Геополитические деятели

1. Классик французской школы географии человека Поль Видаль де ла Блаш (1845-1918) закончил Высшую школу (Ecole Normale Superiore) в Париже и некоторое время обучался во Французской школе в Афинах. Затем преподавал в университете Нанси, а с 1898 г. и до конца жизни возглавлял кафедру географии в Сорбонне [Dictionary, 1994, р. 232].

Этот ученый —  «очень большой, очень проницательный географ — чувствовал себя неуверенно и был несколько неуклюжим  в области теоретических концепций» |Февр, 1991, с. 160]. После его смерти его коллега, зять и профессор Сорбонны Эммануэль де Мартонн подобрал из архивов выдающегося географа заметки и статьи по теоретическим и методическим проблемам географии, включая рассуждения о геополитике под заголовком «Принципы географии человека» (1922). Другая работа, по которой можно судить об основах геополитических подходов этого исследователя, называется «Восточная Франция» — его последний комплексный труд (1917).

Ситуация, в которой  зарождалась современная геополитическая мысль во Франции, была обусловлена двумя общеевропейскими

1. Историография  зарубежной геополитической мысли

поражениями этой страны: поражением Наполеона при Ватерлоо (18 июня 1815 г.) и поражением французских войск при Седане (1 сентября 1870 г.). Последнее происходило на фоне экономического и военного возвышения Германии. Провозглашение Германской империи императором Вильгельмом I из династии Гогенцол-лернов произошло в 1871 г. в Версальском дворце под Парижем.

Соперничество Франции  с Германией не могло не сказаться  на направлении геополитической мысли французских геополитиков. Одним из основных развиваемых ими принципов был принцип оппозиции немецкой геополитической мысли.

Видаль де ла Блаш, в отличие от своего германского современника Ратцеля, в центр геополитических исследований поставил не пространство, географическое положение государства и пространственную идею, а человека. Человек для французского классика — это активный, в отличие от пассивного природного фактора территории, географический фактор.

Он резко критиковал Ратцеля за его переоценку природного и чисто пространственного фактора в развитии государства. В результате им был выработан новый подход к оценке геополитических процессов — поссибилизм (от франц. possible — возможный). Согласно поссибилизму, географическое положение может превратиться в реальность, стать действительно политическим фактором, но зависит это от человека, проживающего в пределах данного пространства.

Видаль де ла Блаш довольно в общих чертах предложил концепцию цивилизационного процесса как мирового. Его основу составляли взаимодействующие локальные и при соответствующих условиях расширяющиеся пространственные «ячейки», или очаги. В рамках этих пространственных ячеек в результате адаптации человека с окружающей природной средой складывались в течение определенного времени своеобразные «образы жизни» {genres de vie). Взаимодействуя между собой, «ячейки» пространственно расширялись. Взаимодействия происходили путем «революционных вспышек», которые вначале захватили часть северной полусферы от Средиземноморья до Китая. Цивилизационный процесс почти непрерывно происходил в Западной и Центральной Европе, а в Восточной Европе и Азии нередко прерывался, возобновляясь позже и частично.

Специфика Европы, способствовавшая непрерывности ци-вилизационного процесса, заключается, по Блашу, в ее географической дифференциации и стимулирующем характере климата (не очень суровый, чтобы парализовать энергию человека; не расслабляющий, чтобы вести паразитический образ жизни), что привело к формированию здесь самого большого разнообразия очагов цивилизации, которые находились в постоянном взаимодействии. Коммуникации, естественно, играли главную роль в процессе цивилизационного становления. Теснота контактов вела к подражанию, заимствованию. Способность к творческому восприятию и усвоению внешних влияний стала основой богатства и динамизма европейской цивилизации. Расширение европейских контактов, в частности развитие торговли, стало предпосылкой установления политического контроля над колонизуемыми территориями.

Видаль де ла Блаш, впрочем, как и Ратцель, считал возможным создание в будущем мирового государства. Однако основы взглядов обоих ученых были разными. Блаш считал, что базисом взаимодействия государств должны быть интересы человека, а в перспективе каждый из жителей Земли должен осознать себя «гражданином мира». Ратцель во главу угла ставил приоритет «великих держав». Позже идея о мировом государстве в интерпретации Блаша получила обоснование в подходах к объединению Европы Деманжона.

Для оценки геополитического положения великих держав Ви-даль де ла Блаш использовал позиционный принцип. Уделяя особое внимание Германии как главному в то время политическому противовесу Франции, ученый находил, что Германия пространственно заблокирована другими великими державами Европы. Иное географическое положение занимают Великобритания и Франция, имеющие обширные колонии во всем мире и свободный выход к океану; США, которые могут осуществлять меридиональную экспансию, а также Россия, которая располагает азиатскими территориями. В сдавленности Германии со всех сторон и ненахождении ею пространственного выхода «своих энергий» французский географ видел главную угрозу миру в Европе.

Интересная особенность его геополитических взглядов состоит в том, что он считал неизбежным постепенное преодоление противоречий между морскими и континентальными державами. В основе этого преодоления лежат принципиально новые отношения между Сушей и Морем (Океаном).

Континентальные территории по мере насыщения их сетью коммуникаций становятся все более проницаемыми и ориентируются в своем развитии в сторону морских путей. Океан, в свою очередь, все больше становится зависимым от связей с континентальными районами. Взаимопроникновение Суши и Моря становится универсальным процессом.

Более частная геополитическая проблема, которую поднимает Блаш в своей работе «Восточная Франция», касается установления границ между Францией и Германией. Во Франции традиционно считалось, что естественная граница между этими государствами должна быть установлена по Рейну. Однако Блаш касался конкретной узловой проблемы — принадлежности Эльзаса и Лотарингии. Весьма интересно, что он предложил неконфликтную идею превращения спорных территорий в зону взаимного сотрудничества между Францией и Германией, что в наше время нашло воплощение в идее «Европа регионов».

Жак Апсель (1882—1943) был учеником Блаша в Сорбонне. Он занимался политической географией в период растущей угрозы оккупации Франции и ее осуществления со стороны Германии. Германскую геополитику он расценивал как «псевдогеографию», ставившую своей целью оправдание нового пангерманизма и экспансионистской доктрины Lebensraum. Его жесткая критика немецкой геополитики привлекла внимание германских оккупантов, и Ан-сель был помещен в концентрационный лагерь Компьень (Compiegne) в 1941 г. и умер вскоре после освобождения.

Ж. Ансель был жестким оппонентом экспансионизма и империализма. Сама идея доминирования одной нации над другой была для него анафемой. Его концепция в то время являлась франко-центристской. Франция была для него страной с цивилизующей, а не с завоевательной миссией.

Согласно Анселю, путь к прогрессу лежит через создание гибких группировок, которые были бы признанием основных человеческих реалий и вкладом в общее благосостояние, как экономическое, так и культурное. Это обеспечивало бы существование порядка, при котором величие одной нации не было бы совместимо со свободой всех других наций.

В книге «География границ» (1938) Ансель предлагал в своей динамической политической географии рассматривать изменение границ как резулътат необходимости и желательности. При этом границы между государствами он рассматривал в качестве временной периферии, а не строгих барьеров. Они трактовались как политические «изобары», отражающие баланс международной власти и способные к изменениям. Единственным естественным рубежом он считал рубеж ойкумены (отсутствия людей). Граница, по Анселю, — это результат равновесия между жизненными силами двух народов.

Обеспокоенность снижением геополитической роли Европы — лейтмотив творчества А. Деманжона. Альберт Деманжон (1872— 1940) — ученик Блаша. Окончил Высшую школу {Ecole Normale Superiore) в Париже. Как геополитика его интересовали геополитические изменения после Первой мировой войны.

В книге «Упадок  Европы» (1920) он анализирует причины  снижения роли Европы в международных  делах. Он говорит о подъеме США  до уровня мирового гегемона, о Японии как региональной доминанте в  пределах «Нового Средиземноморья» — Тихоокеанского региона, называемого  им «местом встречи Запада и Востока». Значительную опасность для Европы он видел в милитаризации исламского мира. Он был обеспокоен упадком  Европы. В целом Деманжон видел мир триполярным: США, Япония и объединенная Европа, идея которой широко обсуждалась в 1920-е годы [Demangeon, 1920].

Упадок Европы можно  было бы предупредить путем кооперации, объединения государств.

Создание столь  большого количества государств в Европе после Первой мировой войны он считал шагом назад, ведущим к автаркии и будущим конфликтам. Английский геополитический словарь называет Деманжона «категорическим протагонистом европейской кооперации» [Dictionary, 1994, р. 62].Рост интереса к геополитике в Германии Деманжон встретил со значительной тревогой. Высоко ценя Ратцеля, он имел очень низкое мнение о неоратцелистах, которые искаженно использовали многие идеи этого немецкого ученого, чтобы «научно» обосновать обновляющуюся германскую экспансию, в том числе в Европе. Его идейная привязанность к пос-сибилизму Блаша в корне противоречила географическому детерминизму немецкой геополитики.Колонизация как национальная ревитализация (оживление) трактовалась им в рамках концепции «front de colonisation». В течение 1930-х годов проблемы упадка Европы и роста опасности со стороны Германии как бы скомбинировались и резко ослабили положение Франции как великой державы. Деманжон призвал не только к более эффективному использованию национальных ресурсов, модернизации промышленности и сельского хозяйства в пределах самой метрополии, но и к проведению более рациональной колониальной политики. В дихотомии «суша — морс» он сделал все же выбор «морской ориентации» Франции, которая в то время в отличие от Германии имела колонии и могла развивать с ними торговые отношения. Ученый считал необходимым вкладывать больше капиталов в колонии, поощрять эмиграцию в них.

2. Представления о принципах геополитики и иконография Ж. Готт-маина. Жан Готтманн (1915—1994), уроженец Харькова, закончил Парижский университет. Он был учеником Деманжона и Зигфрида и находился под влиянием идей Блаша. Затем работал в Оксфордском университете на кафедре Маккиндера. После Второй мировой войны возвратился в Сорбонну, где работал под руководством Деманжона. В 1940 г. эмигрировал в США, где был географом Государственного департамента, а как ученый разрабатывал идею об иконографии [Dictionary, 1994, р. 101 — 102].

В книге «Политика  государств и их география» (1952) Готтманн дал критический разбор идей Ратцеля, Хаусхофера, Маккиндера, Спикмена и других геополитиков.

В результате он пришел к  выводу, что в их понимании геополитика  представляет собой науку о войне. Опыт Третьего рейха, по мнению Готтманна, может быть назван проверкой на практике идей Ратцеля и его последователей.

Считая пространство главной категорией геополитики, Готт-манн пытался доказать, что размеры территории государства далеко не пропорциональны его мощи. На первый план он ставил географическое положение государства и его организацию. Подтверждением этому тезису был тот факт, что европейские державы с довольно ограниченной территорией в течение веков доминировали в мире и смогли создать империи, размеры которых многократно превышали территории метрополий. Такая оценка свойств территории была шагом вперед в ревизии отдельных положений классической геополитики.

Готтманн по-новому трактован географическое положение государства, которое определяется отношением к основным коммуникационным линиям и потокам, приуроченным к ним: движение людей, армий, товаров, капиталов, идей. В связи с этим, по Готтманну, центральным понятием должно стать понятие «circulation» («comimmication»).

Он также выразил  свое отношение к проблеме морских  и континентальных государств. Морским  государствам, считал он, в отличие  от континентальных, свойственна большая свобода, терпимость и меньшая склонность к автаркическим и абсолютистским формам организации. Многое в этих положительных свойствах морских стран определяется характером их коммуникационных связей. С зарождения цивилизации Морс было главной ареной связей, контактов. Море связывало самые различные географические районы, что расширяло кругозор жителей морских стран. Свобода мореплавания, подтвержденная Римским правом, давала большие преимущества морским государствам, способствуя использованию опыта других стран, заимствованиям и отбору, вариантности развития. Континентальные же государства имели в своей истории менее дифференцированные, менее интенсивные и менее разнообразные контакты и обмены, из чего вытекают характерные черты континентального развития.

Самой большой заслугой Готтманна явилось развитие иконографического направления в политической географии в том понимании, которое было сформулировано Блашем. Буквально «iconographie» означает систему символов, используемых в иконописи, где символы передают смысл иконописного образа.

«Iconographie regionale», по Готтманну, — это выражение представлений о картине окружающего мира сообщества определенного самоорганизованного пространства, сформировавшееся под воздействием религиозной, национальной, культурной и социальной истории указанного пространства. Иконография пространства (территории) включает произведения искусства, архитектуры, а также все символы-формы общественной жизни и быта.

Как отмечал немецкий геополитик Шмигг, в понятие «иконография пространства» можно включать, помимо различных форм общественной жизни, также и все прочие типические формы проявления человеческого бытия, системы характерных импликаций (вовлечений, причастностей), аллюзий (намеков), символический язык чувств и мыслей в том виде, в котором они характерны для определенных территорий с особой неповторимой культурой. Сюда же, по Шмитту, относятся образы прошлого, мифы, саги и легенды, точно так же как и все символы и табу, топографически локализованные в одном определенном пространстве и только в силу этого обретающие историческую действительность [Шмитт, 1996/97, с. 44].

Ж. Готтманн говорит о циркуляции иконографии, т.е. о взаимном влиянии региональных иконографии. Иконография со време

1. Историография  зарубежной геополитической мысли нем может также отрываться от той реальной почвы, которая ее породила много веков или даже тысячелетий назад, и воспроизводиться инерционно.

Ученый приводит множество примеров «функционирования  системы символов». Среди них  пример англичан в Новой Зеландии, обустроивших страну по готовому образцу, а также русских, осваивавших  Сибирь и Дальний Восток и принесших  туда свой образ жизни, свою систему  символов.

Сила иконографии  как фактора, дифференцирующего  пространство, заключается в том, что это духовное явление, обладающее большой психологической инертностью, очень слабо поддающееся трансформации. Поэтому, считает Готтманн, политическое единство или разобщенность уходят своими корнями в сферу духа, самосознания, что он называл «психосоматикой территории». Политические рубежи, говорил он, определяются в первую очередь действием духовных факторов, а не формами земной поверхности.

Центральная проблема политической географии и геополитики, по Готтманну, — это проблема взаимодействия между «circulation» и «iconographie».

Циркуляция развивается  последовательно и инертно в  соответствии с конфигурацией коммуникационной сети, которая достаточно стабильна  и изменяется благодаря прогрессу  на транспорте и в связи или  в результате изменений в географии  центров человеческой деятельности.

На коммуникационных перекрестках возникают центры контактов, обменов, трансформаций. Эти центры — города — вырабатывают из всего  разнообразия влияний локальную  иконографию. Затем город, превращаясь в политический или административный центр, притягивает и организует близлежащее пространство. Процесс расширяется и приводит к синтезу локальных иконографии в более широкие пространственные системы символов. В этом и заключается механизм формирования районов, государств, цивилизаций. Этот процесс не был линейным. Например, на смену большим империям приходила региональная обособленность.

3. 5. японские геополитические идеи до второй мировой войны

После реставрации (восстановления) Мэйдзи («просвещенное правление») в

1868г. Япония стала государством  с открытой экономикой для  стран Запада.

В конце 19-начале 20вв. - время  стремительной экономической и  военной экспансии Японии на ДВ, в ЮВА и в Южных  морях; вступление ее в борьбу за

империалистический раздел мира (1894-1904).

Во внешней политике Японии обозначилось два основных направления:

-           ликвидация неравноправных договоров с западными странами (азиазизм),

-           экспансия

В японской геополитике можно  выделить независимое и зависимое  от германской геополитики исследования.

Главным центром «автохтонных» (независимых) геополитических исследований до Второй мировой войны был Императорский университет в Киото. Киотская школа геополитики. Геополитики из Киото утверждали, что тэнноистская особенность выделяет Японию как уникальную и единственную в мире  страну,  управляемую  непрерывной  божественной  фамилией  ТЭННО. Через  культ    тэнно    языческая  синоитская  идеология  объявлялась  основой

общего политического  мировоззрения японского народа.

После реставрации 1868 г. синтоизм стал официальной государственной  идеологией, нормой морали и кодексом чести. Утверждалось, что великая Ямато (древнее  название  страны)  признана  создать  «Великую  Азию»  и  собрать

«восемь углов под одной  крышей», т.е. объединение мира под  властью Японии и японского империализма, потомка бога Аматэрасу.

Германский тип геополитики

В основе японских геополитиков лежали учение Lebensraum «жизненное

пространство»  и  методы  Raumordnung  (пространственное  планирование).  В

1940г. был открыт Институт  по изучению проблем тотальной  войны.

В формировании и осуществлении  государственной геополитики главную  роль играли политики и государственные  деятели, а не ученые - интеллектуалы. Тогда господствовали две концепции:

-      -паназиазизм;

-      -японское «евразийство».

В качестве паназиазистской геополитической доктрины распространялась идея «Великой Восточно-Азиатской сферы сопроцветания». Лидер японского

социал-национализма   Икки Кита (1883-1936) издал японский вариант «Mein Kampf» - «План реконструкции Японии», ставший библией японских фашистов. По «Плану» после установления в стране национал - социалистического режима Япония  должна  была  начать  войну  за  передел  мира.  Экспансия  Японии  в регионе трактовалась как освобождение стран Азии от господства «белого» империализма.

Среди политиков высокого ранга были чрезвычайно широко распространены экспансионистские идеи. Так, генерал  Танака Гиити считал необходимым расширить «жизненное пространство» Японии за счет территорий на азиатском материке. С его именем связана программа завоевания Японией мирового господства, для чего ей следовало «сокрушить США».

Ей вторила «доктрина  Амау», названной по имени Амау Уджи – пресс-

секретаря МИД в 1930гг. В 1940г. премьер-министр Коноэ Фумимаро сообщает о намерении создать Великую Восточно-Азиатскую сферу сопроцветания.

После авиационной бомбардировки  Японией военно-морской базы США

Перл-Харбар на Гавайских островах в декабре 1941г. была предопределена судьба паназиазизма и стремления к мировому господству, хотя в 1942-1943гг. были завоеваны страны ЮВА, Южных морей и часть территории Китая (С-В и В Китай).

Евразийство   в Японии понималось как концепция, противоположная атлантической, т.е. направленная против Великобритании и США.

Самым значительным представителем японских «евразийцев» был политик  принц Коноэ Фумимаро(1891-1945). Он проводил в жизнь три геополитические доктрины: - «Новая структура» во внутренней политике (по принципу германских национал-социалистов: одна нация - один фюрер - одна партия»).

-      Создание «Великой Восточно-Азиатской сферы сопроцветания».

-      Внешнеполитический курс на союз с осевыми государствами против США

и Великобритании.

В 1940г. Коноэ заключил «тройственный пакт» с Германией и Италией и

«советско-японский пакт»  о нейтралитете.

Он искал пути личных переговоров  с Ф. Рузвельтом для решения японо-

американских разногласий, но не добился успеха.

В формировании внешнеполитического  курса прослеживается влияние К. Хаусхофера, обосновавшего концепцию оси Берлин – Рим – Москва - Токио. Важным связующим звеном между Хаусхофером и Коноэ был Рихард Зорге.

В 1945г. император Японии решает направить Коноэ в Москву на переговоры о заключении мира, но через месяц капитуляция.

В послевоенное время Япония превратилась в политический карлик, став экономическим гигантом второй величины (по Колосову и Мироненко, 2001).

Японская школа примыкала  к германской геополитической школе. Она была стеснена в территории и  постоянно искала захвата территории. В японской школе было мало мыслителей, но много практических политиков. 
 
1. Киотская школа геополитики проповедовала японскую уникальность, , основывалась на уникальности японского государства и культуры, опиралась на божественное происхождение императорской династии. 
 
Германская школа.

Имела 2 течения: 1. Поназиатизм (собрать 8 углов под одной крышей).В основе лежит вся желтая Азия, которая подвергается экспансии великих белых держав, кроме Японии, которая собирает эти страны и защищает их. Икки Ита – лидер японского фашизма, его планом была реорганизация Японии по фашистскому типу. Концепция генерала Танака «Япония имеет право на территориальное расширение на Азиатском континенте», ее повторяла доктрина Омау о создании Великой восточной Азии.

Япония должна объединить восточную Азию 2. Японское евразийство (противостояние США и Великобритании). Главный мыслитель – Коноэ. Выдвинул 3 доктрины: 
 
- Новая структура внешней политики (объединение всех партий в единое общество, близкое к фашистскому).  
 
- Создание Восточной Азии.  
 
- Союз с державами континентальной оси против Великобритании и США.

4.  Претензии на мировое господство  

 После Второй мировой войны центр мировой геополитической мысли переместился в США. Резкое доминирование США в мировой экономике трансформировалось в претензии на мировое господство, их экспансию за пределы Западного полушария. В немалой степени этому способствовало и обладание США ядерным оружием. Впервые идея гегемонии США в Евразии казалась реальностью. Американские геополитики оценивали США после Второй мировой войны как первого в мире полноценного гегемона, поскольку только США за всю историю удалось осуществить гегемонию над Европой.  

 Однако американские претензии  на мировое господство были  развеяны усилиями СССР и его  союзников по мировой системе  социализма. Мировое геополитическое  пространство после Второй мировой войны довольно быстро упростилось до бинарного строения, т.е. противоборства двух сверхдержав. В римленде образовывались военно-политические союзы, шло действительно серьезное противостояние между США и СССР, начиная с войны в Корее (1950—1953) и кончая войной в Афганистане (1979—1988). Понятия «Запад» и «Восток» приобрели идеологическое измерение. Если внешняя политика СССР идеологически обосновывалась антиимпериализмом, то США объявили себя защитниками свободного мира. По этому принципу расположенная на Дальнем Востоке Япония стала частью Запада. В противовес НАТО в 1949 г. СССР образовал военный блок Организации Варшавского договора (распущен 1 апреля 1991 г.).  

 После распада СССР в 1991 г. и крушения коммунистической  системы политический ландшафт  стал приобретать черты модели  однополярного мира во главе  с США. Впервые в геополитической  истории США со времен Первой мировой войны идея мирового господства начала обретать реальные черты. После «холодной войны» задача США состоит в контроле над всей Евразией как ключевой геополитической ареной. 3. Бжезинский в книге «Великая шахматная доска» (1998) писал:  

 Сегодня геополитический вопрос  более не сводится к тому, какая  часть Евразии является отправной  точкой для господства над  континентом, или к тому, что важнее: власть на суше или на море. Геополитика продвинулась от регионального мышления к глобальному, при этом превосходство над всем Евразийским континентом служит центральной основой для глобального главенства.  

 Однако заметим, что для  глобального господства США не  хватает самую малость — подчинить своему влиянию Россию. 

2. Основные концепции  англо-американской современной  геополитики

Доктрина  сдерживания и ее разновидности  

 Во второй половине XX в. американская геополитика развивала преимущественно идеи Н. Спайкмена, направленные на обоснование военных форм контроля над Хартлендом, дополняя их определенными новеллами. Вся американская политика в зоне римленда была ориентирована на предотвращение советского доминирования в Евразии и в Мире-Острове в целом. Хотя по мнению американского исследователя Дж. Гэддиса, США в 1945 г. придерживались политики «единого мира», пытаясь интегрировать СССР в новый мировой порядок. Политика «сдерживания путем интеграции» потерпела неудачу. СССР преследовал иные политические цели, и универсалистские идеи были бесполезны. Тогда в 1947 г. в отношениях с СССР была взята более твердая линия — так называемая позиция «терпения и твердости» Г. Трумэна.   

 В условиях «холодной войны»  в американской геополитике политика  сдерживания СССР стала главной  темой. Многообразие направлений  американской послевоенной мысли  препятствовало выработке доктринальных  основ анализа геополитических  отношений в условиях блокового противостояния. Необходим был новый подход, который бы объединил их, указал на главный аспект противоборства.

«Политика сдерживания» Дж. Кеннана  

 В 1947 г. в журнале «Foreign Afters» под псевдонимом «Икс» была опубликована статья «Истоки советского поведения». Ее автором был американский дипломат Джордж Кеннан (1904—2005), который сформулировал теоретические основы «политики сдерживания» СССР. Статья Дж Кеннана приобрела концептуальный характер и стала «манифестом» политики сдерживания, оказав существенное влияние на последующее развитие геополитической теории в США.  

 Согласно Кенанну, в основе «политики сдерживания» должен лежать ментальный фактор, значение которого прежде игнорировалось. В современных геополитических моделях он приобрел решающую роль: противоборство перешло в область идей и ценностей. Кеннан объяснял природу оппозиционности внешней политики СССР в отношении западных держав изначальным свойством коммунистического мировоззрения и советской системы — враждебностью к внешнему миру. Ее смысл состоит в том, чтобы противодействовать «русским при помощи всегда имеющейся в наличии противостоящей силы в любой точке, где проявляются признаки покушения на интересы мирного и стабильного мира».   

 Несущей конструкцией советской  системы власти, по Кеннану, является политическая и идеологическая монополия КПСС, опирающаяся на поддержку масс. Отсутствие легитимной процедуры передачи власти (например, через выборы) ставит тоталитарную систему в зависимость от наличия единства внутри партии, не допуская при этом в ней малейших противоречий. Если в какой-то момент, различные соискатели власти будут аппелировать к политически незрелым и неопытным массам, стремясь найти у них поддержку своим определенным требованиям, то это может привести к фундаментальной трансформации СССР. В этом случае невероятные последствия наступят для коммунистической партии:  

 ибо членство в ней в  широком плане основывается на  железной дисциплине и повиновении,  а не на искусстве компромисса  и взаимного приспособления. Если вследствие указанного произойдет что-либо, что разрушит единство партии и эффективность ее как политического инструмента, Советская Россия за одну ночь из одного из самых сильных национальных сообществ превратится в одно из самых слабых и жалких.  

 Опираясь на «доктрину сдерживания»  и в соответствии с моделью  Хартленд-Римленд, президент США Г. Трумэн проводил политику противостояния давлению СССР. Американские политики полагали, «что без принятия Соединенными Штатами политики сдерживания Советский Союз неизбежно распространил бы свою экспансию на всю Европу».  

 Были образованы военные  блоки для «изоляции» Хартленда (СССР и его союзников). Они как кольца «анаконды» почти полностью окружили Хартленд поясом. В настоящее время прием в НАТО стран Центрально-Восточной Европы можно расценивать как продвижение Запада в зону Римленда.  

HATO (North Atlantic Treaty Organisation) — военно-политическая организация 20 государств-членов в Европе и Северной Америке: Бельгия, Великобритания, Германия, Греция, Дания, Исландия, Испания, Италия, Канада, Люксембург, Нидерланды, Норвегия, Португалия, США, Турция и Франция. Причем Франция в 1966 г. вышла из интегрированной военной структуры этой организации. СЕНТО в Западной Азии первоначально называлось Багдадским пактом и включало Турцию, Ирак, Иран, Пакистан и Великобританию; США были представлены наблюдателем. СЕАТО в Восточной Азии — Австралия, Новая Зеландия, Пакистан, Таиланд, Филиппины, а также находящиеся вне этого региона страны — Великобритания и Франция.  

 Там, где изоляция нарушалась, после 1945 г. происходили столкновения в форме конфликтов низкой интенсивности или локальных войн.  

 Корейская война (1950—1953); восстание в Берлине 17 июня 1953 г.; восстание в Польше и Венгрии в 1956 г.; Берлинский кризис и возведение Берлинской стены 13 августа 1961 г.; арабо-израильские войны в 1948—1949, 1967 и 1973 гг.; Суэцкий кризис 1956 г.; ввод войск Варшавского договора в Чехословакию в 1968 г.; война Франции против Вьетнама (1946—1956) и война США против Вьетнама (1965—1974); события в Камбодже с 1967 г., Лаосе с 1975 г.; постоянная военная помощь Израилю со стороны США и т.д.