  решил изучить внутреннее строение человеческого тела. Этобыло стожайше запрещено, поэтому ему даже пришлось приступить закон.

Он тайно, по ночам, проникал в покойницкую, находившуюся при монастыре, вскрывал тела умерших, изучал анатомию для того, чтобы  в своих рисунках и в мраморе  показать людям все совершенство человеческого тела.

Смерть в 1491 г. Бертольдо, а в следующем — Лоренцо  Медичи словно бы завершили период четырехлетнего обучения Микеланджело в садах Медичи. Начинается самостоятельный  творческий путь художника, обозначившийся, впрочем, уже в годы обучения, когда  он исполнял свои первые работы, отмеченные чертами яркой индивидуальности. Эти ранние его произведения свидетельствуют  и о качественном сдвиге, который  произошел в итальянской скульптуре — о переходе от раннего к Высокому Возрождению.

2.4.1 Голова Фавна  (1489)

История создания этой скульптуры такова: юный Микеланджело был приглашен во дворец Медичи для  того, чтобы посмотреть на доставленного  туда накануне из Малой Азии Фавна. Дворец представлял собой одновременно жилой дом и государственное  учреждение, убежище для художников и ученых, съезжавшихся во Флоренцию, художественную мастерскую и музей, театр и библиотеку; и все тут  носило печать строгой, величавой простоты, свойственной вкусам Медичи. Здесь  Микеланджело впервые увидел две  великие статуи Флоренции - Давида Донателло  и Давида Веррокио. Впоследствии весь мир узнает еще одного Давида, совершенно не похожего на первых двух - Давида Микеланджело.

"Прибыв в сад,  они увидели там, как молодой  Торриджано де'Торриджани лепит  по указаниям Бертольдо круглые  статуи из глины. Микеланджело  же, увидев это и соперничая  с ним, также вылепил их несколько;  с тех пор Лоренцо при виде  столь отменного дарования всегда  возлагал на него большие надежды;  а тот, осмелевший, по прошествии  всего нескольких дней начал  воспроизводить в куске мрамора  находившуюся там голову фавна,  старого, дряхлого и морщинистого, с попорченным носом и смеющимся  ртом; и Микеланджело, который до  того никогда не касался ни  мрамора, ни резцов, удалось воспроизвести  ее так удачно, что сам Великолепный  был этим поражен" Вазари.

Увидев Фавна, юноша  был потрясен и принялся рисовать его. Поняв, что не в силах покинуть Сады, не получив ни разу в свои руки кусок камня, вспомнил, что видел  на задворках не такой уж большой  кусок чудесного белого мрамора, который прекрасно подходит к  тому изваянию, которое ему грезилось: Фавн, подобный древнему Фавну, что  был в кабинете Лоренцо, - и, однако, совсем особый, его собственный, Фавн! Три ночи работал Микеланджело. Фавн был закончен - с полными чувственными губами, с вызывающей улыбкой, зубы у него сияют белизной, а кончик языка нахально вытянут.

– Ах, это Фавн из моего кабинета! - воскликнул Лоренцо. – Да, ты лишил его бороды. - Мне  показалось, что без бороды будет  лучше. – А разве не должен копиист  копировать? - Скульптор не копиист. – А ученик? Разве он не копиист? - Нет. Ученик должен создавать нечто  новое, исходя из старого. – А откуда берется новое? – Оттуда же, откуда берется все искусство. Из души художника. – Твой Фавн слишком стар. - Он и  должен быть старым. – Но почему ты оставил у него в целости зубы – все до единого? Все считают, что фавны наполовину козлы. А  у козлов выпадают зубы? - Лоренцо  рассмеялся. – Я этого не видал.

Когда Лоренцо ушел Микеланджело принялся переделывать у  Фавна рот. Наутро Лоренцо направился прямо к верстаку Микеланджело.

– Твой Фавн, по-моему, постарел за одни сутки лет на двадцать. - Скульптор - властитель над временем: в его силах прибавить лет  своему герою или же убавить, - по-видимому, Лоренцо был доволен. - Видишь, ты срезал у него верхний зуб. И еще  два зуба на нижней челюсти с другой стороны. - Для симметрии. - Другой бы выбил у него несколько зубов  и на том кончил - Ты даже сделал гладкими десны в тех местах, где были зубы. - Тут все вытекало одно из другого.

В этом был весь Микеланджело, именно так впоследствии он относился к каждой своей работе. С этой минуты он был принят во дворец.

2.4.2 «Мадонна на  лестнице» мраморный барельеф (1490-1492)

«Тот же Лионардо несколько лет тому назад хранил в своем доме на память о дяде барельеф с Богоматерью, высеченный из мрамора собственноручно самим  Микеланджело, высотой чуть побольше локтя; в нем он, будучи в то время  юношей и задумав воспроизвести  манеру Донателло, сделал это настолько  удачно, словно видишь руку того мастера, но и грации, и рисунка здесь  еще больше. Работу эту Лионардо поднес затем герцогу Козимо Медичи, почитающему ее за вещь в своем  роде единственную, ибо другого барельефа, кроме этой скульптуры, рукой Микеланджело выполнено не было» Вазари.

В начале своего творческого  пути Микеланджело выступает, прежде всего, как скульптор. Уже первые работы свидетельствуют о его незаурядности  и отмечены чертами нового, того, что не могли дать ему учителя: живописец Доменико Гирландайо и  скульптор Бертольдо. Его первый рельеф «Мадонна у лестницы» (1489-1492, Флоренция, Музей Буонарроти), высеченный им в мраморе, когда ему было едва шестнадцать лет, отличается от произведений предшественников пластической мощью  образов, подчеркнутой серьезностью трактовки  сотни раз использованной темы.

«Мадонна у лестницы»  выполнена в традиционной для  итальянских скульпторов ХV века технике низкого, тонко нюансированного  рельефа, напоминающей рельефы Донателло, с которыми его роднит и присутствие  младенцев (путти), изображенных на верхних  ступенях лестницы. Внизу у лестницы сидит мадонна с младенцем  на руках (отсюда название рельефа). Тонкая градация лепки форм этого трехпланового  рельефа придает ему живописный характер, словно подчеркивая связь  этого вида скульптуры с живописью. Если учесть то обстоятельство, что  Микеланджело начинал обучение у  живописца, то становится яснее причина  обращения его на первых порах  именно к этому виду скульптуры и  соответствующая его трактовка. Но молодой Микеланджело дает, однако, пример совершению не традиционного  образа: Мадонна и Младенц Христос  наделены непривычной для искусства  кватроченто мощью и внутренним драматизмом.

Главное место в  рельефе принадлежит Мадонне, величавой  и серьезной. Образ ее связан с  традицией древнеримского искусства. Однако особая ее сосредоточенность, сильно звучащая героическая нота, контраст мощных рук и ног с изяществом и свободой трактовки живописно-певучих  складок ее длинного одеяния, удивительный в недетской силе младенец на ее руках — все это идет от самого Микеланджело. Найденная здесь особая компактность, плотность, уравновешенность композиции, умелое сопоставление различных  по величине и трактовке объемов  и форм, точность рисунка, правильность построения фигур, тонкость обработки  деталей предвосхищают его последующие  работы. Есть в «Мадонне у лестницы»  и еще одна черта, которая будет  характеризовать многие из произведений художника в будущем — огромная внутренняя наполненность, сосредоточенность, биение жизни при внешнем спокойствии.

Мадонны XV века миловидны  и несколько сентиментальны. Мадонна  Микеланджело трагически задумчива, погружена  в себя, она не изнеженная патрицианка  и даже не трогательная в своей  любви к младенцу юная мать, а  суровая и величавая дева, которая  сознает свою славу и знает  об уготованном ей трагическом испытании.

Микеланджело изваял Марию, когда она, держа у своей  груди дитя и, должна была предрешить будущее - будущее для себя, для  младенца, для мира. Всю левую  часть барельефа занимают тяжелые  лестничные ступени. Мария сидит  в профиль на скамье, направо от лестницы: широкая каменная балюстрада словно бы обрывалась где-то за

2.4.3 Барельеф «Битва  кентавров» (ок. 1492)

«В это самое  время по совету Полициано, человека учености необыкновенной, Микеланджело на куске мрамора, полученном от своего синьора, вырезал битву Геркулеса  с кентаврами, столь прекрасную, что иной раз, разглядывая ее сейчас, можно принять ее за работу не юноши, а мастера высокоценимого и испытанного  в теории и практике этого искусства. Ныне она хранится на память о нем  в доме его племянника Лионардо, как вещь редкостная, каковой она  и является» Вазари. Точное название скульптурной группы - «Битва кентавров  с лапифами».

Мраморный рельеф «Битва кентавров» (Флоренция, Дворец Буонарроти) имеет вид римского саркофага  и изображает сцену из греческого мифа о битве людей лапифов  с полу животными-кентаврами, напавшими  на них во время свадебного пиршества.

Сюжет был подсказан  Анджело Полициано (1454-1494), ближайшим  другом Лоренцо Великолепного. Его  смысл – победа цивилизации над  варварством. Согласно мифу, лапифы победили, однако в интерпретации Микеланджело исход битвы неясен. Скульптор  создал компактные и напряженные  массы обнаженных тел, продемонстрировав  виртуозное мастерство в передаче движения посредством игры света и тени. Следы резца и неровные края напоминают нам о камне, из которого являются фигуры.

Этот рельеф производит впечатление поистине взрывчатой силы, он поражает мощной динамикой, бурным движением, пронизывающим всю композицию, богатством пластики. В этом высоком  рельефе нет ничего от графичности  трехпланового построения. Он решен  чисто пластическими средствами и предвосхищает другую сторону  последующих творений Микеланджело — его неистребимое устремление  к раскрытию всего многообразия и богатства пластики, движений человеческого  тела. Именно этим рельефом юный скульптор  во всю силу заявил о новаторстве  своего метода. И если в тематике «Битва кентавров» существует связь  искусства Микеланджело с одним  из его истоков — античной пластикой  и, в частности, с рельефами древнеримских  саркофагов, то в трактовке темы ярко выражены новые устремления. Микеланджело мало занимает момент повествовательности, рассказа, столь обстоятельного у  римских мастеров. Главное для  скульптора — возможность показать героику человека, раскрывающего  в битве свою духовную мощь и физическую силу.

В клубке тел, сплетенных в смертельной схватке, мы находим  первое у Микеланджело, но уже удивительно  широкое воплощение главной темы его творчества темы борьбы, понятой в качестве одного из извечных проявлений бытия. Фигуры сражающихся заполнили все поле рельефа, удивительного в своей пластической и драматической целостности. Среди клубка сражающихся выделяются отдельные идеально прекрасные обнаженные фигуры, моделированные с точным знанием анатомического строения человека. Одни из них вынесены на передний план и даны в высоком рельефе, приближающемся к круглой скульптуре. Это позволяет выбирать несколько точек для обозрения. Другие — отодвинуты на второй план, рельеф их ниже и подчеркивает общую пространственность решения. Глубокие тени контрастируют с полутонами и ярко освещенными выступающими частями рельефа, что придает изображению характер живой и чрезвычайно динамичный.

Некоторая незавершенность  отдельных частей рельефа усиливает  по контрасту выразительность фрагментов, законченных со всей тщательностью  и тонкостью. Проявившиеся черты  монументальности в этом сравнительно небольшом по размеру произведении предвосхищают дальнейшие завоевания Микеланджело в этой области.

Исследователи до сих  пор спорят о том, какой именно эпизод античной мифологии воспроизведен  юным мастером, и сама эта сюжетная неясность подтверждает, что целью, которую он ставил перед собой, было не точное следование определенному  повествованию, а создание образа более  широкого плана. Многие фигуры в рельефе  их драматический смысл и скульптурная трактовка словно во внезапном откровении предвещают мотивы будущих произведений Микеланджело, пластический язык рельефа  своей свободой и энергией, порождающей  ассоциацию с бурно переливающейся лавой, обнаруживает сходство с микеланджеловской  скульптурной манерой гораздо более  поздних лет.

Гений родился в Италии. Микеланджело