Геополитическое положение США

Содержание

Введение…………………………………………………………………………...3

1. Географическая история Соединенных Штатов……………………………..4

2. Новейшая история геополитической силы США……………………………6

3. Геополитические перспективы США в XXI в………………………………14

Заключение……………………………………………………………………….19

Список литературы………………………………………………………………20

Введение

Большая часть  американцев, как и многие народы Северной и Южной Америки, изначально не жили на той территории, которая  сейчас носит имя Соединенных  Штатов Америки. Американцы – это  разные группы людей из дюжины западноевропейских государств, смешавшиеся с людьми из еще сотни стран. Национальные общности Нового Света боролись, чтобы  создать на американских континентах  современную нацию и современное  государство. Бразилия – это отличный пример того, насколько трудной может  быть такая борьба. А Соединенные  Штаты оказались на противоположном  конце спектра.

Американская  география впечатляет. В бассейне Великой Миссисипи и по западному  и восточному побережью США проходит больше внутренних судоходных путей, чем  по всему остальному миру. Американский Средний Запад пересечен этими  путями вдоль и поперек, кроме  того, это крупнейший прилежащий участок  обрабатываемой земли на планете. На Атлантическом побережье США  больше крупных портов, чем на всей территории западного полушария. Два  широких океана отделили Америку  от Азии и Европы, пустыни оградили США от Мексики на юге, а на севере канадские населенные пункты отделены от американских лесами и озерами. У США есть столица, излишки продовольствия и физическая изоляция от всех остальных стран мира. Итак, значимость американцев (как и значимость турок) состоит не в том, кто они есть, а в том, где они живут.

Цель работы заключается в том, чтобы исследовать закономерности изменения численности населения в Татарстане.

Задачи: рассмотреть демографическую ситуацию в РТ, рассмотреть динамику численности городского и сельского населения РТ;

1. Географическая история Соединенных Штатов

Всем  известно, что США как государство  начались с 13 мятежных колоний, расположившихся  на восточном побережье центральной  части североамериканского континента. Но в самом начале никто не мог  быть уверен в том, что США станут единым государством. Франция контролировала большую часть плодородных земель, которые в свое время помогли  Соединенным Штатам обрести власть, а Испанская империя могла  похвастаться тем, что имела в  Новом Свете более мощную экономику  и большую численность населения, чем молодая страна. Большинство  из 13 первоначальных колоний, согласно европейским стандартам, были малонаселенными (только Филадельфия могла называться полноценным городом в европейском  смысле слова), и они лишь начали процесс объединения на основе материальной инфраструктуры. Кроме того, реки текли  через береговые равнины с  запада на восток, скорее разделяя местные  общности, чем объединяя их.

Но у  молодых Соединенных штатов было два преимущества. Во-первых, все  без исключения европейские державы  считали свои дела, связанные с  Новым Светом, второстепенными. Для  этих стран настоящая игра – и  настоящая война – всегда была на другом континенте и в другом полушарии. Заморские колонии Европы считались либо дополнительным источником дохода, либо мелкой монетой, которую  разменивали за европейским покерным столом. Франция даже не обременяла себя тем, чтобы использовать американские земли, дабы избавиться от нежелательных  сегментов общества, в то время  как Испанское правительство  свободно распоряжалось имперскими территориями просто потому, что они  не были важны, пока в империю продолжали прибывать корабли, груженные серебром и золотом. Пока глаза Европы смотрели в другом направлении, у молодых  США была возможность создавать  свое будущее в относительной  независимости от всех европейских  сложностей.

Во-вторых, молодые Соединенные Штаты не сталкивались с суровыми реалиями географического  положения. Система барьерных рифов  и местные реки обеспечивали страну рядом возможностей, которые помогли  быстро расширить культурное и экономическое  влияние в северном и южном  направлении Восточного побережья. Прибрежная равнина (в частности  то, что потом стало американским югом) была достаточно широкой и  хорошо орошаемой, чтобы стало возможно развивать города и фермерские хозяйства. Выбор был ограничен, но круг проблем  тоже не был широким. Эта была не Англия, которая, будучи островом, была вынуждена на заре своего развития вкладывать огромные средства во флот. Это была не Франция, которой все  время приходилось заключать  договоры и ожидать нападения  со всех сторон, ведь у нее три  побережья и две линии сухопутных границ. Это была не Россия, обширная страна, которая страдала от непродолжительности  посевного сезона и была вынуждена  тратить огромные средства на развитие инфраструктуры, только чтобы прокормить себя. Соединенные Штаты, напротив, могли существовать в относительно мирных условиях на протяжении первых десятилетий и не беспокоиться о  повсеместных военных и экономических  угрозах, поэтому стране не надо было создавать большую армию. Всю  свою энергию страна могла направить  на самоукрепление. Если рассмотреть все вместе (отличная естественная транспортная система, пересекающая огромные территории плодородных земель, которые разделяют континент, образуя еще два слабых государства) можно сделать вывод, что, контролируя центральную треть Северной Америки, невозможно не создать великую державу.

2. Новейшая история геополитической силы США

Северная  Америка – это имеющий треугольную  форму континент, который расположен в умеренной зоне северного полушария. Континент обладает значительными  размерами: на севере он касается арктического пояса, а на юге – тропического. Преобладающие ветры гонят осадки через территорию континента с запада на восток.

С точки  зрения климата, Северная Америка состоит  из ряда широких северных и южных  поясов, которые в основном формируются  меридиональными рельефами суши. Основную территорию северной и центральной  части Северной Америки занимают Скалистые горы, которые создают  область дождевой тени восточнее  горной цепи: эту местность обычно называют Великими равнинами. Если двигаться  от этой полузасушливой зоны дальше на восток, то попадешь во влажные прерии Канады и американского Среднего Запада. Эта зона включает в себя самые плодородные земли и  самую крупную непрерывную площадь  пахотных земель на планете.

Восточнее этих пахотных земель лежит вторая горная цепь, известная как Аппалачи. Несмотря на то, что эта цепь гораздо  ниже и уже, чем Скалистые горы, она представляет собой существенное препятствие для передвижения и  экономического развития. Однако более  низкое расположение гор и широкая  равнина Восточного побережья не создают область дождевой тени на Великих равнинах. Следовательно, на территории Восточного побережья выпадает достаточно осадков.

Что касается направления с севера на юг, континент  не имеет такой четкой схемы деления. Севернее Великих озер лежит плато  Канадский щит – территория, где  вечная мерзлота погубила большую часть  плодородных почв. Добавьте к этому  более холодный климат, и станет очевидно, что эти земли сильно уступают в плодородности южным  и восточным регионам страны, а  поэтому остаются малонаселенными и по сей день. На юге – там, где находится Мексика – территория Северной Америки резко сужается с 5000 до почти 2000 километров, а в некоторых местах и до 1000 км. Мексика лежит в меридиональной зоне Скалистых гор и Великих равнин, образуя широкую засушливую возвышенность, которой не хватает сельскохозяйственных возможностей канадских прерий или американского Среднего Запада.

Заключительная  географическая зона континента –  перемычка, известная как Центральная  Америка; она слишком влажная  и неровная, чтобы развиться во что-то большее, чем группа отдельных  городов-государств, слишком маленьких, чтобы оказать какое-либо влияние  на дела континента. Из-за болот и  гор, которые составляют рельеф той  местности, где соединяются два  американских континента, до сих пор  не существует дороги, которая бы их связывала, поэтому обе Америки  лишь косвенно влияют на развитие друг друга.

Самая выразительная  и важная черта Северной Америки  – это речная сеть, занимающая центральную  треть континента. Реки этой системы  шире и длиннее многих рек на планете, тем не менее, это не то, что отличает данную речную сеть от других. Очень  мало рек берут свои начала на возвышенности, что делает их широкие русла судоходными.

В случае с рекой Миссисипи, конечный пункт  доставки грузов – чуть севернее Миннеаполиса – находится на расстоянии 3000 километров от береговой линии.

Речная  сеть состоит из шести отдельных  речных бассейнов: Миссури, Арканзас, Ред, Огайо, Теннеси и, конечно, Миссисипи. Эта система едина, что значительно увеличивает производительность региона, а также его экономический и политический потенциал. Во-первых, переправлять товары по воде на порядок дешевле, чем по суше. В зависимости от технологического развития и местных топографических особенностей определенные показатели изменяются, но в «нефтяной век» на территории США транспортировка грузов по воде почти в 10-30 раз дешевле, чем по суше. Этот простой факт способствует тому, что страны с развитым водным сообщением имеют преимущество по отношению к странам, чьи транспортные возможности ограничены сухопутными маршрутами. Это объясняет, почему последние 500 лет ведущими державами мира были Япония, Германия, Франция, Соединенное Королевство и США.

Во-вторых, большая часть бассейна Великой  Миссисипи пересекает пахотные земли  Северной Америки. Обычно такие крупные  сельскохозяйственные угодья, как американский Средний Запад, используются не в  полной мере, так как затраты на перевозку продукции в густонаселенные  регионы по воде подрывают экономику  сельского хозяйства. Евразийские  степи – отличный пример. Даже сейчас российское и казахское зерно  сгнивает до того, как достигает  рынка. Чтобы потенциал земли  использовался в полной мере, необходимо построить искусственные транспортные сети. Но в случае с бассейном  Великой Миссисипи все иначе. Огромные площади самых плодородных  сельскохозяйственных земель протянулись  на 200 километров вдоль судоходной реки. Шоссейные и железные дороги все  еще используют для сбора продукции, но расположенные повсеместно речные порты позволяют фермерам легко  и дешево переправлять свою продукцию  на рынки, причем не только североамериканские, но и мировые.

В-третьих, единство речной системы способствует политической интеграции. Все народы бассейна являются частью одной и  той же экономической системы, что  обеспечивает постоянное взаимодействие и общность интересов. Конечно, до сих  пор имеет место деление на регионы, но это не Северная Европа, где большое количество речных систем позволило развиться множеству  самостоятельных народов.

Стоит вкратце  объяснить, почему СТРАТФОР сосредоточился на судоходных реках, а не на береговых  линиях. Во-первых, судоходные реки, по сути своей, связывают два берега (в то время, как на побережье всего одна береговая линия). Во-вторых, реки – это не предмет приливообразующей силы, которые значительно облегчают строительство и ремонт сопутствующей инфраструктуры. В-третьих, штормовые приливы часто сопровождаются ураганами, из-за которых приходится проводить эвакуацию прибрежных портов. Ни один из этих факторов не умаляет значимости морских портов, но при учете того, что основной критерий – это способность генерировать капитал, береговая линия занимает лишь второе место, уступая пальму первенства землям с судоходными реками.

Существует  еще три фактора (все они носят  морской характер), которые дополняют  преимущества, предоставленные американцам  бассейном Великой Миссисипи. Во-первых, это углубления в береговой линии  Северной Америки, которые создают  в регионе удобные защищенные бухты и естественные глубоководные  порты. Самые очевидные примеры  таких портов: залив Святого Лоуренса, залив Сан-Франциско, Чесапикский залив, залив Галветсон и пролив Лонг-Айленд.

Во-вторых, это Великие озера. В отличие  от речной системы Миссисипи, Великие  озера изначально не судоходны, так  как замерзают зимой и имеют  естественные препятствия для судов, например, Ниагарский водопад. Однако за последние 200 лет был осуществлен план масштабного гидрологического проектирования (в основном, со стороны Канады), в результате чего стало возможным полноценное перемещение судов по озерам. С 1960 года, проникая вглубь континента, Великие озера превратились во вторичную транспортную систему, которая открыла еще больше земель для эффективного использования и позволила североамериканскому региону накапливать еще больше капитала. Преимущества данной системы заключаются, скорее, в теплых землях США по сравнению с мерзлыми почвами Канады, но в связи с тем, что Великие озера составляют единственные возможные морские пути Канады, по которым возможно перемещаться внутри континента, именно канадцы, а не американцы, заплатили больше за гидрологические проекты.

Третий  и самый важный фактор – цепь барьерных рифов, которая проходит параллельно восточному и северному  побережью континента. Эти островки позволяют судам, плывущим по речным маршрутам Миссисипи, безопасно  перемещаться по междубережным водным путям на юг до Рио-Гранде и на север до Чесапикского залива. Помимо того, что цепь рифов отгораживает часть океана, превращая его в своеобразную реку, эти островки, расположенные вблизи дельты Миссисипи, создают дополнительные возможности для всего судоходства в этой речной системе, при этом усиливаются тенденции объединения восточной прибрежной равнины с бассейном Миссисипи в политическом и экономическом плане.

Таким образом, бассейн Великой Миссисипи –  это ядро континента, и любой, кто  будет управлять этой системой, определенно  сможет взять под контроль Восточное  побережье и Великие озера, а  также создать мировую державу, единую в сельскохозяйственном, транспортном, торговом и политическом плане, причем этой державе даже не придется взаимодействовать  с остальным миром.

Конечно, у Северной Америки есть гораздо  больше ресурсов, а не только этот ключевой регион и непосредственные спутники. Здесь есть обширные вторичные территории пахотных земель, лежащие к северу от бассейна Великой Миссисипи в  центральной и южной Канаде (земли, расположенные немного севернее озер Эри и Онтарио) – это Приатлантическая низменность, которая окружает южную  грань Аппалачей, Центральную долину Калифорнии, северо-западные прибрежные равнины Тихого океана, высокогорные местности центральной Мексики  и регион Веракрус.

Однако  эти территории, даже вместе взятые, значительно меньше, чем американский Средний запад, кроме того, они  уступают ему по сельскохозяйственным показателям. Из-за того, что Великие  озера изначально не судоходны, необходимо строить дорогостоящие каналы. Прериям  центральной и южной Канады не хватает речной транспортной системы. Центральной долине Калифорнии требуется орошение. Высокогорья Мексики полупустынны, там нет вообще никаких речных путей.

Реки  американской Приатлантической низменности (протекающие вдоль восточной  стороны Аппалачей) не отличаются длинной  или взаимосвязанностью. Это делает их похожими на реки Северной Европы, которые  своей разрозненностью вызвали  локализацию экономических центров  и поспособствовали созданию отдельных  политических единств, скорее разделив регион, а, не объединив его. Создание подобных местных единств (в противоположность  национальным) стало одной из причин американской Гражданской войны.

Но преимущества этих вторичных регионов распределены неравномерно. Сейчас Мексике не хватает  хотя бы одной судоходной реки любой  протяженности. Сельскохозяйственные районы Мексики плохо сообщаются друг с другом, и страна может  похвастаться лишь небольшим числом хороших естественных портов. Север  Мексики слишком засушлив, а на юге страны слишком влажно, и обе  местности слишком гористы, чтобы  поддерживать крупные населенные центры или вести активную сельскохозяйственную деятельность. Рельеф местности настолько  неровный (а значит, транспортная система  настолько дорогая), что правительству  трудно доносить свои решения до окраин страны. Результат – беззаконие на враждующих северных землях и вспышки  сепаратизма на юге страны.

Канадские морские транспортные зоны по сравнению  с мексиканскими развиты гораздо  лучше, однако и они меркнут рядом  с речными системами США. Главная  система Канады – Великие озера  – не только нуждается в инженерном усовершенствовании, но и частично принадлежит США. Вторая система, морской  путь Святого Лаврентия, - это большие  возможности (опять же при условии  необходимых инженерных работ), однако эта система обслуживает регион, который слишком неблагоприятен, чтобы создавать в нем центры с большим населением. Ни один из районов Канады не может похвастаться естественной судоходной системой, и этот факт способствует тому, что канадские провинции (особенно провинции британской Колумбии) находят более выгодным сближаться с США, где транспорт дешевле, климат благоприятнее, а рынки более доступны. Кроме того, Канадский щит существенно сокращает возможность страны развиваться. Этот огромный регион, который составляет больше половины канадской суши и разделяет Квебек, Монреаль, Торонто и прерии, состоит из гористого рельефа и ущелий, который идеален для сплава на каноэ или активного туризма, но совершенно не подходит для сельскохозяйственной деятельности.

Пока  Соединенные Штаты сохраняют  непрерывный контроль над сердцем  континента (речная сеть имеет независимый  прямой выход в океан) специфическое  расположение северных и южных границ не имеет значения для политической ситуации на континенте. На юге находятся  пустыни Чиуауа и Соноран, а это естественные преграды, которые превращают мелеющую реку Рио-Гранде в логичную – но едва ли безусловную – границу. Восточная сторона границы могла бы находиться где угодно в радиусе 300 километров от своего нынешнего положения. На данный момент самая южная точка американо-мексиканской границы (Браунсвилл и Корпус-Кристи) лежит со стороны США. Если двигаться в западном направлении к пустынным землям Нью-Мехико, Аризоны Чиуауа и Соноры, мы попадаем в зону серьезных разногласий. Даже управлять устьем реки Колорадо в том месте, где она впадает в залив Калифорния – это не самая сложная задача, так как развитие гидроэнергетики в США позволило сделать так, что вот уже долгие годы река не доходит до залива, а значит он бесполезен для транспортной системы.

На севере идеальный перевалочный пункт в  центре пограничного региона – это  Великие озера, однако специфическое  расположение остальной территории вдоль границы делает эту территорию в большей степени бесполезной. Восточнее от озер основу ландшафта  составляют низкие горы и густой лес  – это явно не та территория, которая  могла бы бросить вызов американскому Восточному побережью. Здесь граница теоретически могла бы пролегать где-то между морским путем Святого Лаврентия и Массачусетсом не в ущерб американским населенным центрам на Восточном побережье (хотя, безусловно, чем дальше северная граница, тем в большей безопасности Восточное побережье). На западе от озер – прерия, которую легко можно пересечь, но земли слишком холодные и часто засушливые, поэтому, так же как и запад, они не могут стать хорошим домом для большого населения. Пока граница лежит севернее основной водной массы реки Миссури, ее расположение есть нечто теоретическое, и эта характеристика становится все более явной, когда мы достигаем Скалистых гор.

Далеко  на востоке канадско-американской границы  находится единственный регион, где  могли бы произойти некоторые  конфликты. Вход в залив Пьюджет-Саунд (одна из крупнейших естественных бухт в мире) контролируется с острова Ванкувер. Большая часть залива – это территория США, но остров принадлежит Канаде. На самом деле столицу Британской Колумбии город Виктория поместили на южный мыс этого острова из очевидных стратегических соображений. Однако тот факт, что сама Британская Колумбия лежит на расстоянии более 3000 километров от региона Торонто, а численность населения американского Западного побережья и Британской Колумбии выражена отношением 12:1, агрессия со стороны Канады весьма маловероятна.

3. Геополитические перспективы США в XXI в.

Несмотря  на риски и угрозы, вероятнее всего, глобальное лидерство, всемогущество  США продлится в XXI в. на несколько десятилетий. Сторонники однополюсного мира призывают американскую элиту воспользоваться редчайшим и бесценным историческим шансом. Гегемония США в их сценарии покоится на трех позициях:

• эффективный и огромный экономический организм, доминирующий в мировой торговле и валютной системе, позволяющий себе массированное экономическое и гуманитарное влияние на многие страны мира;
• привлекательное в культурном отношении общество, играющее роль защитника гражданских прав, центра мировой науки, законодателя международных норм и правил;
• мощная армия, способная решать проблемы мирового масштаба, подкрепленная разными союзами, разветвленной разведывательной сетью и эффективной военной экономикой.

Американская  экономика, модернизированная в 80—90-х  годах XX в., способна нести бремя  военных расходов, на их увеличение. Умелая мобилизация ресурсов страны и ослабление потенциальных противников обеспечат США положение лидирующей державы мира как минимум еще на 20 лет. Дальнейшее развитие ситуации будет зависеть от уровня жертвенности американского народа, умения его руководства, степени противодействия внешнего мира.

Очень важны  отношения США с потенциальными конкурентами. Население Европы стремится  в первую очередь к стабильности и высокому уровню жизни. ЕС ценит  отношения с США и не намерен с легкостью оборвать их в угоду интересам России.

Для создания мира, контролируемого из одного центра, необходимы как минимум две предпосылки: языковое сближение и религиозная  совместимость. Гегемония США требует утверждения всемирной роли английского языка. Может ли мир управляться страной, язык которой непонятен 92% мирового населения? Что касается религиозной совместимости, то за XX в. две главные мировые религии — христианство и ислам не добились решающего перевеса в ту или другую сторону.

У ряда стран  есть реальный шанс вырваться из подчинения единственной сверхдержаве и превратить однополюсную систему в биполярный мир. Ведущим здесь может быть процесс противостояния союзов нескольких государств: сил отдельно взятой державы  может быть недостаточно для вызова Америке. Превращение США в единственную сверхдержаву заставило европейцев задуматься над их ролью в будущем. Они пытаются восстановить свою значимость за счет объединения усилий. Некоторые  западные ученые предсказывают образование  двух крупных коалиций: американо-японо-китайский союз против европейско-российского союза. До 2025 гг. прогнозируется экспансия обоих блоков и выдвижение лидера в каждом из них. Затем конфликтные интересы не позволят избежать столкновения и могут привести к долговременной мировой войне.

Формы противодействия  господству США уже сложились: 1) геоэкономические и 2) цивилизационные.

С одной  стороны, создание Европейского Союза  и единой европейской валюты. Совокупная экономическая мощь Западной Европы приближается к американским показателям  — 19,8% общемирового валового продукта (у США — 20,4%). ЕС осуществляет торговую экспансию, заключив соглашения об ассоциации с 80 странами.

Возможно  также противостояние между США  и Китаем. Примерно в 2020 г. Азия, ведомая  Китаем, будет производить более 40% мирового валового продукта. Азиатские  страны за несколько десятилетий  сделали то, на что Западу понадобились столетия. Подъем Китая, безусловно, самое  важное явление в мире, способное  изменить мировую систему. Китайские  лидеры видят в США сверхдержаву, вступающую в полосу упадка, полную решимости сдерживать находящийся на подъеме Китай. Они бросят вызов интересам и позициям Соединенных Штатов в Восточной Азии.

Государства, претендующие на «свой полюс», станут стремиться выйти из-под крыла  любого опекуна — таков урок истории. Многополярность начнет складываться в ходе противостояния за региональное господство между США, Европой, Россией, Китаем, Индией и Японией.

Как пишет  американский исследователь Кеннет Уолц, политическая структура многополюсного мира будет состоять из автономных центров, имеющих собственный арсенал ядерного оружия и космических систем, обладающих собственной, отчетливо выраженной культурой. Каждый из центров обзаведется собственной сферой влияния. Это будет вариант, близкий к классическому типу баланса сил. Главный процесс в этом направлении — становление трех блоков: Европейского Союза, Североамериканской зоны свободной торговли (НАФТА) и восточно-азиатской группировки.

В будущем  еще три политические силы могут  вырасти до статуса великой державы:

- отдельно  Германия или вся объединенная  Европа, Япония и Китай. 

- Азия, Европа  и обе Америки возникнут как  региональные экономические блоки  во главе с Японией, Германией  и США. 

Остальной мир во все возрастающей степени  будет зависеть от этих трех ключевых регионов. Статус России можно определить как регионального лидера с большими перспективами трансформироваться в мировую державу, как с точки зрения военных возможностей, так и динамичного экономического роста.

С другой стороны, окончание битвы идей обнажило разногласия между цивилизациями  — производные от различных традиций прошлого, культуры, языка, религии, этических  норм. Мир стал отчетливо многоцивилизационным. Западные ценности перестали видеться универсальными. Все яснее ощущается противоположность основных цивилизаций — западной, латиноамериканской, восточноевропейской, исламской, индуистской, китайской и японской. Это может привести в будущем к противостоянию и конфликтам в XXI веке.

Восточноевропейская цивилизация в начале нового тысячелетия  ощущает значимость православия, коллективизма, трудовой этики, отсутствие организации, различие взглядов элиты и народных масс. Свободный рынок с трудом пробивает себе дорогу в атмосфере  вакуума власти и при отторжении конкурентной этики. Полтора десятка  государств восточноевропейской цивилизации  будут в XXI веке искать свое место  в мире.

Мусульманская цивилизация превратила внешние  границы своего мира — на Ближнем  Востоке (Палестина, Голаны), в Европе (Босния, Чечня), Азии (Пенджаб и Халистан), Африке (юг Судана и Нигерии) — в военные фронты XXI в.

Индуистская цивилизация готова противостоять  буддизму на юге и востоке, исламу на западе и севере. Индуизм стал более чем религией, он лег в  основу индийской цивилизации. Через 15—20 лет Индия станет самой населенной страной планеты, к 2025 г. — четвертой  державой мира по размеру экономики.

Китайская цивилизация осуществляет фантастический сплав но­вейшей технологии и традиций. В ней отмечается исключительный рост самосознания. В 1950 г. на Китай приходилось 3,3% мирового валового продукта, к концу XX в. — более 10%. В 2025 г. здесь будут жить не менее 21% мирового населения.

На японскую цивилизацию в 2025 г. придется 1,5% мирового населения и 8% мирового валового продукта.

 Таким  образом, западная цивилизация  в XXI в. еще сохранит первенство, но потеряет всемогущество. Претензии на общечеловеческий характер своих ценностей сталкивают Запад, прежде всего, с исламской и китайской цивилизациями. Выживание Запада во многом будет зависеть от понимания им в целом уникального (а не универсального) характера своей цивилизации, от готовности к жертвам и выработки эффективной стратегии.