Коментарии по судебнику 1550

КОММЕНТАРИЙ

Заголовок 

Заголовок, аналогичный  тексту заголовка Судебника 1497 года, свидетельствует о том, что данный Судебник был утвержден на заседании  Боярской Думы в июне месяце 1550 года. Точная дата принятия документа расходится в различных списках от 1 до 24 июня. Работа над Судебником связывается  советскими исследователями с подготовкой  и принятием в феврале 1549 года ряда законодательных актов об ограничении  прав наместников вершить суд  над детьми боярскими. Необходимость  земского устроения обсуждалась  Иваном IV на собраниях, в которых  участвовали и служилые люди. На одном из них 28 февраля 1549 г. (известном  как “Собор примирения”) была рассмотрена  широкая программа реформ, направленных на укрепление социально-политических основ Русского централизованного  государства. Главными целями этой программы  были, во-первых, обеспечение защиты интересов широких слоев служилых людей путем предоставления им земель, и, во-вторых (в соответствии с требованиями торговых и посадских людей), коренная реорганизация системы косвенного "обложения и приостановление  дальнейшего наступления вотчинного привилегированного землевладения  на посады. Тогда же был решен  вопрос и о подготовке нового свода  законов, которым и стал впоследствии Судебник 1550 года515. 

Порядок его принятия трактуется исследователями различно. Так, С. О. Шмидт полагает, что данный Судебник был принят в июне —  июле 1550 года на “третьем Соборе примирения”, явившемся, по его мнению, фактически первым Земским собором. Н. Е. Носов, относя время созыва Земского собора к февралю — марту 1549 года, связывает  принятие Судебника с заседанием Боярской Думы в июне 1550 года и последующим  утверждением его Стоглавым собором, состоявшимся в 1551 году. Он считает, что  антицерковная тенденция Судебника  предопределила необходимость принятия его Боярской Думой без участия  духовенства. Вместе с тем стремление различных московских политических группировок усилить свои позиции  вынудило царя вынести принятый Боярской Думой Судебник на утверждение представительного  собрания — Стоглавого собора516. 

Бесспорной остается, однако, оценка Судебника 1550 года как  законодательного акта сословно-представительной монархии517. 

В заголовке отражены также изменения, происшедшие в  политической обстановке и, соответственно, в государственных органах. 

Выделение новых  должностей дворцового аппарата и великокняжеской  канцелярии обусловило введение некоторых  из них в состав судебных органов. В заголовке упомянут более широкий  круг должностных лиц, чем в заголовке  Судебника 1497 года. 

Дворецкий ведал  вопросами поземельной собственности, выдавая от лица великого князя (позже  — царя) жалованные грамоты феодалам, судил великокняжеских слуг, отдавал  распоряжения, касавшиеся дворцовых  крестьян, выступал как судья в  отношении населения великокняжеского домена по спорным делам с другими  феодалами, черносошными крестьянами  или посадскими людьми, осуществлял  контроль над деятельностью кормленщиков. Он также являлся апелляционной  инстанцией по наиболее важным уголовным  делам (разбой и татьба с поличным) 518. Дворецкие в большинстве своем  формировались из состава старшего нетитулованного боярства, тесно  связанного с Москвой519. 

Казначей ведал  взиманием торговых и таможенных пошлин и разного рода штрафов. Он же осуществлял суд над всеми  посадскими, холопами и другими жителями волостей по делам о долгах, правеже, спорах между жителями разных городов. Казначеи назначались обычно не из представителей княжеской, боярской знати, а из близких великим князьям  людей, хорошо знавших финансовое дело и разбирающихся в вопросах внешнеполитических сношений Русского государства. 

Заголовок, как достаточно убедительно показал И. И. Смирнов520, свидетельствует о возросшем  значении дьяков и приказов, которые  теперь входили в состав центрального суда. То, что всяким приказным людем  поручались те или иные отрасли управления, говорит об увеличении административного  аппарата и развитии учреждений общегосударственного значения. Не ограничиваясь перечислением  состава центрального суда, заголовок  упоминает судебные инстанции на местах — наместников, волостелей, тиунов и иных судей. 

Статья 1 

В ст. 1 определяется порядок боярского суда, дополняется  состав судей представителями как  высшей (казначей, дворецкий), так и  служилой бюрократии (дьяк), сохраняется  без изменений декларация Судебника 1497 года о запрещении посулов и  необходимости справедливого суда. 

Статьи 2—7 

Статьи являются логическим продолжением и развитием  ст. 1, Они конкретизируют порядок  отправления правосудия и впервые  устанавливают ответственность  судей за вынесение неправильного  решения, т. е. формулируют понятие  должностного преступления. 

Статья 2, имея в своей  основе ст. 19 Судебника 1497 года, не ограничивается указанием на необходимость пересмотра неправильного судебного решения, а специально оговаривает случай, когда неверное решение вынесено судьями безхитростно, т. е. вследствие добросовестного заблуждения, ошибки или неопытности судьи. Ошибочное  решение аннулируется, а все неправомерно полученное — возвращается. При  этом стороны получают право на пересмотр  дела. Судьи за такое решение ответственности  не несут, ибо в их действиях нет  состава преступления. 

В_ст_3_впервые намечается состав должностного преступления, а  именно — вынесение неправильного  решения в результате получения  взятки. В этом случае судьи несут  материальную и уголовную ответственность. Они обязываются возместить истцу  сумму иска и все судебные пошлины  в троекратном размере. Что касается уголовной ответственности, то, в  соответствии с феодальным правом-привилегией, наказание в отношении высших должностных лиц определял глава  государства. Для более низких чинов  судебного аппарата уголовная ответственность  устанавливается в данном Судебнике. Гак, по ст. 4 дьяк, составивший за взятку подложный протокол судебного заседания  либо неправильно записавший показания  сторон или свидетелей, уплачивал  половину суммы иска. Другую половину возмещал боярин, который, будучи высшим по должности лицом, должен был следить  за своим подчиненным. Дьяк, кроме  того, подлежал тюремному заключению. 

Согласно ст. 5, подьячий подвергался за то же преступление торговой казни. 

Торговая казнь  в ст. 5 и ст. 6 понималась М. Ф. Владимирским-Будановым  как битье кнутом521. Б.А.Романов, оспаривая  эту позицию, к сожалению, не уточняет различия между торговой казнью и  наказанием кнутом522. Если ст. ст. 2—5 впервые  в законодательстве отграничивают  судебную ошибку от преступления по должности, наказуемого в зависимости от ранга должностного лица, то в ст. ст. 6—7 также впервые вводится наказание  за ложное обвинение должностных  лиц в неправосудии и предоставляется  право на обращение с челобитья-ми в вышестоящую инстанцию, т. е. к  государю. 

В ст. 6 предусматривается  ответственность за ложное обвинение  судей в умышленном неправосудии. Жалобник, совершивший фактически ябедничество, наказывался сверх вины (т. е. помимо вынесенного ему приговором наказания) дополнительно битьем кнутом и тюремным заключением. Ябедничество наказывалось строже, чем умышленное неправосудие523. Это способствовало ограничению  потока челобитных524. 

Статья 7 является уточнением и развитием ст. 2 Судебника 1497 года. По мнению В. И. Сергеевича, начиная  с XVI в. из состава Боярской Думы назначались  специальные лица для расследования  того или иного дела, что положило начало созданию ряда приказов — Разрядного, Поместного и др. Таким образом, каждому  судье были теперь известны в точности пределы его компетенции, т. е. приказы  уже определились525. Именно поэтому, считает М. Ф. Владимирский-Буданов, ст. 7 не только обязывает судей давать управу жалобщику своего приказа  или направлять его в соответствующий  приказ по подсудности, а о наиболее важных делах докладывать государю, но и устанавливает ответственность  за несоблюдение этих обязанностей526. Форма и степень наказания  определяются государем (быти от государя в опале). По словам В. Н. Татищева, “опала есть гнев государев” и означает его  право выбрать разного рода наказание  в зависимости от личности виновного. Так, “знатному не велят ко двору  ездить; ...не велят со двора съезжать; и сие как скоро кому объявят, обыкновенно черное платье надевали...”527. Лицо оставалось в опале до определения  вида наказания или пока не наступит помилование. Опала обычно касалась высших кругов населения. 

Одновременно с  ответственностью судей за отказ  в правосудии, статья вводит наказание  для жалобщика, который бьет челом  не по делу, т. е. приносит жалобу на судей, отказавших ему в иске ввиду его  незаконности. Вынесенное с соблюдением  установленной подсудности определение  об отказе в иске считалось окончательным. Если же жалобщик учнет... докучати государю.., т. е. настаивать на принятии жалобы на судей, то он подлежит тюремному заключению. 

Статьи 8—10 

В ст. ст. 8—10 определяется размер пошлин, которые полагались должностным лицам. Подьячим запрещалось  брать пошлины за составление  записки (ст. 8). Хотя в ст. 10 так же, как и в аналогичной ей ст. 5 Судебника 1497 года, не определяется порядок  взимания пошлин в случае примирения на поле до начала поединка, на практике пошлина взималась с обеих  сторон. Стояв у поля истей, с ответчиком да помирятся, и им (неделыцикам) с  обеих пошлин имати 10 денег528. Ограничение  пошлин имело своей целью не столько  “внешне прокламировать возможность  населения обращаться со своими жалобами к центральной власти”529, сколько  предоставить ей право сосредоточения в своих руках и окончательного решения судебных дел. Нововведением  статей является установление ответственности  должностных лиц за превышение установленных  пошлин. Это, по мнению М. Ф. Владимирского-Буданова, в точном смысле — лихоимство, т. е. взимание позволенных пошлин свыше, лишек таксы. Взятый лишек в суде или на любой стадии проведения поля возвращался должностными лицами в  тройном размере. По показаниям иностранцев, судьи и дьяки, изобличенные в  лихоимстве, могли быть подвергнуты  телесному наказанию, сопровождавшемуся  бесчестьем. Виновному привязывали  к шее кошелек, серебро, мягкую рухлядь, жемчуг, даже соленую рыбу, или другую вещь, взятую им в подарок530. 

За ложное обвинение  должностных лиц в произвольном увеличении пошлины предписывается жалобника казнити торговою казнью да вкинути в тюрму, т. е. подвергнуть  тому же наказанию, что и при оговоре  в неправосудии (см. ст. 6). 

Статьи 11—12 

Статьи 11—12, имея в  своей основе статьи 6—7 Судебника 1497 года, перераспределяют виды и суммы  пошлин за организацию поединка. Пошлины  за поле получали непосредственные организаторы его — окольничий, дьяк, недельщик. При этом размер пошлин, по сравнению  со ст. 10, предусматривавшей примирение у поля, увеличивался вдвое. Вводилось  также дополнительное вознаграждение окольничему (3 рубля) за доспехи побежденного. 

Согласно ст. 11, результаты судебного поединка были окончательными лишь в заемном деле или в бою. Поле начиналось по заявлению стороны. Неявка одной из сторон или бегство  с поля вели к прекращению дела. О бегстве с поля говорится  в правой грамоте митрополичьим  крестьянам Юрьевского уезда от 19 марта 1525 года, по которой истцы, стоявшие 7 дней у поля, выиграли дело потому, что боец ответчика на первой срок у поля стал был да от поля збежал не ведает куде531. Пошлины в этих случаях взимались как при  мировой сделке. Но по сравнению  со ст. 10 здесь брались еще избные пошлины. Последний термин трактуется по-разному. М. Ф. Владимирский-Буданов  предлагает читать избойные, взимаемые  с победителя, аналогично древнему помойному532. По мнению А. Г. Поляка, избные пошлины в данном случае ничем  не отличаются от пошлин полевых533. 

Статья 12, определяя  порядок решения полем наиболее опасных дел (поджог, убийство, разбой, воровство), сохраняет положение  ст. 7 Судебника 1497 года о том, что  побежденный, кроме удовлетворения иска, подвергается наказанию по усмотрению судьи. 

Новым является положение, предусматривающее для побежденного необходимость найти поручителей, при их отсутствии он подлежал тюремному  заключению. Такой порядок действовал в случае, когда побежденным оказывался ответчик. Если побежденным был истец, то, согласно ст. 62, его ответственность  ограничивалась уплатой пошлин, хотя, по мнению М. Ф. Владимирского-Буданова, это являлось с точки зрения Судебника  большой непоследовательностью, ибо  лживый обвинитель — ябедник не мог нести меньшее наказание, чем обвиняемый в душегубстве, татьбе или разбое. 

Статья 13 

В ст. 13 (повторяющей  ст. 68 Судебника 1497 года о порядке  проведения поля) подчеркивается обязанность  окольничих идьяков обеспечить равенство  сторон в поединке. В этих целях  статья усиливает репрессивные меры в отношении опричных, посторонних  людей, отказ которых покинуть поле влечет для них тюремное заключение. 

Нельзя не обратить внимания на то, что в ст. ст. 8—13 (наряду с ответственностью должностных  лиц за неправосудие и лихоимство) предусматривается ответственность (и значительно большая — от торговой казни до тюремного заключения) заложное обвинение в должностных  преступлениях. Таким образом фактически формируется понятие нового состава  преступления — преступления против судебной власти. 

Статья 14 

Являясь законодательной  новеллой, ст. 14 развивает норму предыдущей статьи о необходимости равенства  сил поль-щиков. Никакие другие (социально-правовые) различия, как правильно отметил  М. Ф. Владимирский-Буданов, не принимались  во внимание. “Когда, при великом  князе Василии Ивановиче, дети боярские не хотели биться с крестьянами, требуя, чтобы противники выставили детей  же боярских, то суд принял это за отказ от поля и обвинил детей  боярских”534. В обеспечение равенства  сил статья вводит правило: А битися на поле бойцу з бойцом или небойцу  с небойцом. Исключения, вероятно, имевшие  место на практике, допускались только при том условии, если небоец вступал  в поединок с бойцом по своей воле или даже инициативе. 

Статья 15 

Статья конкретизирует и дополняет ст. 51 Судебника 1497 года о лишении истца права на удовлетворение иска, если выставленный им послух не говорит  в ысцевы речи, т. е. не подтверждает какие-то факты, приводимые истцом. В  случае расхождения в показаниях свидетелей они сами могут просить  поле. Нежелание послухов, поддерживающих истца, участвовать в поединке расценивалось  как выступление против истца, который  оказывался в том и виноват. В  статье предусматриваются также  разногласия, могущие возникнуть между  свидетелями (всеми или некоторыми), подписавшимися на заемном обязательстве, и дьяком, его скреплявшим. И в  этом случае спор решался по тому же, т. е. поединком между спорящими  сторонами. 

Как уже отмечалось, поле постепенно себя изживало. Еще  в XV в. принимались меры к его ограничению. С середины XVI в., как показал Б. А. Романов, его отмена фиксируется  законодательно. Впервые это нашло  отражение в приговоре царя Ивана IV со всеми бояры от 21 августа 1556 г., запрещавшем присуждать поле при  разноречиях послухов. В ряде последующих  актов поле заменялось целованъем с  жеребья, т. е. принесением присяги  по жребию535. 

Статья 16 

Статья 16 дополняет  ст. 48 Судебника 1497 г. указанием на обязанность  уплатить судные и полевые пошлины  при судебном поединке между послухом и противной стороной. 

Статья 17 

В ст. 17 объединяются ст. 49 и часть первая ст. 52 Судебника 1497 года, в которых сторонам и  послухам при определенных условиях разрешается выставлять наемного бойца  вместо себя для участия в судебном поединке. Однако замена послуха наймитом допускалась лишь в том случае, когда послух будет увечен безхитростно. Можно предположить, что данное нововведение было ответом на незаконные действия сторон, пытавшихся обеспечить свои интересы за счет противопоставления послуху  более сильного в физическом отношении  наймита. Это служит еще одним  убедительным примером вырождения института  суда божьего, поскольку бой перед  лицом суда, призванный удостоверить правоту спорящих, ведется наемными руками, т. е. полностью утрачивается религиозно-нравственная подоплека  поля — за правым сила.536 

Статья 18 

В ст. 18, повторяющей  ст. 50 Судебника 1497 года об ответственности  свидетеля за неявку в суд, упоминается  наряду с праведчиком (см. комментарий  к ст. 50 Судебника 1497 го-Дэ) — неделыцик  как представитель органов центрального управления. 

Статья 19 

В ст. 19, аналогично ст. 52 Судебника 1497 года, допускается возможность  замены сторон наймитами и определяется порядок их участия в поле. 

Статья 20 

Здесь и в последующих  статьях впервые в русском  законодательстве разрабатывается  вопрос о солидарной и долевой  ответственности. 

В статье предусматривается  случай, когда истец указывает  в исковом заявлении 10 или 15 ответчиков, а на суд являются 3—4. Прибывшим  предоставляется право отвечать только за себя в своей доле или  в долях тех ответчиков, которых  они укажут. За остальными ответчиками, доли которых явившиеся на себя не берут, посылают пристава с срочной  грамотой. Если они не являлись в  суд, то истцу выдавалась на их долю бессудная грамота537. По примечанию В. Н. Татищева, истец, получивший такую  грамоту на ответчика, “имеет власть везде онаго поймать и пред суд представить для правежа  или наказания. В иных писали вольно его бить и грабить, только самого не убить и дом не разорить”538. 

Статья 21 

Срочную грамоту  достаточно вручить одному из соответчиков, который обязан сообщить о ней  другим. Если он этого не сделал, и  на соответчиков была выдана бессудная  грамота, то они имели право иска на своего товарища, не предъявившего  им срочной грамоты. 

Статья 22 

В отличие от предыдущих, предусматривавших возможность  выбора ответчиками долевой или  солидарной ответственности, в ст. 22 устанавливается солидарная ответственность  наместников и волостелей за действия их людей — тиунов, праветчиков, доводчиков. Наместники или волостели  должны отвечать за тех или иных подчиненных в полном размере  предъявленных исковых требований. Эта норма имела своей целью  ограничение произвола кормленщиков, была начальным этапом по пути ,упразднения  наместничьего управления. 

Статья 23 

В ст. 23 устанавливается  долевая ответственность по искам  к должностным лицам наместничьего  управления и местным жителям. Если наместники или волостели за тех  городцких людей или за волостных  отвечати не похотят, то их судят лишь в их вытях (долях). Выти городских  и волостных людей выделяются в отдельный иск, рассматриваемый  как новое судебное дело. 

Статья 24 

В ст. 24 развиваются  нормы, связанные с упорядочением  системы кормлений. Беря свое начало от ст. 13 Двинской уставной грамоты  и ст. 45 Судебника 1497 года, статья устанавливает  ответственность наместников за обидные дела, т. е. разного рода насилия  или несправедливости по отношению  к иногородцам. Иногородцы (в отличие  от чюжеземцев — иностранцев) —  жители других, иных городов Русского государства, не подсудных суду данного  наместника. В большинстве случаев  это купцы, ездившие с товарами из города в город. В обеспечение  их интересов им давался льготный срок для вызова наместника в суд. Если подчиненные наместнику лица могли  вчинять иск только после съезда наместника с жалования, то иногородцам  предоставлялось право обжаловать действия кормленщиков в течение  всего времени несения последними своих обязанностей. Обжалование  действий наместника на общих основаниях должно было производиться иногородцами не позднее, чем в течение годичного  срока с момента окончания  срока обязанностей кормленщика. 

Статья 25 

В ст. 25 впервые в  русском законодательстве содержится стремление разграничить два состава  преступления: грабеж как открытое похищение вещи и разбой как хищение, связанное с насилием. При этом побои не теряют своего оскорбительного  характера, почему за них и полагается бесчестие. Дела о грабеже возбуждались в порядке обвинительного процесса539. Исход дела предрешало добровольное признание обвиняемого. Он мог признать обвинение целиком или частично. В непризнанной части прибегали  к свидетельским показаниям. Что  касается наказания, то, как справедливо  отмечал М. Ф. Владимирский-Буданов, “закон еще не выработал твердых  начал вменения, и оценку преступности деяния каждый раз предоставляет  высшей власти”540. Наказание определялось государем, посмотри по человеку, т. е. в зависимости от социальной принадлежности обвиняемого. 

Статья 26 

В ст. 26, развивающей  ст. 2 Двинской уставной грамоты, дифференцируется ответственность за нанесение бесчестья  в зависимости от сословие-классовой  принадлежности лица. Штраф за бесчестье  колеблется от рубля до пятидесяти. Сумма штрафа за бесчестие представителей господствующего класса феодалов зависела от занимаемого ими служебного положения  и получаемого вознаграждения. Последнее  могло состоять из корма, норма которого определялась в уставных грамотах для  каждого уезда, или денежного  жалования, получаемого за управление тем или иным городом и постепенно заменявшего корм541. 

Особо выделялись дьяки  полатные и дворцовые, сумму за бесчестье  которых определял сам царь и  великий князь. Полатные Дьяки, по мнению В. О. Ключевского, это думные дьяки. П. А. Садиков, исходя из того, что палатами или избами именовались в XVI в. центральные  правительственные учреждения —  будущие приказы, и считая неправомерным  пропуск перечня всех других приказных  дьяков, кроме думных, выдвинул иное, принятое советской историографией толкование, что это приказные  и дворцовые (из приказа Большого дворца и др.) дьяки542. Во всяком случае это были представители высшей служилой бюрократии в отличие от местной  администрации — детей боярских, тиунов, доводчиков, праведчиков, представителей служилого холопства. Высшим представителем боярской челяди, происходившим из холопов, являлся боярский человек  добрый. Если сумма бесчестья тиунов, доводчиков и праведчиков определялась их доходом, то бесчестье боярского  доброго человека рассматривалось  как бесчестье средних жителей  посада и равнялось 5 рублям. 

Боярский человек  молотчий приравнивался к черному  го-родцскому и крестьянину пашенному  и непашенному, т. е. черносошному, занимавшемуся  земледелием, промыслом или торговлей. Сумма за их бесчестье определялась в один рубль. Таким образом, высшая категория холопов относилась к  холопству лишь формально, а на деле она была значительно ближе к  господствующему классу. Определяя  право чести, как сугубо личное, М. Ф. Владимирский-Буданов полагал, что  “государство иначе и не может  оценить ее, как справившись, во сколько  оно само оценивает службу себе этого  человека и как высоко положение  его в обществе”543. Так, горожане хотя и были одной из активных сил, содействовавших политическому  сплочению великорусской народности, но находились вне феодальной иерархии и упоминались вслед за боярами  и княжескими слугами544. Однако особое значение городской верхушки для  развития товарно-денежного производства обусловило выплату гостям большим  самого высокого штрафа — 50 рублей, а  торговым и посадским людям, т. е. купцам и торгово-ремесленному населению, — 5 рублей. То, что гость в 50, а  средний посадский человек в 5 раз “честнее” лучшего крестьянина  свидетельствует, по мнению П. П. Смирнова, о том, что “закон... подымал горй-жан  в особый “честный” чин и ставил его наряду и даже выше дворян и  детей боярских городовых, получавших бесчестье по своим небольшим  окладам, т. е. 3, 4, 5 рублей”. Сопоставляя  ст. 26 со ст. ст. 43 и 91, П. П. Смирнов делает вывод, что “избранная рада вернулась  к политике выделения горожан  в особый чин и освобождения их от удельного многовластья”545. Не исключено, как считает С. О. Шмидт, что льготы верхушке посада, зафиксированные ст. ст. 26, 43 и 91, были вырваны Московским восстанием 1547 года, и предоставлением  их правительство пыталось привлечь верхушку посада на свою сторону546. Во всех случаях штраф за бесчестье  жены уплачивался вдвое против бесчестья  ее мужа. Оскорбление действием могло  дойти до причинения увечья. Закон  определяет ответственность и за него, хотя и в наиболее общей  форме. 

Статья 27 

Статья 27 дополняет  ст. 58 Судебника 1497 года указанием на порядок разрешения споров между  иноземцами и русскими. Основываясь  на международных соглашениях русских  княжеств с другими государствами, исключающих применение поля547, статья предоставила обеим сторонам право  присяги. Если в исках между чужеземцами  право принять или предложить присягу принадлежало ответчику, то в исках между иноземцами и  русскими право принесения присяги  решалось жребием. Если вынет жребий истец, то, присягнув, поцеловав, свое возмет, если ответчик, то отцелуется (то есть присягой отведет от себя обвинение). Решение торговых споров при помощи жребия, создававшего благоприятные  условия для иноземцев, содействовало  развитию торговых отношений, укреплению международных связей. 

Статья 28 

В данной статье, сходной  со ст. 7, определяющей порядок учинения управы судьями центрального ведомства, детально разрабатывается система  делопроизводства во всех инстанциях. В случае приостановления дела до представления дополнительных доказательств  дьяки должны записанные ими речи истца и ответчика держать  у себя. При поручении подьячим переписать дело начисто, дьяк обязан, проверив правильность переписанного, приложить к нему свою руку. Во избежание  изъятий или перестановок отдельных  листов дела из столбца по сставам  ставились дьяками подписи так, чтобы каждая оказывалась на двух соседних листах. Подписанные таким  образом, и заверенные печатью дела хранились у дьяка. Во избежание  подлога подьячим запрещалось держать  дела у себя и выдавать их сторонам без соответствующего оформления. В  противном случае, истец без возобновления  процесса получает просимое за счет не уследившего за подьячим дьяка. Подьячий же несет уголовную ответственность  как за должностное преступление. При этом наказание подьячего разнится в зависимости от того, выдан ли этот документ в приказе, или за городом или на подворье, т. е. по пути домой или дома. Дважды повторенная в статье фраза а вымут у подьячего список или дело, дает основание полагать, что кто-то заинтересован в выимке, выхватывании, вытаскивании списка или дела и стремится осуществить это с помощью подкупа, посула или угроз и даже силы. Вынесение списка или дела из приказа для передачи его стороне подтверждает злую волю передававшего, его сговор со стороной, либо свидетельствует о нарушении им порядка хранения документов, запрещающего вынос их из приказа. Отсюда новая дополнительная для русского законодательства мера наказания — увольнение с должности с запрещением занимать такую должность и в дальнейшем. Аналогичное наказание предусматривается ст. 32 в отношении злоупотребляющего своим положением недельщика. 

Статья 29 

В ст. 29 впервые в  русском судопроизводстве определен  порядок оформления протокола судебного  заседания. Его составлял дьяк. Судный список писался дьяком начерно548. При  переписывании протокола набело воспрещается присутствие заинтересованной стороны. Вместе с тем в случае возникновения неясности и необходимости  уточнения данных записи бояре имеют  право вспросити ту или иную сторону, не разрешая ей, однако, ни исправлять, ни даже знакомиться с текстом. Окончательно составленный протокол читался только судье. Не разделяя возмущения В. Н. Татищева “сему стропотному (бессмысленному, противоречащему прежнему) закона сочинению, что суд записывать без судящихся”, М. Ф. Владимирский-Буданов справедливо  отмечает, что “стороны не должны стоять у записи потому, что иначе возможно со стороны каждой из них незаконное влияние на правильность записи”, и  возобновление судоговорения с  последующим опорочением дела. Судебник же стремился к установлению стабильности и укреплению авторитета судебного  решения549.