Иван III правитель и полководец

Иван III правитель и полководец

Рубеж ХV и ХVI столетий – новая  страница отечественной истории, эпоха  образования могучего Российского  государства.

Завершалось объединение русских  земель под властью «государя  всея Руси» Ивана III Васильевича, создавалось  общерусское войско, которое пришло на смену княжеским дружинам и  феодальным ополчениям.

Время складывания единого государства  было одновременно временем формирования русской (великорусской) народности. Росло  самосознание русского народа, объединенного  великой исторической целью –  свергнуть ненавистное ордынское  иго и завоевать национальную независимость. Даже само название «Россия» появилось именно в этот период, заменив прежнее – «Русь».

Было свергнуто ордынское иго, больше двух столетий тяготевшее над  русскими землями. Россия начала успешную борьбу за возвращение западнорусских земель, захваченных литовскими феодалами, нанесла серьезные удары своим  извечным врагам – ливонским рыцарям-крестоносцам. Казанский хан фактически стал вассалом великого московского князя.

Россия получила международное  признание как большое и сильное  государство. В западноевропейской генеалогии многие авторы вообще начинали родословную русских правителей «от Иоанна III» , а известный английский поэт, публицист и историк Джон Мильтон в своем трактате «История Московии» подчеркивал, что «Иван  Васильевич первый прославил русское  имя, до сих пор неизвестное» .

Очень высоко оценил государственную  и военную деятельность Ивана III и Карл Маркс: «В начале своего княжения Иван III все еще был данником татар; власть его все еще оспаривалась другими удельными князьями; Новгород... господствовал на севере России; Польша, Литва стремились к завоеванию Москвы, а ливонские рыцари все еще  не были сокрушены.

К концу своего княжения Иван становится совершенно независимым государем; женою его делается племянница последнего императора Византии. Казань лежит  у его ног, и остатки Золотой  Орды стремятся к его двору. Новгород и другие народоправства приведены  к повиновению. Литва ущерблена, и великий князь ее – игрушка  в руках Ивана. Ливонские рыцари побеждены.

Изумленная Европа, которая в  начале царствования Ивана III едва подозревала  о существовании Московского  государства, затиснутого между  литовцами и татарами, вдруг была огорошена внезапным появлением колоссальной империи на ее восточных  границах. Сам султан Баязет, перед  которым трепетала Европа, вдруг  услышал однажды высокомерную речь от московитянина» .

Ясно, что для достижения всего  этого потребовались огромные военные  усилия, целая серия победоносных войн с ордынцами, ливонскими и шведскими  рыцарями, литовскими и польскими  феодалами, собственными удельными  князьями. Большие походы великокняжеских  полков и стремительные рейды  конных ратей, осады и штурмы крепостей, упорные полевые сражения и скоротечные  пограничные стычки – вот чем  заполнены страницы русских летописей  второй половины ХV–начала ХVI столетий. Обстановка военной тревоги была повседневным бытом, служилые люди почти  не слезали с коней.

Казалось бы, правитель государства, «государь всея Руси» Иван III Васильевич должен непрерывно находиться в походах, возглавлять полки в больших  сражениях, руководить осадой неприятельских городов. В действительности же так  не случилось. Немецкий посол Сигизмунд  Герберштейн с удивлением писал: «Лично он только раз присутствовал  на войне, именно, когда подвергались захвату княжества Новгородское и Тверское; в другое время он обыкновенно никогда не бывал  в сражении и все же всегда одерживал  победу, так что великий Стефан, знаменитый палатин Молдавии, часто  вспоминал про него на пирах, говоря, что тот, сидя дома и предаваясь сну, умножает свою державу, а он сам, ежедневно сражаясь, едва в состоянии защитить свои границы» .

Да что чужеземец, германский посол! Не понимал этого и кое-кто  из соотечественников, современников  первого «государя всея Руси!»  По традиции, складывавшейся столетиями, идолом полководца был князь-витязь, лично водивший полки в бой, как  Александр Невский, или даже сражавшийся  мечом в боевом строю простых  ратников, «на первом ступе» , подобно  князю Дмитрию Донскому в Куликовской  битве. Великий же князь Иван III личного  участия в сражениях не принимал, часто во время войны вообще оставался  в столице или в каком-нибудь другом, стратегически важном городе. Это давало повод его политическим противникам упрекать великого князя  в нерешительности и даже сомневаться  в его личном мужестве – к сожалению, эти упреки повторили и некоторые  историки, представляя Ивана III только как государственного деятеля и  искусного дипломата.

К Ивану III нельзя подходить с мерками  «удельного периода» , когда князья выходили в бой со своим «двором» и дружинами «подручных князей» , только своим авторитетом обеспечивая  единство действий и руководство  боем. На рубеже ХVI и ХVI столетий происходило  то, что известный военный историк  А. Н. Кирпичников называет крутой ломкой традиционной системы вооружения и  тактики боя. Сущность этой ломки  заключалась в переходе от феодальных ополчений к общерусской армии.

Основу армии теперь составляли «государевы служилые люди» , дворянская поместная конница, объединенная в  полки под командованием великокняжеских  воевод. Все назначения тщательно  фиксировались в разрядных книгах, там же указывались цели похода. Дворянская конница имела хорошее  защитное вооружение («дощатые брони» ) , удобные для рукопашного боя  сабли, даже легкое огнестрельное оружие – «ручницы» .

Появились новые для средневековья  военные формирования – отряды «огненных  стрельцов» , или «пищальников» , и  «наряд» (артиллерия) . «Пищальники» набирались из горожан и тоже ставились под командование великокняжеских воевод. Пехоты, вооруженной ручным огнестрельным оружием, было уже достаточно. Например, Новгород и Псков обязаны были выставлять по приказу великого князя по одной тысяче «пищальников» . Из сельского населения в пехоту набиралась «посошная рать» .

Была разработана четкая система  сбора ратных людей. Неизмеримо усложнилась  вся военная организация. В этих условиях непосредственное ведение  военных действий возлагалось на великокняжеских воевод, которые  практически воплощали стратегические и тактические планы, разработанные  великим князем Иваном III и его  военными советниками.

«Большим воеводам» перед походом  вручался «наказ» , подробная инструкция, где поименно перечислялись полковые воеводы, указывалось, где и как  поставить лолки, как организовать их взаимодействие, как поступить  в той или иной конкретной ситуации. Вот, например, какой «наказ» был  дан «угорским воеводам» (то есть воеводам, посланным с полками  оборонять «берег» пограничной  реки Угры от ордынцев) : «... Пищальников  и посошных людей князю Михаилу  Ивановичу Булгакову и конюшему Ивану Андреевичу разделить по полкам, сколько где пригоже быть на берегу. А воевод им расставить по берегу, вверх  по Угре и вниз по Угре, и до устья, по всем местам, где пригоже. А будет  коли пригоже, посмотря по делу, отделив  им воевод с людьми от себя, послать  за Угру, и им тогда велеть итти за Угру – князю Ивану Михайловичу  Воротынскому да окольничему Петру  Яковлеву, да князю Федору Пронскому, да князю Андрею Курбскому, да Алешке Кашину и иным, которым пригоже, а  людей с ними послать из всех полков, сколько пригоже. А посмотря по делу, будет им пригоже всем итти за Угру с людьми, и им оставить тогда  на Угре князя Тимофея Тростенского да князя Андрея Оболенского, да князя  Семена Романовича Мезецкого, а людей  им оставить детей боярских не по многу, и пищальников, и посошных людей...»  Казалось бы, в «наказе» все четко  расписано и предусмотрено, но его  составители отнюдь не сковывали  самостоятельности и инициативы воевод, наоборот, непрерывно подчеркивали, что полки следует ставить «где пригоже» , поступать «посмотря по делу» . Полное доверие к воеводам, поощрение самостоятельных, активных действий в рамках общего плана обороны!

Конечно, это не случайно. Русская  армия эпохи образования Российского  государства, национальная по составу (в армиях западноевропейских государств преобладали тогда наемники-иностранцы) , решавшая глубоко национальные задачи по обороне Отечества от внешних  врагов и по возвращению ранее  захваченных соседями русских земель, выдвинула немало способных полководцев, в верности и военных способностях которых «государь всея Руси»  мог быть уверен. Это делало необязательным личное присутствие Ивана III на театре военных действий. И естественно, что он выступает в первую очередь  как военный руководитель огромной страны, передоверяя своим воеводам проведение отдельных операций или  даже целой военной кампании. Как  верховный командующий, Иван III должен был охватывать своим руководством всю страну, и часто это было удобнее делать из столицы, чем из какого-нибудь пограничного города. К  тому же в связи с выходом Российского  государства на мировую арену  увеличилось значение дипломатической  подготовки войны. Создание выгодной внешнеполитической ситуации требовало постоянных забот  со стороны правителя государства, и это было порой важнее, чем  непосредственное участие в военных  действиях. Заботой великого князя  являлось также то, что военные  историки называют политическим обеспечением войны. Не следует забывать, что централизация  еще только началась, в стране сохранялись  остатки феодальной раздробленности, внутреннее сплочение было решающим условием победы над внешними врагами. А это внутреннее сплочение должен был обеспечить «государь всея Руси» , и бывали моменты, когда чисто  военные дела как бы отодвигались на второй план.

Видимо, поэтому многие историки и  представляют Ивана III только выдающимся государственным деятелем и дипломатом. На самом деле он был и выдающимся военным деятелем России, который  оставил заметный след в развитии военного искусства.

Сигизмунд Герберштейн ошибался, когда  писал, что великий князь Иван III лично только раз присутствовал  на войне – во время присоединения  Новгородской земли. Но именно в этом походе 1471 года прослеживаются многие черты военного искусства Ивана III.

Поход планировался с тщательным учетом внешнеполитической ситуации. Антимосковская боярская группировка Новгорода  во главе со вдовой посадника Марфой Борецкой сумела заручиться поддержкой польско-литовского короля Казимира IV, который обязался «всестина коня за Великий Новгород, и со всею своею  радою литовскою, против великого князя, и боронити Великий Новгород» . Иван III выбрал момент, когда вмешательство  короля казалось наименее вероятным. Резко  обострились польско-венгерские отношения, которые отвлекли внимание Казимира 4 от новгородских дел. В этих условиях объявить «посполитое рушение» , то есть привлечь к походу польскую шляхту, было невозможно. Оппозиционное новгородское боярство оказалось в международной  изоляции.

Не менее важной явилась и  политическая подготовка похода, который  проводился Иваном III под лозунгами  борьбы против «измены» , против мене за короля, а архиепископа сново поставити  им у его митрополита Григория латынина суща» . Леред выступлением из Москвы Иван III «прием благословение  от митрополита Филиппа и от всего  святейшего собора» . Все «латинства» . С самого начала великий князь  постарался придать походу общерусский  характер. «Князь великий разослал по всю братью свою, и по все епископы земли своея, и ло князи и по бояри свои, и по воеводы и по вся воя своя; и якоже вси  снидошася к нему, тогда всем возвещает  мысль свою, что ити на Новгород ратию, понеже бо и всем измениша и  накоежды правды обретеся в них не малоз. В грамотах, посланных в  Псков и Тверь, Иван III перечислил «вины» новгородцев: «Отчина моя Новгород Великий отступают от эти шаги способствовали сплочению войска, оправдывали в глазах народных масс военную акцию против Новгорода, обеспечивали прочный тыл.

Сам поход был тщательно спланирован. Стратегическая идея Ивана III заключалась  в том, чтобы охватить ратями Новгород с запада и востока, перекрыть  все пути, ведущие в Литву, и  отрезать город от его восточных  владений, откуда могла подойти помощь. Осуществление этого плана поручалось воеводам, которые должны были действовать  самостоятельно, на значительном удалении друг от друга. Сам великий князь  намеревался выступить с главными силами в благоприятный момент, когда  воеводы по сходящимся направлениям будут приближаться с разных сторон к Новгороду.

Начало военных действий тщательно  скоординировали по времени. Раньше других, в конце мая, начала «воевать»  восточные окраины Новгородской земли та рать, которой предстояло совершить самый дальний поход. В июне из Москвы выступила вторая рать во главе с воеводами Холмским и Пестрым-Стародубским. Она должна была подойти к реке Шелони, соединиться  там с псковскими полками и  вместе наступать на Новгород с запада. Третья рать под командованием князя  Оболенского-Стриги вышла на Вышний Волочек, чтобы дальше идти на Новгород вдоль реки Мосты с востока. Главные  силы во главе с самим великим  князем начали поход 20 июня и медленно двигались через Тверь и Торжок к озеру Ильмень.

Приближение великокняжеских полков с разных направлений вынудило новгородских военачальников раздробить свои силы. Двенадцатитысячное новгородское войско поспешило на восток, для обороны  Заволочья. Отборная «кованая рать»  вышла к реке Шелони, против полков князя Холмского, туда же поплыла  по озеру Ильмень новгородская «судовая рать» . Для новгородцев это были вынужденные решения: по словам летописца, московские воеводы шли на город «разными дорогами со всех рубежей» . Стратегический замысел Ивана III, направленный на разъединение сил противника, начал приносить плоды.

14 июля князь Холмский разгромил  новгородскую рать на реке  Шелони, прямой путь на Новгород  был открыт. Новгородскую рать, посланную  на восток, полки Василия Образца  разбили на Северной Двине.  Оборонять город новгородским  властям оказалось нечем. Главные  силы великокняжеского войска  еще не развернули военные  действия, а исход кампании был  уже предрешен. Из Новгорода  приехали послы просить мира  «по всей воле» великого князя.  Сам Иван III, по словам летописца,  «не поиде к Новугороду и  возвратися с усть Шелони с  честию и победою великою» .”  Отличительной особенностью великого  князя было то, что он никогда  не искал решения внешнеполитических  задач, стоявших перед Российским  государством, чисто военными средствами. Военные усилия сочетались с  активной дипломатической деятельностью,  с лоисками политических решений,  и в умелых комбинациях военных  и дипломатических средств первые  далеко не всегда оказывались  главными.

Так, иа западной границе во взаимоотношениях с Польско-Литовским государством и Ливонским орденом великий  князь старался действовать прежде всего дипломатическими средствами, подкрепляя их, в случае необходимости, кратковременными военными акциями. Иное – на южной границе. Обеспечить ее безопасность от Большой Орды, а  тем более добиться окончательного освобождения от ордынского ига можно  было только военными средствами, дипломатия должна только обеспечивать наиболее благоприятные условия для решительного удара. И в этом случае «государь  всея Руси» , вопреки сложившемуся мнению, сам руководит военными действиями...

1470 год. В ожидании возможного  нападения хана Большой Орды  Ахмед-хана (летописцы именуют его  Ахматом) Иван III стоит с войском  в Коломне, на берегу реки  Оки – главном рубеже обороны  южной границы. 

1472 год. К реке Оке посланы  воеводы «со многими силами»  . Были проведены весьма значительные  оборонительные мероприятия. По  свидетельству летописца, вдоль  берега Оки стояли «на полуторастах  верстах 100 и 80 тысяч князя великого  силы» . 30 июля после получения  «прямых вестей» Иван III сам «поиде  вборзе к Коломне» . Прямой путь  к Москве надежно прикрыт, и  Ахмед-хан вынужден повернуть  на запад, пытаясь обойти силы  русского войска.

Сражение с ордынцами в 1472 году под Алексином – один из героических  эпизодов нашей военной истории. Казалось, Алексин – небольшой  городок на высоком правом берегу Оки (то есть даже не прикрытый водной преградой от нападения со стороны  степи!) – не мог оказать серьезного сопротивления многотысячной орде хана. По словам летописца, «в нем людеи  мало бяше, ни пристроя городского не было, ни пушек, ни пищалей, ни сямострелов» . Однако первый приступ ордынцев горожане отбили. На следующий день ордынцы  «пакы приступи к граду с многими  силами, и тако огнем запалиша его, и что в нем людеи быша, все  изгореша, а которые выбегоша от огня, тех изнимаша» .

Жертвы героических защитников Алексина не были напрасными, они выиграли у противника главное – время. Пока ордынцы штурмовали деревянные стены города, противоположный, еще  не занятый ими берег Оки перестал быть безлюдным местом, как накануне. Прикрывая 6роды через Оку, там встали воеводы Петр Федорович и Семен  Беклемишев. Правда, пока они были «с зело малыми людьми», но на помощь спешили другие великокняжеские полки. По словам летописца, ордынцы «поидоша вборзе на брег к Оце с многою силою и ринушася вси в реку, хотя перелезти на нашу сторону, понеже бо в том месте рати не было, но толико стоял туто Петр Федорович да Семен Беклемишов с малыми зело людьми. Они же начаша с ними стрелятися и много бишася с ними, уже и стрел мало бяше у них, и бежати помышляху, а в то время приспе к ним князь Василеи Михайлович с полком своим, и по сем приидоша полци княже Юрьевы Васильевича, в тои же час за ними и сам князь Юрьи прииде, и тако начаша одолети христиане. Полци великого князя и всех князеи приидоша к берегу, и бысть многое множество их. И се и сам царь (Ахмед-хан) прииде на берег и видев многые полкы великого князя, аки море колеблющися, доспеси же на них бяху чисты велми, яко сребро блистающи, и вооружени зело, и начат от брега отступати по малу, в нощи тои страх и трепет нападе на нь, и побеже...» Быстрый маневр русского войска и сосредоточение значительных сил на переправах через реку под Алексином оказались неожиданными для ордынцев и решили исход войны. Обращает на себя внимание тот факт, что русские полки появились здесь через день после первого приступа ордынцев к Алексину, хотя главные силы великокняжеского войска первоначально стояли достаточно далеко: по берегу Оки от Коломны до Серпухова. Видимо, продвижение ордынцев к Алексину постоянно фиксировалось русскими разведчиками, и воеводы двигались вдоль другого берега Оки параллельно ордынцам, чтобы прикрыть любое удобное для переправы место. Такое согласованное движение многочисленного войска невозможно без умелого общего руководства находившихся в Коломне великого князя Ивана III и его военных советников. Кстати, сам Иван III возвратился в Москву только «месяца августа в 23 день» .

Военное поражение Ахмед-хана в 1472 году (то, что это было именно поражение, несмотря на отсутствие генерального сражения, не вызывает сомнений: ни одна из целей ханского похода не была достигнута, ордынцы понесли значительные потери и поспешно отступили!) имело далеко идущие последствия. Политический авторитет  хана значительно упал, его власть над Россией становилась чисто  номинальной. Вскоре Иван III вообще отказался  от уплаты ордынской дани. Только путем  большой войны, причем обязательно  с решительным исходом, Ахмед-хан  мог надеяться на восстановление своей власти над непокорными  русскими землями. Военное столкновение Орды и России стало неизбежным. Обе стороны готовились к войне, искали союзников.

Ордынцы сумели договориться о совместном выступлении против России с королем  Казимиром IV, заручились поддержкой Ливонского ордена. С осени 1479 года ливонские  войска начали стягиваться к русской  границе, причем, по свидетельству ливонского летописца, магистр ордена фон дер  Борх «собрал такую силу против русского народа, какой никогда не собирал  ни один магистр ни до него, ни после» . В 1480 году, когда Ахмед-хан двинулся на Россию, ливонцы неоднократно нападали на псковские земли, отвлекая часть  русских полков от обороны южной  границы. По оценке советского историка К. В. Базилевича, автора известного труда  о внешней политике России во второй половине XV века, осенью 1480 года Иван III стоял перед оформленной или  неоформленной коалицией врагов: Ордена, действовавшего в союзе с  немецкими городами в Лифляндии  и Эстляндии (Рига, Ревель, Дерпт) , короля Казимира IV, имевшего возможность располагать  польско-литовскими силами, и Ахмед-хана, поднявшегося со своей Большой Ордой.

Этой коалиции великий князь  Иван III мог противопоставить только союз с крымским ханом Менгли-Гиреем, использовав противоречия между  Крымом и Большой Ордой. После  многолетних и трудных переговоров  союзный договор был подписан в самый канун нашествия. Крымский хан обязывался: «А пойдет на тебя Ахмат  царь, и мне, Менли-Гирею царю, на Ахмата царя пойти или брата своего отпустити с своими людьми. Также  и на короля, на вопчего нашего недруга, быти нам с тобою заодин» . Это  был большой успех русской  дипломатии, но, как показали дальнейшие события, военное значение союза  с Крымом было ничтожным. России пришлось отражать ордынское нашествие собственными силами.

В исторической литературе война с  Болылой Ордой в 1480 году порой  сводится к «стоянию на Угре» , послекоторого, с наступлением зимы, Ахмед-хан просто увел свои орды обратно в степи. На самом деле, это были крупномасштабные военные события, в которых столкнулись  стратегические планы двух военачальников: хана Большой Орды и «государя  всея Руси» . 06 этих событиях хотелось бы рассказать подробнее – они интересны и сами по себе и показательны для уяснения особенностей русского военного искусства эпохи образования Российского государства.

Непосредственную подготовку к  нашествию на Россию Ахмед-хан начал  зимой 1480 года. Вскоре об этом стало  известно в Москве. По свидетельству  московского летописца, в середине февраля уже «слышашеся нахождение на Русь безбожного царя Ахмута Большие  Орды» . В апреле летописец писал  об опасности большого ордынского похода уже более определенно, причем подчеркивал  далеко идущие политические цели хана: «Злоименитые царь Ахмат Большия  Орды поиде на Русь, похваляся разорити и все пленити, и самого великого князя, яко же при Батыи беше» . Тогда, весной же, Иван III принял первые меры по обороне южной границы, «отпусти воевод своих к брегу противу  татаром» . Предосторожность оказалась  не лишней. На правом берегу Оки появился разведывательный ордынский отряд. Убедившись, что «берег» уже прикрыт  московскими полками, ордынцы «поплениша Беспуту и отъидоша» . Видимо, Иван III правильно оценил этот набег, как  глубокую разведку накануне большого нашествия, и заранее начал собирать войска. Во всяком случае, в дальнейших летописных записях о событиях 1480 года нет упоминаний ни о рассылке гонцов в разные города, ни о сборе  в Москве ратей. Ордынцев ждали, и  войска были уже собраны для отпора завоевателям.

В чем заключался стратегический план Ахмед-хана? Основную ставку он делал  на совместное выступление с королем  Казимиром IV. Поэтому на первом этапе  войны главной целью ордынцев стало соединение с польско-литовским  войском. Сделать это можно было где-нибудь возле литовских рубежей, и Ахмед-хан «послал паки к  королю, чтобы на межех соединитися» . Русский летописец уточнял время  и место встречи ордынского и  королевского войска: «на осень на усть Угры» .

Стратегический план великого князя  Ивана III предусматривал одновременное  решение нескольких сложных и  различных по своему характеру военных задац, которые в совокупности должны были обеспечить превосходство и над Ахмед-ханом, и над его союзником – королем Казимиром IV.

Прежде всего возникла необходимость  надежно прикрыть войсками прямой путь к Москве, для чего на традиционном оборонительном рубеже «берега» Оки  еще весной сосредоточили значительные силы. Эти меры были необходимы, потому что первоначально Ахмед-хан двигался со своей ордой к верховьям  Дона, откуда можно идти и прямо  к Оке, и повернуть к литовскому рубежу. Приходилось считаться и  с той, и с другой возможностью – предугадать, куда именно направятся ордынцы, было невозможно, по крайней  мере на данном этапе похода. Тем  более, что сам Ахмед-хан, возможно, допускал и прорыв прямо через  переправы на Оке, если бы они вдруг  оказались недостаточно защищенными.

Следовало также подумать об организации  обороны Москвы и других городов  на случай неожиданного прорыва ордынцев – такого поворота событий тоже нельзя было исключать.

Необходимо было как-то ослабить главный  удар Ахмед-хана, заставить его раздробить свои силы. Это могло быть достигнуто организацией отвлекающих ударов по ордынцам на второстепенных направлениях – тактика, которую Иван III так  успешно использовал в войне  с Новгородской феодальной республикой.

Кроме этого, предстояло каким-то образом  помешать королю Казимиру IV оказать  действенную помощь своему союзнику. Оттянуть от русских рубежей королевскую  армию могло нападение на владения короля крымского хана, с которым  Иван III был связан военным союзом. Связать руки Казимиру IV могли и  вооруженные выступления русских  князей, вассалов короля, уделы которых  находились на временно захваченных  Литвой западнорусских землях.

Наконец, необходимо было просто выиграть время, чтобы преодолеть внутриполитический кризис в России, вызванный мятежом  братьев великого князя – Андрея Большого и Бориса. Предстояло не только помириться с ними, но и привлечь полки этих удельных князей к военным действиям против хана. Внутренние неурядицы часто отвлекали Ивана III от непосредственного руководства военными операциями, вынуждали «отъезжать» в столицу для переговоров с мятежными братьями...

Обстоятельства диктовали выжидательную  тактику, и именно эта тактика  в конечном итоге была принята. Немедленные  наступательные действия сыграли бы на руку противнику.

Посмотрим, как практически решались эти задачи.

Планы войны обсуждались на военном  совете в Москве, в котором принимали  участие великий князь Иван III, его дядя князь Михаил Андреевич  Верейский, мать великого князя «инокиня Марфа» , митрополит Геронтий, думные бояре. 0 решениях совета подробно рассказывает В. Н. Татищев в своей «Истории Российской» : «Положиша тако: на Оку  к берегу послать сына своего великого князя Ивана Ивановича (Меньшого) да брата Андрея Васильевича Меньшаго, и с ними князеи и воевод с воинством, колико вскоре собрать мосчно; а  низовые воинства с ханом Удовлетем  да со князем Василием Звенигородским послати наслех плавное на град Болгары, зане тамо людеи мало, и тако учиниша. А князь великий Иван Васильевич остался в Москве ожидати верховых воинств» .

Перед нами развернутый план войны, предусматривающий и оборону  «берега» Оки дополнительными силами, и отвлекающий удар «судовой рати»  по Волге на владения Большой Орды, и проведение мобилизации в северных городах. «Верховые воинства» должны были, по всей вероятности, составить  стратегический резерв под командованием  самого великого князя.

Развертывание полков вдоль «берега» имело на этот раз существенные особенности  – основные силы были сосредоточены  не в Коломне, как обычно, а на западном фланге, в районе Серпухова  и Тарусы. Там были поставлены сын  великого князя Иван Меньшой и  его брат Андрей Меньшой, главные  воеводы русского войска, «а с ними многы воеводы и воиньство  бесчисленное» . Отсюда полки можно было легко и быстро передвинуть к Коломне, если бы Ахмед-хан решился нанести прямой удар на Москву, или к Калуге, если бы он попытался обойти оборонительную линию через литовские владения. Таким образом, группировка русских войск в районе Серпухова, Тарусы обеспечивала условия для решения сразу двух стратегических задач: обороны «берега» и прикрытия литовского рубежа.

Впрочем, и на этот раз оборону  «берега» удалось сделать сплошной, прикрыв меньшими по численности  полками все возможные места  переправы через Оку от Коломны  до района сосредоточения главных сил: «прочии же князи и воеводы  по иным местом у Оки по берегу» . Этому способствовало и то, что  бродов и «перелазов» на глубокой и полноводной реке было сравнительно немного, как немного было и вообще пригодных для форсирования водной преграды мест – с легкими подходами, с пологими берегами. Между Коломной и Серпуховом таких мест насчитывалось  не более десятка, в основном возле  впадения в Оку ее малых притоков. Большая же часть берега была покрыта  непроходимыми для конницы лесами, на многие километры тянулись отвесные обрывы, не очень высокие, но непреодолимые  со стороны реки. Такие участки  достаточно было прикрыть конными сторожевыми  разьездами.