Итоги и оценка первых двух пятилеток

ТЕМА:

Итоги и цена первых пятилеток.

План реферата.

1. Пятилетку - в  четыре года!

2. процесс развития  культуры.

3. Политика репрессий.

Процесс переосмысления нашей истории всего того, что  в ней было и хорошего и плохого, верного и неверного, победного  и неудачного фактически только начался. Поэтому мы остановимся лишь на вопросах результативности форсированного развития страны в ЗО-е годы, влияния идеологического диктата на ее духовную жизнь.

Скажем сразу, что  в нашем обществе до сих пор  имеет место «легенда» о том, что советский народ выиграл  войну 1941-1945 гг. только лишь потому, что  Сталин вовремя осуществил индустриализацию страны и коллективизацию сельского  хозяйства. О цене этих преобразований идут ожесточенные споры и окончательные  цифры потерь еще не названы. Для  нас важно оценить в принципе итоги социально-экономического развития страны в ходе первых пятилеток, сопоставить  замысел и результаты.

21 декабря 1929 г.  Сталин праздновал свое 50-летне.  Чествования вождя, достигли своего  апогея. Портреты Сталина висели  рядом с портретами Ленина. Его  слова, как и слова Ленина, были  непререкаемыми, к ним прибегали  как к высшему авторитету. А  между тем преданность Сталина  марксизму и социализму была  скорее показной, поверхностной. 

Ленинская теория построения социализма в одной стране весьма, импонировала Сталину, ибо была очень выгодна: она позволяла  ему сочетать исповедование социализма с русским национализмом - единственным, как утверждает Э. Карр, политическим течением, которое по-настоящему задевало его душу. Необходимость «догнать и перегнать» капиталистические страны стала навязчивой идеей Сталина. И всю свою энергию и волю он направлял на превращение крестьянской России в современную индустриальную державу. «Мы отстали, - писал Сталин в своей юбилейной статье «Год великого перелома»,-от передовых стран на 50- 100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». Методы, используемые Сталиным были жестокими - он презирал свой народ к обрушил самую тяжелую ношу на плечи тех классов, ради которых строился социализм. Сталин стал жесточайшим деспотом, которого Россия не знала со времен Петра.

После неоднократных  пересмотров в сторону повышения  задач «оптимальный вариант» первого  пятилетнего плана был утвержден. Великие стройки, начатые в 1927-1928 гг.- Днепрогэс, Турксиб, Сталинградский тракторный и др. -должны были быть завершены в 1930 году. Планировалось строительство более чем 1200 заводов. Приоритет отдавался тяжелой промышленности, она получала 78% всех капиталовложений. Вначале 1930 г. плановые показатели были еще пересмотрены и увеличены. XVI съезд партии одобрил действия сторонников ускорения темпов социалистического строительства (пятилетку - в четыре года!). Усилия, направленные на осуществление индустриализации, преподносились как настоящая революция: .«воина классов», «культурная революция». С одной стороны, осуществлялась ликвидация старых кадров и специалистов, с другой сторон предпринимались усилия по выдвижению «новой технической интеллигенции», поддерживавшей радикальные перемены.

В 1928-1931 гг. была развернута широкая кампания против «буржуазных  специалистов», начало которой положило «шахтинское дело». За четыре года, общее число (по подсчетам Н. Борта) взятых под контроль служащих составило 1256 тыс. человек. 138 тыс. из них (11%) были отстранены от выполнения служебных обязанностей (23 тыс. из числа отстраненных были причислены к «первой категории» - враги советской власти) и лишены гражданских прав. Зимой 1932-1933 гг. новая чистка отстранила от службы еще около 153 тыс. служащих.

Одновременно с  ведением борьбы против старых кадров качалась широкая кампания по выдвижению на ответственные посты рабочих-коммунистов  и формированию в кратчайший срок новой, «красной» технической интеллигенции. Общее число рабочих, выдвинутых таким способом в годы первой пятилетки  достигло 1-го млн. человек. Студенты и .учащиеся технических училищ представляли собой будущую «народную интеллигенцию», пришедшую впоследствии, к концу  ЗО-х годов, на смену уничтоженным во время чист «буржуазным специалистам».

В обществе насаждались  дисциплина, законопослушание патриотизм. Сталин руководствовался честолюбивым замыслом построить социализм любыми путями, средствами и ценой. И следует  признать, что сталинский замысел  находил отклик у немалой части  трудящихся масс, захваченных «революционной нетерпимостью», своеобразным революционным  романтизмом, породившим у них веру в то, что старый мир будет разрушен и «социализм можно построить  завтра».Во  имя такого «завтра» и шли трудящиеся на неимоверные лишения, совершали трудовые подвиги.

И хотя первый пятилетний план в его «оптимальном варианте»  не был выполнен, рост производства тяжелой промышленности, оборудования, добычи сырья и производен электроэнергии был весьма значительным. Индустриализация проводилась экстенсивными методами, с огромными издержками. Она сопровождалась высокой инфляцией, что вело к  снижению покупательной способности  рабочих. В ущерб уровню жизни  были произведены огромные капиталовложения в промышленность. Была введена новая  система оплаты труда- сдельная, которая, как считал Маркс, представляла собой  самую примитивную форму капиталистической  эксплуатации.

Страна вошла  в перманентное состояние всеобщей мобилизации н напряжения. Административно-командная система заменила собой законы рыночной экономики. Шел «отчаянный штурм» с помощью «военно-коммунистических методов». Введение карточек представлялось как степень на пути к социализму.

Второй пятилетний план был более ориентирован на человека труда, он уделял больше внимания. нуждам населения, замеченные показатели были более умеренными, ближе к реальности, а потому казались более выполнимыми, чем показатели первого пятилетнего  плана. И действительно, в промышленности к 31, марта 1937 г. плановое задание пятилетки  было выполнено на 102%. В легкой промышленности, как и в первой пятилетке, процент  выполнения колебался от 40 до 85%. В  сельском хозяйстве результаты также  оставляли желать лучшего. Производство животноводческой продукции достигло лишь уровня 1913 года. Наиболее весомые показатели были в росте производительности труда (64%).

В годы третьей  пятилетки производительность труда (6% в год) росла более низкими  темпами, несмотря на многочисленные репрессивные меры, направленные на укрепление дисциплины. Целью третьей пятилетки было: догнать и перегнать по уровню производства на душу населения развитые капиталистические страны, не уменьшая при этом расходов на вооружение. И  эти цели, эти планы также не были выполнены. Тем не менее официально утверждалось, что в СССР в основном построено социалистическое общество. В стране произошли огромные изменения. По объему промышленного производства СССР вышел на первое место в Европе и второе в мире. Это был действительно  трудовой подвиг советских людей. Они  внесли огромный вклад в развитие страны, превращение ее в самостоятельное  н независимое государство. .Изменился социальный состав населения. К концу второй пятилетки почти полностью была ликвидирована неграмотность. Одновременно у советских людей была искренняя вера в то, что культурными высотами можно овладеть решительным штурмом. Ленинская мысль о том, что «коммунистом можно стать лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество», была предана забвению. Сталин, например, с пренебрежением отзывался о тех историках, которые стремились работать с первоисточниками, называл их «архивными крысами». Это вело к снижению уровня научных исследовании. В условиях массовых репрессий против интеллигенции упор делался на быстрый количественный рост инженерно-технических кадров. Отсюда сравнительно низкий уровень знаний даже в среде интеллигенции.

Процесс развития культуры был крайне противоречив. С одной стороны, миллионы трудящихся получили доступ к культурным ценностям, обрели свою письменность многие народы советской страны. Общество получило немало прекрасных .шедевров, которые  вошли в сокровищницу мировой  цивилизации. К ним можно отнести  творчество М. Шолохова, М. Булгакова, И. Эренбурга, К. Симонова, А. Ахматовой, Д. Шостаковича, С. Эйзенштейна, С. Прокофьева, В.И. Мухиной, М. В. Нестерова, А. А. Пластова, Г. Н. и С. Д. Васильевых, А. П. Довженко. С другой стороны, массовые аресты научно-технической интеллигенции создавали гнетущую атмосферу, не давали возможности нормально работать. Считая себя «корифеем всех наук», Сталин шельмовал видных ученых: философов, экономистов, историков, представителей всех жанров литературы н искусства. Так подвергалось гонениям и замалчивалось творчество М. Булгакова, С. А. Есенина, А. П. Платанова, М. Хвылевского, О. Э. Мандельштама, живопись П. Д. Корица, К. С. Малевича, П. Н. Филонова. Особенно ощутимые потери понесли столичная и ленинградская писательские организация.

Основным критерием  отношения к произведениям литературы и искусства и к их творцам-писателям, композиторам, деятелям театра и кино стал классовый подход. Политизация  н идеологизация культуры разделила деятелей культуры и искусства на «своих» и «чужих». Партийное руководство Союзом писателей дорого обошлось этой организация, ибо оно стало личным руководством со стороны самого  Сталина. Впрочем, это в равной мере можно отнести и к' другим творческим союзам и организациям. Судьбу романам или сборника стихов, оперы или песни, архитектурного проекта или кинофильма определяли лично Сталин и секретари ЦК по идеологии.

Провозглашение  метода социалистического реализма открыло дорогу только для одного направления, по существу эпигонского: воспевания героики революции, гражданской  войны п социалистического строительства, а также на создание и укрепление все того же культа Сталина. Другие течения в литературе я искусстве не могли развиваться - на них было наложено табу. Так был фактически остановлен на долгие годы процесс развития художественной культуры в нашей стране. Отрицательные последствия монополии социалистического реализма ощущаются и теперь, хотя истины ради надо признать, что в этом официальном искусстве реализовали себя многие талантливые художники, классики советской литературы.

Итак, социально-экономическая  система ЗО-х годов, «большой скачок» в промышленности и сельском хозяйстве, культурная революция была отягощена политикой репрессий. Общество, провозгласившее идеалы равенства н социальной справедливости, понесло огромные жертвы, оправдать которые никому не удастся. Проведение репрессий имело свою внутреннюю логику: конец 20-х - Начало ЗО-х гг.- репрессии против старой интеллигенции (хозяйственной, научной и военной), начало ЗО-х гг.- так называемое «раскулачивание», первая половина ЗО-х гг.- удар по партийным, советским и хозяйственным кадрам. Кульминацией, пиком массового террора считается начало 1937 г. Однако размах, свойственный 1937-1938гг., репрессии приобрели не сразу. Волна террора, организованного сразу же после убийства Кирова, захватила не только членов партии. Из Ленинграда и Москвы выселяли так называемый социально чуждый элемент- уцелевших представителей дворянства, буржуазии и т. д. Повсеместно раскрывались всевозможные «контрреволюционные» и «террористические» заговоры. По подсчетам В, Маслова и Н. Чистякова, в декабре 1934 г. только по закону от 1 декабря был репрессирован 6501 чел. По неполным данным, только на 1 декабря 1935 г. в связи с проверкой партдокументов было арестовано 15218 чел. и «разоблачено свыше 100 вражеских организаций н групп». Всего за время проверки документов было отобрано 249 тыс. партийных билетов.

Еще одна волна  репрессий прокатилась по стране в связи с организацией стахановского  движения. За «саботаж стахановского  движения» поплатились десятки  тысяч. При обмене партдокументов (1936) появились также многочисленные «перегибы».

1937 год дал очередную  «порцию» «врагов народа», потенциальную  «пятую колонну». Террор превзошел  самые худшие ожидания. Из 108 членов  Военного совета при наркоме  обороны СССР к ноябрю 1938 г.  от прежнего состава сохранилось  только 10 человек. «Дело военных»-так  называла мировая печать судебный  процесс над военачальниками  Красной Армии, проходивший в  Москве летом 1937 г. имело трагические  последствия. По признанию наркома  обороны Ворошилова, «мы вычистили  более 4 десятков тысяч человек»1. «Всюду царили раздор, измена, донос,  недоверие, страх. Вместе с  тем, -писал грузинский писатель  Г. Робакидзе в романе «Убиенная душа»,-было еще нечто такое, что нельзя было назвать ни революцией, ни контрреволюцией, что не ведало ничего ни о кулачестве, ни о пятилетке, ни о плане. Это нечто н знать не хотело ни о Центральном Комитете, ни о генеральном секретаре. Это нечто- человеческое сердце, исполненное огня и Бога». Речь идет о совести и порядочности людей, сострадании к жертвам произвола, чувства взаимопомощи, которые в конечном счете, оказались самыми непреодолимыми препятствиями на пути «большого террора», в жерновах которого погибли миллионы.

В годы произвола  прекрасно чувствовали себя, приобрели  уверенность 'и власть' прежде всего  худшие представители общества. Сотрудничество с властями в подавлении «врагов  народа» преподносилось как действие- патриотическое и однозначно благородно.

Многие из руководителей, сложивших голову в 1937- 1938 гг., (на самом  деле) были «героями» раскулачивания я выкачивания хлеба из умирающих  от голода деревень, преследовали инакомыслящих, железной рукой расправлялись с  малейшим недовольством, редко церемонились с законами и простой порядочностью. А потому их арест воспринимался  зачастую как заслуженная кара, если не сочувственно, то равнодушно.

Вспоминая свои молодые  годы, А. Солженицын в «Архипелаге  ГУЛАГе» пишет: «Ведь воронки ходили ночью, а мы были-эти, дневные, со знаменами. Откуда нам знать н почему думать об арестах? Что сменили всех областных вождей- так для нас это было решительно все равно. Посадили двух-трех профессоров, так мы же с ними на танцы по ходили, а экзамены еще легче будет сдавать. Мы, двадцатилетние, шагали в колонне ровесников Октября, и, как ровесников, нас ожидало самое светлое будущее».

Нам, и не без  основания, такие слова кажутся  сегодня кощунством. Во всяком случае «взросление» автора книги пришло значительно  позднее. И размышления-рекомендации «Как нам обустроить Россию» может  быть и не понадобились бы. Ясно одно: страна жила как бы в двух измерениях. В одном оставались ночные аресты н расстрелы, тюрьмы и лагеря, а в другом- воскресники и массовки, гуляния в честь праздников, легендарных полетов Чкалова, Байдукова, Беликова... Как будто не было голодных 1932-1933 гг. и руководство страны прощено за миллионы умерших!

Известные сегодня  сравнительно неполные данные о репрессиях по политическим делам позволяют  утверждать, что их жертвами были невиновные. Многие из них уже реабилитированы. У беззащитных перед  силой государственного террора людей практически не оставалось иных методов самозащиты, как самоубийство. Покончили с собой М. П. Томский, А. Л. Любченко, Я. Б. Гамаринк н тысячи других менее известных и совсем неизвестных людей.

Масштабы репрессий, самые невероятные обвинения  малограмотных людей, не имевших  никакого отношения к поили, наоборот, руководителей, которых совсем не- превозносили- как вождей, -все это порождало  сомнения, а часто и прозрения  людей, понимание сути происходящего.

Особенно интересны  дневники академика В. И. Вернадского  за 1938 год. Вот некоторые из его  записей.  

5 января: «Миллионы  арестованных. Это быт. Мильоны заключенных- даровой труд, играющий очень заметную и большую роль в государственном хозяйстве».  

11 января: «Всюду (разговоры)  о терроре. В крестьянской среде  масса высылок. Очень нервные  настроения кругом. Расстрелы среди  верхушки колхозов».  

25 января: «Вес больше  говорят о болезни или вредительстве  руководителей НКВД». 

Современники террора  многое понимали н молчали не потому, что верили Сталину, а потому, что боялись. Писатель В. Копдратьев пишет по этому поводу: «Мне казалось и кажется, что «ненависть к врагам народа» полыхала больше на страницах газет и в черных тарелках репродукторов, нежели в душе народа. Думал' тогда, думаю и сейчас, что в сердцах огромнейшего большинства люден горела по ненависть, а жило сочувствие и, разумеется, страх».

Как известно, Сталин свалил всю вину за массовый террор на руководство н работников наркомата. Н самой первой жертвой этого курса стал Ежов. Он был обвинен в руководстве контрреволюционной организацией в НКВД и шпионаже, арестован и в феврале 1940 г. расстрелян. На пост наркома внутренних дел был назначен Берия.

Разрушительные  последствия репрессий сказались  в первача очередь в экономике. В Донбассе н на Урале начались осуждения фактов допущения искривлений и перегнбов в отношении ИТР н хозяйственников. Многочисленные аресты лихорадили производство, и это обстоятельство во многом способствовало постепенному ослаблению репрессий. Партии также была обещана отмена массовых чисток.

Нуждаясь в социальной опоре, режим должен был учитывать  реальные интересы трудящихся, в первую очередь рабочего класса. Этого требовала  также провозглашавшаяся верность идеалам революции н социальной справедливости, пера в их скорое воплощение.

Разрыв между  словом и делом становился все  более характерным для общественно-политической жизни тех лет. Ради насаждения культа личности Сталина допускались искажения  исторической истины, принижалась роль Ленина, партии, народных масс. Утверждались догматизм н начетничество. Мыслить можно было только согласно спущенному «эталон;'». Все это наложило негативный отпечаток на формирование мировоззрения советских людей.

Следствием утверждения  командно-административных методов  управления в условиях усиления личной власти Сталина и безграничного  произвола стали деформации социализма, ограничение, демократии в партии. Партийные  организации фактически становились  придатком аппарата и в своей  практической работе осуществляли курс сталинской политики на ускоренное развитие страны как гарантии «нашего продвижения  к социализму». Нас поражает сегодня  огромный энтузиазм советских людей, высокий патриотизм, искренняя заинтересованность в успехе социалистического строительства, вера в мудрость политики Сталина. И  это вопреки ошибкам, нарушениям принципов социализма! Каждый шаг  вперед был оплачен дорогой ценой: настолько дорогой, что следы  ее до сих пор дают себя знать  и еще долго не исчезнут.

ЛИТЕРАТУРА.

Белади  Ласло, Крааус Тамаш. "Сталин".  М., 1989.

Верт Н. История советского государства. Прогресс-Академия, 1992.

История России . Вторая половина Х1Х-ХХвв. Курс лекций под ред.  В. Левапова. Брянск, 1992.

Карр Э. X. Русская революция от Ленина до Сталина. 1917-.1929. М..: «Питер-Ворса», 1990.

1 Определением  Военной Коллегии Верховного  суда  СССР от 31 января 1957 г. приговора отношении М. Н. Тухачевского, А. И, Корка, И. Э. Якира, И. Л. Уборевича, В. К. Путны, Р. Л. Эйдейрмана, В. М. Примакова, Б. М. Фельдмана отменен в уголовное дело прекращено за отсутствием в их действиях состава преступления. В50-60 годы были реабилитированы в другие из 408 военных, осужденных по делу так наз. «антисоветской троцкистской военной организации».

I. Международное значение пятилетки

Товарищи! При появлении  в свет пятилетнего плана едва ли предполагали люди, что пятилетка  может иметь громадное международное  значение. Наоборот, многие думали, что  пятилетка есть частное дело Советского Союза, дело важное и серьезное, но все-таки частное, национальное дело Советского Союза.

История, однако, показала, что  международное значение пятилетки  неизмеримо. История показала, что  пятилетка является не частным делом  Советского Союза, а делом всего  международного пролетариата.

Еще задолго до появления  пятилетнего плана, в период, когда  мы кончали борьбу с интервентами и переходили на рельсы хозяйственного строительства, – еще в этот период Ленин говорил, что наше хозяйственное  строительство имеет глубокое международное  значение, что каждый шаг вперед Советской власти по пути хозяйственного строительства встречает глубокий отклик в самых разнообразных  слоях капиталистических стран  и раскалывает людей на два  лагеря – лагерь сторонников пролетарской революции и лагерь ее противников. [c.161]

Ленин говорил тогда:

“Сейчас главное свое воздействие  на международную революцию мы оказываем  своей хозяйственной политикой. Все на Советскую Российскую республику смотрят, все трудящиеся во всех странах  мира без всякого исключения и  без всякого преувеличения. Это  достигнуто... На это поприще борьба перенесена во всемирном масштабе. Решим мы эту задачу – и тогда  мы выиграли в международном масштабе наверняка и окончательно. Поэтому  вопросы хозяйственного строительства  приобретают для нас значение совершенно исключительное. На этом фронте мы должны одержать победу медленным, постепенным, – быстрым нельзя, –  но неуклонным повышением и движением  вперед” (см. т. XXVI, стр. 410–411^[38]).

Это было сказано в тот  период, когда мы заканчивали войну  с интервентами, когда от военной  борьбы с капитализмом мы переходили к борьбе на хозяйственном фронте, к периоду хозяйственного строительства.

С тех пор прошло много  лет, и каждый шаг Советской власти в области хозяйственного строительства, каждый год, каждый квартал блестяще подтверждали правильность этих слов тов. Ленина.

Но самое блестящее  подтверждение правильности слов Ленина дал пятилетний план нашего строительства, возникновение этого плана, его  развитие, его осуществление. В самом  деле, кажется, ни один шаг по пути хозяйственного строительства в нашей стране не встречал такого отклика в самых  разнообразных слоях капиталистических  стран Европы, Америки, Азии, как  вопрос о пятилетнем плане, об его  развитии, об его осуществлении.

Первое время пятилетний план был встречен со стороны буржуазии  и ее печати насмешкой. “Фантазия”, [c.162] “бред”, “утопия”, – так они окрестили тогда наш пятилетний план.

Потом, когда начало выясняться, что осуществление пятилетнего  плана дает реальные результаты, –  они стали бить в набат, утверждая, что пятилетний план угрожает существованию  капиталистических стран, что его  осуществление приведет к заполнению европейских рынков товарами, к усилению демпинга и углублению безработицы.

Затем, когда и этот трюк, использованный против Советской власти, не дал ожидаемых результатов, –  открылась серия путешествий  в СССР различных представителей всякого рода фирм, органов печати, обществ разного рода и т.д. с  целью разглядеть своими собственными глазами, – что же, собственно говоря, творится в СССР. Я не говорю здесь  о рабочих делегациях, которые  с самого начала появления пятилетнего  плана выражали свое восхищение начинаниям и успехам Советской власти и  проявляли свою готовность поддержать рабочий класс СССР.

С этого времени и начался  раскол так называемого общественного  мнения, буржуазной печати, буржуазных обществ всякого рода и т.д. Одни утверждали, что пятилетний план потерпел полный крах и большевики стоят на краю гибели. Другие, наоборот, уверяли, что хотя большевики скверные люди, – с пятилетним планом У них  все же выходит дело и они, должно быть, добьются своей цели.

Может быть нелишне будет, если я приведу отзывы разного  рода органов буржуазной печати.

Возьмем, например, американскую газету “Нью-Йорк Таймс”^[39]. В конце ноября 1932 года эта газета писала: [c.163]

“Пятилетний промышленный план, поставивший своей целью  сделать вызов чувству пропорции, стремящийся к своей цели “независимо  от издержек”, как часто с гордостью  похвалялась Москва, не является в  действительности планом. Это –  спекуляция”.

Выходит, что пятилетка  даже не план, а пустая спекуляция.

А вот отзыв английской буржуазной газеты “Дейли Телеграф”^[40], данный в конце ноября 1932 года:

“Если рассматривать план, как пробный камень для “планируемой экономики”, то мы должны сказать, что  он потерпел полный крах”.

Отзыв “Нью-Йорк Таймс” в  ноябре 1932 года:

“Коллективизация позорно  провалилась. Она привела Россию на грань голода”.

Отзыв буржуазной газеты в  Польше “Газета Польска”^[41], данный летом 1932 года:

“Положение показывает, как будто, что правительство  Советов зашло со своей политикой  коллективизации деревни в тупик”.

Отзыв английской буржуазной газеты “Финаншиэл Таймс”^[42], данный в ноябре 1932 года:

“Сталин и его партия в результате своей политики оказываются  перед лицом краха системы  пятилетнего плана и провала  всех задач, которые он должен был  осуществить”.

Отзыв итальянского журнала  “Политика”^[43]:

“Было бы абсурдом думать, что  четыре года работы народа, состоящего из 160 млн. человек, четыре года сверхчеловеческого экономического и политического  напряжения со стороны режима такой  силы, какую представляет собой большевистский режим, ничего не создали. Напротив, они  создали много… И тем не менее  катастрофа налицо, она является фактом, очевидным для всех. В этом убедились  друзья и враги, большевики и антибольшевики, оппозиционеры справа и слева”. [c.164]

Наконец, отзыв американского  буржуазного журнала “Керрент Истории”^[44]:

“Обозрение нынешнего  положения дел в России, таким  образом, ведет к заключению, что  пятилетняя программа провалилась  как в отношении объявленных  целей, так и еще более основательно в отношении ее основных социальных принципов”.

Таковы отзывы одной части  буржуазной печати.

Едва ли стоит критиковать  авторов этих отзывов. Я думаю, что  не стоит. Не стоит, так как эти  “твердолобые” люди принадлежат  к той породе ископаемых средневекового периода, для которых факты не имеют значения и которые, как  бы ни осуществлялся у нас пятилетний план, – все равно будут твердить свое.

Перейдем к отзывам  других органов печати, идущим из того же буржуазного лагеря.

Вот отзыв известной буржуазной газеты во Франции “Тан”^[45], данный в январе 1932 года:

“СССР выиграл первый тур, индустриализуясь без помощи иностранного капитала”.

Отзыв той же “Тан”, данный летом 1932 года:

“Коммунизм гигантскими  темпами завершает реконструкцию, в то время, как капиталистический  строй позволяет двигаться только медленными шагами… Во Франции, где  земельная собственность разделена  до бесконечности между отдельными собственниками, невозможно механизировать сельское хозяйство; Советы же, индустриализуя сельское хозяйство, сумели разрешить  проблему… В состязании с нами большевики оказались победителями”.

Отзыв английского буржуазного  журнала “Раунд Тэйбл”^[46]:

“Достижения пятилетнего  плана представляют собой изумительное явление. Тракторные заводы Харькова и  Сталинграда, [c.165] автомобильный завод АМО в Москве, автомобильный завод в Н.Новгороде, Днепровская гидроэлектрическая станция, грандиозные сталелитейные заводы в Магнитогорске и Кузнецке, целая сеть машиностроительных и химических заводов на Урале, который превращается в советский Рур, – все эти и другие промышленные достижения во всей стране свидетельствуют, что, каковы бы ни были трудности, советская промышленность, как хорошо орошаемое растение, растет и крепнет… Пятилетний план заложил основы будущего развития и чрезвычайно усилил мощь СССР”.

Отзыв английской буржуазной газеты “Финаншиэл Таймс”:

“Успехи, достигнутые в  машиностроительной промышленности, не подлежат никаким сомнениям. Восхваления  этих успехов в печати и в речах  отнюдь не являются необоснованными. Не надо забывать, что прежде Россия производила  только самые простые машины и  орудия. Правда, и теперь абсолютные цифры ввоза машин и инструментов увеличиваются; но пропорциональная доля импортированных машин по сравнению  с теми, которые были произведены  в самом СССР, непрерывно уменьшается. СССР в настоящее время производит все оборудование, необходимое для  своей металлургической и электрической  промышленности. Он сумел создать свою собственную автомобильную промышленность. Он создал производство орудий и инструментов, которое охватывает всю гамму от самых маленьких инструментов большой точности и вплоть до наиболее тяжелых прессов Что же касается сельскохозяйственных машин, то СССР уже не зависит от ввоза из-за границы. Вместе с тем Советское правительство принимает меры к тому, чтобы запаздывание в продукции угля и железа не препятствовало осуществлению пятилетки в четыре года. Не подлежит сомнению, что построенные вновь огромные заводы гарантируют значительный рост продукции тяжелой промышленности”.

Отзыв австрийской буржуазной газеты “Нейе Фрейе Прессе”^[47], данный в начале 1932 года: [c.166]

“Большевизм можно проклинать, но его нужно знать. Пятилетка  – это новый колосс, который  необходимо принимать во внимание и, во всяком случае, в хозяйственный  расчет”.

Отзыв английского капиталиста  Гиббсона Джарви, председателя банка “Юнайтед доминион”, данный в октябре 1932 года:

“Я хочу разъяснить, что  я не коммунист и не большевик, я – определенный капиталист и  индивидуалист… Россия движется вперед, в то время, как слишком много  наших заводов бездействует и  примерно 3 млн. нашего народа ищут в  отчаяньи работы. Пятилетку высмеивали и предсказывали ее провал. Но вы можете считать несомненным, что в условиях пятилетнего плана сделано больше, чем намечалось… Во всех промышленных городах, которые я посетил, возникают новые районы, построенные по определенному плану, с широкими улицами, украшенными деревьями и скверами, с домами наиболее современного типа, школами, больницами, рабочими клубами и неизбежными детскими яслями и детскими домами, где заботятся о детях работающих матерей… Не пытайтесь недооценивать русских планов и не делайте ошибки, надеясь, что Советское правительство может провалиться… Сегодняшняя Россия – страна с душой и идеалом. Россия – страна изумительной активности. Я верю, что стремления России являются здоровыми… Быть может самое важное – в том, что вся молодежь и рабочие в России имеют одну вещь, которой, к сожалению, недостает сегодня в капиталистических странах, а именно – надежду”.