Оглавление 
 

Введение. История российско-китайских отношений

    История первых отношений между народами России и Китая (согласно летописям) начинается с XIII в., а межгосударственных — с первой половины XVII в. Русское  правительство пыталось установить с Пекином тесные дипломатические отношения. Русские служилые и промышленные люди в XVII в. основали многочисленные поселения по течению среднего Амура. К югу от Амура за Хинганским хребтом находились вотчинные владения маньчжурских императоров. После завоевания Китая в середине XVII в. маньчжурами и установления династии Цин пекинское правительство стремилось вытеснить из Приамурья русских поселенцев, уничтожить важный в стратегическом отношении Албазинский острог. Кроме того, правители Китая предполагали предотвратить переход в русское подданство многочисленных племен, кочевавших или живших оседло в Приамурье. Россия была объективно заинтересована в налаживании торговых связей, установлении дипломатических отношений с Цинской империей. Поэтому она старалась воздерживаться от столкновений с маньчжурами и выступала за урегулирование дипломатическим путем вопросов о границе.

    Для решения этих и других отношений  между Россией и Китаем царское  правительство в начале 1686 г. отправило  на Амур посольство, наделенное широкими полномочиями — “великое и полномочное посольство” — во главе с Ф.А. Головиным. Желая избежать судьбы предыдущих русских посольств, часто терпевших неудачи из-за отказа русских представителей выполнять различные обряды, принятые для послов при цинском дворе, граф Головин предложил провести переговоры на русско-китайской границе. Цинские правители затягивали начало переговоров, действуя с помощью военных угроз, пытаясь занять крепость Албазин. Эти попытки не увенчались успехом и 12 августа 1689 г. близ Нерчинска переговоры закончились подписанием первого русско-китайского договора.

    Это был первый случай, когда Китай  вступал в официальные равноправные переговоры с европейской державой. Переговоры велись не только под давлением 15-ти тысячной армии богдыхана, поддерживаемой артиллерией и речной флотилией, фактически осадившими Нерчинск, но и под пристальным контролем иезуитов — испанца Перейро и француза Жербильона, состоявшими на службе у Цинов. Они принимали активное участие в переговорах и выступали против соглашения с Россией. Но благодаря искусству русских дипломатов, мужеству сопровождавших посольство стрельцов переговоры завершились заключением мирного Нерчинского договора, который в равной степени был необходим и России и Китаю.

    Договор состоял из семи статей. В первых двух Россия соглашалась на территориальные  уступки на Амуре, русский город  Албазин должен быть срыт. Особое значение имела пятая статья договора, по которой подданным обеих сторон разрешалась взаимная торговля: всем людям с проезжими грамотами “разрешалось и покупать и продавать, что им надобно”. Кроме того, Нерчинский договор установил порядок разрешения возможных пограничных столкновений между двумя странами, способствовал развитию мирных взаимоотношений.

    За 170 лет после подписания Нерчинского  договора русские землепроходцы освоили северный берег Амура, побережье Охотского моря и Татарского пролива. На этих землях были возведены военные городки и укрепления. Англичане проявили пристальный интерес к низовьям Амура. Генерал-губернатор Восточной Сибири Н.Н. Муравьев-Амурский убедил китайских представителей в необходимости размежевания по Амуру. Пекинское правительство, не видя выгод от левобережья Амура, а также понимая, что собственными силами Китай не сможет защитить Приамурье от английской экспансии, пошло на соглашение с Россией.

    По  Айгунскому договору, подписанному 16 мая 1858 г., левый берег Амура от впадения в него реки Аргуни до устья признавался  собственностью России, а Уссурийский  край от впадения реки Уссури в Амур до моря оставался в общем владении “впредь до определения границ между двумя государствами”. По сути, договор 1858 г. возвращал России территорию, отданную Китаю по Нерчинскому договору. Плавание по рекам Амуру, Сунгари, Уссури разрешалось только судам России и Китая. Подтверждалась соответствующая статья Нерчинского договора о взаимной торговле подданных обоих государств.

    В 1858 г. был подписан Тяньцзиньский, в 1860 г. — дополнительный Пекинский  договоры, которые подтвердили Айгунский договор.

Основная  часть. Российско-китайские отношения на пороге нового тысячелетия

    Огромная  часть российской границы от Казахстана до Японского моря разделяет и  соединяет нас с самой могущественной в геополитическом и военном  отношении страной Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР) — Китаем Бурное развитие этого региона требует от России осознания своих геополитических интересов. К сожалению, после развала СССР политика Москвы не обрела в АТР стратегической целеустремленности, тактической четкости и гибкости. По-прежнему в политике преобладают евроцентризм и ориентация на решение сиюминутных азиатских проблем, хотя после визита Президента России в конце 1997 г в Китай наметился сдвиг; он заключается в более тесном экономическом, стратегическом сотрудничестве с гигантом АТР. Эти шаги правительства РФ позволяют надеяться на исторический поворот в геополитике России. С геополитической, военной, экономической точек зрения самой уязвимой частью РФ является граница с Китаем. Огромная российская территория — это запустение, заброшенность гигантских регионов Сибири и Дальнего Востока, богатых практически всеми видами сырья и энергоресурсов, огромными массивами тайги, полей, лугов и т.д. На Сибирь и Дальний Восток приходится половина мировых запасов угля и почти одна треть мировых запасов нефти и газа.

    Всего же на территории от Урала до Дальнего Востока залегает почти 80% всех разведанных  запасов угля, 7,1 млрд. т железных руд, 98,5 млн. т марганцевых руд, а  запасы древесины (в том числе  наиболее ценных хвойных пород) превышают 40 млрд. куб.м. Численность же населения от Байкала до Владивостока — всего около двух десятков миллионов, тогда как в Китае — более 1,2 млрд. человек.31 Заселенность региона — очаговая при рыхлой инфраструктуре. Кроме того, большинство территорий от Казахстана до Владивостока — зона рискованного земледелия, а в конце XX в. — это очаги экономического и экологического бедствия. В силу названных и других причин, предопределяющих развитие этого региона, следует особо подчеркнуть, что развитие этих громадных богатейших территорий нельзя доверять только рынку. Государство обязано планировать развитие его производительных сил. Без решения данной проблемы Россия не сможет конкурировать с другими мировыми державами. Для этого необходима хорошо продуманная научная стратегия развития региона, поддержанная выверенной внешней политикой. Такая строго научная программа позволит России вовремя включиться в процесс геополитической и геоэкономической революции в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Китай подает нам пример. Он реально претендует на роль супердержавы, мирового лидера первой половины XXI в.

    Геополитика Китая носит на себе отпечаток  моря и континента. Во внешней политике он никогда не был последовательным сторонником талассократии, а больше ориентировался на континентальные теллурократические принципы, потому и называется он с давних времен “Срединной империей”. Но с начала XIX в., с тех пор как страна попала под влияние колониальных держав, до октября 1949 г. (Провозглашение КНР) геополитика Китая характеризовалась как проатлантистская. С 1949 по 1959 гг. — ориентация на просоветскую внешнюю политику. С 1960 по 1979 гг. его внешняя политика во многом носила конфронтационный для СССР характер. Вершиной этой конфронтации были бои за остров Даманский в конце зимы 1969 г. В середина 70-х годов XX в. Китай активно вел переговоры с представителями мондиалистской “трехсторонней комиссии”, т. е. снова выступал как сторонник атлантистской геополитики. В конце XX в. контакты КНР с Западом стали значительно прочнее и обширнее, чем с Россией, по отношению к которой проводился “зондаж” настроений правительственных кругов РФ по “спорным территориям”, т. е. по сути, предъявлялись России территориальные претензии. Наш южный сосед — замкнутая расово-культурная общность, не имеющая в этом отношении общих черт с евразийскими народами. Это и иная философия, имеющая свою тысячелетнюю историю. Все это вместе взятое, плюс динамичное развитие с 1979 г. делают Китай потенциальным геополитическим противником России на юге и на востоке.

    Итак, с одной стороны границы — динамично развивающийся Китай, добивающийся с 1979 г. самых высоких результатов в мире в экономической сфере, располагающий самым значительным людским потенциалом — более 1 млрд. 200 млн. человек, с другой стороны — слаборазвитая и нестабилизированная экономика при отличной ресурсной базе, растянутости коммуникаций (железных и автодорог, неразвитости авиационной связи и т. д.), примитивная разрушающаяся инфраструктура, стихийное развитие рыночных отношений (“дикий капитализм”) — вот реальность этого огромного геополитического пространства. К этому добавляется несовершенное военно-техническое обустройство границы, значительное ослабление мощи российской армии и военно-морского флота. Таким образом, Восточный регион — самое слабое звено в геополитической и геоэкономической структуре России, что прямо угрожает ее национальной безопасности. Значит, связывание этих пространств в единую геополитическую, геоэкономическую структуру должно определять стратегию правительства РФ до середины XXI в. В сравнении с этой проблемой бледнеют другие геополитические вопросы, решаемые Россией.

    Трудности, которые необходимо преодолеть правительству  России, состоят в том, что на 62% ее территории проживает всего 9% трудоспособного  населения страны. Эти 9% производят до 50% продукции большинства стратегических отраслей".

    Сложность современной ситуации в Сибири и  на Дальнем Востоке России во многом обусловлена отсутствием глубоко  проработанной научной стратегии  развития региона. Чтобы подготовить  такую программу, надо предварительно выработать концепцию участия РФ как евразийской державы в жизни АТР, а вместе с тем выбираться из экономического кризиса, охватившего страну с 1992 г. Все это надо делать параллельно, выбираться из кризиса, преследуя дальние цели, готовясь к восхождению на стратегически важные экономические и геополитические вершины.

    При подготовке подобной стратегической программы, рассчитанной на десятилетия, на первое место выдвигается цель стратегии  развития. По нашему мнению, этой целью  должно стать развитие экономического и военного потенциала России с учетом огромной ее роли в жизни АТР в начале XXI в. В отношении Китая должна продолжаться политика, направленная на развитие максимально дружественных и тесных отношений, на присутствие России в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Но если не удастся коренным образом переломить создавшуюся в РФ социально-экономическую ситуацию в 90-х годах, то страна войдет в АТР только в качестве второстепенной региональной державы или сырьевой колонии Японии, Китая и других стран АТР. Стать доминирующей страной этого региона (а Россия формально принята в АТР в 1997 г.) РФ сможет только в том случае, если сформирует процветающую экономику. Главное звено в стратегии развития России — социально-экономическое и экологически продуманное освоение Восточной Сибири и Дальнего Востока. Эти идеи в свое время были в общих чертах скорее на эмоциональном, чем рациональном уровне, сформулированы А. Солженицыным.

    Подъем  производительных сил Сибири и Дальнего Востока — дело всего общества. Подобную цель ставил ЦК КПСС в 1967 г. Это была комплексная социально-экономическая программа подъема производительных сил на базе улучшения социальных, экономических характеристик, совершенствования образа жизни жителей этого региона, создания им льготных условий в процессе освоения огромных просторов Забайкалья, Дальнего Востока и Крайнего Севера. Сейчас нужна аналогичная государственная программа освоения дальневосточных регионов России. Но эта программа не должна наносить ущерб ни одному другому региону РФ. Пока же в России нет продуманной региональной политики. Есть кое-какие фрагменты возможной программы, где чаще всего вращается несколько броских категорий: “геополитический узел”, “самоорганизующийся форпост России”, “базовая территориально-производственная структура” и т.д., но нет ни одной конструктивной мысли, нет механизмов реализации даже этих идей-пустоцветов. Например, есть предложение выхода Дальнего Востока на мировой рынок через страны АТР, а не самостоятельно. Опять ориентация на превращение Сибири и Дальнего Востока в сырьевую колонию?

    Существуют  и другие подходы к решению  проблем Сибири и Дальнего Востока. Например, создана Ассоциация по сотрудничеству между республикой Корея, Дальним  Востоком и Сибирью. Двенадцать российских регионов провозгласили решимость ориентировать свою экономику на интеграцию в АТР. Серьезные ученые видят два варианта развития. Однако грозящей перспективы не видит Центр. В недалеком прошлом регионы часто страдали от чрезмерной централизации и бюрократизации федеральных властей. Но сейчас государство в определении внешней экономической политики регионов на практике вообще не принимает участия, в то время как наши соседи имеют не только государственную, но и межгосударственную систему согласования своих интересов. Например, китайцы уже в 1996 г. определили, что к концу XX в. им потребуется импортировать 55 млн. т нефти, а к 2010 г. — 90 млн. т. Китай с 1996 г. стал зондировать возможности получения сырья с постсоветских территорий: Казахстана, России, координируя свои усилия с Японией, Монголией, Гонконгом (сейчас территория КНР).

    Под контроль государства (планирование развития региона, его связей с другими  регионами РФ, с северо-западным Китаем, Монголией и т. д.) должна перейти и деятельность огромной Западно-Сибирской зоны: от севера Тюменской области до республики Алтай. Здесь создан огромный индустриальный и агропромышленный комплекс с природными и людскими ресурсами, относительно развитыми транспортными связями, научно-промышленным потенциалом.

    Для России координация внешнеэкономической деятельности этих двух мощных регионов Сибири и Дальнего Востока важна в силу ряда объективных условий: она способна существенно стимулировать экономический подъем в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке, обеспечивая экономическую основу для обустройства обширных российских территорий (успех могут принести только совместные усилия федеральных властей и регионов); необходимо учитывать, что внешнеторговый оборот России и КНР начиная с 1993 г. ежегодно падал. Его подъем начался с 1998 г. после заключения в декабре 1997 г. крупной сделки по строительству Россией в Китае АЭС на легкой воде.

    Долгосрочное  сотрудничество в таком направлении  несет для РФ большие экономические  выгоды и дает большие стратегические геополитические преимущества, ставя партнеров в определенную технико-эксплуатационную зависимость. Создавая два мощных региональных экономических комплекса (Западная Сибирь и Восточно-Сибирско-Приморский), федеральные власти не должны допустить разрыва в экономическом развитии этого огромного геополитического пространства, что будет способствовать решению внешнеполитических проблем. Кроме того, государству надо в короткий срок позитивно решить проблему кредитной поддержки поставщиков на внешний рынок машин, оборудования, услуг по капитальному строительству и др. По нашему мнению, эффективность контактов со странами АТР возросла бы многократно, если бы государство не просто выделяло льготные кредиты поставщикам, но взяло бы на себя функции координатора их усилий, если не объявило монополию на внешнюю торговлю. Несогласованность действий экспортеров на западных и восточных рынках ведет к утрате торговой выгоды, так как поставщики часто конкурируют друг с другом, сбивая цены на товар и услуги, чем снижают эффективность внешней торговли, ее масштабы. Кустарщина во внешнеторговых операциях оборачивается убытками для России.

    Правительству РФ надо в самые короткие сроки  подготовить программу стратегического  развития политических, экономических, культурных отношений со странами Азиатско-Тихоокеанского региона и прежде всего с Китаем. Внутренняя и внешняя политика России должна быть выстроена в единую логическую непротиворечивую систему с четко сбалансированными взаимосвязями и обозначенными целями. Эта программа должна предусмотреть совместные действия двух великих государств-соседей в создании баланса противодействия геополитическим устремлениям супердержавы США, желающей построить новый порядок в монополюсном варианте.

    Существует  много вариантов проектов строительства  отношений между Россией и Китаем. Один из них — налаживание активных связей с Монголией. Монголия объективно является стратегическим союзником России. Важно не допустить в ней усиления прокитайских позиций и поддерживать связи внешней Монголии с населением внутренней Монголии и, в частности, с Синьцзянем и Тибетом, с перспективой создания Монголо-Тибетской Федерации. В нее потенциально могли бы войти такие республики России, как Бурятия, Хакассия, Тува, Алтай. Желательно создание неподконтрольного Китаю самостоятельного государства в Маньчжурии. В этом регионе возможно объединение усилий России и Японии, которая в 30-х годах уходящего века воссоздавала Маньчжурское государство со столицей в Харбине. Таким образом, считает А. Дугин, Тибет — Синьцзян — Монголия — Маньчжурия составляют вместе пояс безопасности России.

    Заместитель министра иностранных дел РФ Г. Карасин видит российско-китайские отношения как равноправное доверительное партнерство, направленное на стратегическое взаимодействие в XXI в., они характеризуются как долговременные международные связи нового типа, не направленные против третьих стран и полностью отвечающие коренным интересам наших народов, способствующие миру и безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе и во всем мире.

Геополитика российско-китайских  отношений

    Россияне  считают самой дружественной  страной Китай, а главными вероятными противниками называют США и Грузию. Таковы основные итоги прошедшего в конце августа опроса ВЦИОМ. Еще год назад главным другом считалась Белоруссия, а Грузия сильной антипатии не вызывала.  В прошлом году первое место занимала Белоруссия, а КНР делила 3-е место с Францией. Более того, китайцы занимали 2-е место в списке потенциальных противников (16%), в то время как сейчас подобной точки зрения придерживается ничтожное меньшинство (3%).Что послужило поводом и как объяснить перемены, произошедшие в сознании жителей России по поводу наших друзей и врагов? Какова геополитика российско –китайских отношений?

    Опрос ВЦИОМ свидетельствует об очень фундаментальном сдвиге, который произошел в сознании россиян. То, что Китай выдвинулся на первый план в качестве союзника, а Америка закрепилась в статусе главного врага, означает, что современные жители России начинают переходить в фокус геополитического самосознания. Дело в том, что в 1990-е годы у нас было абсолютно искаженное представление о мире, в котором мы оказались после краха советизма. Казалось, что на Западе только друзья, что Америка нам поможет – «бeндеровская истина» была максимой геополитического самосознания и граждан, и  политических элит, которые нещадно эксплуатировали это наивное заблуждение.

    Сегодня мы начинаем понимать, что Россия - это  не региональная, а глобальная держава. И в глобальных своих интересах  она пересекается, сталкивается с  фундаментальной преградой, фундаментальным  вызовом, которым является воля США  к мировому господству. Таким образом, Америка – это не какой-то далекий фактор, не какая-то страна, которая существует сама по себе, в которой хорошая или плохая жизнь. На самом деле это совершенно непринципиально. Америка – это то, что препятствует нашему возрождению, что противодействует восхождению нас к нашему геополитическому предназначению и, по сути дела, является нашим врагом. Врагом не потому, что врагом лично русских, а врагом тех сил, которые строят многополярный мир.

    Таким образом, национальное самосознание большинства россиян начинает развертываться в пространстве планетарного масштаба. Это очень-очень принципиально. Это определяет и выбор врага, и выбор друзей.

    Мы  начинаем мыслить глобально и  исходя из этого начинаем давать правильные оценки тому, кто друг, а кто враг, начиная осознавать ответственность за внешнюю политику и за внутреннюю политику, направленную в этом ключе. И сам факт появления Китая в качестве главного союзника и друга России – это свидетельство серьезных перемен в политическом самосознании россиян.

    Но  это только первый шаг. Российско-китайские  отношения, с учетом всех геополитических игроков, не так однородны и просты.

    Очевидно, что важнейшим фактором геополитики  современного мира является неуклонно  растущая мощь Китая. Поэтому России необходимо выработать ясное отношение к этому феномену, вывести российско-китайские отношения на последовательный и продуманный курс. Для этого надо осмыслить в общих чертах геополитику Китая.

    Современный Китай обязан своему возвышению целой  совокупности факторов. В коммунистическую эпоху (которая, кстати, в самом Китае еще не завершилась окончательно) относительно слабый и перенаселенный Китай  выполнял функцию обширного берегового пояса на Дальнем Востоке, и борьба за влияние на него велась с переменным основными игроками - СССР и США.

    Сближение Москвы с Пекином усиливало евразийский  потенциал советского лагеря, противоречия между ними, напротив, было на руку атлантистам. Эта диалектика прекрасно вписывается  в основное русло геополитики  – борьба континентальных и океанических пространств за контроль над береговой зоной.

    Запад варьировал свою стратегию в отношении  Китая, и на рубеже 80-х годов перешел  к более активному сближению. Согласно докладу «Трехсторонней комиссии»  от 1980 в этот период Запад наметил  ряд мер по мощной экономической помощи Китаю, закрывая глаза на «тоталитарный» характер политического режима и несоблюдение «прав человека». Это было важным ходом в позиционной борьбе против СССР. С этой точки начинается  новый этап развития Китая, сохранив политическую власть Компартии, отныне Пекин опирался в значительной мере на экономическую поддержку стран Запада и в первую очередь США, чьи льготные многомиллиардные инвестиции стали основой экономического рывка Китая.

    Далее последовали драматические события  конца 80-х- начала 90-х годов, в результате которых советский блок, а затем и сам СССР распались. Причем так стремительно, что возникли новые проблемы и для самого Запада. Резкое и внезапное ослабление евразийского полюса в лице Москвы качественно изменило функцию тех береговых геополитических регионов, которые были призваны выполнять вспомогательную роль для атлантизма в позиционной войне против континентального ядра. Китай (впрочем, как и объединенная Европа на западе Евразии), следуя за инерциальной логикой геополитики эпохи «холодной войны» непомерно увеличил свою мощь и, в свою очередь, стал представлять за счет темпов роста определенную угрозу для США. Так постепенно Китай из вспомогательного фактора превратился в самостоятельную силу. Хотя не следует сбрасывать со счета качественный характер этого нового возвышения Китая – в огромной степени это связано именно с экономической поддержкой США. Это будет сказываться до того момента, пока Китай не выйдет полностью на самостоятельный курс, а по всем расчетам это произойдет не так скоро. В самом Китае существуют очень серьезные преграды для дальнейшего экономического роста – бурный демографический потенциал, скудость природных ресурсов, крайне неравномерное развитие богатых береговых и бедных континентальных зон и т.д.

    Геополитика Китая сегодня определяется следующими факторами. Самое главное и принципиально  – отношения с США. Это самый  тонкий вопрос. Китай, оставаясь номинально коммунистическим и претендуя на самостоятельную роль в региональной политике, естественно, всячески дистанцируется от США, не устает подчеркивать свою приверженность «многополярной» модели. Но вместе с тем глубина интегрированности Китая в западную и в первую очередь американскую экономику такова, что любой люфт для серьезных конфронтационных демаршей в этом направлении весьма ограничен. Поэтому Китай на этом направлении, скорее всего, будет придерживаться выжидательной тактики, стараясь увильнуть от прямого американского влияния, но вместе с тем стремясь избежать прямой конфронтации. Для США такой противник как Китай чрезвычайно удобен: его политический режим оправдывает рост военных расходов в американском бюджете, а зависимость китайской экономики от внешнего рынка страхует до определенной степени от неприятных неожиданностей.

    С Востока Китай подпирает активная сила Японии, представляющую собой конкурентную модель организации всего Дальневосточного региона. В этом смысле пределы китайской экспансии на Восток строго ограничены. Китайский вопрос является главнейшим геополитическим вопросом в современной Японии, где конкурируют между собой различные модели видения будущего – наряду с атлантистской откровенно проамериканской позицией рассматриваются как проект «желтого мира» (альянс Япония - Китай), так и евразийский вектор (ось Москва-Токио).

    С Запада Китай ограничивается исламским  пространством Центральной Азии и Индией. Это довольно активные политически пространства с демографическими показателями, отчасти сопоставимыми  с самим Китаем. Различие и некоторый  антагонизм (проблема уйгуров мусульман Синь-Цзяня, китайско-индийские споры по Тибету и т.д.) с этими территориями ставят естественные преграды для западного вектора развития.

    Более или менее открытыми являются два направления Север и Юг. Геополитическая проблема Севера для Китая воплощается в китайско-российские отношения. Москвой это рассматривается как китайская проблема для России: у Китая с Россией на данном историческом этапе крайне слаба т.н. «геополитическая комплиментарность» («взаимодополняемость»). Если для самого Китая российские природные ресурсы, продукты военно-промышленного комплекса и особенно слабозаселенные территории Сибири являются в высшей степени привлекательными, то для России Китай представляет собой только краткосрочный интерес – в первую очередь, в вопросе финансовой мощи; стратегически же   - геополитически, демографически, геоэкономически и т.д. – Китай, обратившись к Северу, представляет собой колоссальный риск и серьезную опасность.  И наоборот, Россия жизненно заинтересована в геополитическом сближении с региональными конкурентами Китая – Японией, Индией, исламскими странами Центральной Азии, с которыми «геополитическая комплиментарность» у России, напротив, налицо.

    Эти противоречия решаются только в одном  направлении: если Китай выбирает в  качестве основного геополитического вектора – «рывок на Юг». Южный вектор геополитической экспансии Пекина, стесненного на Востоке и на Западе идеально соответствовал бы стратегическим интересам России. Гигантский Китай вступает на этом направлении в геоэкономические, демографические, военно-политические и дипломатические игры, которые никак не затрагивают евразийские интересы России. Океанический бросок Китая – единственное, что может сделать из него нашего полноценного партнера и союзника. Этот фактор должен рассматриваться как главный аргумент в российско-китайской геополитической игре, входить в перечень основных условий при неформальных переговорах.

    Хороший Китай – Китай, идущий на Юг. А  это значит, что «ориентация Север» должна быть для него заказана.

Заключение

    В силу объективных причин в конце XX в. для России опасен постепенный исход из Дальнего Востока и Сибири. Это может случиться в силу нарастания сепаратистских тенденций, действий пятой колонны внутри страны, утраты способности и политической воли у центральной власти для наведения порядка в собственном доме. Китай объективно заинтересован в переориентации сепаратистов Сибирского и Дальневосточного регионов на Пекин. Также вполне реально возникновение односторонней зависимости РФ от КНР в экономике и политике. Это приведет Россию к утрате внешнеполитической, а в перспективе и внутриполитической свободы, к превращению РФ в сырьевой придаток не только Запада, но и Китая. А такая зависимость Приморья, Хабаровского края, Забайкалья от торговли, поставок продуктов питания, изделий легкой промышленности из КНР видна уже невооруженным глазом. Демографическая сфера тоже вызывает много тревог и опасений. Здесь иммиграционная политика центральных и региональных властей вызывает большие опасения: тихая китайско-корейская экспансия может привести к тому, что к середине XXI века в России будет проживать от 7 до 10 млн. китайцев, которые, таким образом, станут второй по численности этнической группой России — после самих русских.

    Отсутствие  научно обоснованной иммиграционной политики у России может привести в начале XXI в. к конфликтам на межэтнической почве и, возможно, к российско-китайскому военному противостоянию, в котором геополитические силы сторон будут явно в пользу Пекина. Такие же последствия могут возникнуть и в Центральной Азии, где нарастают этнические, клановые и религиозные противоречия, а их основой во многом является передел природных ресурсов и границ. Тогда стратегическая пограничная зона, или буфер между Россией и Китаем, исчезнет, так как КНР наверняка захочет вмешаться в дела богатого ископаемыми региона.