Иван Айвазовский (1817-1900)

Иван Айвазовский (1817-1900)

Успех Айвазовского был заслужен, поскольку никакому другому художнику  не удалось захватить с таким  блеском, убеждением и очевидной  непринужденностью что самый трудный из предметов для живописца - изменяющиеся капризы моря.

Айвазовский не был просто профессиональным морским живописцем.  Он знал море и любил его искренне.  Хотя он иногда поворачивался к другим формам искусства, таким как пейзаж и портретная живопись, они были только краткими отъездами от его выбранного жанра, до которого он остался верным всю его жизнь.

    Когда Айвазовский начал свою карьеру, российское искусство было все еще во власти Романтизма, и это было романтичное настроение, которые устанавливают сроки для российской пейзажной живописи во второй половине девятнадцатого века. Удивительно затем обнаружить романтичные элементы и в ранних работах Айвазовского, и в большинстве его более поздних. Одно отражение этого - его выбор предметов снова и снова, мы находим его изображающий кораблекрушения, неистовые морские сражения и штормы.

    Айвазовский продолжал в традиции великих российских пейзажистов начала девятнадцатого века без оборота к имитации. Он создал новую традицию, новую школу живописи, таким образом производящую большое впечатление на морской живописи его собственных и последующих поколений.

Кроме его работы как художника, Айвазовский был неустанным и универсальным общественным деятелем: он интересовался мировыми событиями и симпатизировал глубоко малочисленным странам, борющимся за их независимость. В то же самое время он работал самоотверженно на пользу его родного города Теодосии и сделал много, чтобы помочь молодым художникам.

    Айвазовский родился 17 июля 1817 (29 июля Новый стиль) в древнем Крымском городе Теодосии, где его отец, армянин национальностью, обосновался в самом начале столетия. Его отец был относительно образованным человеком, который знал несколько восточных языков, и кто, хотя торговец маленьких средств, играл значительную часть в коммерческой жизни города. К сожалению, эпидемия чумы, которые поражают Теодосию в 1812, разрушила его бизнес, и когда будущий художник родился, семья действительно оказалась в затруднительном положении. Есть некоторые доказательства, чтобы предположить, что бедность обязала молодого Айвазовского работать в космополитических кафе Теодосии, изобилующей болтовней многих различных языков: Итальянский язык, греческий, турецкий, армянский и татарский. Нетерпеливый ум молодого мальчика впитал все красочные достопримечательности и звуки, которые должна была предложить Теодосия с его смешанным населением. Он также имел острое музыкальное ухо и скоро научился играть народные мелодии на скрипке. Более поздний Айвазовский вспомнил некоторые эти мелодии для его друга композитора Михаила Глинки, который использовал их в его составах. Это тянуло, однако, который наиболее потрясенный воображение молодого мальчика: испытывая недостаток в других материалах он потянулся к древесному углю на побеленных стенах Теодосии. Эти рисунки привлекли внимание А. Казначеева, городского губернатора, который помог Айвазовскому войти в среднюю школу в Симферополе и в 1833, санкт-петербургская Академия Искусств.

Студенческие дни Айвазовского в Санкт-Петербурге совпали с  запутанными и разными способами противоречащей фазой в российской истории. С одной стороны, это был период резкого правления тирании и политического застоя при царе Николасе I, на другом это засвидетельствовало большой расцвет русской культуры, начинаясь после Наполеоновской войны 1812. Это было возрастом Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Белинского, Глинки и Брюллова. В Академии все еще господствовали каноны Классицизма, близко связанного с идеями гражданской обязанности и патриотизма, но новые побуждения Романтизма были также заметными.

    Большой успех  картины Карла Брюллова «Последний день Помпеи» произвел длительное впечатление на Айвазовского, подводя итог, поскольку это сделало победу Романтичной школы в российской живописи. И картина и сам Брюллов играли важную роль в стимулировании собственного творческого развития Айвазовского. Кроме того, Айвазовский был поднят в романтичном духе его учителем в пейзажном классе Академии, М. Воробьевым. В общем в российском искусстве первой половины девятнадцатого века объединился Романтизм с Реализмом и очень часто обоими принципами, найденными выражением в работах художника. Это было особенно очевидно в пейзажной живописи, по существу реалистичная форма искусства, которая продолжала романтичные особенности в течение долгого времени. Айвазовский приобрел романтичную перспективу в его студенческих годах и поддержал его в зрелости. Он остался до конца одним из самых верных учеников Романтизма, хотя это не препятствовало тому, чтобы он развил свою собственную форму реализма.

В 1836 году Айвазовский принял участие в учениях Балтийского  флота по совету А. Зауервейда, его учитель в батальной живописи класс Академии. Соервейд надеялся, что молодой художник будет следовать в своих шагах и становиться специалистом в морских сражениях. Та же самая осень его работы появилась на выставке Академии. Эти студенческие эскизы показывают признаки выдающегося таланта и мастерства, довольно замечательного для кого-то на только его втором году обучения.

"Картины Айвазовского... показывают без сомнения, что  его талант возьнесет его далеко. Исследование природы откроет для него дальнейшие сокровища, существование которых его талант едва подозревает в настоящее время... " Так написано в The Art Gazette, отмечая "врожденный поэтический подарок художника". Один из ранних холстов Айвазовского, Больших Дорог. Кронштадт, воспроизведен в этом альбоме. Хотя передний план картины с ее наивно привлеченными людьми вспоминает старых голландских владельцев, у перспективы есть широта и глубина с впитанными брызгами облаками, отступающими в расстояние. Волны кажутся неподвижными и движение меньше, но однако Айвазский так или иначе захватил определенный характер холодного Балтийского моря.

    В октябре 1837 Айвазовский закончил свое исследования в Академии и получил большую золотую медаль, которая дала ему право на длительный курс исследования за границей за счет Академии. Принимая во внимание специфическую природу подарка Айвазовского, Совет Академии принял необычное решение. Начать с художника означало послать в Крым в течение двух лет; там он должен был усовершенствовать свои навыки в его выбранном жанре, рисуя вид на прибрежные города, посылая его картины каждый год в Академию. Только после того, как это было сделано, чтобы уехать в Италию.

    Однако раньше в Теодосии, Айвазовский не потерял времени в том, чтобы приниматься за работу. Действительно, его трудолюбие всегда удивляло тех, кто знал его, и скоро целая последовательность Крымских взглядов появилась на его мольберте. Его любовь к его родному пейзажу была явной на каждой картине.

В то время как все еще  студент, Айвазовский был привлечен романом морских сражений и гордой красотой парусных судов. Его работа в классе Соервейда и участие в упражнениях Балтийского флота поощрили его еще далее. В Крыме у Айвазовского теперь был шанс возвратиться к его любимым темам. Командующий Береговой линии Кавказа, Н. Раевский предложил Айвазовскому, чтобы он принял участие в упражнениях Черноморского флота. В течение 1839 он пошел в море три раза, написал с натуры много и завел знакомство адмиралов М. Лазарева, В. Корнилова и П. Нахимова. Российский флот приветствовал его с распростертыми объятьями и после того должен был рассматривать и художника и человека с самым большим уважением.

    Летом 1840 года Айвазовский вернулся в Санкт-Петербург, прежде чем отправиться на свою стипендию путешествия. К сентябрю он уже был в Риме. Здесь, как в Петербурге, он завел знакомство с некоторыми выдающихся мужчинами времени. Он стал дружелюбным по отношению к Николаю Гоголю и был в хороших отношениях с Александром Ивановым и другими российскими художниками, живущими в Риме. Не в первый раз дружба с некоторыми из его наиболее одаренных современников оказали благотворное влияние на Айвазовского и его работа.

    Тем временем  он продолжал рисовать в изобилии. Его картины регулярно появлялись  на итальянских выставках, принося  ему необычную славу. Новости  об этом возвратились в Санкт-Петербург,  и «The Art Gazette» опубликовала большую статью об его успехе в Италии:

    "Картины Айвазовского в Риме оценены лучшими на выставке. «Неаполитанская Ночь», «Шторм» и «Хаос» вызвали такую сенсацию в капитале искусств, что дворцы дворян и общественные места встречи все в движении с известностью пейзажиста из южной России: газеты воспеи его похвалы громко, и все единодушны, что только Aivazovsky в состоянии изобразить свет, воздух и воду так действительно и убедительно. Папа Римский Грегори XVI купил себе картину «Хаос» и повесил его в Ватикане, где только картины самых великих художников в мире считают достойными места. Его «Хаос», как вообще считается, довольно непохож на что-либо замеченное прежде; это, как говорят, чудо мастерства."

Ведущие художники дня  признали мастерство и талант Айвазовского. Во время поездки в Италию в 1842 известный английский морской живописец, Джозеф Маллорд Уильям Тернер был так поражен картиной «Неаполитанский залив Залитой лунным светом Ночью», что он посвятил рифмованную хвалебную речь на итальянском языке к Айвазовскому:

На этой Вашей картине

Я вижу луну, все золото и  серебро.

Отраженный в море ниже...

И на поверхности моря

Там играет бриз, который  оставляет след

Из дрожащей ряби, как душ

Из пламенных искр или  иначе мерцающего головного убора

Из могущественного короля!

Простите мне, если я допускаю ошибку, великий художник,

Ваша картина очаровала  меня так,

Действительность и искусство  один,

И я - все изумление.

Настолько благородный, сильный  искусство

Тот единственный гений мог  вдохновить!

В то время как крупные  художники хвалили Айвазовского, другие начали сознательно подражать ему. В Италии, где ранее не было ни одного, красивые виды на море начали появляться в больших количествах в художественных магазинах и киосках.

    Айвазовский наслаждался  равным успехом, когда он принес  свои картины в Париж в 1842, получив разрешение Академии. Совет Парижской Академии наградил его сначала своей золотой медалью, тогда, в 1857, Почетным легионом — знак редко присужденный иностранцам. Гораций Вернет, известный французский живописец сражения, сказал Айвазовскому, что его талант был кредитом к его родине.

    Как случалось  так, что Айвазовский очаровал знатоков и обычных любителей искусства? Токарь частично ответил на этот вопрос в своем стихотворении: это была необычная верность Айвазовского к природе, которая поразила его современников, когда они смотрели на его картины; это была его способность передать эффект движущейся воды и отраженного солнца - и лунный свет. Вкратце это было его точное, но в то же самое время чрезвычайно заряженное и драматическое описание моря. Однако, Айвазовский не торопился, чтобы обнаружить тайну создания таких внушительных изображений. Все его студенческие годы и начало его иностранной стипендии были посвящены преследованию его техники.

Интересно сравнить Айвазовского с российским художником Сильвестером Щедрином, который умер в Италии только за десять лет до того, как Айвазовский ступил на итальянскую почву. Щедрин порвал с академической традицией обычных пейзажей в 1820-ых. Его картины были нарисованы непосредственно из жизни и объединили серьезный реализм с определенным смыслом поэзии. Щедрина боготворили те молодые художники, которые очень хотели достигать правды в их искусстве. Любимый предмет Айвазовского был очень близко к тому из Щедрина, и он также находился под заклинанием своего великого предшественника. Это была его цель следовать в шагах Щедрина.

    Основной принцип  усилия Щедрина должен был  нарисовать строго от жизни.  Это было способом, которым Айвазовский  рисовал в Крыме, и это было  способом, которым он начал рисовать  в Италии. Желая обнаружить тайну  искусства Щедрина, он даже  попытался рисовать пейзаж от  точно того же самого пятна  как Щедрин (Побережье около Амальфи). Однако, будучи человеком различного характера и продуктом другого возраста, Айвазовский не мог стать другим Щедриным.

    Картина могла  бы быть точной и точной, но  это будет стерильно без пульса  жизни в пределах него. Зритель  видел бы знакомые места и  кропотливо воспроизведенные детали, но останется безразличным к  тому, что он видел. Вместо того, чтобы копировать прямой с природы, тогда, Айвазовский попытался создать картину мерцания, прыгающее море по памяти в его студии. Чудо произошло — это было, как будто море действительно начало искриться и мерцать, заполненное непрерывным движением. Художник обнаружил свой собственный метод изображения природы по памяти, даже без предварительных исследований, ограничивая себя поспешными эскизами карандаша.

Оправдывая его метод  теоретически, художник наблюдал: "Движение элементов не может быть непосредственно  захвачено щеткой — невозможно нарисовать молнию, порыв ветра или всплеск  волны, прямой от природы. Для этого  художник должен помнить их..."

    Феноменальная  власть Айвазовского отзыва и  его романтичного воображения  позволила ему использовать этот  метод с непревзойденным блеском.  В то же самое время скорость  и непринужденность, которой он  нарисовал, заставили его повторять  себя иногда разрешение элементов  клише и привлекательности салона, чтобы вползти. Ученик Академии, Айвазовский не мог стать полностью свободным сам от тенденции "улучшиться" относительно действительности. В целом, однако, метод, изобретенный Айвазосим, удовлетворял и его творческой идиоме и духу времен. Очень быстро он достиг пика своей известности.

    В 1844 Айвазовский  спросил разрешение возвратиться  домой преждевременно из его  тура по Европе, и он отправился  в России через Голландию. В Амстердаме он организовал выставку своих картин; это был большой успех, и Амстердамская Академия удостоила его титулом академика. Ранише в Санкт-Петербурге Совет Академии также даровал ему титул академика, и указом Царя он был привязан к Главному Военно-морскому Штату "с титулом живописца Штата и с правом носить униформу военно-морского министерства". Немедленно Айвазовский был уполномочен нарисовать вид на Кронштадт, Пирушка (теперь Таллинн) и другие места на Балтийском побережье. К концу зимы он закончил комиссию. Результатом была серия крупномасштабных холстов, в которых Айвазовский преуспел в том, чтобы объединить точную топографическую информацию с поэтическим настроением.

Весной 1845 Айвазовский отправляется в путешествии вокруг побережий Малой Азии и греческого архипелага на судне, которым командует адмирал Ф. Латк, отмеченный ученый и основатель российского Географического Общества. Еще раз Айвазовский, погруженные в интенсивную работу и его альбомы, были скоро заполнены новыми впечатлениями. По его возвращению он поселился в Крыме некоторое время, чтобы нарисовать Черное море прибрежный пейзаж и города, которые он посетил во время недавнего путешествия. Картины этого периода среди его лучшего, особенно те, в которых он изображает Константинополь и Одессу. Здесь, в мерцающем золоте неба и воды, залитых лунным светом зданиях, романтичных силуэтах статуй, действительно в целой цветовой схеме мы ощущаем то же самое видение красивого и экзотического юга, который вдохновил многие стихи Пушкина. Молодой Айвазовский был введен Пушкину на выставке Академии 1836 и всей его жизни, он уважал поэта. Несколько раз он нарисовал Пушкина, поддерживающего море. Лучшей из этих картин был тот, окрашенный совместно Ильей Репиным в 1887.

    К середине 1840-ых  Айвазовский уже думал об урегулировании постоянно в Феодосии, так как роль живописца суда поддержала мало привлекательности для него. Он предпочел работать устойчиво в его картинах в мирном провинциальном приморском городе. Таким образом Айвазовский остался в Феодосии для остальной части его жизни. Он иногда ехал в Санкт-Петербург и время от времени посещал Москву, он совершил поездки на Кавказ, вдоль Волги, в Турцию и в Америку, и его выставки были успешны везде, куда он пошел; но Феодосия всегда оставалась его реальным домом. Это было там, что он произвел свои лучшие холсты.

Спустя приблизительно сорок  лет после урегулирования постоянно  в Феодосии, Айвазовский финансировал монтаж картинной галереи там, которая носит его имя. Здесь теперь здания 130 картин и 270 эскизов самого Айвазовского, так же как работы Лагарио, Веслер, Латри, Волошин, Богаевский и другими соединилось с восточным Крымом, местом древней культуры и серьезных но живописных пейзажей.

    Связи Айвазовского  с российским флотом стали  более сильными. Он уважался флотом  в пути, беспрецедентном в истории  искусства. В 1846, например, флот  отметил десятую годовщину артистической  карьеры Айвазовского: Адмирал Корнилов  послал специальную эскадру линкоров  из Севастополя, чтобы поздравить  художника.

    Годы 1846 — 48 свидетельствуют  серию выдающихся холстов, посвященных  сражениям в море, все основанные  на героическом прошлом российского  флота. Эти картины не передают следа клише, обычно принимаемых официальными художниками сражения; они передают волнение и романтичный подъем, вызванный в уме художника сценами смертного конфликта. Это особенно очевидно в «Чесменский бой», изображая морское сражение ночью. Побежденный турецкий флот, подожженный российским судном в огне, является необычно внушительным зрелищем, мастерством Айвазовского световых эффектов, используемых в полной мере. Огонь, отраженный в облаках, соперничает с лунными лучами и столбами дыма, повышающимися в небо. Темно-красное-черное слияние в общем беспорядке. Нужно добавить, что даже на лучших картинах Айвазовского, элементы академической традиции проявились. Здесь это может быть обнаружено не только в захватывающем показе сражения, но и в обычных позах турецких моряков, пытающихся держать на плаву фрагменты их обреченного судна.

Другая из этой группы картин, названная «Сражение в проливе Хиоса», полна внутренней напряженности. Здесь Айвазовский очень умело достиг эффекта глубины, чередуя силуэты близких и отдаленных судов. Третья картина, нарисованная в то же самое время, является «Бригом Меркурий», где сражение уже закончено. Маленькое судно с избитыми парусами возвращается к главному российскому флоту (видимому на горизонте) после успешного обязательства героического набега.

    К 1850-ым романтичный  элемент в работе Айвазовского  стал еще более очевидным. Это  ясно замечено на одной из  лучших и самых известных картин  Айвазовского «Десятый Вал». Группа оставшихся в живых потерпевших кораблекрушение собирается быть охваченной огромной волной. Беспощадный обстрел элементов блестяще передан, поскольку волны катятся, повышаются и терпят крах вниз с полной силой, показав на мгновение глубокую пропасть ниже. Беспокойное движение облаков и брызги пены усиливают впечатление от неистового урагана. Несмотря на это люди, цепляющиеся за сломанную мачту все еще, борются за жизнь — солнце только что поднялось, и его лучи проникают в водянистый хаос, увеличивая просто немного их шанс выживание. Существенная трагедия картины перевешивается живостью впечатления, которое это производит: зритель понимает ужас шторма, но его чувства выиграны его красотой. Эта данность типична для Айвазовского, но это присутствовало также на известной картине Брюллова «Последний день Помпеи». В «Последний день Помпей» и «Десятой вал» отделены на семнадцать лет и отличаются широко по их жанру так же как по их месту в истории российского искусства; но стилистически они стоят вместе и представляют повышение Романтизма и в отдельном развитии этих двух художников и в российском искусстве как целое.

Во второй половине девятнадцатого века реалистические тенденции стали  доминирующими в русской культуре и не проходили Aivazovsky. Новый дух сознательного и последовательного реализма имел свой эффект на его работу как на тех из многих других, но его романтичные предпочтения сохранились.

    Во время крымской  войны 1853 — 56 Айвазовских провел  некоторое время в осажденном  Севастополе и сделал некоторые  эскизы там. Однако, эта война,  проводимая главным образом на  земле, нашла мало отражения  в его работе, несмотря на то, что с этого времени вперед  предметы "суши" привлекали его  внимание все более часто. Он  знал бесконечные украинские  степи хорошо, потому что он  часто пересекал их на своих  поездках в Санкт-Петербург. Их  бесконечные пространства запустили  его воображение, и с этого  времени мы часто находим крестьянские  телеги в полях и украинские  сельские дома на картинах  Айвазовского. В течение 1860-ых  много российских художников  демократической склонности заинтересовались  крестьянской темой, и, вероятно, эта общая тенденция сосредоточилась  в том направлении; однако академическая  традиция в искусстве не позволяла  художнику заполнять свою картину  тенденциозным социальным содержанием,  которое характеризовало настоящих  "мужчин 'шестидесятых". Картины,  нарисованные Айвазовским в это  время, не среди его лучшего.

В 1860-ых Айвазовский посетил  Кавказ. Блеск его горных пейзажей произвел несмываемое впечатление  на него, и он произвел целый ряд  картин на белых предметах. Он нарисовал  горы прежде, обычно с волнами, ломающимися  на их мрачных утесах, но горная тема появлялась все более часто в  более поздних годах. Еще раз  художник нашел роман и драму  в столкновении элементов — гора и море. На картине, изображающей аул (белая деревня) Гуниб, внушительные красноватые горы Дагестана возвышаются как фантастические замороженные волны. Все тайно замышляет давать картине романтичное качество: темнота ущелий, туманного фона, установленных соплеменников на пути. В то же самое время картина строго документальная в этом, она делает запись фактических контуров реального местоположения, и Айвазовский подчеркнул это, называя его холст «Аул Гуниб» в Дагестане. Представление с Востока.

    В 1860-ых Айвазовский  повернулся к другому близкому  его сердцу предмету. В 1867 греки,  живущие на Крите, начали восстание против турецкого правления. Начиная с его детства Айвазовский чувствовал специальное сочувствие к грекам в их борьбе за освобождение, и теперь он нарисовал картину, обратился к Острову Крит, захватив драматический момент, когда мятежники прощаются со своими женщинами и старыми людьми, которые эвакуируются на российском судне. Настроение природы соответствует чувствам людей: по морю яркое безоблачное небо, но по острову штормовые облака утолщают, затемняя долины и ущелья; деревья согнуты ветром — шторм прибывает. Даже определенная степень мелодрамы в описании чисел на переднем плане не уменьшает полного воздуха напряженности и предчувствия. В пути это отразило собственное государство Айвазовского, в возрасте пятидесяти лет он был на грани нового переворота в его артистическом развитии.

Заключительная треть  девятнадцатого века засвидетельствовала  расцвет реализма во всех жанрах российского  искусства. Это было тогда, что члены  Общества Распространения Художественных выставок (Передвижники) создавали свои лучшие работы, и имена как Репин, Крамской, Суриков, Шишкин и Левитан выдвинулись. Талант Айвазовского также взял новое руководство в начале 1870-ых. Несколько сладкая живописность его ранних работ уступила большему количеству реалистичного видения мира. Романтичная напряженность не оставляет его картины, но берет более строгий, более сдержанный характер. В Радуге (1873) художник использует более тонкую окраску, как будто он начал смотреть на море новыми и более проницательными глазами. Волны и впитанный брызгами воздух окрашены более подлинно, чем прежде.

    На первый взгляд  нет ничего необычного на картине  «Залитого лунным светом Моря» (1878) — полная луна, проникая через легкий облачный покров, линию гор на расстоянии, отражение луны, простирающееся как водянистая тропа, сломанная рябью. Но все это окрашено по-новому: движение волн более интенсивно, есть более внушительный смысл пространства, и красота южной ночи более тонко передана.

    Самый большой  успех Айвазовского в этот  период – «Черное море» (1881). Здесь художник создал обобщенное изображение морских элементов в их постоянно меняющихся проявлениях. Отдаленный горизонт спокоен, но к переднему плану море становится более грубым, и волны ломают гладкую поверхность воды. На непосредственном переднем плане вода формирует большие волны, увенчанные тут и там пеной. Их взвешенное движение раскачивания и необъятность моря переданы с исключительной властью. До сих пор вода только начала кипеть, все же ее движение уже неустанное и пугающее. Прекрасный синий цвет неба настигает плотная, серая стена облаков; окрашенные тени появляются на воде с пестрыми участками и основными моментами — некоторым синим, некоторым бирюзовым или чистым зеленым цветом — так же, как в действительности. Иван Крамской, который был проницательным и чувствительным критиком, написал этой картины:" Нет ничего в нем кроме неба и воды, все же вода - безграничный океан, не грубо, но беспокойный, серьезный, бесконечный, и небо, если это возможно, более бесконечно все еще. Это - одна из самых сильных картин, которые я знаю."

Это - редкий художник, который  и сопротивляется старости и фактически поднимается выше его предыдущих работ. Айвазовский достиг этого дважды. Он нарисовал «Черное море» в возрасте шестидесяти четырех лет и затем создал крупномасштабный холст «Среди Волн», когда ему было почти восемьдесят два года. В нем он нарисовал сложную сеть волн в бесконечном разнообразии серых, зеленых и синих оттенков, сделанных в свете, почти прозрачные мазки. С неподражаемым умением он создал изображение океана, пробужденного ураганом. Отделенный глубокими пропастями гром волн, столкнитесь и ворвитесь в водовороты. Эта обширная масса воды находится в постоянном лихорадочном движении, подвергающемся бесконечным преобразованиям: вот элементная власть и движение, взятое до крайности. Айвазовский углубил длинный путь от блеска, но изобрел искусственность «Девятый вал». Это заключительное изображение сердитого, но красивого моря формирует подходящий кульминационный момент к работе великого художника.

    Айвазовский поддержал его работоспособность, его энергию и живую творческую разведку до самого конца его жизни. В целом, он нарисовал больше чем 6,000 картин и множество умело выполненных рисунков. Многие его работы взяли свои места среди самых больших достижений изобразительного искусства. Крамской именовал Айвазовского как "звезда первой величины" и таким образом правильно установил место живописца в пантеоне российского искусства.

Судьба была добра к  Айвазовскому, дарующая ему ясный ум и богатую душу. Он работал всю свою жизнь в благоприятном урегулировании его собственного выбора; он получил целую жизнь все признаки официального признания, которого он заслужил; его талант универсально приветствовался.

    Из его дома  в Феодосии Айвазовский, работавшей для пользы его жителей и развития области, относясь к этой роли очень серьезно. Он поставлял город водой от его собственного состояния, он открыл художественную школу, начал первые археологические раскопки в регионе и построил исторический музей. Наконец, благодаря его усилиям торговый порт был установлен в Феодосии и соединился к железнодорожной сети. Этими и другими делами Айвазовский заработал любовь и уважение горожан. По сей день основные достопримечательности города - его картинная галерея и его могила около древней армянской церкви.

    Айвазовский умер 19 апреля (2 мая Новый стиль) 1900, на грани двадцатого века, оставил незаконченной картину, он начал в тот же самый день. Независимо от того, что располагается впереди для российского искусства нет сомнения, что творческое наследство Айвазовского всегда будет хранить часть своей истории.

БИОГРАФИЧЕСКИЕ ПЛАН

17 июля (29 июля н.с.) родился в Феодосии, сын Константина Айвазовского, мелкого чиновника, который приехал в Крым из Галиции (Австрия), и поселился там в начале девятнадцатого века.

Поступил в школу в  Симферополе.

Поступил в Санкт-Петербургскую  Академию художеств.

Получил серебряную медаль второго  класса, за его исследования воздуха  над морем. Впоследствии картина была приобретена для Зимнего дворца в Санкт-Петербурге. Познакомился с ведущими деятелями русской культуры, в том числе Михаилом Глинки, Виссариони Белинским, Иваном Крыловым, Василием Жуковским и Карлом Брюлловым.

Получил золотую медаль, второй класс. Познакомился с Александром  Пушкиным. Принимал участие в учениях  Балтийского флота.

Получил золотую медаль, первый класс, "За отличные успехи в живописи морских взглядов».

В знак признания выдающихся успехов, отправляется в Крым в течение  двух лет самостоятельной работы за счет Санкт-Петербургской Академии художеств.

Принимал участие в  учениях Балтийского флота под  командованием Раевского.

Направляется за границу для дальнейшего изучения.

Встретил знаменитого  английского художника-мариниста, Джозефа  Мэллорда Уильяма Тернера.

Поехал в Италию, Португалию, Испанию, Францию, Англию и Голландию. Пребывание в Мальте. Стал членом Амстердам  академии художеств.

Вернулся в Россию. В  приложении к Главный морской штаб. Получил звание академика Санкт-Петербургской Академии художеств.

Отправьтесь в путешествие  вокруг берегов Малой Азии и греческого архипелага. По возвращении построил дом и студию в Феодосии.

Отмечается десять лет  творческой работы. Выставка его картин состоялась в Феодосии.