Содержание
Введение
Глава 1.Детская
субкультура
1.1. Содержание,
функции, значение в культуре.
1.2.УНИКАТИВНЫЕ
ТРАДИЦИИ ДЕТСКОЙ СУБКУЛЬТУРЫ
Глава 2.Значимость
картины взрослого в развитии
ребенка.
2.1. .Влияние взрослых и сверстников
на формирование картины мира
ребенка
2.2. Информационная среда и ее влияние
на эмоционально- смысловое
поле картины мира ребенка
Введение
Мир детей
сосуществует с миром взрослых
в одном и том же физическом пространстве,
однако мы бываем удивительно слепы по
отношению к жизни и культуре "племени
детей". Нам взрослым кажется невероятно
просто оценить, например, те усилия, которые
нужно приложить, чтобы взять в руку ложку,
или, допустим, точно определить, где край
кровати и какое движение телом нужно
сделать, чтобы не упасть. Для ребенка,
который еще и понятия не имеет, что такое
ложка и край, не говоря уже о более сложных
вещах, это целая наука. Малыш вынужден
постоянно пробовать и исследовать, чтобы
сначала накопить опыт, а потом перевести
его в знание.
Главными
помощниками и спутниками ребенка
на этом пути (разумеется, кроме
родителей) оказываются сверстники.
Примерно после пяти лет, следуя
традициям детской субкультуры,
дети объединяются для совместного
исследования простирающихся вокруг пространств
большого мира. Кроме того, прямо под носом
у взрослых они умудряются выстроить свой
собственный секретный детский мир. Практически
все мы в той или иной степени были когда-то
причастны к детской субкультуре и успешно
пользовались ее уроками. Однако, став
взрослым, человек забывает то, что могло
бы ему чрезвычайно помочь в понимании
собственных детей.
Понимание
собственных детей и детского
мира вообще связано, прежде
всего, с интересом, с желанием узнать,
почему происходят те или иные события
детской жизни. Зачем дети ходят в "страшные"
места? Что происходит, когда они сидят
в "штабе"? Чем привлекательна свалка?
Каков психологический смысл детских
секретов и тайников? Отчего детям нравится
играть в одних местах и не нравится в
других?
Детство как
субкультура сохраняло статус terra
incognita до самого конца XIX века.
Только в последние 70-80 лет
исследователи стали проявлять
к ней серьезный интерес. Про
детей как особенное "племя"
в 1930-е годы одним из первых писал выдающийся
русский исследователь детской культуры
Виноградов. Однако впервые преставление
про детей как субэтнос было высветлено
в работах известного американского этнографа
детства Маргарет Мид. Дальнейшее развитие
эта идея получила в исследованиях русского
философа И. Кона и психолога В.М. Осориной.
В России
открытие детского фольклора
началось во второй половине XIX
столетия с появлением сборников
"Детские песни" П. Бессонова
(1868), "Детские игры, преимущественно
русские" Е. Покровского (1887), "Народные
колыбельные" А. Ветухова (1892). Однако
первым, кто выделил детский фольклор
в самостоятельную ветвь народной словесности,
сделал попытку классифицировать собранный
фольклорно-этнографический материал,
был П.В. Шейн. Образцы фольклора из его
сборников до сих пор имеют величайшее
значение для достижения генезиса отдельных
элементов детской культуры.
Первым ученым,
который основательно подошел
к проблеме изучения детства
и его культуры на территории
бывшего СССР, привел накопленные знания
в упорядоченную систему и начал исследование
новых составляющих детской субкультуры,
стал Г.С. Виноградов (1886-1945). Его работы
"Русский детский фольклор", "Детский
быт и фольклор", "Детская сатирическая
лирика", "Детский народный календарь",
"Детские тайные языки" и другие,
которые аккумулировали собирательский
исследовательский опыт, представляют
величайшую научную ценность.
Для Г.С.
Виноградова безусловной является
релевантность детской этнографии:
одним из первых он высказал
мысль про то, что субкультура детства
имеет самобытные, не свойственные взрослым
черты и особенности, обусловленные совокупностью
особенностей детского возраста. "Неизвестную
страну, - писал он, - населяет недолговечное
племя, каждый представитель которого
живет по 12-14 лет. У него имеются свой жизненный
устав, своя общественность, определенный
круг знаний, достаточно своеобразный
язык, свое искусство".
На советскую
фольклористику и этнографию
детства повлиял тот факт, что
в 1950-е годы мировая наука
переживала "культ детства", появились
новаторские работы (которые изучали по
большей части местных детей), английских
фольклористов Айоны и Питера Опи "Фольклор
и язык школьников", "Детские игры
на улице и игровой площадке", монография
американских фольклористов Мэри и Герберта
Кнапп "Детский фольклор Америки",
работа финской фольклористки Леа Виртанен.
В 1960-е
годы печатаются работы выдающегося
русского психолога Л.С. Выготского.
На русский язык переводятся
книжки известных исследователей
детства - Маргарет Мид, Жана Пиаже,
Эрика Эриксона и других.
С конца
80-х в России регулярно проводятся
Виноградовские чтения, посвященные
проблемам субкультуры детства,
в частности одно из первых
мест занимает вопрос генезиса
и мифологическо-ритуальных истоков
детского фольклора и обрядов.
Детское сообщество,
как показывают историко-культурные
исследования, является самым первым
и наиболее древним институтом
социализации ребенка, поскольку
первые детские объединения возникали
уже в эпоху первобытности
в связи с половозрастным разделением
общества и предшествовали моногамной
семье. Они обладали своим особым статусом,
своим специфическим местом в половозрастной
социально-иерархической системе. Возникновение
детской субкультуры как целостного историко-
культурного феномена обусловлено половозрастной
стратификацией общества, уходящей своими
корнями в глубокую древность. Поэтому
детская субкультура вбирает в себя логическую
квинтэссенцию истории детства, в которой
отражены основные социокультурные и
психологические завоевания последней.
Современная детская субкультура является
весьма сложной системой, во многом закрытой
для традиционных средств научного анализа.
Если раньше детская субкультура изучалась
преимущественно фольклористами (Г.С.
Виноградов, О.И. Капица, Е.А. Покровский),
то сегодня она бросает вызов психологии
и педагогике. Нельзя сказать, что этот
вызов окончательно принят, но некоторые
сдвиги в данной области уже наметились
(И. С. Кон, В. Т. Кудрявцев, В. Кудрявцев,
Т. Алиева, Н. Михайленко, Н. Короткова).
Свидетельством того, что в последнее
время возрастает интерес к изучению детской
субкультуры, является то, что емкое понятие
"детская субкультура" имеет место
в психологическом словаре.
Сегодня,
исследованию детской субкультуры,
мифов и стереотипов в сознании
современного ребенка, посвящены труды
М. В. Осориной, Н. Ивановой, И. В. Носко,
В. В. Абраменковой, М.П. Чередниковой и
др.
Актуальность
темы обусловлена тем, что детская
субкультура, обладая неисчерпаемым
потенциалом вариантов становления
личности, в современных условиях приобретает
значение поискового механизма новых
направлений развития общества.
Целью данной
работы является выяснение существующих
у взрослого представлений о
детской субкультуре и сопоставление
различных их аспектов.
Объект работы
- детство как социокультурный феномен.
Предмет -
особенности восприятия взрослыми
детской субкультуры.
Для достижения
цели требовалось решение следующих
задач:
-- выделить наиболее
существенные элементы детской
субкультуры
-- определить их
распространенность среди современных
детей
-- изучить представления
об этих элементах у взрослых
Исследование
было направлено на проверку
следующей гипотезы:
предполагается,
что восприятие взрослым детства
и детской субкультуры в большей
степени обусловлено социальными установками,
нежели личным опытом.
Глава 1.Детская субкультура
Содержание, функции,
значение в культуре
Специфика
сферы взаимоотношений взрослых и детей
состоит в том, что ребенок изначально
выступает как представитель одновременно
двух больших социальных сообществ - взрослых
и детей, каждый из которых оказывает серьезное
влияние на становление его личности.
В своем сочетании они образуют уникальную
социальную ситуацию развития ребенка.
Актуальность проблемы взаимоотношений
ребенка с детьми и взрослыми обусловлена
значительными изменениями, которые произошли
в детских и взрослых сообществах. В частности,
речь идет о снижении воспитательного
потенциала семьи, ухудшении ее социального
положения, отчуждении детей от родителей
в связи с резким ухудшением социально-экономических
условий жизни, плюрализации ценностей.
Налицо серьезные перемены и в детской
субкультуре, носителем которой является
современное детское сообщество, имеющее
свои нормы, ценности, особенности вербального
и невербального общения, пространственно-временной
организации жизни. В целом в современном
обществе наблюдается ситуация разрушения
естественных институтов социализации
- семьи и детского сообщества, что является
важнейшим фактором риска духовного, психического
развития ребенка.
В современных
исследованиях проблем семьи
и семейного воспитания семья
выступает не как фон, контекст
индивидуального развития ребенка,
а как единый психологический субъект.
Как следует из научной концепции Института
дошкольного образования и семейного
воспитания РАО, система "родитель-ребенок"
представляет собой "полисубъект развития",
единый субъект психолого-педагогического
взаимодействия. Понимание семейного
воспитания как одностороннего воздействия
родителей на детей теряет свою актуальность.
Акцент делается на семейной общности,
где взаимодействие детей и родителей
обеспечивает, с одной стороны, освоение
ребенком пространства развития, а с другой,
взаимодействие и взаимопроникновение
мира взрослых и мира детей. Наряду с этим
признание декларируемой сегодня идеи
самоценности и самобытности периода
детства требует ее реального воплощения
в воспитательной практике. [4]
Детская субкультура
(от лат. sub -- под и cultura -- возделывание,
воспитание, развитие) -- в широком значении
-- все, что создано человеческим обществом
для детей и детьми; в более узком -- смысловое
пространство ценностей, установок, способов
деятельности и форм общения, осуществляемых
в детских сообществах в той или иной конкретно-исторической
социальной ситуации развития. В общечеловеческой
культуре детская субкультура занимает
подчиненное место, и вместе с тем она
обладает относительной автономией, поскольку
в любом обществе дети имеют свой собственный
язык, различные формы взаимодействия,
свои моральные регуляторы поведения,
весьма устойчивые для каждого возрастного
уровня и развивающиеся в значительной
степени независимо от взрослых.
Понятие детской
субкультуры возникло в последние десятилетия
в связи с ростом гуманизации и демократизации
общественной жизни: Организацией Объединенных
Наций в 1959 г. принята "Декларация прав
ребенка", 1979 г. объявлен Годом ребенка,
в 1989 г. по инициативе Польши была принята
Международная Конвенция о правах ребенка
-- все эти акты послужили поворотом общественного
сознания от понимания ребенка как существа,
лишь "готовящегося стать личностью",
к признанию самоценности детства в развитии
общечеловеческой культуры и возможности
участия детей в различных сферах общественной
жизни. [3]
Понятие возрастной
субкультуры раскрывается в отечественной
литературе как специфический
набор признаков и ценностей,
по которым представители данного
возрастного слоя, класса или
группы осознают и утверждают себя
в качестве возрастных общностей" В
таких феноменах, как общечеловеческая
культура и возрастная субкультура относительно
автономная детская субкультура занимает
подчиненное место и означает смысловое
пространство ценностей, установок, способов
деятельности и форм общения, осуществляемых
в детских сообществах в той или иной конкретно-исторической
социальной ситуации развития. Детская
субкультура, отражая смысл детского бытия,
является не менее содержательной, чем
культура взрослых. Она имеет право на
самостоятельное существование.[3]
Содержание
детской субкультуры раскрывают
такие составляющие, как язык (фольклор),
правовой кодекс (нормы жизни,
знаки отношений), традиционные игры,
эстетические, религиозные представления,
среда жизни (территория, места), философствование,
юмор (Н.Я. Большунова, М.В. Осорина, P.M. Чумичева
и др.). Как показывают специальные исследования,
многие взрослые даже не подозревают о
существовании особого мира детства и
не пытаются строить с ним какие-то конструктивные
отношения.
Это тот
мир, который детское сообщество
создавало "для себя" на протяжении
всего социогенеза, его составляют:
традиционные народные игры (хороводы,
подвижные игры, военно-спортивные
состязания и пр.); детский фольклор
(считалки, дразнилки, сказки, страшилки,
загадки); детский правовой кодекс (знаки
собственности, взыскание долгов, мены,
право старшинства и опекунское право
в разновозрастных группах); детский юмор
(потешки, анекдоты, розыгрыши, поддевки);
детская магия и мифотворчество ("колдовство"
против везучего, призывание сил природы
для исполнения желания, фантастические
истории-небылицы, детские молитвы, обряды,
суеверия); детское философствование (вопросы
типа "почему", рассуждения о жизни
и смерти и пр.); детское словотворчество
(этимология, языковые перевертыши, неологизмы);
эстетические представления детей (составление
веночков и букетов, рисунки и лепка, "секреты");
наделение прозвищами сверстников и взрослых.
[5]
Содержание
детской субкультуры может меняться
в зависимости от возрастных характеристик
детей, например, если до 8 - 10 лет в детских
сообществах наблюдаются преимущественно
стихотворные жанры фольклора и правового
быта. В 11 - 13 лет в общении между детьми
используются прозаические тексты демонстративного
или юмористического содержания. А в 14
- 17 лет - это песни, пародии, анекдоты, "черный
юмор" как особые средства приобретения
социального статуса среди сверстников
и удовлетворения потребности подростков
в коммуникации, а также в приобретении
стиля поведения, моды. Передача всего
богатства содержания детской субкультуры
происходит непосредственно "из уст
в уста" в условиях неформального общения
на игровых площадках, в летних лагерях,
санаториях, больницах. [2]
Остановимся
на некоторых формах детской
субкультуры. Это прежде всего игры, влияние
которых в процессе социализации трудно
переоценить. Игра как школа произвольного
поведения "школа морали в действия"
и своеобразное моделирование социальных
отношений является ведущей деятельностью
ребенка по совершенствованию и управлению
собственный поведением. Важнейшее значение
здесь приобретают групповые игры, носящие
особый интерактивный характер, предполагающие
строгие правила, смену позиции в игровом
процессе, постановку себя на место другого.
К ним относятся такие традиционные для
России игры, как "Лапта", "Горелки"
"Казаки-разбойники", "Жмурки",
"Бояре" и многие другие.
Некоторые
исконно детские игры вошли
в неотъемлемую часть детской
субкультуры, будучи до того
элементами карнавальной, игровой
или ритуальной культуры взрослых.
[1]
Многие из
детских игр вышли из календарных
обрядов взрослых, по свидетельству
активного "реставратора" народных
игр В.М. Григорьева: "Прошедшие
через века традиционные игры
доносят до нас отголоски старинных
обычаев, элементы древних магических
обрядов религиозных представлений разных
народов"
Подчеркнем
еще раз, что традиционная игра
- не просто воспроизведение детским
сообществом исторически сложившихся
отношений взрослых, а переосмысление
им этих отношений и определения
своего самобытного места в мире.
Творческая,
пристрастная переработка совокупного
опыта предшествующих поколений
в игре является условием автономизации
мира детства и возникновения
широкого круга феноменов детской
субкультуры, таких, как различные
жанры детского фольклора к ним, в частности,
относятся: считалки ("Аты-баты, шли
солдаты, аты-баты - на базар..."", "На
златом крыльце сидели: царь, царевич,
король, королевич, сапожник, портной.
Кто ты есть такой?..", "Вышел месяц
из тумана..." и др.) и другие формы жеребьевки;
дразнилки (именные - для мальчиков и девочек
типа "Андрей -воробей, не гоняй голубей...",
а также дразнилки, высмеивающие детские
недостатки и проступки: ябедничество,
хвастовство, глупость, плаксивость, жадность,
например: "Жадина-говядина, соленый
огурец, по полу валяется, никто его не
ест" или "Плакса-вакса-гуталин, на
носу горячий блин!"), благодаря которым
детское сообщество осуществляет функцию
воспитания своих членов. Дразнилки тренируют
эмоциональную устойчивость и самообладание,
умение отстаивать себя при наладках сверстников
в адекватной форме словесной самозащиты
(ответить дразнилкой-отговоркой).
Жанр считалка
является уникальным, не имеющим
аналогов во взрослом фольклоре
и представляет собой вместе
с жеребьевками своеобразную прелюдию
к игре, необходимый ее атрибут и культурно
оформленную реализацию параигровых отношений.
Именно благодаря
считалке устраняются нежелательные
конфликты в детской среде
по поводу игры и обогащается
репертуар традиционных текстов.
По определению
М.В. Осориной, "детский фольклор - одна
из форм коллективного творчества детей,
реализуемого и закрепляемого в системе
устойчивых устных текстов, передающихся
непосредственно из поколения в поколение
детей и имеющих важное значение в регулировании
их игровой к коммуникативной деятельности".
Фольклорная традиция, вобравшая в себя
социальный и интеллектуальный опыт многих
детских поколений, предоставляет ребенку-дошкольнику
или младшему школьнику готовые способы
решения жизненных проблем в детском сообществе,
а в подростковом возрасте -- приобретение
психологической независимости от взрослых
и отстаивание своей позиции.[6]
Одна из
важнейших черт детской субкультуры
- наличие собственного языка
общения между детьми, отличающегося
особым синтаксическим и лексическим
строем, образностью, зашифрованностью.
Д.Б. Элъконин при изучении устной и письменной
речи учащихся обнаружил своеобразие
не только лексических значений и грамматических
форм, но и синтаксиса детского языка,
например, при несовпадении грамматического
и психологического подлежащего.
В процессе
коммуникации дети придумывают
"тайные языки", недоступные
пониманию непосвященных, прежде
всего взрослых, зачастую это
может быть прибавление к слову
какой-либо тарабарской приставки
или окончания, типа "ус", тогда
обычная фраза принимает странное звучание:
"Мамаус ушлаус наус работус, приходиус
коус мнеус" (мама ушла на работу, приходи
ко мне). Более старшие дети пользуются
особым сленгом в устном общении и разработанной
тайнописью -- в письменном. Все эти ухищрения,
иногда довольно наивные, необходимы детям
для создания покрова романтической таинственности
и свидетельствуют о стремлении к автономизации
детской субкультуры.
В отличие
от взрослого, ребенок свободно
экспериментирует с языковым
материалом, чувствует скрытую энергию
слова, которая осела в нормативном словаре;
подобно поэтам, дети снимают с родного
языка закостенелые напластования и ищут
первозданные его смыслы, делая слово
живым и предметным, пластичным и вбирающим
все возможные оттенки значения .
Детское словотворчество,
подобное: "копатки, красняк, кустыня",
сродни народной этимологии -- "полуклиника,
гульвар, мимо-юбка"; но особенно
эти параллели напрашиваются
при знакомстве с перевертышами:
"Ехала деревня мимо мужика,
а из-под собаки лают ворота" -- столь
любимыми детьми. Перевертыши -- особые
словесные микроформы, в которых наизнанку
выворачивается норма, явление, очевидное
становится невероятным, проблематизируются
общепринятые представления. Своими корнями
эти "лепые нелепицы" (К.Чуковский)
уходят в народную смеховую культуру как
средство расширения сознания, переосмысления
мира, творчества. Игра в перевертыши позволяет
ребенку осмыслить относительность самой
нормы, но не в целях ее отрицания, а в целях
творческого применения к конкретным
жизненным ситуациям -- всегда уникальным
и неповторимым. В своих словотворческих
опытах ребенок фиксирует резервный потенциал
родного языка, возможности его развития,
не ведая об этом, вот почему К.И. Чуковский
и Р. Якобсон называли детей гениальными
лингвистами.
Еще одна
важная черта детской субкультуры
-- табуирование личных имен в
детских сообществах и наделение
сверстников прозвищами и кличками.
Эта сторона проявления автономизации
детской группы, особенно характерная
для подростковой и юношеской среды,
к сожалению, до сих пор не стала предметом
внимания исследователей. Между тем именно
прозвища представляют собой своеобразное
проявление самого содержания детской
субкультуры и богатый материал для уяснения
механизмов функционирования детских
сообществ в онто- и социогенезе.
Прозвище, в
отличие от собственного имени
ребенка, всегда эмоционально
насыщено, оно несет в себе
момент оценки (позитивной/негативной,
либо амбивалентной). Однако смысловые
акценты могут быть различимы,
лишь исходя из внутреннего социокультурного
контекста детского сообщества. Если в
младшем школьном возрасте прозвище -
это, как правило, печать яркой индивидуальности,
а отсутствие его обидно, то у подростков
оскорбительные прозвища - признак аутсайдера,
но в любом случае: иметь прозвище - значит,
быть замеченным сверстниками.[3]
Детская магия
(гадания, "вызывания", "секретики")
стала объектом внимания исследователей
культуры совсем недавно - в
конце прошлого века. Склонность
детей к таким таинственным
процедурам естественна - им так хочется
переступить через границу реальности
и оказаться на время "по ту сторону".
Именно поэтому
они так любят рассказывать
друг другу страшилки, сюжетом
которых является вторжение мрачных
сверхъестественных сил в привычный
быт. Кроме того, у ребенка часто возникает
желание интерактивного общения с "другим
миром" и его фантастическими обитателями.
Для этого взаимодействия он обычно использует
обрядовые предметы: зеркальце, шоколадную
конфету, одеколон, губную помаду и др.
Особенно часто применяется зеркало: его
завораживающая способность создавать
копию реальности, издавна побуждала мистически
настроенных граждан считать этот посеребренный
лист стекла входом в иное, инвертированное
измерение (вспомните хоть повесть о приключениях
Алисы в Зазеркалье). А ребенку, с его живым
воображением и не закостеневшей пока
картиной мира, граница между "здесь"
и "там" представляется особенно
тонкой и преодолимой.
Интересно,
что дети часто называют "вызывалки"
гаданиями - для них эти 2 понятия
практически идентичны. И то и другое является
способом получить "оттуда" некое
знание. Таким образом, в ядре магической
практики современных детей лежит желание
самостоятельного управляемого контакта
с таинственным и опасным "другим"
миром.
Древнее колдовское
искусство трансформируется в игру (некоторые
ученые даже придумали специальный термин
"игровая магия"). На формирование
игровой магии большое влияние оказывает
фольклор, литература, СМИ и прочие факторы.
Неслучайно в списке "вызываемых"
персонажей наряду с порождениями детской
фантазии оказываются герои фильмов, сказок,
мультиков и книг (Пиковая Дама, Золушка,
Белоснежка, Русалочка).
Миф - это
то, что создается внутренним
взором самого ребенка, а не
навязывается ей извне. Согласно
с А. Лобком, это "тот инструмент,
который ребенок не может взять из внешнего
мира, а вынужден находить сам, чтобы защититься
от семантического шока, связанного с
разнообразием культурной семантики".
Именно миф как иллюзорное понимание и
объяснение окружающего мира позволяет
ребенку вступить с миром в диалог.
Центральной
проблемой, порождающей всю систему
детской мифологии, и ее жанры
(в частности "страшилки"
и "садистские" стишки), является
осознанием смертности человека.
М.П. Чередникова в монографии
"Современная русская детская мифология
в контексте фактов традиционной культуры
и детской психологии" заявляет: "Страшные
сказания, подобно архаическим мифам,
возникают из естественных потребностей
ребенка, из необходимости побороть психическое
и интеллектуальное противоречие".
Все сказанное позволяет определить "страшные
повествования" и комплекс представлений
о мире как современную детскую мифологию.
Основная
характерная черта детских страшных
историй, представлящих собой
повествования с однотипными
сюжетами и развязкой, состоит в том, что
те тайные и необъясненные действия, которые
в них происходят, являются результатом
действия сверхъестественных сил, вещей,
предметов. Именно верой, суеверными представлениями
про сверхъестественных существ и явления
определяются такие жанры традиционной
несказочной прозы как бывальщины. В подавляющем
большинстве сверхъестественные силы
"страшилок" не просто вредные, но
и в 90% случаев смертоносны. Детское сознание
обращена к одной из метафизических проблем,
которая наряду с тайной рождения не давала
покоя человечеству с незапамятных времен:
что есть смерть и почему она приходит?
По мнению выдающегося психолога Жана
Пиаже, "смерть вызывает особенную заинтересованность
у ребенка", потому что в его картине
мира она - явление случайное, таинственное
и непонятное, "требующее особенного
объяснения".
Обязательность
смерти или ее угроза в детских
страшных историях позволяют
говорить о них не только
как о рассказах про страшное,
а как о рассказах про смерть,
настающую как наказание за нарушение
запретов.
