Император Николай I. Политика бюрократического реформаторства

Тема: «Император Николай I. Политика бюрократического реформаторства».

План:

Введение

1. Вошествие на престол.
2. Царствование.
3. Реформы и их влияние.

Заключение

Введение.

В данном реферате на тему: «Император Николай I. Политика бюрократического реформаторства» рассматривается восшествие на престол Николая I, особое внимание уделяется периоду бюрократических реформ. Так же описывается период царствования Николая I. Основной целью написания данный работы является рассмотрение деятельности Николая I во время проведения реформ, изучение событий произошедших за время его правления.

Третий из пятерых  сыновей императора Павла I, великий  князь Николай Павлович не мог  рассчитывать на российский престол, и  это наложило отпечаток на его  воспитание и образование. Его воспитатель  Ламсдорф оказывал на ребенка постоянное моральное давление и даже допускал телесные наказания. Впоследствии Николай вспоминал о своем воспитании со смешанным чувством, а свое образование считал абсолютно неудовлетворительным. Его наставниками были известные ученые в области философии, литературы и т.п., но преподавание велось так сухо, что он навсегда проникся неприязнью к отвлеченным наукам. Значительно больше его интересовало строительное и инженерное дело, пристрастие к которому он сохранил на всю жизнь. Военизированная атмосфера Петербурга с ранних лет определила увлечение Николая военным делом, особенно тем, что, касалось его внешней, парадной стороны. Завершающим этапом воспитания Николая стали два путешествия, проделанные в 1816 с чисто учебной целью: по некоторым губерниям России и за границу — в Англию, в результате чего он не только получил наглядное представление о внутреннем состоянии и проблемах своей страны, но и познакомился с опытом развития одной из самых передовых для своего времени социально-политических систем.

1. Вошествие на престол

Неожиданная смерть Александра I выявила всю сложность и двусмысленность  сложившейся династической ситуации. Он умер 17 ноября 1825 в Таганроге, и, когда  спустя десять дней весть об этом достигла столицы, войска и население были немедленно приведены к присяге  императору Константину I.

Не имея никакой поддержки, Николай готов был смириться  с воцарением старшего брата, однако Константин не желал признавать себя императором. Николаю пришлось обнаружить недюжинные политические способности, лавируя между недоброжелательно  настроенной к нему столичной  верхушкой и братом, ведущим себя крайне уклончиво.

Получение известия о существовании  в армии разветвленного военного заговора заставило его взять  инициативу в свои руки и решиться объявить себя императором на основании  документов, подписанных Александром  в 1823. "Если буду Императором хоть на один час, то покажу, что был того достоин". Так говорил незабвенный Император Николай I, утром 14-го декабря 1825 года, собранным перед ним начальникам гвардейских полков. В день присяги Николая произошло восстание декабристов — вооруженный мятеж части гвардии под лозунгом незаконности переприсяги. Судьба Николая висела на волоске, но он сумел подавить восстание, проявив решительность и беспощадность, свойственные ему в минуту опасности. Восставшие были расстреляны из пушек, и порядок в столице восстановлен.

Позднее, в начале января 1826 на юге России так же беспощадно было подавлено восстание Черниговского  полка. Россия присягнула Николаю I. Будучи императором, он неоднократно повторял мысль о том, что на престоле оказался неожиданно для самого себя, в результате случайного стечения обстоятельств. Такое утверждение не лишено лукавства. Уже в начале Царствования Александра I это можно было предполагать без риска ошибиться. Было ясно, что прямых наследников у бездетной императорской четы уже не будет. Константин Павлович впервые заявил в семейном кругу об отказе от престола в 1801 г. после убийства императора Павла I.

2. Царствование 

Становление правового строя  в европейских странах делало очевидной необходимость правовой регламентации действий даже самодержавнейшего из монархов континента. Вспомним, что именно при Николае I произошла кодификация законодательства России XVII — первой четверти XIX вв. и создан Свод законов — действовавшее законодательство, которое регламентировало все стороны жизни государства и общества, за исключением сферы уголовных преступлений. По завершении работы над его составлением император запретил входить к нему с просьбами об изъятии из законов, и бюрократии было прекрасно известно, сколь фанатичным блюстителем введенного в действие законодательства являлся Николай Павлович.

Мятеж на Сенатской площади, который Николай подавил решительно и беспощадно через несколько  часов после его начала, оказался, тем не менее, одним из наиболее сильных  и значимых для него жизненных  впечатлений. Розыск по делу и суд  над его участниками стали  первыми правительственными актами его царствования. День 14 декабря  Николай запомнил навсегда, поминая  его ежегодно и в письмах, и  в беседах. Вспоминались ему «друзья-декабристы»  и при каждом серьезном проявлении критики режима. А специально составленная для императора сводка замечаний  и суждений участников восстания  была, по свидетельству В. Кочубея, всегда под рукой у Николая, и он часто  ее просматривал. Копии с нее он дал Кочубею и цесаревичу Константину. В.О. Ключевский считал, что дворянство внушало Николаю I больше страха, чем его старшему брату, и причина этого — события декабря 1825 г.

Расправа над декабристами, из которых многие принадлежали к  знатным и заслуженным родам, казнь пятерых руководителей  и активных участников событий шокировали дворянское общество. За полстолетия царствования «просвещенных» монархов оно отвыкло от смертной казни как меры наказания. И сколь ни велика, казалась вина мятежников, в столичных кругах лелеяли надежду на милость императора. Поэтому впечатление от его первого политического деяния оказалось для них весьма тягостным. Правда, вскоре успехи внешнеполитические, совпавшие с первыми годами царствования Николая, несколько его сгладили. На императора даже стали возлагаться немалые надежды.

В первую половину царствования Николай определенно был, проникнут  верой во всесилие государственной  власти, в возможность для самодержца с ее помощью решить все проблемы, стоявшие перед страной; Истоки этой веры для него заключались в русской  государственной традиции, основные устои которой, по его мнению, воплощались  как в самодержавной доктрине «официальной народности», так и  в принципе патерналистской опеки  над обществом со стороны отца-императора.

С учетом этого вполне логичным выглядит комплекс мер по усилению государственной власти как таковой  путем создания оперативно действующих  репрессивно-карательных органов (III отделение Его Императорского Величества канцелярии, корпус жандармов). Они призваны были охранять суверенитет самодержавной власти от поползновений общества на его ограничение. Позже идея суверенности самодержавия обрела юридическую санкцию в «Основных законах Российской империи» (1832 г.) и правовые гарантии в «Уложении о наказаниях» 1845 г., статьи которого квалифицировали разные формы общественной деятельности и даже инакомыслие как государственные преступления. Впрочем, религиозное инакомыслие было возведено в ранг уголовного преступления много раньше николаевским указом 1827 г. о раскольниках.

3.  Реформы и их влияние

6 декабря 1826 г. Николай образовал  первый и самый значительный  из 10 секретных комитетов, которые  создавались в его царствование, чтобы найти ответ на сакраментальный  вопрос, поставленный царем: "Что  ныне хорошо, чего оставить нельзя  и чем заменить?" Главой Комитета  формально значился председатель  Государственного совета граф. В.П.  Кочубей - один из "молодых друзей" Александра I, давно уже отряхнувший  со своих ног прах либерализма,  а фактически руководил Комитетом  М.М. Сперанский, тоже значительно  поправевший после того, как он  побывал в ссылке и в суде  над декабристами. Составили Комитет  особо доверенные сановники царя. Поэтому действовал он сверхосторожно, по принципу, который можно было  бы сформулировать так: "Семь  раз отмерь, но не отрезай", ибо, как выразился член Комитета  Е.Ф. Канкрин, "недостатки существующего известны, а нового сокрыты". За четыре года регулярных заседаний Комитет подготовил лишь два серьезных, но, разумеется, верноподданнических проекта.

Первым из них был проект сословной  реформы. "Комитет 6 декабря" задумал  оградить дворянство "от неприятного  ему и вредного государству прилива  разночинцев". Вместо Табели о рангах Петра I, дававшей право военным и  гражданским чинам получать дворянство в порядке выслуги, Комитет предложил  установить такой порядок, при котором  дворянство приобреталось бы только наследственно, по праву рождения, и  по "высочайшему пожалованию". Это предложение имело целью  превратить российское дворянство в  строго замкнутую касту, огражденную  от "засорения" инородными элементами.

Вместе с тем, чтобы как-то поощрить и служилых людей, а также нарождавшуюся  буржуазию, Комитет предложил создать  для чиновников, купцов и буржуазной интеллигенции новые сословия - "чиновных", "именитых" и "почетных" граждан, которые освобождались бы, как  и дворяне, от подушного оклада, рекрутского  набора и телесных наказаний. Наконец, Комитет в Дополнение к старинному указу "о вольных хлебопашцах" разрешил помещикам освобождать  крестьян не только с землей, но и без земли, причем все освобожденные крестьяне должны были образовать еще одно сословие - "вольноотпущенных земледельцев".

Второй проект "Комитета 6 декабря" предусматривал административную реформу. Государственный совет сохранял лишь законосовещательные функции  при царе, а Сенат разделялся на Правительствующий и Судебный. Внешне здесь воплощался буржуазный принцип разделения властей - законодательной, исполнительной и судебной, но не для ограничения самодержавия, а для того, чтобы упрочить его путем более четкого разграничения функций между всеми властями, что позволило бы усовершенствовать работу бюрократического аппарата.

Оба проекта нисколько не вредили  самодержавно-крепостническому строю, но вносили в него - не по существу, а по форме - кое-что новое. Поэтому  непримиримые крепостники, считавшие  вслед за Карамзиным, что "всякая новость в государственном порядке  есть зло", ополчились против этого "зла". Николай I не остался равнодушным  к их позиции, а революционный  подъем на Западе от Франции до Польши и взрыв массового недовольства в самой России 1830-1831 гг. напугали и отвлекли царя от реформ. В результате он надолго оставил первый и навсегда "похоронил" второй из проектов "Комитета 6 декабря".

Зато, благодаря титаническим усилиям  М.М. Сперанского, царизм осуществил на рубеже 20-30-х годов кодификацию  российского права. Дело в том, что  со времени Соборного уложения царя Алексея Михайловича русские  самодержцы издали больше 30 тыс. законодательных  актов, которые вплоть до 30-х годов XIX в. не были приведены в систему, оставались разрозненными, а иногда и недоступными для всех смертных от мелкого канцеляриста до императора. Ведь даже самый наметанный глаз не мог разыскать среди десятков тысяч манифестов, указов, рескриптов, повелений нужный документ, разобраться  в том, какие из них еще сохраняют  силу, а какие уже давно отменены. В интересах нормального функционирования государства необходимо было собрать  и систематизировать все государственные акты. Кроме того, кодификация права должна была, по мысли Николая I, придать самодержавию видимость законности, показать россиянам, что уважение к закону в империи снимает наболевший вопрос о конституции для России. Осуществить кодификацию Николай поручил Сперанскому.

К 1830 г. Сперанский выполнил поручение: все законы с 1649 г. по 13 декабря 1825 г. общим числом в 30 920 были собраны, расположены  в хронологическом порядке и  напечатаны в 45 томах первого Полного собрания законов Российской Империи. Одновременно были изданы шесть томов второго Полного собрания законов, куда вошли акты, принятые за время царствования Николая I. Далее тома этого собрания печатались ежегодно по 1883 г. и включили в себя все законы Николая I и Александра II. С 1884 по 1916 г. издавалось третье собрание. Полное собрание законов Российской Империи приобрело значение уникального историко-юридического источника, но не годилось для повседневной работы, во-первых, потому, что было слишком громоздко, а главным образом потому, что в нем изобиловали устаревшие и отмененные законы.

Все действующие законы составили  особый Свод законов Российской Империи  в 15 томах, он был издан в 1832 г. и  в дальнейшем систематически переиздавался  и дополнялся. Это издание стало  официальным руководством в практике царского управления и суда. Б.И. Сыромятников метко определил его как "15-томный саркофаг", в котором Николай I хотел мумизировать существующий порядок. В первый том "Свода" Сперанский включил составленную им компиляцию из тех законов XVIII - начала XIX в., которые определяли государственное устройство России. Компиляция была названа: "Основные законы Российской Империи", а ее 1-я статья гласила: "Император Всероссийский есть монарх самодержавный и неограниченный. Повиноваться верховной его власти не токмо за страх, но и за совесть сам Бог повелевает". Так законодательно оформлялась государственность, о которой А. де Кюстин сказал просто: "Сколь ни необъятна эта империя, она не что иное, как тюрьма, ключ от которой хранится у императора".

Впрочем, кн. П.В. Долгоруков не без  оснований утверждал, что истинный хозяин России - не царь, а "чиновная орда", которая исполняет не все, а лишь выгодные ей царские законы: "Мнимопослушная государю, она с помощью царской дворни крепко держит царя в руках, и обе общими силами заставляют царя плясать под свою дудку. Царь царствует, а чиновная орда властвует!" Вот пример из книги Долгорукова "Правда о России". Воронежский губернатор барон Х.Х. Ховен в ответ на замечание советника, что он нарушает такой-то закон из такого-то тома 15-томника, "схватил этот том, сел на него и спросил: "Ну, где теперь ваш закон?"".

Кодификация законов упорядочила  и благообразила форму самодержавного-крепостнического государства, не изменив его сущности, что и требовалось царизму. Конечно, Сперанский проделал грандиозную работу, и все поколения историков должны быть благодарны ему за то, что получили в свое распоряжение исторический и юридический источник, которому нет цены. Но трудовому люду России кодификационный подвиг Сперанского ничего не дал. За ширмой внешней законности во всех звеньях государственного аппарата, как и прежде, кишмя кишели и поедом ели россиян все атрибуты феодально-крепостнической системы.

По-прежнему разрастался чиновничий бюрократизм. Например, только по ведомству  юстиции в 1831 г. числилось 2 млн. 800 тыс. неразобранных дел. Спустя 17 лет  Николай I поинтересовался, каковы здесь  перемены к лучшему. Ему доложили, что теперь таких дел в Министерстве юстиции уже 3 млн. 300 тыс. Главное, как  на дрожжах, росла сама бюрократия. Если к 1796 г. при населении в 36 млн. человек количество чиновников в  России не превышало 16 тыс., т. е. один чиновник приходился на 2250 жителей, то к 1851 г. население  составило 69 млн. человек, а чиновников стало 74 330, т. е. один чиновник приходился уже на 929 жителей. Выходит, все население  страны за 1796-1850 гг. даже не удвоилось, а чиновничество выросло почти в 5 раз.

Повсюду царили злоупотребления, воровство, лихоимство, казнокрадство, отчего страдали в первую очередь народные массы, а вместе с ними, по существу, вся Россия, включая в некоторых случаях даже царя. Александр I мог еще шутить по адресу своих сановников: "Они украли бы мои линейные суда, если бы знали, куда их спрятать". Николаю I было уже не до шуток, когда у него над головой в Зимнем дворце обрушился потолок из-за того, что граф П.А. Клейнмихель украл ассигнованные на ремонт дворца казенные суммы. Впрочем, крупное государственное воровство не считалось в николаевской России пороком. Распространенная в то время эпиграмма клеймила ее как такую страну. По данным всеведущего III отделения, в России конца 40-х годов не брали взяток только три губернатора из 55: Н.Е. Писарев как самый богатый и еще двое по идейным соображениям - бывший декабрист А.Н. Муравьев и сын "первого русского революционера" А.А. Радищев. При дворе взятки отличались особым шиком. О супруге канцлера К.В. Нессельроде говорили, что "с врагов своих она требует подарки, а от друзей их принимает".

Николай I во всем любил "порядок". Взяточничество он воспринимал как  его нарушение. Но поскольку взяточничеством  были повязаны почти все чиновники  снизу доверху, покрывая при этом друг друга, то царь, зная, что берут взятки практически все, не имел прямых улик против конкретных лиц и не хотел будоражить "верхи" расследованием тайн их материального благополучия. К тому же, как подметил Е.В. Тарле, царя "явно угнетало сознание, что и на самом верху ближайшее его окружение ничуть не лучше, что некого даже послать для контроля, для правильного расследования, для наложения кары на кого нужно". Вот почему он предпочитал наводить порядок в том, что было на виду и касалось не столько существа дела, сколько его внешнего обличья. Так, он не стал расследовать сенатские злоупотребления, хотя они уже обросли агентурными сигналами и обывательскими слухами, но фельдфебельски наказал весь Сенат за формальное нарушение порядка. Неожиданно явившись в Сенат к 10 часам утра, Николай застал на месте только сенатора П.Г. Дивова - никто более на службу еще не пришел. Царь повелел Дивову передать "сотоварищам сенаторам, что был у них с визитом, но никого не застал", после чего специальным указом обязал сенаторов являться на службу... к 6 часам утра. Лишь признав униженно, что царское посещение Сената само по себе уже "сделало полезную электризацию параличному", сенаторы умолили царя освободить их от столь раннего бдения.

Когда миновала революционная опасность 1830-1831 гг. и была закончена работа над кодификацией законов, Николай I вернулся к сословным проектам Комитета 6 декабря 1826 г. Частично они  были реализованы в законе 1832 г., который учреждал среднее сословие "почетных граждан" двух степеней - "потомственных почетных граждан" и "личных почетных граждан". Внешне эта мера выглядела уступкой буржуазии, но фактически представляла собой очередное монаршее пожалование дворянству, поскольку ограждала его от притока чуждых ему элементов из плебса.

Однако Николай I не решился утвердить  предложения Комитета 1826 г. об отмене петровской Табели о рангах. Он только повысил указом 1845 г. чины, которые  требовались для получения дворянства в порядке выслуги. Теперь потомственное  дворянство предоставлялось гражданским  чинам с V класса, военным - с VI, а личное дворянство - с IX класса и для гражданских, и для военных чинов. В интересах дворянства Николай I 28 ноября 1844 г. отменил придуманный Сперанским и столь тяготивший дворян указ Александра I от 6 августа 1809 г. об "экзамене на чин" для чиновников с VIII класса Табели о рангах.

Впрочем, преимущественно дворянскими  интересами царизм руководствовался и  в решении крестьянского вопроса - самого острого из всех вопросов внутренней политики. Важность крестьянского вопроса  обусловливал неуклонный рост недовольства масс. Волнения и бунты крестьян нарастали из года в год, и к 40-м годам антагонизм между ними и помещиками был уже столь угрожающим, что даже самые твердолобые защитники старины начали вслух рассуждать об опасности сохранения крепостного права. В 1839 г. шеф жандармов А.Х. Бенкендорф прямо докладывал царю: "Крепостное право есть пороховой погреб под государством".

Николай I сам думал так же, но не только отмену, а хотя бы реформу  крепостного права считал преждевременной. "Нет сомнения, - говорил он в  марте 1840 г. на заседании Государственного совета, - что крепостное право в  нынешнем его у нас положении  есть зло, для всех ощутительное и  очевидное, но прикасаться к оному теперь было бы злом, конечно, еще более гибельным". Царизм искал такое решение крестьянского вопроса, которое притупило бы его остроту, не трогая основ крепостного права. С этой целью при Николае I создавались один за другим восемь особых, негласных комитетов по крестьянскому делу, которые, однако, практически почти ничего не сделали. Все они лишь "прощупывали" крестьянский вопрос, напоминая собой, как выразился Б.Г. Литвак, "танец кота вокруг горячей каши".

Правда, за время николаевского  царствования было издано свыше 100 циркуляров на крестьянскую тему, но практического  значения они не имели, представляя  собой, по словам В.О. Ключевского, лишь "законодательные щипки по больному месту дворянства", напоминавшие о "тяжелом камне, который висит над сословием, ежеминутно готовый сорваться". Единственной серьезной попыткой укрепить этот "камень" стала реформа управления государственными крестьянами, проведенная в 1837-1841 гг. так называемая реформа П.Д. Киселева.

Государственные крестьяне составляли тогда треть всего сельского  населения страны. Между тем казенная деревня находилась в столь же критическом состоянии, как и  помещичья, - она разорялась вследствие грабежей соседних помещиков и арендаторов, произвола и лихоимства чиновников. Разорение же государственной деревни сокращало доходы казны; более опасными для властей становились и волнения государственных крестьян. Все это заставило царизм приступить к реформе казенной деревни. Творцом ее стал Павел Дмитриевич Киселев - второй по уму и дарованиям из сотрудников Николая I.

Жизнь Киселева связана с самыми интересными событиями и людьми его времени. В 1812 г. он сражался при  Бородине, а в 1814-м брал Париж, сопровождал  Александра I в качестве его флигель-адъютанта  на Венский конгресс, дружил с декабристом-генералом М.Ф. Орловым и был близок к П.И. Пестелю. К началу "своей" реформы Киселев был уже генерал-адъютантом и членом Государственного совета.

Еще в 1816 г. Киселев подал Александру I записку под выразительным названием "О постепенном уничтожении  рабства в России" и с тех  пор пользовался репутацией сановного  либерала, постепеновца. Талантливый, блестяще образованный, волевой, умудренный житейским, военным, дипломатическим и придворным опытом, он умел быть изысканным царедворцем, не теряя при этом достоинства и фамильной гордости. Показателен его ответ Александру I на вопрос, почему он, Киселев, будучи небогат, никогда не попросит аренды или денег: "Я знаю, что вы охотно даете, государь, но не уважаете тех, кто принимает от вас. Мне же ваше уважение дороже денег".

Николай I, подобно Александру I, ценил  Киселева, в некотором роде даже гордился им и называл его своим "начальником штаба по крестьянской части". Согласуясь с царскими указаниями, Киселев решил, что для исцеления казенной деревни от всех поразивших ее недугов достаточно создать хорошую администрацию, которая могла бы аккуратно попечительствовать о крестьянах. В результате государственная деревня получила под видом самоуправления многоярусную систему бюрократической опеки над крестьянами, головоломную административную иерархию: в губернии - палата, в округе - окружное управление, в волости - волостной сход, волостное правление и волостная расправа, в "сельском обществе" - сельский сход, сельское начальство и сельская расправа, причем все это сверху донизу под бдительным контролем царских чиновников. Для общего управления государственными крестьянами было создано специальное Министерство государственных имуществ, которое первым возглавил Киселев.

Последствия реформы не порадовали крестьян. Во-первых, все стороны  их жизни оказались под назойливой опекой разветвленного полицейско-бюрократического аппарата. Во-вторых, тяжким бременем легло  на крестьян реформированной деревни  содержание этого аппарата. Что касается чиновничьего произвола, то он не только не убавился, а, напротив, усилился. Правда, Министерство государственных имуществ старалось улучшить положение крестьян: ограждало их земли от расхищения, запрещало переводить их в разряд военных поселян, пыталось регулировать оброчные сборы, открывало больницы, школы и т. д., но все это делалось столь нерадиво и под таким контролем, что крестьяне не знали даже, ждать ли им от властей добра или зла.

Академик Н.М. Дружинин, автор фундаментального исследования о реформе Киселева, оценил ее как попытку найти выход  из назревшего социально-экономического кризиса, оставаясь внутри старой феодальной системы: "Киселев не выходил из рамок феодального мира, не переступал демаркационной линии, которая отделяла его от капиталистической формации". Поэтому реформа Киселева, хотя и  содействовала разложению крепостнического строя все же не подвинула сколько-нибудь существенно казенную деревню вперед. Ее дурные последствия сказывались острее, чем хорошие. Казенная деревня продолжала волноваться.

Тем не менее царское правительство сочло, что вопрос о государственных крестьянах как одна сторона крестьянской проблемы решен, и занялось вопросом о крестьянах помещичьих. Здесь дело ограничилось законом 1842 г. об "обязанных крестьянах". Он представил собой двусмысленную модернизацию указа о "вольных хлебопашцах" 1803 г.: помещики получали право по их желанию освобождать крестьян не только с землей за выкуп, но и при сохранении всей земли за собой. В этом случае крестьянину предоставлялся земельный надел в пользование за определенные "обязанности", т. е. за барщину или оброк. Выходило, что помещик мог отказаться лишь от права на личность крестьян а в остальном все оставалось по-старому. Таким образом, этот закон оказался пустой формальностью. "Это было все равно, что издать закон, разрешающий ходить ногами, есть ртом и т. д." Закон об "обязанных крестьянах" 1842 г. был шагом назад по сравнению с указом о "вольных хлебопашцах" 1803 г., ибо тот указ разрывал феодальные взаимоотношения помещиков с крестьянами, а новый закон их сохранял.

Заключение

Николай I (1796-1855 гг.), российский император с 1825г., третий сын императора Павла I вступил на престол после внезапной смерти императора Александра I. Подавил восстание декабристов. При Николае I была усилена централизация бюрократического аппарата, создано Третье отделение, составлен свод законов Российской империи, введены новые цензурные уставы (1826 г., 1828 г.). Николай I в 1842 г. искал путь к смягчению крепостного права. По указу об обязанных крестьянах помещик мог предоставить крепостным личную свободу, оставив землю в своей собственности. Однако часть этой земли он должен был передать освобожденным крестьянам в пользование на условиях отбывания ими определенных повинностей. В 1847 году была проведена инвентарная реформа – единственное преобразование, имевшее обязательный характер для поместного дворянства.

Список используемой литературы

1. Кюстин А. Николаевская Россия: Россия в 1893г. – М.: 1990 г. – 547с.
2. Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII-начало XXв.).-СПб.: 2000.-1225с.
3. Корнилов А.А. Курс истории России XIX в. – М.: 1993.- 297с.
4. Крестьянское движение в России 1827-1869гг. М., 1931. Вып. 1. 31с.
5. Зайончковский П.А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. М., 1978. 221с.