Интеллигенция и власть

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО МОРСКОГО И РЕЧНОГО  ТРАНСПОРТА

ФЕДЕРАЛЬНОЕ  ГОСУДАРСТВЕННОЕ  ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ  УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО  ОБРАЗОВАНИЯ

МОРСКОЙ   ГОСУДАРСТВЕННЫЙ   УНИВЕРСИТЕТ

имени  адмирала   Г.И.Невельского 
 
 
 
 
 

Факультет открытого образования 

Кафедра__________________________ 
 
 
 

Реферат 

по  дисциплине ________отечественная история_______________________________ 

____________Интеллигенция и власть____________ 
 
 
 

        Руководитель работы

   __________________

          ^(Ф.И.О.) 

Выполнил  студент

  группы _______ 
 
 
 
 
 
 

Владивосток 2011

Оглавление

1. Введение…………………………………………………………………………3
2. Высылка : политический аспект……………………………………………….4
3. «КТО ТАМ ШАГАЕТ ПРАВОЙ?...»…………………………………………..5
4. ПО РЕШЕНИЮ ЛЕНИНСКОГО ПОЛИТБЮРО……………………………..6
5. ИЗ «РАЗУМНОЙ ЕВРОПЫ» О «БЕЗУМНОЙ РОССИИ»…………………..11
6. Заключение……………………………………………………………………...17
7. Список литературы……………………………………………………………..18

Введение

Понятие «философский пароход» в истории XX в. стало своеобразным символом русской эмиграции. 80 лет  назад – осенью 1922 г. на пароходах  «Пруссия» и «Обербургомистр  Хакен» отправились в изгнание более 200 русских политических деятелей, ученых, инженеров, писателей, кооператоров, которых, по решению партии, насильно выдворили  за пределы Отечества. Эта первая массовая депортация деятелей русской  культуры положила начало беспощадной  борьбе с инакомыслием в коммунистической России.

Изгнание выдающихся представителей русской культуры и  науки, – безусловно, трагической  эпизод истории России XX в. Между  тем анализ с позиций сегодняшнего дня, как это и ни странно, показывает не только негативные стороны этого  события. Благодаря акции большевистских лидеров остались в живых выдающиеся ученые, которые внесли существенный вклад в развитие мировой науки, техники и искусства. Примерно такой  же точки зрения придерживаются и  некоторые историки Русского Зарубежья: «Благодаря Ленину, Зарубежная Россия получила когорту блестящих ученых и интеллектуалов, чья деятельность, в значительной мере субсидируемая  ИМКА, призвана была заложить основы культуры русской эмиграции»1. В известной  работе «Утопия у власти» М.Я.Геллер и A.M.Некрич так оценивают это событие:

«Высылка за границу была решением радикальным, но, по сравнению со смертными приговорами, выносимыми на публичных процессах, мерой «гуманной». К тому же советское  правительство не могло рискнуть в 1922 г. расстрелять сто или двести виднейших представителей русской  интеллигенции»2. Многие изгнанники, находясь за границей, вошли в число выдающихся ученых XX в.: Питирим Сорокин стал «отцом» американской социологии, Николай  Бердяев оказал существенное влияние  на умы всей думающей Европы, Игорь  Сикорский – «пионером аэронавтики» и этот список может быть продолжен. Большинство из тех, кому большевики предложили «вежливенько» покинуть Россию, восприняли такой поворот  судьбы с некоторым облегчением. Многие и до 1922 г. успели «познакомиться»  с советской пенитенциарной системой. До «предложения» большевиков многие из них не собирались покидать родину, считали внутренне неприемлемой для себя жизнь на чужбине, но судьба распорядилась иначе. Находясь в  эмиграции, Федор Степун в одном  из очерков «Мысли о России» подробно описал свои чувства после визита в ГПУ3.

Лучше ли была бы их доля, останься они на родине? Уверен, что нет. Подтверждением этому являются судьбы известных политиков, философов, литераторов, жизненный путь которых  окончился в тюрьмах и лагерях. В 1937 г. расстреляны П.А.Флоренский и  Г.Г.Шпет, в 1938 г. – М.С.Фельдштейн4, в 1952 г. умер в лагере Л.П.Карсавин. В  этом плане показательна судьба русских  философов-космистов, последователей федоровских идей. Из трех крупных  мыслителей – А.К.Горского, В.Н.Муравьева5 и Н.А.Сетницкого6 – ни один не избежал  репрессий со стороны властей. Александр  Горский трижды арестовывался и  умер в тюремной больнице в 1943 г. Валериан Муравьев после второго ареста умер в ссылке в 1930 г., Николай Сетницкий расстрелян в 1937 г.7

Фактически лишь малый процент известных до октябрьского переворота политиков, ученых, деятелей искусства не подверглись репрессиям со стороны большевиков. Не лучше  была судьба тех из них, кто все-таки после отбытия «наказания» вернулся к работе. Они были поставлены перед  суровой дилеммой: либо «одобрям», либо – в лагерь. 
 

ВЫСЫЛКА: ПОЛИТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

В результате бесчеловечной  акции большевистских лидеров сотни  людей без суда и следствия  выдворили за пределы родины лишь за то, что они претендовали на право  свободы мысли и свободы слова. Удар, нанесенный по интеллектуальному  потенциалу России, был чудовищен  по своим масштабам, по оценкам зарубежных историков в изгнании оказалось  около 500 ученых8. Среди тех, кто был  насильно депортирован, оказались известнейшие «корифеи русского идеализма»: «Философы  составляли сравнительно небольшую  группу, но особенно приметную ввиду  их известности и высокого интеллектуального  потенциала; это были Н.А.Бердяев, С.Н.Булгаков, Б.П.Вышеславцев, В.В.Зеньковский, И.А.Ильин, И.И.Лапшин, Н.О.Лосский, Л.П.Карсавин, Ф.А.Степун, П.А.Сорокин, Г.В.Флоровский, С.Л.Франк». В числе намеченных к депортации были, кроме философов, историки, экономисты, естественники, ректоры и деканы вузов, юристы, литераторы, общественные деятели, предприниматели, в их числе: В.В.Абрикосов9, Ю.И.Айхенвальд10, И.А. Артоболевский11, А.Л.Байков12, П.М.Бицилли, А.А.Боголепов13, Б.Д.Бруцкус14, В.Ф.Булгаков15, П.А.Велехов, Н.М.Волковысский, Д.И.Голованов, В.В.Заворыкин, Е.Л.Зубашев, А.С.Изгоев16, А.С.Коган, А.А.Кизеветтер17, В.М.Кудрявцев, Е.С.Кускова18, Д.А.Лутохин19, В.Ф.Марциновский20, И.А.Матусевич21, С.М.Мельгунов22, В.А.Мякотин23, М.М.Новиков, Б.Н.Одинцов24, М.А.Осоргин25, А.Б.Петрищев26, А.В.Пешехонов27, Р.В.Плетнев, С.Н.Прокопович28, Л.М.Пумпянский29, В.В.Стратонов30, П.В.Трошин, С.Е.Трубецкой31, А.И.Угрюмов, М.С.Фельдштейн, В.Г.Чертоков32, В.И.Ясинский33 и др.

Из Одессы высылались профессора Б.П.Бабкин (физиолог), Н.П.Кастерин (физик), К.Е.Храневич (кооперация), Е.П.Трефильев (история), А.Ф.Дуван-Хаджи (хирург), А.С.Мумокин (государственное и административное право), Д.Д.Крылов (судебная медицина), П.А.Михайлов (уголовное право), Ф.Г.Александров (языковедение), А.В.Флоровский, ассистенты С.А.Соболь (зоолог), Г.Добровольский (нервные  болезни), Г.А.Секачев; из Киева высылали академиков С.Ефимова и Корчак-Чепурковского  и других в количестве 17 человек. В отличие от своих коллег в  Москве и Питере они были направлены в эмиграцию другим путем: сушей  до Одессы, оттуда морем – в Константинополь34.

В число депортируемых  попали и менее известные представители  интеллигенции: врачи, агрономы, бухгалтеры, литераторы и студенты. Однако на этом власть не остановилась, гонения на инакомыслящих, в различных формах будут продолжаться и дальше.

Ленинскую линию  в отношении интеллигенции продолжил  и углубил И.В.Сталин. Чего стоил  только один его постулат об обострении классовой борьбы при продвижении  к социализму. Результат не замедлил сказаться: «С началом массовых призывов в партию уровень интеллигентности руководства страной постепенно снижается. Уже в 1925 г. в партии насчитывается  около 30 тыс. полностью неграмотных, таких, которые не умели ни читать, ни писать. Среди делегатов съезда партии в 1930 г. 74,7 процента имели только начальное или неполное среднее  образование. Это была уже та пластилиновая, вязкая масса, из которой при малейшем подогреве можно было лепить любые  фигуры. Иммунитет партии к невежеству резко снижается. По сути дела, Сталин в интересах укрепления своей  власти вел целенаправленную политику вытеснения интеллигенции из партии и из руководства экономикой страны»35. Данная «стратегия» в социально-политической сфере привела, по словам одного из «гостей» Лубянки к тому, что в  Советской России к 1939 г. остались лишь три категории граждан: те, которые  сидели, те, которые сидят и те, которые будут сидеть, четвертой  – быть не может. Большевики, ценой  крови миллионов своих сограждан, подтвердили федоровский постулат о том, что разум, находясь в руках  одного класса, теряет доказательную  силу36.

Впоследствии  по указанию ВКП(б) чекисты установили бдительный контроль за интеллигенцией. Для примера несколько цитат  из ежемесячных «Обзоров политического  состояния СССР», готовившихся Информационным отделом ОГПУ для высшего партийного и государственного руководства  страны: «Анализ внутренних процессов, совершающихся ныне среди интеллигенции, как это явствует из нижеприводимого  материала, приводит к определенному  выводу: интеллигенция города в массе  настроена враждебно по отношению  к Советской власти; эта враждебность у значительной части интеллигенции  близка к разрыву с Советской  властью, впрочем, зачастую хорошо замаскированному внешне лояльным отношением к Советской  власти. Причины эти кроются в  значительной степени в экономическом, но иногда и в правовом положении  интеллигенции: безработица среди  интеллигенции, перманентные чистки советского аппарата, чистки вузов, жилищный вопрос и жилищная политика в городах  с лишением выборных прав в жилтовариществах наряду с буржуазией и некоторых  элементов из интеллигенции, реорганизация  Красной Армии с продвижением краскомов и увольнением старого  офицерства, расформированием ряда вузов  и новый (комплексный) метод преподавания в вузах, крайне невысокая оплата труда наиболее квалифицированной  части интеллигенции – профессуры, ущемление помещиков, осевших за время революции в своих поместьях, и ряд причин такого же порядка  – в сумме все это создает  среди интеллигенции кадры недовольных  и обиженных Советской властью» (февраль 1925 г.)37; «Профессура. Отношение  к Советской власти значительной части старой профессуры по-прежнему остается скрыто враждебным. Антисоветские  настроения этой части профессуры проявляются  иногда на лекциях и других выступлениях (Иркутск, Томск). Профессор Иркутского университета заявляет: «Прежний царский  произвол власти возглавлялся дворянством, и сейчас положение по существу не изменилось». В Ленинграде пролетарское студенчество находится в немилости  у своих профессоров. Приемные экзамены в Ленинградский политехникум путей  сообщения прошли под знаменем «проваливанья» комсомольцев и коммунистов. Иваново-Вознесенский профессор Шапошников открыто на лекциях говорит, что «рабфак  это нарост на теле высшей школы, заплата  на русской культуре» (январь 1926 г.)38.

Итак, «борьба  за умы» граждан новой России, как  видно из архивных документов, велась исключительно жестко и бескомпромиссно. «Нейтральных», а тем более «скрытых врагов» в деле строительства  коммунизма «в отдельно взятой стране»  быть не могло. 

«КТО  ТАМ ШАГАЕТ ПРАВОЙ?...»

Политической  победы в октябре 17-го ленинцам оказалось  слишком мало. «Торжество» идей К.Маркса на русской земле необходимо было любым способом «внедрить» в сознание масс. Перед большевиками стояла, по сути, грандиознейшая, почти сакральная задача – овладеть умами не просто отдельного поколения людей, а умами  всего социума. Но, как мы знаем, у  Маркса и при жизни хватало  критиков, в том числе и в  России (например, П.И.Новгородцев). Кирпич «Капитала», пущенный им в голову буржуазии  и «летевший» два десятка лет, попал мимо цели. Капитализма, о котором  шла речь в «Библии коммунистов», уже не стало, настала эра империализма.

В России противников  марксизма после Октябрьского переворота 1917 г. как на практике, так и в  теории стало неизмеримо больше. Однако, если методы борьбы с царскими офицерами, чиновниками и другими (по большевистской терминологии «бывшими людьми») были, в сущности, просты: одних – перестрелять, других – заставить бежать на чужбину. Вопрос, о том, что делать с «антисоветской интеллигенцией» был гораздо  сложнее. «Профессура» не бегала с винтовками, не бросала бомбы и не стреляла из-за угла, но именно борьба с ними начала вестись наиболее жестко, тотально, до полной «перековки». Именно в теоретиках дореволюционной закалки увидели новые хозяева страны, во главе с Лениным, первейшую опасность для новой власти, увидели врага, который потенциально, воспитывая всего лишь Словом, мог опрокинуть коммунистический миропорядок.

В грандиозный  большевистский план строительства  «нового мира» не вписывались  определенные пережитки прошлого, в  их число попадали и некоторые  граждане новой России, перековать которых не удалось бы ни при каких  обстоятельствах. Способы борьбы с  ними советские лидеры начали разрабатывать, очевидно, сразу же после Октября 17-го. Масштабное же воплощение этого  плана в жизнь стало возможным  лишь после победы в гражданской  войне. 12 марта 1922 г. Ленин завершил свою статью, ставшую позже классической в марксистско-ленинской философии  – «О значении воинствующего материализма», в которой у ее автора родилась идея «вежливенько препроводить» из страны кое-кого из «духовной элиты»39. Затем, в связи с подготовкой  комплекса юридических документов, легитимизирующих Советскую власть, Ленин направляет 15 мая 1922 г. свой проект40 добавлений к Уголовному кодексу  и записку И.Д.Курскому41, в которых  высказывает свои предложения об уголовной ответственности за преступления, совершенные по политическим мотивам.

На одну весьма существенную черту Ленина-политика обращает внимание Г.В.Плеханов, который  в беседе с Ф.А.Степуном в 1917 г. заметил: «Как только я познакомился с ним, я сразу понял, что этот человек  может оказаться для нашего дела очень опасным, так как его  главный талант – невероятный  дар упрощения»42. Этот «дар упрощения», стремление не думать, а двигаться  все равно куда, по пути наименьшего  сопротивления, глубоко впитался во все поры российского социума. И  правда, зачем перевоспитывать кого-либо, убеждать, когда можно просто «намазать  лоб зеленкой» или, как вариант, выслать за пределы РСФСР. Позднее  Советская власть легко находила такие же простые варианты решения  сложнейших проблем в духовной сфере, запрещая те или иные проявления инакомыслия: от длинных причесок и джинсовых  брюк до философских идей и взглядов.

Чуть позже, 19 мая 1922 г., Ленин пишет письмо43 Ф.Э.Дзержинскому, в котором формулирует свою точку  зрения на вопрос взаимоотношений Советской  власти и «профессоров и писателей». Из анализа этих документов видно, что  высылка интеллигенции была тщательно  спланированной, масштабной политической акцией, организованной верхушкой компартии  и проведенной руками ГПУ. 

ПО  РЕШЕНИЮ ЛЕНИНСКОГО ПОЛИТБЮРО

С первых дней Октября  ВЧК взяла на учет «бывших людей»: генералитет и офицерский корпус, политических деятелей, чиновников разных ведомств и проч. Год от года эта  работа регулярно совершенствовалась: собиралась информация о деятельности различных организаций и на всех недовольных Советской властью. Эта система масштабно «сработала»  против интеллигенции в громком  деле «Всероссийского Национального  Центра» в 1919–1920 гг. «Профессура» впервые  была выделена в отдельную категорию  подследственных («Профессорская группа НЦ»), Борьба с «НЦ» и союзными с  ним организациями («Московский  тактический центр», «Совет общественных деятелей» и др.) дала чекистам ценный опыт, который впоследствии будет  использован и в операции против «антисоветской интеллигенции». В записке  от 23 августа 1919 г., адресованной председателю ВЧК. Ф.Э.Дзержинскому, В.И.Ленин высказал свои рекомендации о действиях в  отношении участников «Всероссийского  Национального Центра»: «На прилагаемую  бумажку, т.е. на эту операцию, надо обратить сугубое внимание. Быстро и энергично  и пошире надо захватить. 2. Газета «Народ» имеет тесные связи с прав.-ср. Не закрывая ее, надо их выследить. Ваш Ленин»44. В ходе ликвидации «НЦ» сотрудники ВЧК научились достаточно квалифицированно систематизировать полученные в ходе следствия материалы и эффективно применять их в оперативной работе.

Прежде чем  приступить к рассмотрению документальных материалов фондов Центрального архива ФСБ России, посвященных высылке  интеллигенции из Советской России в 1922 г., попробуем воссоздать картину  событий тех лет и участие  в них ГПУ. В начале июня на заседании  Политбюро ЦК РКП(б) было решено образовать комиссию в составе И.С.Уншлихта45, Д.И.Курского и Л.Б.Каменева для рассмотрения списка подлежащих высылке интеллигентских  группировок46. Ровно за месяц до начала операции по высылке интеллигенции, 16 июля 1922 г., Ленин пишет знаменитое письмо в ЦК партии, в котором  тезисно намечает основные контуры  операции. Накануне столь масштабной и политически достаточно рискованной  акции ГПУ по заданию Политбюро  ЦК РКП(б) провело многоплановую  подготовку. В конце июля 1922 г. Комиссия по высылке подготовила и представила  на рассмотрение Политбюро ЦК партии списки «активной антисоветской  интеллигенции», которую предполагалось выслать из страны47. К проведению операции все было готово. Предварительные  шаги по выявлению «инакомыслящих» были сделаны гораздо раньше.

Еще в мае 1921 г., в целях активизации работы по выявлению антисоветского элемента и тех или иных контрреволюционных явлений48 в важнейших центральных, государственных учреждениях были созданы «Бюро содействия» (далее  – «БС»). Организационная работа по их созданию была возложена на VIII отделение СО ГПУ*. Члены «БС» из числа ответственных руководителей  собирали первичный материал для  работы СО ГРУ. В обязанности членов «БС» также входило наблюдение за работой всевозможных собраний, съездов, сбор необходимых документов и т.п. Работа этого органа проводилась  в обстановке строжайшей секретности. Членами «БС» могли быть только коммунисты, партийный стаж которых составлял не меньше

3-х лет, причем  работа в «БС» строилась в  порядке партдисциплины, никакими  видами вознаграждений члены  «БС» не поощрялись. По итогам  работы, не менее двух раз в  месяц, «БС» предоставляло в  СО ГПУ подробные сводки. Филиалы  «БС» были созданы при Госуниверситете,  в Наркомземе, Наркомиздате, Наркомпочтеле,  Наркомтруде, Наркомпроде, в Петровской  сельскохозяйственной Академии, ВСНХ, Центросоюзе, Наркомвнуделе, Наркомсобезе, Наркомпросе и в других наркоматах и учреждениях.

В 1922 г. продолжалась работа по совершенствованию деятельности Бюро. Так, ЦК РКП(б) 22 марта направляет соответствующую телеграмму губкомам и обкомам, а VIII отделение СО ГПУ 25 апреля выпускает специальную  инструкцию для «БС». К августу 1922 г. «БС» имелись в 45 центральных учреждениях. Таким образом, становится понятным, каким образом за столь короткий срок партии удалось поставить под  контроль работу большей части крупнейших государственных, научных и культурных учреждений страны.

К лету 1922 г. внутриполитическая ситуация в стране обострилась. Борьба против бывших союзников по октябрьскому перевороту 1917 г. набирала «обороты»: процессы над левыми и правыми эсерами, меньшевиками, борьба с «церковниками», связанная с подготовкой Поместного собора Русской Православной Церкви и т.п. Одновременно внимание партии привлекла ситуация в рядах «старой» интеллигенции.

Представляется  целесообразным анализ архивных материалов ГПУ, посвященных высылке интеллигенции  в 1922 г. начать с итогового документа  – циркулярного письма ГПУ № 26 от 23 ноября 1922 г.49. В преамбуле письма излагаются основные причины, побудившие Советскую власть провести столь масштабную акцию против культурной элиты страны: «Последние полтора года существования Соввласти в условиях НЭПа, произвели значительный сдвиг в настроениях, тактике и группировках антисоветской интеллигенции. Крутой поворот в экономической политике и ряд мероприятий Соввласти, знаменующих частичное восстановление капитализма в рамках Советского государства, окрылили антисоветский лагерь надеждами на неизбежность политических уступок Соввласти и ослабления пролетарской диктатуры. Политическая верхушка мнимо-беспартийной буржуазной интеллигенции начала проявлять признаки заметного оживления, принявшего весной и летом с.г. характер все растущей открытой оппозиции против Советской власти». Далее в документе подробно описывается каждая категория лиц, подвергшихся репрессиям: медицинские работники, агрономы, кооператоры, профессора и студенчество, журналисты и проч. Например, положение в высшей школе описано в следующих тонах: «Контрреволюционные элементы профессуры пытались и пытаются использовать кафедру высшей школы в качестве орудия антисоветской пропаганды. Многолюдные студенческие аудитории становятся центром возрождения буржуазной идеологии, проводниками которой являются ученые ревнители капиталистической реставрации. Профессура ряда высших ученых заведений Москвы и Петрограда провела весной с.г. ряд забастовок, где наряду с экономическими требованиями были выдвинуты и требования автономии высшей школы, свободы профессорских и студенческих ассоциаций и пр. В этом движении, направленном на завоевание высшей школы как идеологического форпоста возрождающейся буржуазии, реакционная профессура, успевшая создать свои независимые организации (Объединенный совет профессоров г. Москвы и подобный же центр в Петрограде), опирается на буржуазные элементы студенчества, являющегося оружием в руках профессорских клик». Кроме того, в документе внимательно проанализирована ситуация в рядах оставшихся политических партий и группировок как внутри страны, так и в стане русской эмиграции. В заключительной части письма сформулированы дальнейшие задачи всех полномочных представительств и губернских отделов ГПУ по наблюдению и пресечению антисоветских выступлений.

Теперь о самой  операции по высылке «антисоветской»  интеллигенции. Ее подготовка и проведение в ГПУ было поручено IV отделению  Секретного отдела, а весь ход операции – заместителю председателя ГПУ  И.С.Уншлихту. 2-го августа он направляет Каменеву и Сталину протокол заседания  Комиссии Политбюро ЦК РКП(б), списки антисоветской интеллигенции Москвы и Петрограда и их характеристик. «Операция» против интеллигенции заняла сравнительно немного времени, она  продолжалась около трех недель: с  середины августа до первых чисел  сентября 1922 г. В ночь с 16 на 17 августа 1922 г. одновременно в Москве, Петрограде, на Украине и в нескольких других городах, по заранее составленным и  утвержденным в июле 1922 г. на Политбюро  ЦК РКП(б) спискам, были проведены аресты и обыски. Однако некоторых «инакомыслящих»  арестовали раньше. В частности, первые репрессии обрушились на отдельных  деятелей оппозиционных политических партий и адвокатов, выступивших  защитниками на процессе правых эсеров в Москве50.

Первый доклад о результатах операции последовал уже утром 17 августа. Начальник IV отделения  И.Ф.Решетов51 подробно рапортовал начальнику Секретного отдела ГПУ Т.П.Самсонову52 о состоянии дел: 27 человек из Московского списка арестованы и  помещены во Внутреннюю тюрьму ГПУ (один человек из списка был арестован  ранее); пятерых заключили под  домашний арест. Не арестованы 18 человек, которых по разным причинам не оказалось  в тот день дома. К 12 часам того же дня были арестованы еще трое. В квартирах лиц, отсутствовавших  во время операции, проведены обыски и приняты меры к их задержанию: высланы наряды в места их возможного местонахождения, оставлены засады, посланы телеграммы периферийным органам  ГПУ об аресте и доставке в СО ГПУ и т.д.53. 

Следующий рапорт доложен на следующий день – 18-го августа. В нем отражены результаты арестов на 23 часа и первые «отклики»  арестованных на большевистское «вежливенько вон»54. Очередной доклад И.Решетова последовал 20 августа55. Из этого рапорта  следует, что по Московскому списку предполагалось арестовать и выслать 67 человек, из них 16-ти на момент проведения операции в городе не оказалось. В  Батум, Вологду, Гомель, Казань, Калугу, Тверь и другие города местным  губотделам направлены телеграфом распоряжения об аресте лиц, проходящих по списку. Начальник IV отделения СО ГПУ обращает внимание на то, что до сих пор не поступила  информация о результатах операции в Петрограде и на Украине, куда направляются указания о срочном предоставлении донесений. Кроме лиц, указанных  в списке, были арестованы 5 юристов, выступавших защитниками на процессе правых эсеров. Обобщены сведения на лиц, включенных в список, но арестованных до 16-го августа. На этот день не поступили  сведения из Петрограда и Украины, а  также и из периферийных губотделов ГПУ. Москва внимательно следит за ходом  операции в других регионах страны и нетерпеливо требует принятия незамедлительных мер.

Как видно из документов, доклады ГПУ о ходе операции по высылке интеллигенции  через каждые три дня посылались в ЦК РКП(б). Одновременно с докладами  ГПУ подводило первые итоги: в  ходе операции в Москве арестовано 39 человек, не арестовано – 11. Сразу  же, вероятно по заранее выработанному  плану, решается дальнейшая судьба арестованных: кого – куда – как.

20 августа поступил  доклад из Питера. Начальник спецотделения  Петроградского губернского отдела  ГПУ Ульрих передал в Секретный  отдел ГПУ список «ученых, литераторов  и пр., подлежащих высылке за  границу, в Киркрай и Туркестан», арестованных 16-го августа. В Петрограде  арестованы 30 человек, из которых  предполагалось 19 человек выслать  за границу под конвоем, семеро  согласились выехать за свой  счет, а четвертых (по специальности  врачей) выслали на борьбу с  эпидемиями в восточные губернии, так сказать с пользой для дела56.

Параллельно с  проведением арестов в ГПУ  составляется смета на высылку инакомыслящих  за границу, подсчитывается, во что  обойдется депортация «антисоветской»  интеллигенции. Как оказалось, весьма недешево – высылка в Германию одного человека на тот период, составила  около 212 миллионов рублей (советскими дензнаками)57. По смете можно и  оценить ее предполагаемый масштаб: планировалось депортировать 200 человек, что обошлось бы в 42 400 млн. рублей или 4 240 000 рублей дензнаками образца 1922 г.

Тем временем ГПУ  продолжало систематизировать полученные результаты. Во Внутренней тюрьме содержалось 30 человек, под домашним арестом  – 9, не арестованы из московского списка – 11. Из числа задержанных двадцати трем «может быть разрешен выезд за границу». Вероятно, с учетом этих данных начальник СО ГПУ Самсонов докладывает  зампреду ГПУ о состоянии операции на 23 августа58. Результаты операции сообщаются лично Уншлихтом в ЦК РКП(б) и  СНК, на сопроводительной записке сделана  простым карандашом помета: «тт. Ленину и Сталину». К этому времени  поступают сведения из губернских отделов  ГПУ, так, например: из Вологды в Москву доставлены два человека, сведений с Украины еще не поступало, под  домашним арестом находятся 11 человек. Таким образом, из 67 человек, включенных в московский список, не арестованы 8, в других городах находятся 11, не разысканы трое. Во внутренней тюрьме содержится 14 человек, остальные 21 человек  – отпущены после написания заявлений  о добровольном выезде за границу.

Через два дня 25 августа И.Решетова вновь рапортом докладывает начальнику Секретного отдела о состоянии операции: продолжают поступать арестованные из других городов (Ромодановский), продолжаются поиски и аресты в Москве (Изгаршев и Пальчинский). Итого: под домашним арестом – 12, в тюрьме – 16, не арестованы – 6, в других городах – 11 человек59. Готовятся материалы к высылке: планируется выдворить за пределы Советской России по московскому списку «за свой счет» 33 человека, из них на 23 человека документы уже подготовлены (загранпаспорта, визы и т.п.). Подразделениям ГПУ на Украине повторно приказано сообщить о результатах операции.