Константин Калиновский: политический портрет

ЧУО «Институт  предпринимательской деятельности» 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Реферат по истории Беларуси

на тему: «Константин Калиновский: политический портрет» 
 
 
 
 
 
 
 
 

                                                                                                   Выполнила студентка

                                                                          I курса

                                                                                            группа № з11мм

                                                                                    Вишневская 

                                                                                                  Анжелика Петровна  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Минск 2011

Содержание: 

Введение……………………………………………………………………………3

I. Происхождения и семья………………………………………………… ……..4

II. Биография……………………………………………………………………….5

III. Публицистическая и издательская деятельность Калиновского…………...8

IV. Историография о К. Калиновском……………………………………………9

V. Социально-политические взгляды Калиновского……………………………14

Заключение………………………………………………………………………....15

Список  литературы………………………………………………………………..16 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение 

     2 февраля 2011г. исполнилось 173 года со дня рождения Кастуся Калиновского, одной из наиболее знаковых фигур в истории Беларуси. Масштаб его личности трудно переоценить. Сухие факты из биографии характеризуют его как общественного деятеля, революционного демократа, публициста, поэта, одного из лидеров восстания 1863-1864гг. Но после смерти он превращается в человека-символ, человека-легенду, который стал вдохновлять других людей своей судьбой, идеями и поступками.

     В чем кроется причина его притягательности? В данном реферате изложена биография, публицистическая и издательская деятельность, историография, политическая деятельность и значимость для белорусского народа Кастуся Калиновского.

     Борцы за свободу всегда становятся объектами  симпатии. Кастусь Калиновский сражался за независимость Беларуси и Литвы от Российской империи. При этом он опирался на революционно-демократические идеи, подразумевавшие народовластие и освобождение широких слоев населения от феодальных ограничений. Знаменитая фраза Калиновского «Не народ для урада, а урад для народа», которая сейчас служит девизом газеты Совмина Республики Беларусь – именно об этом. Кроме того, будучи диктатором Литовского Провинциального Комитета восстания, Калиновский проводил достаточно независимую политику от Центрального комитете в Варшаве. По словам его современника, находящегося по другую сторону баррикад, российского генерал-майора В.Ф. Ратча, «Константин Калиновский с настроением герценовской школы во главе честолюбивейших личностей из красных литвинов настойчиво проводил идею о самостоятельности Литвы». Таким образом, он боролся за свободу сразу по трем направлениям – от России, от Польши и от социальных ограничений.

       В 1864г. он был арестован, а уже в марте казнен через повешение. Из тюремного заключения сумел отправить на свободу три письма, известные как «Письма из-под виселицы». Два из них были адресованы народу, за который революционер боролся, а одно – девушке, которая была с ним обручена. (Последнее представляет из себя трогательное прощальное стихотворение). А перед виселицей, когда его при чтении приговора назвали дворянином, Калиновский выкрикнул: «У нас дворян нет. Все равны!!!».

       Короткая жизнь, трагическая смерть, борьба за идею, немного любовной  поэзии, красивые слова перед  казнью – всего этого более  чем достаточно для того, чтобы сложился образ романтического героя. Которого можно поставить вровень с историческими фигурами. «Даже внешность Калиновского великолепно располагает к его героизации, - считает белорусский историк Алесь Кравцевич, - хорошо сложенный молодой мужчина с красивым, мужественным, решительным и одновременно интеллигентным лицом. Поэтому его так и любят рисовать белорусские художники». 
 

I. Происхождения и семья. 

     Род Калиновских происходит из Мазовии (Польша), где упоминается начиная  с конца XV века. Впоследствии он разделился на 13 ветвей, внесённых в I и IV части родословной книги Виленской, Гродненской, Витебской, Волынской, Ковенской, Минской, Могилевской и Подольской губерний и в списки дворян Царства Польского. Предки Калиновского в течение почти ста лет владели поместьем Калиново на Браньской земле в приграничьи Белоруссии и Польши, но в 2-й половине 18 в. поместье было продано.

     Отец  — безземельный шляхтич из Гродно, владелец небольшой ткацкой мануфактуры  Семён Калиновский (белор. Сымо́н (Сямён) Каліно́ўскі, польск. Szymon Kalinowski); мать, Вероника Рыбинская, умерла, когда Константину было 5 лет.

     Среди современных историков нет единого  мнения о национальной принадлежности Калиновского. Одни считают его белорусом, другие — поляком.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

II. Биография. 

     Викентий  Константин Семенович Калиновский  родился 21 января (2 февраля) 1838 года в  местечке Мостовляны Гродненского уезда (теперь Белостоцкое воеводство) в  шляхетской небогатой семье. Предки Калиновского на протяжении почти ста  лет владели имением Калиново под Брянском на границе Российской Империи и Речи Посполитой, но во второй половине XVIII века имение было продано и Калиновские стали безземельной шляхтой. Мать, Вероника Рыбинская, умерла молодой, когда Константину было пять лет. Отец, Семен Стефанович, был человеком умным и энергичным. В местечке Мостовляны на земле помещика Родовицкого в 1835 году он основал небольшую ткацкую фабрику. Потом вместе со второй женой, Изабеллой Лазаревич, приобрел небольшой фальварак Якушовка возле местечка Свислочь в Волковыском уезде. Туда в 1849 г. перебралась семья, а также была переведена фабрика. В 1855 отец добился утверждения сенатом Калиновских в дворянских правах. Однако материальное положение семьи, в которой от двух браков родилось 18 детей, оставалось нелегким.

     В 1847 Калиновский поступил в первый класс Свислочской гимназии, позже  переименованной в училище. После  его окончания в 1852 Константин три  года жил в Якушовке, помогая отцу по хозяйству и занимаясь самообразованием.

     В конце 1855 Калиновский поехал в Москву к старшему брату Виктору с намерением поступить в университет. Но планы братьев изменились, и летом 1856 они перебрались в Петербург. Калиновский успешно сдал вступительные экзамены в университет и стал студентом юридического факультета по разряду камеральных наук, который готовил к хозяйственной или административной карьере и давал хорошее общее образование. Кроме юридических наук Калиновский изучал русскую и мировую историю, политэкономию, статистику, логику, психологию, зоологию, ботанику, сельское хозяйство, технологию, архитектуру, русский и французский языки. Студенческие годы имели решающее значение для формирования революционного мировоззрения Калиновского, он не раз избирался библиотекарем –  управляющим организации студентов «Огул» - выходцев из Польши, Беларуси, Литвы и Украины, возглавлял в «Огуле» наиболее радикальное крыло.

     С созданием около 1858 в Петербурге военно-революционной организации  Сераковского-Дамбровского братья Калиновские  стали ее активными деятелями.

     Калиновский отлично учился и летом 1860 успешно  закончил университетский курс, а  после подачи диссертации в январе 1861 утвержден попечителем Петербургского образовательного округа в степени  кандидата права. Получив в феврале 1861 диплом, он через две недели был уже в Вильно, где предпринял безрезультатную попытку устроиться на службу в управление местного генерал-губернатора.

     Возвращение Калиновского на родину совпало с  сильным подъемом освободительного движения в Беларуси и Литве, вызванного объявлением крестьянской реформы и обострением политической ситуации в России и Польше. Калиновский стал одним из руководителей этого движения, лидером его демократического течения («красных»). На протяжении 1861 он создал на Гродненщине из разночинной интеллигенции нелегальную революционную организацию, связанную с такими же организациями в Вильно. Калиновский и его сторонники вели по деревням и местечкам агитацию среди крестьян, призывали их на борьбу с помещиками и самодержавием. Вместе со своим другом В. Врублевским, белорусским поэтом Рожанским и другими единомышленниками по гродненской организации летом 1862 он начал издавать первой в истории Беларуси нелегальной революционно-демократической газеты «Мужицкая правда». На протяжении 1862-1863 удалось издать семь номеров, автором и редактором большинства, если не всех, был Калиновский. «Мужицкая правда» впервые на белорусском языке пропагандировала революционно-демократические идеи среди крестьян, готовила их к восстанию. Калиновский лично участвовал в распространении газеты. После того, как местные власти отдали приказ о его аресте, он полностью перешел на нелегальное положение, скрываясь под разными псевдонимами (Макаревич, Хамович или Хамуциус, Черноцкий и др.). Одновременно с напряженной деятельностью на Гродненшщине поддерживал тесные связи с друзьями-единомышленниками далеко за ее границами. Участвовал в работе виленского центра по подготовке восстания в Литве и на Беларуси – «Комитета движения», переименованного вскоре в Литовский провинциальный комитет (ЛПК), вел там борьбу за революционно-демократическую программу восстания. С осени 1862 - старшина ЛПК, что свидетельствовало о усилении влияния революционных демократов на освободительное движение в белорусско-литовских землях. Известны принципиальные споры Калиновский и всего ЛПК с революционными деятелями Варшавы за признание суверенности Литвы и Беларуси.

     После начала восстания в Польше (январь 1863) ЛПК призвал народы белорусско-литовского края к активным действиям и объявил  себя Временным революционным правительством Литвы и Беларуси. Однако представителям либеральной партии в освободительном движении («белым») удалось сделать переворот и, отстранив Калиновского и его сторонников от руководства восстанием, захватить власть в повстанческой организации. С весны 1863 Калиновский – революционный комиссар на Гродненщине, работал в Белостоке и Гродне, много сделал, чтобы сломать саботаж помещиков и привлечь в восстание народные массы. В том же году вместе с повстанческим гражданским начальником Гродненского уезда Э. Заблоцким он объехал Слонимский и Волковысский уезды, последний раз побывал в Якушовке, инспектировал соединенные силы повстанцев под Миловидами в Слонимском уезде (накануне известного боя) и Брестский отряд за Бугом в Подляшье. Скоро в повстанческой организации произошел новый переворот, «красные» вернули власть и Калиновский возглавил виленский повстанческий центр. Одной из его важнейших квартир в Вильно была квартира Ямантов на Ратушной площади. Бывший студент И. Ямант вел важную переписку повстанцев, а его сестра Мария была близким другом Калиновского. За предводителем восстания власти организовали настоящую охоту. Но он продолжал борьбу, меняя внешность, имена, адреса.

     Постепенно  круг революционеров сужался. Были схвачены и публично казнены самые близкие помощники И. Зданович и Ц. Далевский. Для усиления местной организации в Минск поехал И. Ямант. В октябре 1863 Калиновский под именем И. Витеженца поселился в так называемых Святаянских мурах (комплекс зданий бывшего Виленского университета), напротив генерал-губернаторского дворца. Где жил душитель восстания Муравьев. Псевдоним и адрес руководителя восстания выдал жандармам на допросах в Минске как участник повстанческой организации В. Парафианович. В январе 1864 Калиновский был арестован. В тюрьме он сумел написать и передать на свободу «Письма из-под виселицы» - свое идейно-политическое завещание. Осужденный царским военно-полевым судом, он был публично повешен в Вильно на торговой площади Лукишки. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

III. Публицистическая и издательская деятельность Калиновского. 

     В число печатного наследия Калиновского входят семь выпусков белорусскоязычной  газеты-листовки «Мужицкой правды» (белор «Мужыцкая праўда»), «Письма из-под висилицы» (белор. «Лісты з-пад шыбельніцы»), а также польскоязычная газета «Знамя свободы» (польск. Сһorągiew swobody), в издании которой принимал участие К. Калиновский.

     Кроме того, известны революционные инструкции и призывы, подготовленные под его руководством. В польской историографии широко распространено мнение, что «Письмо Яськи-хозяина из-под Вильни к мужикам земли польской» (белор. «Ліст Яські-гаспадара з-пад Вільні да мужыкоў зямлі польскай») также относится к публицистике Калиновского, в то же время большинство белорусских исследователей придерживается мнения, что авторство данного письма не принадлежит революционеру. Этот вывод основывается на том факте, что на письме стоит штамп варшавского издательства, — таким образом, зная про популярность подписи «Яська-гаспадар з-пад Вільні», «белые» могли использовать её в собственных целях.

     Широко  распространено мнение, что актуальные для крестьян вопросы освещались в «Мужыцкай праўдзе» предельно  кратко, логично, последовательно, иногда умышленно по-крестьянски грубовато. Для газеты характерен агитационный стиль, рассчитанный на среду малограмотных и неграмотных крестьян. В то же время, историк Гронский сделал вывод, что издание «Мужыцкой прауды» было чисто пропагандистской акцией, что подтверждается существованием «Знамени свободы», которое было рассчитано на ополяченное дворянство и горожан и несет в себе совершенно другое наполнение. Принцип равноправия сословий в газете упоминается, но «без ущерба для чьей-либо собственности». 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

IV. Историография о К. Калиновском. 

     В историографии восстанию 1863—1864 гг. посвящена многочисленная и в то же время довольно противоречивая литература, представленная преимущественно польскими и российскими авторами.

     Становление белорусской историографии о  данном восстании произошло в 1920-е  гг. В популярной литературе того времени (в частности, у                      В. Ластовского) Калиновский характеризуется как национальный герой, первый белорусский революционер и руководитель крестьянского антипомещицкого восстания.

     Первый  серьёзный научный анализ событий  восстания и взглядов           К. Калиновского был предпринят в статьях и монографии Всеволода Игнатовского. Он охарактеризовал восстание как буржуазно-демократичное, а Калиновского — как белорусского революционер-демократа, идеолога левых «красных», который по определенным вопросам был вынужденный идти на компромисс с правым крылом «белых». В то же время существовали и другие оценки восстания: так, белорусский советский историк Самуил Огурский в своей книге «Нарысы па гісторыі рэвалюцыйнага руху на Беларусі (1863—1917)» заявлял, что восстание 1863 г. было организовано польскими помещиками и католическим духовенствам и проходило под польскими шовинистическими лозунгами, автор назвал Калиновского «мифическим героем» и «польским шовинистом», похожего мнения придерживались российские монархические авторы. В 1930-е гг. в БССР К. Калиновский оценивался как реакционный деятель.

     В послевоенный период значительный вклад  в разработку истории восстания  и научной биографии К. Калиновского внесли белорусские историки Владимир Перцев, Анатолий Смирнов, Иван Лущицкий, Геннадий Киселёв, Сусанна Самбук. Были сделаны выводы о враждебности К. Калиновского польскому шляхетскому национально-освободительному движению и непризнании революционером руководящей роли Варшавского комитета и его программы. Калиновский был охарактеризован, как создатель свободной белорусской печати и крупнейший представитель передового общественного мнения Белоруссии XIX в. Вместе с тем отвергалась признанное в первые послевоенные годы наличие в программе К. Калиновского лозунгов за государственную самостоятельность Литвы и Белоруссии, утверждалась, что Калиновскому его приписали «идеологи самодержавия и польские националисты».

     С введение в научное употребление многотомного сбора документов и материалов, посвященных восстанию, произошло существенное уточнение сделанных ранее выводов. Так, историк А. Смирнов признал и положительно оценил постановку К. Калиновским вопроса об образовании самостоятельной Литовско-Белорусской республики. Однако во 2-м томе «Истории Белорусской ССР» (Минск, 1972) позиции белорусских революционных демократов по национальному вопросу накануне и во время восстания не упомянуты. Параллельно с этими процессами, в публикациях 1960-х гг. сформировалось и иное мнение. Так, М. Миско заявил, что К. Калиновский рассматривал Литву и Белоруссию как часть Польши и полностью разделял программу польского повстанческого правительства, которая предусматривала включение белорусско-литовских земель в состав Польского государства и сохранение помещичьего землевладения. При этом М. Миско полностью проигнорировал известные факты, которые свидетельствуют про острый конфликт Калиновского и Виленского повстанческого центра в целом с варшавским Центральным национальным комитетом.

     Широко  распространено мнение, что данный конфликт явился следствием несоответствия взглядов К. Калиновского с программой Варшавского центрального комитета. В частности, Калиновский выступал за самостоятельность белорусско-литовских  земель и революционно-демократические пути решения аграрного вопроса. Основанное на исторических источниках доказательство данной трактовки конфликта привел М. Бич. Историк указывает, что в книге российского генерал-майора В. Ратча, который мог пользоваться всеми документами следствия, отмечено следующее:

Калиновский «настойчиво проводил идею самостоятельности  Литвы», его партия «решила окончательно избавиться от варшавской опеки». «Калиновский, — писал Ратч, — принимал на себя диктатуру. Варшавское правительство должно было <…> получить сообщение, что Литва и Белоруссия — самостоятельное государство». По сведениям Ратча, успех восстания Калиновский в решающей степени связывал с активным участием в нем крестьянских масс, с созданием крестьянской организации и в связи с этим выступал за передачу всей земли крестьянству. На знать он ни надеялся и высказывался за ликвидацию «этой гнилой и развращенной касты»

     Далее М. Бич последовательно приводит аналогичные мнения о К. Калиновском  секретаря Варшавского правительства Юзефа Яновского и лидера литовско-белорусских «белых» Якуба Гейштара: Калиновский «не хотел иметь никакого отношения к знати, а опирался только на народ. Связь Литвы с Польшей понимал только как федеративную — с полной независимостью Литвы. Не признавал сполна власть Центрального комитета, не желал принимать оттуда никаких приказов или поручений. Эта позиция Калиновского, которую не все в Комитете (ЛПК — М.Б.) полностью разделяли, была поводом для недоразумений».

     «Это  была натура вспыльчивая, но справедливая, без какой-либо тени лицемерия. Предан душой и сердцем народу, однако сторонник крайних революционных теорий, который не останавливаются даже перед развязыванием гражданской войны и думал, к тому же о самостоятельности Литвы. Был несравненным, образцовым конспиратором, душой Комитета… При первом знакомстве доказывал мне, что участие знати и помещиков в восстания не только не нужно, но и вредно. Народ сам завоюет себе свободу и потребует собственность у помещиков».

     М. Бич указывает на то, что крайнее  обострение взаимоотношений между ЛПК и ЦНК в конце 1862 г. засвидетельствовал член ЦНК Оскар Авейде в своих показаниях следственной комиссии в январе 1865 г.. В частности, он сослался на факты удаления из состава ЛПК варшавского комиссара Нестора Дзюлерана, а затем и его преемника, отметил твердость и решительность, с которой ЛПК требовал равноправия во взаимоотношениях с Варшавой и передачи в подчинение Вильно Белостоцкого воеводства. Именно Авейде по поручению ЦНК вел переговоры о статусе с уполномоченными ЛПК Эдмундом Веригам, а затем — с Болеславом Длуским. Первый с их пошел на принципиальные уступки и согласился со статусом, согласно которому Вильно попадала в полное подчинение Варшаве. Только по вопросу о сроке восстания согласие литовского представителя в ЦНК было обязательным. В другом случае Литва ни была обязанна принять назначаемый в Варшаве срок. ЛПК отклонил это соглашение и послал для переговоров в Варшаву Б. Длуского. «По какой-то слепой твердости и его и комитета виленского в этих необоснованных, на наш взгляд, требованиях, — отмечал Авейде, — я, несмотря на все мои усилия, на все возможные уступки со стороны Центрального комитета, не успел прийти к соглашению с Длуским в течение целых двух или трех недель. Это обстоятельство была настоящим и большим вредом для революции, потому что до самого момента восстания (соглашения) между Вильно и Варшавой ни произошло».

     Схожие  мнения о причинах конфликта широко распространены в польской и литовской  историографии. В частности, их указывали  В. Пшиборовский, А. Янулайтис, В.Кардович, К Канкалевский, С. Кеневич, редакция Польского биографического словаря и др. историки.

     Однако  некоторые историки предлагает другие объяснения этому конфликту. Так, А. Гронский пишет, что «Варшава подчинила  себе часть территории, ранее контролируемой из Вильно, и стала собирать там деньги. Естественно, полный амбиций и юношеского максимализма, В.-К. Калиновский не мог стерпеть то, что из под его контроля ушел регион, который мог давать финансовую поддержку. Этот факт белорусские историки почему-то воспринимают как доказательство проповедования К. Калиновским белорусских идей. На самом же деле речь шла лишь о неприятии Варшавы как явления, мешающего молодому и амбициозному человеку вершить „правильный“ ход истории». Иное мнение в 1923 г. высказывал и профессор Виленского университета С. Костелковский. От утверждал, что не может быть и речи про стремление Вильно обособиться от Варшавы. «Считаю, писал Костелковский, что в 1863 году можно противопоставить повстанческое правительство в Варшаве такому же самому правительству в Вильно не как польское национальное правительство литовскому национальному правительству, а только как правительство центральное правительству провинциальному… Не было даже разговора про образование самостоятельного, а тем более враждебного к Польше, литовского государства… У Калиновского обособленность держалась только на разнице в повстанческой тактике и была связана с определёнными личными амбициями». Этот свой тезис автор основывает на цитатах из «Письма Яськи-хозяина мужикам земли Польской». 

В польской, российской (в том числе советской) и некоторой части белорусский  историографии восстание 1863—1864 гг. в Польше, Литве и Белоруссии традиционно  определяется как польское. Тем самым, по словам большинства белорусских авторов, игнорируются существенные его особенности в белорусско-литовском регионе и в первую очередь факт, что, как указывает М. Бич в преддверии и в процессе восстания впервые достаточно выразительно проявилось течение белорусского национально-освободительного движения во главе с К. Калиновским. Исходя из этого в ряде публикаций белорусских историков оно применительно к территории Литвы-Белоруссии не называется польским. Этот постулат, однако не принимают некоторые публицисты. Например, С. Шиптенко пишет, что «крестьяне уклонялись от участия в восстании, считая его дело польским и панским, массово выступив против мятежников, при организации Виленским генерал-губернатором гр. М. Н. Муравьёвым сельских караулов, то есть на народный элемент в крае смог опереться именно Муравьёв-Виленский, а не Калиновский».

     В свою очередь историк М. Бич указывает  на то, что недоверие белорусских  крестьян было вызвано фактом поддержки восстания местными польскими помещиками, ограниченностью программы его руководителей и лозунгом восстановления польского государства. Кроме этого М. Бич делает вывод, что на поддержку восстания среди крестьянства повлияли лживые слухи, которые распространяла царская власть и православная церковь — «будто бы польские помещики восстали против русского царя за то, что он освободил крестьян из крепостничества и стремятся восстановить крепостной строй». Похожего мнения придерживается историк А. Грицкевич: «Православным крестьянам стали внушать, что они „истинно русские и должны помочь разгромить этот польский мятеж“. Раздали ружья — и белорусы принялись стрелять белорусов.»Существенно повлияли на крестьян и те изменения в реализации реформы 19 февраля, на которые пошла власть в связи с восстанием.

     Белорусский историк А. Гронский высказывает  мнение, что фигура и жизнь Калиновского, как и само польское восстание в значительной степени мифологизированы для придания им белорусских черт.

     В 10-е годы XX века, когда еще были живы свидетели польского восстания 1863—1864 годов, представители белорусского национального движения не находили в восстании никаких белорусских деятелей, в том числе Викентия Константина Калиновского. В газете «Наша ніва» нет ни одного упоминания о нем. Калиновского попытались сделать белорусским национальным героем лишь в конце Первой мировой войны, то есть через более чем 50 лет после его смерти, когда подавляющее большинство очевидцев восстания уже умерло, и никто не мог опровергнуть утверждения новых белорусских историков. Легенда распространилась после крушения Российской империи в среде белорусских сепаратистов, удачно, хоть и не без трудностей, вписалась в советскую историографию и, наконец, так же удачно перешла в новую националистическую концепцию истории, начавшую формироваться в конце 80-х годов XX века. В Белоруссии конца XX столетия легенда о К. Калиновском получила новое развитие.

С этой целью Калиновскому придумали новое  имя — Кастусь (белорусское уменьшительное от Константин; по-видимому, «переименовал» Калиновского белорусский публицист  Вацлав Ластовский), хотя никогда при  жизни его так не называли; в советской исторической литературе стала фигурировать сфальсифицированная подпись Винцента Калиновского: историк Анатолий Смирнов затёр в подписи букву В и надписал букву К.

     Первопричину  мифологизации Гронский видит в  том, что к 1916 году (когда появились первые сообщения о «белорусском» характере восстания) западная часть территории Российской империи находилась под немецкой оккупацией. Поэтому Ластовский, работавший на оккупированной территории, для поддержания имиджа национального героя подчеркнул антирусскую направленность деятельности Калиновского, а для придания этой антирусскости белорусских черт Константин (или Константы) стал у В. Ластовского Касцюком. Позже «Касцюк» трансформируется в «Кастуся», что и закрепилось до наших дней. По словам современного белорусского историка Я. И. Трещенка, «история польского восстания 1863 года на белорусских землях принадлежит к числу наиболее мифологизированных, тенденциозно искажаемых событий белорусского прошлого». Именно в силу создания искусственного мифа польский революционер Винцент Константы Калиновский превратился в «белорусского революционного демократа Кастуся Калиновского».