Кавказ в истории России

ВВЕДЕНИЕ

При рассмотрении данной работы необходимо выяснить предпосылки реформ, а также остановиться на особенностях проведения буржуазных реформ на Северном Кавказе, специфике реформирования аграрных отношений и сословного строя у горцев.

Главной причиной проведения крестьянской реформы на Северном Кавказе была не столько внутренняя потребность, сколько нужда в ней российского капитализма: нужда в новых рынках сырья и сбыта для промышленности, в свободных рабочих руках. Но это не исключало и внутренних предпосылок: требований крестьян и выступлений их против крепостного гнета. Развитие товарно-денежных отношений требовало изменения социальных отношений. Тяжёлое экономическое и правовое положение крестьян приводило их хозяйство в упадок. Помещики, чтобы поддержать своё разоряющееся хозяйство, усиливали эксплуатацию крестьян, чем ещё больше подрывали основу всей хозяйственной жизни.

Следует отметить, что в казачьих областях региона крепостного права не было, а на территории Ставрополья невыгодность крепостнического хозяйства была особенно заметной.

Отмена крепостного права положила начало другим реформам – перестройке управления, судебной и школьной реформам. Земская реформа не проводилась в славянских областях Северного Кавказа. Казаки имели свою сложившуюся систему самоуправления, у ставропольских крестьян земские учреждения были введены только в 1913 г.

1 ВОЕННО-НАРОДНОЕ УПРАВЛЕНИЕ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ: МУСУЛЬМАНСКАЯ ПЕРИФЕРИЯ В РОССИЙСКОМ ИМПЕРСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ НА РУБЕЖЕ ХIХ – ХХ ВЕКОВ

В XIX столетии под властью Российской империи оказались огромные населенные мусульманами территории на Кавказе и в Средней Азии. Начиная с этого времени центральное правительство, пытается привязать к России ее новых мусульманских подданных.

После разгрома имамата Шамиля горцы окончательно превратились в российских подданных. И прежде отдельные сельские общины, их союзы и ханства вступали в российское подданство. Обещая не производить набегов на земли Российской империи и союзной ей Грузии, не поддерживать врагов России, они получали право прогона и выпаса скота в российских владениях и разрешение торговать в русских городах и крепостях. До конца 50-х годов русское подданство означало для горцев лишь уплату ежегодной дани (ясак) русским военным властям. Российская сторона не вмешивалась во внутренние дела горцев. Договоры признавали экстерриториальность права обеих сторон. На российской территории горцы должны были подчиняться российским законам. В Нагорном Дагестане российские подданные обязаны были руководствоваться местным адатом и шариатом [3].

Положение радикальным образом изменилось, когда период вооруженного противостояния с Россией сменился длинной полосой реформ. Для управления кавказскими горцами были созданы особые судебно-административные институты. Они опирались на свою идеологию, выработанную в ходе знакомства российского общества с горцами.

Завоевание Кавказа Россией шло параллельно со складыванием российского кавказоведения. Причем и ведущие научные учреждения, и кавказское начальство разместились в Тифлисе. В 1851 г. А.В. Головнин учредил здесь Кавказский отдел Императорского русского географического общества (КОИРГО). Это был первый из отделов общества, образованных во второй половине столетия.

Верно подметив целый ряд особенностей горского общества, дореволюционные ученые чрезмерно преувеличили замкнутость малых социальных групп — кяапов-тухумов и селений-джамаатов. Анархия и нестабильность времен Кавказской войны казалась им извечным состоянием горского общества. Не находя аналогов дагестанскому джамаату в современности, они обратились в поисках сравнений к глубокой древности, причем не к историческим материалам, а к гипотетическим реконструкциям первобытной родовой или «поземельной общины». Такое априорное сопоставление привело их к выводу, что Нагорный Дагестан представляет собой осколок изначальной общественной и правовой организации всего человечества, давно пройденный народами России и Западной Европы.

Первым для Северного Кавказа этот тезис выдвинул К.Ф. Сталь. Во второй половине века его блестяще развил известный социолог и историк права М.М. Ковалевский, пришедший к выводу о «повсеместном господстве в среде горцев родовой организации». Господство родового строя закрепляет обычное или народное право. Построив модель «родовой теории», Ковалевский не смог найти ей подтверждения на собранных им многочисленных кавказских материалах. Исследователями его творчества давно подмечено, что тема общины выпадает из созданного им капитального труда «Закон и обычай на Кавказе» [7].

Исходя из сформулированных выше положений, историки, правоведы и этнографы советовали правительству сохранить сельскую общину и поддержать народное право, чтобы предотвратить распространение шариата и основанного на нем «движения мюридизма», представлявшего, по их мнению, наиболее серьезную опасность для российского владычества на Кавказе. Эти идеи нашли понимание и поддержку у целого ряда влиятельных российских военных первой половины XIX в. Они и убедили правительство создать в Дагестане и других местах расселения кавказских горцев военно-народное управление.

Сущность этой судебно-административной системы точно и кратко охарактеризовал предпоследний наместник Кавказского края (1905—1915) генерал-адъютант граф И.И. Воронцов-Дашков. «Система военно-народного управления, созданная на Кавказе в период борьбы русских войск с местными горцами, - писал он, - основана на сосредоточении административной власти в руках отдельных офицеров, под высшим руководством главнокомандующего Кавказской армией и на предоставлении населению во внутренних делах ведаться по своим адатам».

Российские власти не сразу пришли к мысли об использовании сельской общины и обычного права в государственном строительстве на Кавказе. Как правило, начало военно-народного управления связывают с деятельностью первого наместника Кавказского края (1844—1854) князя М.С. Воронцова". Эта ошибка недавно была исправлена Ю.И. Семеновым, показавшим, что в действительности система военно-народного управления была впервые опробована в Закавказье в самом начале XIX в. [6].

Первый эксперимент по введению подобного устройства был проведен в Кубинском ханстве в Северном Азербайджане. В 1806 г. оно попало под протекторат России. Во главе ханства был поставлен представитель местной мусульманской знати - Хаджи-бек со званием наиба. Ему было поручено по-прежнему управлять по адату, но под русским контролем. После отпадения и вторичного покорения Кубы в 1809 г. по приказу главнокомандующего генерал-фельдмаршала И.В. Гудовича управление было передано совету из четырех важнейших беков, деятельностью которого руководил начальник размещенного в провинции русского отряда, в свою очередь подчинявшийся Бакинскому коменданту. В последующем эта практика не раз применялась в Грузии, Азербайджане и Южном Дагестане.

До конца 1850-х гг. попытки российских властей управлять Кавказом руками местной элиты на основе обычного права не выходили за пределы отдельных ханств и «вольных обществ». Судебно-административная реформа в масштабах всего региона была проведена в 1860—1868 гг. После окончания Кавказской войны Дагестан был разделен на две неравные части. Город Дербент и окружающая его небольшая полоска прикаспийской земли в устье р. Самур были отнесены к гражданскому управлению. Здесь учреждались общероссийские губернские судебные и административные учреждения. Все прочие районы созданной в 1860 г. Дагестанской области, а также Закатальский округ (бывшее Джаро-Белоканское «вольное общество») Елисаветпольской губернии были отнесены к военно-народному управлению.

Основные принципы преобразования горского общества были определены в «Особой инструкции для управления горцами», составленной наместником Кавказского края князем А.И. Барятинским в конце 50-х годов. Первым законодательным актом, закрепившим проведение реформы, явилось принятое 1 апреля 1858 г. «Положение о Кавказской армии», которое включало в себя отдельную часть: «По управлению горскими народами, не вошедшими в состав гражданского управления». 5 апреля 1860 г. Барятинский утвердил «Положение об управлении Дагестанской областью и Закатальским округом». Создание военно-народного управления в крае в основном завершилось после принятия 26 апреля 1868 г. «Положения о сельском управлении в Дагестане». С небольшими изменениями, внесенными в него после подавления восстания 1877 г., военно-народное управление просуществовало тут до 1917 г. [4].

Согласно «Положению» 1868 г., джамаат должен был превратиться в бессословную общину (сельское общество). В общину допускались только свободные общинники (уздени), принадлежащие к одному селению и окрестным хуторам, составляющим джамаат, и уравненные с ними в правах бывшие рабы, освобожденные в 1867—1868 гг. Чтобы войти в сельское общество, беки и домашние слуги подавали прошение местному окружному начальству. Новые органы самоуправления сельского общества включали сельский сход и сельский суд в составе старосты или старшины (бегавул), шариатского судьи (кади) и знатоков местного адата.

Обязанности сельских обществ по отношению к российскому государству сводились к уплате налогов, поддержанию правопорядка, поимке и выдаче абреков, ремонту дорог и выделению подвод для нужд войск, проходящих по их территории. Мусульмане были освобождены от рекрутских наборов и всеобщей воинской повинности. В российскую армию и иррегулярную жандармерию области (горскую милицию) принимали только горцев-добровольцев [7].

По мысли российской администрации, реформа обычного права и общины в Дагестане преследовала следующие основные цели.

Во-первых, она должна была преодолеть судебно-административную раздробленность и создать единую централизованную организацию края, наладив постоянные связи кавказской мусульманской периферии с центром империи. В ходе реформы были упразднены последние небольшие государственные образования, обладавшие собственной юрисдикцией, — ханства Казикумухское (в 1858 г.), Аварское (в 1863 г.), Кюринское (в 1865 г.), владения Кайтага и Табасарана (в 1866 г.), Мехтулинское ханство и шамхальство Тарковское (в 1867 г.). Вместо них и примерно в тех же границах было создано 9 округов — Самурский и Даргинский (в 1854 г.); Андийский (в 1859 г.); Гунибский, Казикумухский и Кайтаго-Табасаранский (в 1860 г.); Аварский (в 1862 г.); Кюринский (в 1865 г.) и Темир-ХанШуринский (в 1867 г.). Владения Засулакской Кумыкии вошли в состав Хасавюртовского округа Терской области, Джаро-Белоканское «вольное общество» и Кубинское ханство — соответственно в Закатальский округ Елисаветпольской и в Бакинскую губернии [6].

Округа делились на наибства и участки. Причем в Нагорном Дагестане административное деление, как правило, совпадало с границами наибств, созданных в имамате Шамиля в рамках прежде существовавших здесь «вольных обществ». Их пределами продолжали служить неизменные природные барьеры: реки, горные хребты, перевалы. Гарантом соблюдения постановлений адатных судов вместо сельских обществ горцев, местных беков или ханов стало российское государство.

Низовыми звеньями судебной и законодательной власти для местного мусульманского населения стали сельские словесные суды. Они могли разбирать по адату мелкие преступления против личности (семейные ссоры, сельские драки, публичные оскорбления женщин) и собственности (обман, утайку денег, воровство), если сумма иска не превышала 50 руб. Кроме того, они должны были разбирать по шариату наследные и отчасти поземельные тяжбы, сумма иска которых не превышала 100 руб. Принцип судебной апелляции, впервые примененный в Нагорном Дагестане в имамате Шамиля, получил дальнейшее развитие. Решения сельских судов могли быть обжалованы в девяти окружных народных судах, созданных при окружных начальниках. Последним были переданы адатные иски, изъятые из ведения сельских словесных судов. Апелляционной инстанцией для окружных судов стал Дагестанский народный суд, сформированный при генерал-губернаторе в центре Дагестанской области г. Темяр-Хан-Шуре. В месячный срок он разбирал жалобы на решения окружных народных судов [2].

Случаи убийств, грабежей, хищений казенного имущества, нападений на сельское и окружное начальство, бунтов, скрытого или явного неповиновения властям, приравненные к тяжким уголовным правонарушениям, передавались в ведение российских военных властей. Их разбирали в Комиссиях военного суда, созданных при расквартированных по области войсках. Уголовные и поземельные тяжбы между дагестанскими мусульманами и русскими переселенцами решались по российскому законодательству в Дагестанском областном суде, а с 1875 г. в заменивших его трех мировых отделах, заседавших в городах Темир-Хан Шуре, Дербенте и Петровске.

Другой целью реформы было ослабление власти мусульманских руководителей сельских общин (шариатских судей кади, суфийских шейхов) и создание светской администрации, пользующейся авторитетом у мусульман региона и послушно исполняющей решения центральных российских властей области.

По своему составу словесный суд мало отличался от местных дореформенных судов. В него входили имам соборной мечети (дибир), секретарь (амил), обязанности которого обычно выполнял муэдзин соборной мечети (будун/мудун), и несколько членов совета старейшин. Численность судей в сельских судах колебалась от 1 - 6 человек, а в небольших селениях до 7—12 человек. После реформы в состав сельского суда был введен старшина. Эта должность появилась в ходе Кавказской войны. Согласно «Условиям, предписываемым покоряющимся горцам» от 1836 г., присягнув на верность российскому императору, горцы должны были «избрать в каждом ауле старшину, который утверждается русским начальством, наблюдает за общественным спокойствием и приводит в исполнение все приказы начальства». Каждый новый главнокомандующий Кавказским корпусом без изменения подтверждал эти условия, вводя старшин все в новых и в новых селениях Северного Кавказа[1].

Окружной народный суд включал в себя от трех до семи всенародно избранных депутатов из числа знатоков адата и шариата (по одному от каждого наибства), кади и секретаря-письмоводителя. Офицер, выполнявший обязанности начальника округа, наблюдал за деятельностью суда, как правило, не участвуя в разборе дел. Только в случае равенства мнений депутатов по какому-либо делу его голос решал тяжбу. Народный суд состоял из председателя, депутатов, трех кади и секретаря, назначаемых генерал-губернатором из почетных мусульманских жителей области.

В то же время реформа ограничила судебную самостоятельность джамаата. Прежде важнейшие постановления сельского суда выносились на обсуждение сельского схода, на котором присутствовало все взрослое мужское население в возрасте от 15 лет. После 1868 г. сход стал играть чисто совещательную роль. На него допускались по одному представителю от каждого домохозяйства (дыма). Была ограничена власть дибира. Вместо него председателем словесного суда стал сельский староста-бегавул. Если при голосовании общество разделялось на две равные части, то вопрос решался так, как говорил бегавул. Сход без него не имел права собираться, а если и собрался, принятое решение не имело юридической силы. После восстания 1877 г. начальник округа стал назначать бегавула, а также утверждать кандидатуру избранного сходом дибира и членов суда [8].

Третьим важнейшим направлением реформы было ослабление шариата и модернизация адатного права и процесса с целью подготовить постепенный переход дагестанцев к российскому судопроизводству и законодательству. На первом этапе такого перехода, рассчитанного на несколько десятилетий, были сохранены основные нормы адатного судопроизводства и права, общие для всех мусульманских народов Дагестана. По форме суд остался прост. Процесс по-прежнему носил обвинительный характер, одинаковый при разборе уголовных и поземельных дел. Прокуроров и адвокатов не было. Сельский суд собирался у мечети по пятницам, если заявление не требовало немедленного разбирательства. За исключением случаев изнасилований, увоза девиц и оскорбления женщин, дела в судах всех уровней всегда рассматривались гласно. Из принятых в адате наказаний в несколько измененном виде юридическую силу сохранили изгнание кровника (канлы) из сельского общества, штраф за пролитие крови и иные платежи за любое уголовное преступление, взимавшиеся как в пользу пострадавшего, так и в пользу джамаата. Шире, чем до реформы, стало применяться тюремное наказание. Предпринимались попытки ограничить распространение ответственности за уголовные преступления на ближайших родственников подсудимого.

Вместе с тем российская администрация попыталась запретить ряд архаичных уголовных норм адата, прямо противоречащих российским законам. Начальникам округов было вменено в обязанность не допускать применение в народных судах «решений по шариату и адату, которые противоречат общему духу наших законов». Кровомщение приравнивалось к убийству, совершенному при отягчающих обстоятельствах. Высылка кровника была заменена ссылкой на поселение в Сибирь и другие отдаленные районы России. Был запрещен адат, разрешавший трехдневный грабеж имущества убийцы, а также ишкилъ или баранта — захват имущества родных и односельчан неисправного должника в обеспечение долга. Вместо этого устанавливались денежные композиции по адату при посредничестве сельских имамов и российских офицеров, возглавлявших наибства и округа Дагестанской области [3].

Князь Барятинский попытался распространить дагестанский эксперимент на все недавно присоединенные к империи районы Северного Кавказа и Закавказья. В 1860 г. Кавказская линия была упразднена, а на территории Северо-Западного Кавказа созданы Кубанская и Терская области. Области делились на округа и участки. В военно-народное управление кроме Дагестанской области вошло коренное мусульманское население 5 округов Кубанской, 8 округов Терской областей, а также Сухумский и Артвинский отделы Кутаисской губернии (современная Абхазия) в Западном Закавказье.

План распространения военно-народного управления на Северо-Западный Кавказе был сорван сгоном подавляющего большинства горцев Западного Кавказа с их земель. Уже в первой половине 60-х годов основная масса коренного мусульманского населения края эмигрировала в Османскую империю. Это явление получило название мухаджирства (от араб. мухаджир - переселенец). Их земли были заняты казаками и переселенцами из Южной и Центральной России. К началу XX в. на Северо-Западном Кавказе горцы составляли меньшинство. Они жили в укрупненных селениях бок-о-бок с переселенцами из России. Поэтому уже в 1871 г. горское население Кубанской и Терской областей было подчинено общероссийской гражданской администрации. Здесь удалось провести в жизнь только некоторые элементы военно-народного управления, касающиеся судебной и общинной организации местных мусульман.

2 ВЕЛИКИЕ РЕФОРМЫ 1960-1970- ГГ. ПОРЕФОРМЕННЫЙ ПЕРИОД

В 1870 г. была проведена городская реформа, по которой сословная городская дума заменялась всесословной. Выборы в думу организовывались по куриям, на основе имущественного ценза. Исполнительным органом думы стала городская управа. В компетенции органов местного самоуправления входили дела строительства и благоустройства, забота о здравоохранении и образовании. Городовое положение было введено в Ставрополе, Краснодаре, Темрюке и других кавказских городах. Результатом этого стало улучшение благоустройства, проведение водопроводов, уличного освещения, постройка мостовых [5].

В основу судебной реформы были положены буржуазные принципы права: равенство всех перед законом, гласность судопроизводства, состязательность сторон, независимость судей. Создавались институты присяжных заседателей, адвокатуры, нотариата. По уставам вводилось два вида судов – мировые и окружные. Введение судебных уставов в Ставропольской губернии началось с 1868 г., Наместник Кавказа объяснял это тем, что в губернии отсутствуют земские учреждения. В феврале 1868 г. Сенат утвердил Указ с расписанием должностей в судебных мировых учреждениях Ставропольской губернии. Преобразованию подлежали не только суд и органы юстиции, но и административные учреждения губернии, из ведения которых были изъяты дела по суду и следствию. В губернии создавались два уездных съезда мировых судей – в Ставрополе и Пятигорске. На мировом судебном съезде 15 июля 1868 г. был выработан особый, «по местным соображениям» наказ о внутреннем распорядке и делопроизводстве в мировых судах губернии. В этом же году в Ставрополе был утвержден нотариат.

В Кубанской области деятельность окружных судов началась только с 1871 г., когда был открыт Екатеринодарский суд, рассматривающий уголовные и гражданские дела. В городах вводились выборные мировые суды, которые рассматривали дела по искам, не превышавшим 500 рублей.

Коснулись реформы и народного образования. Вводился новый университетский и гимназический устав. На Северном Кавказе не было ни одного университета, поэтому устав касался только гимназий. Наряду с классическими гимназиями открывались реальные, в которых больше преподавалось естественных наук. В Ставропольской гимназии, которая считалась классической, было открыто реальное отделение. В 70- х гг. в Ставрополе были открыты женская гимназия и женское училище, а также начальное двухклассное училище, юнкерское и ремесленное казачьи училища, три церковно-приходских училища. Гимназии были открыты также в Пятигорске и других городах. В селах стали открываться начальные училища. Так, в 1871 г. в сельской местности Кубанской области действовало 179 школ. До 1871 г. школы находились в ведении казачьего начальства, затем были переданы в ведении Министерства народного просвещения. Подавляющая часть крестьянского иногороднего населения находись вне школ, так как в станицах школы открывались на средства войсковой казны и станичных обществ [5].

Важнейшей буржуазной реформой стала военная. В 1874 г. вводился новый воинский устав, который заменил рекрутчину всеобщей воинской повинностью.

Следствием отмены крепостного права в Российской империи стала массовая крестьянская колонизация в славянские районы Северного Кавказа. В 1868 г. вышел закон, разрешавший лицам невойскового сословия селиться и приобретать недвижимую собственность на казачьих землях. Это привело к образованию широкого слоя иногороднего населения в казачьих станицах. Теперь все казачьи земли стали подразделяться на три категории: станичные, войсковые запасные и частные. Покупать можно было только частные земли, а войсковые и станичные – арендовать. С введением в 70-е гг. Х1Х в. «владенных записей», строго определивших количество земли, принадлежащей тому или иному селу, в селах государственных крестьян также появился значительный слой иногороднего населения, не приписанных к данному сельскому обществу, а, следовательно, и не имевших право на земельный надел. Именно иногороднее население стало самым революционным элементом в станицах и селах Северного Кавказа.

Столыпинская реформа

Столыпинская аграрная реформа была шагом по пути капиталистического развития страны. В полной мере реформа проводилась только у крестьянского населения Ставрополья, так как на казачьи земли столыпинское аграрное законодательство не распространялось. Однако попытки реформирования земельных отношений были и у казачьего, и у горского населения. И шли они в русле общих аграрных преобразований в стране. Реформирование аграрных отношений путём создания значительного слоя частных земельных собственников осуществлялось с помощью трёх экономических рычагов: 1) землеустройства крестьян, 2) деятельности Крестьянского поземельного банка, 3) переселения крестьян на пустующие земли. Землеустроительные мероприятия не коснулись казачества, казачье общинное землевладение оставалось в неприкосновенности, что же касается двух других аспектов, то они в полной мере реализовывались и в казачьих областях Северного Кавказа [5].

Для снижения крестьянского малоземелья правительство решило передать 12 августа 1906 г. Крестьянскому банку удельные, а затем свободные казённые земли европейской России для продажи их крестьянам. Основным законодательным актом, ознаменовавшим коренной поворот в аграрной политике правительства, стал Указ 9 ноября 1906 года, по которому крестьянам предоставлялось право выхода из общины, укрепив за собой в личную собственность надельные земли. Указ 9 ноября 1906 года был дополнен Указом 15 ноября; который разрешал залог надельных земель в Крестьянском Банке как отдельным крестьянам, так и обществам и товариществам. После дополнения Указ 9 ноября 1906 года был утверждён как Закон 14 июня 1910 г. Землеустройство крестьян было окончательно нормировано Законом мая 1911 года, который давал право разверстания общинных земель на хутора и отруба простым большинством голосов, а не двумя третями, как раньше.

Одним из органов по претворению в жизнь реформы стали землеустроительные комиссии, задачей которых было устранение недостатков существующего землевладения и землепользования. С мая 1907 года начала деятельность землеустроительная комиссия в Ставрополе под руководством губернатора Янушевича. В уездах губернии такие комиссии были образованы только в мае 1910 года, что тормозило проведение реформы. От крестьян в губернскую комиссию вошли пять человек, а также три кандидата от «инородцев».

На Ставрополье отсутствие крепостнических пережитков и зажиточность населения создавали условия для успешной реализации реформы, но пёстрый социальный и национальный состав населения делал аграрные отношения здесь довольно сложными. К тому же в губернии существовала неразбериха в определении границ земельных угодий. Поэтому в 1907 году в губернии было образована особая землеустроительная партия для производства межевых, гидротехнических и статистических работ. Тяга к выходу из общины на Ставрополье была большей, чем в целом по стране. Заявления об укреплении земли в единоличное владение подала почти половина крестьянских дворов. Однако для выхода из общины требовалось согласие остающихся членов, поэтому только одна седьмая часть крестьян, решивших выделиться, получила на это согласие.

Главной идеей землеустройства была опора на крестьянское хозяйство как самостоятельную единицу. Другим новым подходом стало применение подворных, а не душевых земельных норм. Конечной целью землеустройства было создание хуторских хозяйств на землях, находящихся в частной собственности их владельцев. Создание хуторов поощрялось большими преимуществами и льготами в получении ссуд, в технической помощи, строительстве. Однако на Ставрополье из-за плохого водоснабжения создание хуторов было затруднено.

Осуществлению внутринадельного землеустройства в губернии стало самой важной стороной деятельности землеустроительных комиссий. Комиссия рассматривала дела о выделении земли хуторам из состава обществ в отдельное общинное пользование, о выделении к одним местам чересполосной земли групп домохозяев, проведении чётких границ между угодьями разных сёл. За 1907-1915 годы в Ставропольской губернии было отведено в общинное владение 28 обществам 350167 десятин. Таким образом, было землеустроено 16323 двора. Работа по улучшению именно общинного землепользования положительно сказалось на росте сельского хозяйства губернии [6].

Единоличное землеустройство разворачивалось в губернии на фоне острой борьбы между общинниками и выделенцами. К маю 1911 г. 16,5% дворов укрепили надел в личную собственность, кроме того, 3,3% дворов выделились на хутора и отруба и ещё 122 двора (0,1 %) сделали это путём разверстания целых обществ. За период с 1910 по 1916 год заявили требования об укреплении земли 64043 домохозяина (45,8%), а окончательно укрепили землю 43107 (30,8%) хозяев. Против разрушения общины выступали зажиточные хозяева, которые, обладая большим количеством скота, боялись потерять общественный выгон.

Доля выделяемой из общины земли была на треть меньше доли выделившихся хозяев. Это означало, что укрепляла землю масса малоземельных крестьян для продажи. В губернии 48,6% укрепленцев продали свой надел и 51,4% - частично. Покупателей оказалось вдвое меньше, чем продавцов. Правительственные чиновники с тревогой отмечали растущий процесс мобилизации земли на Ставрополье. По мобилизации надельных земель Ставропольская губерния занимала одно из первых мест в России, а по продаже укреплённых участков стояла на первом месте. Продажа укреплённых земель крестьянами велась для того, чтобы улучшить хозяйство, приобрести скот, орудия, а также из-за переселения за Урал. Значительный процент продавцов имел промысловые занятия, торговые заведения или службу в городе. На реорганизацию хозяйства нужны были средства. Крестьяне могли получать ссуду под залог надельных земель в Крестьянском банке. Ссуды давались на льготных условиях, без процентов; возвращать их надо было по истечении пяти льготных лет в течении 10 следующих лет. Денежная помощь при землеустройстве, предоставленная ставропольским крестьянам, была незначительна. За 1907—1915 годы около семи тысяч хозяйств обратилось с ходатайством о ссуде, 3663 из них ссуды были выданы на общую сумму чуть более 205 тысяч рублей - это была наименьшая сумма по 47 губерниям стран [3].

Важной стороной реформы была продажа казенного земельного фонда. Предельная норма земли, приобретаемая при содействии землеустроительной комиссии, для губернии была установлена в пять десятин на душу или 15 на двор. В большинстве ставропольских сёл душевые наделы в это время были не менее восьми десятин, поэтому интерес к покупке земли проявляли в основном иногородние. Однако правом льготной покупки не могли воспользоваться дворы, имеющие промысловые заработки, что лишало возможности многих иногородних приобретать землю. Большое место в деятельности землеустроительной комиссии занимали вопросы обводнения земель, бурения артезианских скважин и их эксплуатация. В 1910 г. при землеустроительной комиссии была организована строительная часть для возведения образцовых построек и кирпичных заводов. В ведении комиссии находилось оказание агрономической помощи единоличным хозяйствам, устройство случных пунктов с племенными производителями, выдача напрокат машин, снабжение сельскохозяйственными орудиями и семенами, организация переселений за Урал, оказание материальной помощи пострадавшим от неурожая и многое другое.