Концепция цивилизации А. Тойнби

Концепция цивилизации А. Тойнби.

     Концепция А. Тойнби является вариантом теории культурных циклов, опирающейся на идею о том, что история слагается  из множества самостоятельных, слабо  связанных друг с другом цивилизаций, каждая из которых проходит, подобно  живому организму, путь от рождения до смерти.

     Теория  цивилизаций А. Тойнби (1889-1975 гг.) является, можно сказать, классическим вариантом теории локальных цивилизаций.

     Тойнби - религиозный мыслитель, что существенным образом сказывается на его видении  истории, истолковании ее целей и  смысла, исторического прогресса, современной  западной цивилизации и т.п. История, по Тойнби, - дело рук бога, реализующего ее через существование человека и человечества. В основе истории  лежит взаимодействие мирового закона - божественного логоса и человечества. Деятельность последнего - это ответ  на божественное вопрошание, выраженное в форме природного или иного  вызова. Постигая историю, человечество постигает самого себя и в себе самом - божественный закон и высшее предназначение. На поверхности история  многообразна, но в глубине своей  она однонаправлена и ориентирована  на постижение бога через самораскрытие  человека. "Озарение душ светом высших религий определяет духовный прогресс земной жизни человека, - пишет Тойнби. - Мирные завоевания высших религий  значат в истории человечества значительно  больше, чем все, что знала история  до их появления. Духовный прогресс определяется фразой из христианской молитвы: "Да будет воля Твоя". Спасение тех, кто  максимально использовал свои духовные возможности для устройства лучшей жизни на Земле, станет той благодатью, которую Господь ниспошлет христианам, молящим его: "Да приидет царствие Твое".¹

     Центральным в концепции Тойнби является понятие  цивилизации, замкнутого общества, характеризующееся  набором определяющих признаков. Шкала  критериев, позволяющих классифицировать цивилизации, у Тойнби весьма подвижна, но два из этих критериев остаются стабильными - это, во-первых, религия и форма ее организации и, во-вторых, территориальный признак. " ... Вселенская церковь является основным признаком, позволяющим классифицировать общества одного вида. Другим критерием для классификации обществ является степень удаленности от того места, где данное общество первоначально возникло".²

     В соответствии с этими критериями Тойнби выделяет 21 цивилизацию. В их числе: египетская, андская, китайская, минойская, шумерская, майянская, индская, эллинская, западная, православная христианская (в России), дальневосточная (в Корее  и Японии), иранская, арабская, индуистская, мексиканская, юкатанская и вавилонская. "Число известных цивилизаций, - пишет Тойнби, - невелико. Нам удалось  выделить только 21 цивилизацию, но можно  предположить, что более детальный  анализ вскроет значительно меньшее  число полностью независимых  цивилизаций - около десяти"³

     Из  выделенных цивилизаций семь - живые  общества, а остальные четырнадцать - мертвые, при этом большинство из живых цивилизаций клонится теперь к упадку и разложению. Помимо цивилизаций, в какой-то степени продвинувшихся по дороге развития, Тойнби выделяет четыре неродившиеся цивилизации (в их числе - скандинавская), а также особый класс задержанных цивилизаций, которые родились, но были остановлены  в своем развитии после рождения (в их числе - полинезийцы, эскимосы, кочевники, спартанцы и др.). "Фактически задержанные цивилизации в отличие  от примитивных обществ дают истинные примеры "народов, у которых нет  истории". Они оказались в этом состоянии, желая продолжить движение, но вынужденные пребывать в своем  незавидном положении из-за того, что  всякая попытка изменить ситуацию означает гибель. В конце концов они гибнут либо потому, что отважились все-таки двинуться, либо потому, что окоченели, застыв в неудобной позе"⁴

     Генезис цивилизации нельзя объяснить ни расовым фактором, ни географической средой. Цивилизация развивается, когда  внешняя среда не является ни слишком благоприятной, ни слишком неблагоприятной и в обществе имеется творческое меньшинство, способное повести за собою других. Рост цивилизации состоит в прогрессивном и аккумулирующем внутреннем ее самоопределении или самовыражении, в переходе от более грубой к более тонкой религии и культуре.

     Позицию Тойнби можно охарактеризовать как  культурологический плюрализм - убеждение, что человеческая история представляет собой совокупность дискретных единиц социальной организации ("цивилизаций"). Каждая из них проходит свой уникальный путь и имеет своеобразную систему  ценностей, вокруг которой складывается вся ее жизнь.

     Тойнби  намечает известную преемственность  цивилизаций, образующих в некоторых  случаях цепи цивилизаций. В этих цепях максимальное число сменяющих  друг друга цивилизаций не превышает  трех, а последним этапом является ныне существующая цивилизация. К таким  последовательностям относятся: минойская - эллинская - западная цивилизации, минойская - эллинская - православная цивилизации, минойская - сирийская - исламская цивилизации, шумерская - индская - индуистская цивилизации.⁵

     Успешно развивающиеся цивилизации проходят стадии возникновения, роста, надлома  и разложения. Первые две стадии связаны с энергией "жизненного порыва", две последние - с истощением "жизненных сил". Развитие цивилизации  определяется "законом вызова и  ответа". Историческая ситуация, в  которую входят и человеческие, и  природные факторы, ставит перед  обществом неожиданную проблему, бросает ему вызов. Дальнейший прогресс общества зависит от его способности  дать адекватный ответ на этот вызов. Все вызовы делятся на вызовы природной  среды и вызовы человеческой среды. Например, египетская цивилизация возникла как реакция на иссушение земель на афразийской территории. Ответ тех, кто положил начало этой цивилизации, был двойным: они переместились в долину Нила и изменили свой образ жизни. Они двинулись в гиблые болота и превратили их своим динамическим актом в благодатные земли. В пустыне, ставшей колыбелью китайской цивилизации, испытание заболачиванием и наводнением было дополнено испытанием холодом из-за существенных сезонных климатических изменений. Возникновение майянской цивилизации было ответом на вызов, брошенный тропическим лесом, минойской - ответом на вызов моря. "...Благоприятные условия враждебны цивилизации... чем благоприятнее окружение, тем слабее стимул для зарождения цивилизации".⁶

     В России вызов принял форму непрерывного внешнего давления со стороны кочевых  племен. Ответ представлял собой  становление нового образа жизни  и новой социальной организации. Это позволило впервые за всю  историю цивилизаций оседлому обществу не просто выстоять в борьбе против евразийских кочевников и побить их, но и достичь действительной победы, завоевав их земли, изменив  лицо ландшафта и преобразовав в  конце концов кочевые пастбища в  крестьянские поля, а стойбища - в  оседлые деревни.⁷

     "...Зарождению  цивилизации, - подводит итог Тойнби, - способствуют наиболее трудные  условия существования, имея в  виду как природную среду, так  и человеческое окружение".⁸

     Существует  пять типов вызова: вызов сурового климата, вызов новых земель, вызов  неожиданных ударов со стороны внешнего человеческого окружения, вызов  постоянного внешнего давления и  вызов ущемления, когда общество, утратив нечто жизненно важное, направляет свою энергию на выработку свойства, возмещающего потерю. Во всех этих случаях  действует социальный закон, укладывающийся в формулу: "Чем сильнее вызов, тем сильнее стимул". Однако если вызов отличается крайней суровостью, он становится чрезмерным и не может  быть эффективным стимулом.

     Критериями  роста цивилизации не являются ни ее экспансия, растущее завоевание человеческого  окружения, ни покорение физического  окружения, т.е. природной среды. Нет  соответствия между технической  вооруженностью общества, его успехами в покорении природы и социальными достижениями общества. "Концепция современных западных социологов, с легкостью усвоенная обыденным западным умом, такое соответствие признает как само собой разумеющееся. Более того, предполагаемая последовательность ступеней совершенствования материальной техники берется в качестве показателя соответствующей последовательности в прогрессивном развитии цивилизации. В этой умозрительной схеме развитие человечества представляется чередой "эпох", различающихся своим технологическим характером... Технологическая классификация принимается широкими слоями с готовностью и некритично, без достаточного ее осмысления, поскольку она апеллирует к общественным эмоциям, которые и без того взвинчены недавними техническими достижениями".⁹

     Обзор фактов показывает, отмечает Тойнби, что  есть случаи, когда техника совершенствовалась, а цивилизация при этом оставалась статичной или даже приходила  в упадок; но есть и примеры того, когда техника не развивалась, а  цивилизация между тем была весьма динамичной.

     Рост  цивилизаций - дело рук творческих личностей  или творческих меньшинств. "...Творческие личности при любых условиях составляют в обществе меньшинство, но именно это  меньшинство и вдыхает в социальную систему новую жизнь. В каждой растущей цивилизации, даже в периоды  наиболее оживленного роста ее, огромные массы народа так и не выходят  из состояния стагнации..."¹⁰

     Рост  цивилизации достигается в том  случае, когда меньшинство или  все общество в целом отвечает на вызов и при этом не просто отвечает, но одновременно порождает  другой вызов, требующий в свою очередь  нового ответа. Процесс роста не прекращается до тех пор, пока это  повторяющееся движение утраты равновесия и восстановления его, перегрузки и  нового нарушения сохраняет свою силу.

     Цивилизации, отмечает Тойнби, различаются своими стилями. Эллинская цивилизация, например, демонстрирует явную тенденцию  к оформлению эстетического стиля, ее взгляд на жизнь во всей ее целостности  выражается в отчетливых эстетических понятиях. Индская и родственная  ей индуистская цивилизации формируют  стиль, имеющий ярко выраженный религиозный  характер. Для западной цивилизации  характерна тенденция к машинному  производству, нацеленность интересов  и способностей на эффективное использование  открытий естествознания, конструирование  материальных и социальных систем. "Мы теперь не только смутно ощущаем, но вполне ясно осознаем, что это  и есть главная линия нашего западного  общества. Возможно, мы не вполне точно  определяем продолжительность времени, в течение которого энергия Запада действует в этом направлении. Иногда нам кажется, что машинный век  открыла западная промышленная революция, начавшаяся немногим более полутора столетий назад".¹¹

     Надлом  и распад цивилизации не являются следствием действия внешних сил. Цивилизация  погибает, как правило, от собственных  рук. Ее надлом - результат утраты силы самодетерминации. С течением времени  правящая элита превращается в замкнутую  самовоспроизводящуюся касту. Ее состав ухудшается, и она начинает опираться  уже не на творчество, а на материальные инструменты власти, и прежде всего  на силу оружия. Происходит горизонтальный раскол общества на правящее меньшинство  и внутренний пролетариат. "Раскол сам по себе есть продукт двух отрицательных  движений, порождение злых страстей. Во-первых, правящее меньшинство, попирая все  права и вопреки рассудку, пытается силой удержать господствующее положение  и наследственные привилегии, которых  оно уже недостойно. Пролетариат  восстает против вопиющей несправедливости. Но движения пролетариата, кроме справедливого  гнева, вдохновляются страхом и  ненавистью, что приводит в свою очередь к насилию".¹²

     В итоге такого противостояния правящее меньшинство создает универсальное  государство, а внутренний пролетариат - вселенскую церковь. На границах цивилизации  появляется внешний пролетариат, организующийся в мобильные военные отряды. В  конце концов они могут разрушить  своим напором цивилизацию, ослабленную  внутренними противоречиями. Источник разложения цивилизации в том, что  правящее меньшинство утрачивает творческие силы и энергию, а с ними и способность  отвечать на исторический вызов. Вместе с тем оно не желает оставить поле битвы и всячески пресекает поползновения  кого бы то ни было разделить с ним  ответственность. "...Одним из симптомов  социального распада и причиной социального раскола является вырождение меньшинства, ранее способного руководить благодаря своим творческим потенциалам, но теперь сохраняющего власть лишь благодаря грубой силе. ...Отделение пролетариата - что в свою очередь является ответом на замыкание правящего меньшинства в узком, привилегированном кругу - совершается под руководством творческих личностей, сфера деятельности которых ограничивается организацией оппозиции властям. Таким образом, переход от социального роста к социальному распаду не сопровождается тотальным уничтожением творческой искры в душах индивидуумов. Творческие личности продолжают возникать. Однако теперь они вынуждены жить и действовать в обществе, которое, надломившись, оказалось разорванным на части. В распадающейся цивилизации Вызов-и-Ответ - все еще форма, отливающая действие, в котором имеет место тайна творчества... Но задача творческого лидера возникает уже в ином плане и имеет иную цель. В растущей цивилизации творец отвечает на вызов, играя роль завоевателя, всегда готового к победоносному ответу. В распадающейся цивилизации творец, приняв вызов, играет роль спасителя и помогает обществу ответить на вызов, с которым неспособно справиться правящее меньшинство, утратившее творческие возможности".¹³

     Разбивая  историю на отдельные, локальные  цивилизации, Тойнби вместе с тем  пытается восстановить идею единства мировой истории, придавая этому  единству религиозный смысл. Через  отдельные цивилизации история  ведет от примитивных обществ  к цивилизациям, порождающим высшие религии и приобщенного к ним  человека, способного остро ощущать  существование иного, небесного  мира. Главный смысл высших религий, говорит Тойнби, в том, что "каждая из них обращается к человеческой душе, побуждая ее стремиться к подобию  Божию. Языческая душа в не меньшей  степени, чем мусульманская, христианская, буддийская или индуистская, ищет и  находит высшее спасение в сфере  своего вероисповедания. Однако душа, озаренная светом высшей религии, в  большей мере и более остро  ощущает существование иного  мира, иной реальности, сознавая бренность  своей быстротекущей жизни. Сознавая это, душа, озаренная высшей религией, может достигнуть большего в благоустройстве  земной жизни, чем душа языческая".¹⁴

     Иными словами, прогресс в истории - это  все большее приближение человека к богу. Образование мировых религий - высший результат исторического  развития, то, в чем яснее всего  воплотились культурная преемственность  и духовное единство человечества, пробившие себе дорогу через замкнутость  отдельных цивилизаций.

     Концепция Тойнби поражает грандиозностью своего замысла - охватить всю человеческую историю и описать все появившиеся  в ее ходе цивилизации. Чрезвычайно  богатая деталями и верными наблюдениями, касающимися отдельных цивилизаций  и их сравнения, концепция завершается, однако, превознесением мировых религий  и констатацией того, что история - это божественная творческая сила в движении.

     Противоречивое  впечатление, оставляемое данной концепцией, связано с ее открыто религиозным  характером.

     Религии кладутся Тойнби в основу классификации  цивилизаций, с чем связана неясность  самого понятия цивилизации и  искусственность предлагаемой их классификации. Историческое чутье Тойнби позволяет ему исправить многие дефекты своей классификации, зато появляются утверждения о ненормально развивавшихся и застывших на ранней стадии своего развития цивилизациях. Когда Тойнби переходит к современной западной цивилизации, в развитии которой религия не играет заметной роли, он не может ясно охарактеризовать данную цивилизацию. Цивилизации третьего поколения с их явно ослабевшей религиозностью являются, по Тойнби, регрессивным явлением относительно высших религий: "...Мирское падение ныне живых цивилизаций должно судить с точки зрения тех условий, которые они сумели создать для жизни Души. А с этой точки зрения их вряд ли можно будет оценить достаточно высоко".¹⁵

     С религиозным характером воззрений  Тойнби связано и его бросающееся  в глаза "бегство в прошлое": стремление сделать центром своего исследования и своих обобщений  в первую очередь цивилизации, давно  отошедшие в прошлое. Религия  играла в них существенную роль, и на их примере можно еще пытаться показать, что религия - это истинная цель человека и что цивилизации  управляют духовным прогрессом человечества. На более современном материале  такая попытка была бы заведомо обречена на неудачу. Тойнби почти ничего не говорит об истории XX в. и даже события XIX в. упоминаются им мимоходом. Всемирная  история оказывается без своей  центральной главы - главы, посвященной  Новейшей истории. Свое бегство в  прошлое Тойнби объясняет стремлением  к объективности анализа цивилизаций, которая будто бы требует значительного  удаления от объекта исследования. "В сравнении с периодом жизни  отдельного индивида, - пишет он, - период жизни цивилизации столь огромен, что нельзя и надеяться измерить его кривую, пока не окажешься на достаточном удалении. А получить эту перспективу можно, только исследуя умершее общество. Историк никогда не сможет полностью освободиться от общества, в котором живет он сам".¹⁶

     Историк действительно видит прошлое  в перспективе настоящего, и чем  ближе рассматриваемые им события  к настоящему, тем больше опасность  искаженного их видения. Но есть и другая сторона дела. Человеческая история не является какой-то константой, она меняется с течением времени. Она подобна реке, которая является очень разной в своих истоках, в срединном течении и в своем устье. То, что стало известным об истоках, было бы неосторожным распространять на реку в целом. Выводы, сделанные на основе анализа древних и средневековых цивилизаций, никогда не могут быть в сколько-нибудь полном объеме приложены к более поздней истории. В частности, начиная с возникновения капитализма в Западной Европе и распространения его на другие регионы, все более активно идет процесс объединения человечества. Место локальных историй отдельных обществ и государств постепенно занимает мировая история - история единого человечества. Что можно сказать об этом процессе постепенного единения человечества на основе изучения когда-то имевших место, локализованных в своем пространстве и времени цивилизаций? В сущности, ничего. Другой, идущий параллельно с развитием капитализма процесс - ослабление религиозности. О нем также невозможно судить, опираясь лишь на данные, относящиеся исключительно к умершим обществам. Анатомия человека есть в известном смысле ключ к анатомии обезьяны. Новейшая история во многом является ключом к пониманию событий предшествующей истории. В частности, как будет показано далее, ни западноевропейский феодализм, ни древние цивилизации не могут быть вполне поняты без анализа тех коллективистических обществ, которые существовали в XX в. Бегство в далекое прошлое, на анализе которого меньше сказывается искажающее влияние настоящего, только внешне выглядит удачной тактикой исторического исследования.

     Тойнби  разбивает человеческую историю  на локальные, почти не взаимодействующие  друг с другом цивилизации. Его цепи цивилизаций не меняют существа дела, поскольку неясно, какие единство и преемственность они подразумевают. Духовное, религиозное единство истории, постулируемое Тойнби, является, если оно вообще существует, внешним, поскольку  не касается самих глубин социальной жизни. К тому же с характерным  для Новейшей истории падением религиозности исчезает даже призрак такого единства. Как можно в таком случае говорить о едином человечестве и единой человеческой истории? Ответ Тойнби на этот вопрос опять-таки определяется его религиозной позицией: единство человечества возможно только в рамках единения земного и небесного миров. "Гуманисты, - пишет он, - умышленно концентрируют свое внимание и усилия на... подчинении человеческих дел гуманистическому контролю. Однако ...единство человечества никогда не может осуществиться в действительности, за исключением единства в рамках сверхчеловеческой целостности, по отношению к которой человечество является лишь частью... Наша современная западная школа гуманизма странно упорствует в своем намерении достичь небес, возводя на земном основании титаническую Вавилонскую башню...".¹⁷

     Объединение со сверхчеловеческой целостностью - это уже не земной путь человечества, и трудно сказать, в каком смысле он является историей.

     Механизм  развития цивилизаций, предлагаемый Тойнби, не кажется универсальным и ясным. Особенно туманной является трактовка  периодов надлома и разложения цивилизации. Творческое меньшинство, ранее способное  отвечать на вызовы природной и человеческой среды, вдруг утрачивает свою энергию  и силу и начинает в резких формах противостоять остальному обществу. Непонятно, почему это происходит в  случае каждой из цивилизаций. Само представление  о творческом меньшинстве, ведущем  за собою все общество, напоминает романтическую теорию творческого  гения. В каждом обществе есть узкий  слой элиты, противостоящей остальному населению и управляющей им. Однако считать эту элиту творческой до периода надлома цивилизации  и утрачивающей творческие способности  как раз в этот период нет ясных  оснований. Механизм развития общества определяется, очевидно, не столько  взаимными отношениями элиты  и остального населения, сколько  взаимодействием материальной и  духовной культур данного общества, взятых во всей их полноте.

     Предлагаемый  Тойнби критерий роста цивилизации, состоящий в "прогрессе самоопределения", явно перекликается с гегелевским  законом развития "самосознания" и "свободы".

     К. Поппер обвиняет Тойнби в историцизме - вере во всемогущество силы, находящейся  за кулисами истории.¹⁸

     Это обвинение представляется обоснованным, поскольку, согласно Тойнби, человечество ведет по пути истории Бог. История  изначально предопределена его замыслом, и человеку остается только распознавать в меру своих скромных сил заложенные в истории божественный план и  ритм, предопределенную систему. Тойнби прямо высказывается против идеи, что прогресс в истории зависит  от человека и что достигнутое  одними поколениями может быть утеряно  следующими. По Тойнби, эта идея является выражением современной западной веры во всемогущество случая.

     Очень неясной является даваемая Тойнби трактовка  цивилизации, названной им "западной". Он неоднократно обращается к ее анализу, и в его рассуждениях чувствуется, что она явно не вписывается в  его концепцию локальных цивилизаций  и их функций в истории. Прежде всего, Тойнби безосновательно объединяет в рамках одной цивилизации средневековое  феодальное общество и начавшее складываться в Новое время капиталистическое  общество. Основой их объединения  в единую цивилизацию служит в  первую очередь христианство, но очевидно, что в капиталистическом обществе, пришедшем на смену феодальному, религия не играет существенной роли. Не удивительно, что Тойнби даже представляется, будто, начиная с Нового времени, "западная" цивилизация ушла с  пути духовного прогресса и является ненужным повторением того, что уже  было в дохристианском мире. "Если историческая функция того вида обществ, которые именуются цивилизациями, заключалась в том, - говорит Тойнби, - чтобы, достигнув собственной зрелости, родить высшие религии, то западная постхристианская светская цивилизация в лучшем случае представляет собой ненужное повторение дохристианской эллинской цивилизации, а в худшем - это печальный уход с пути духовного прогресса".¹⁹Чтобы как-то приспособить постхристианский капитализм к своему истолкованию истории, Тойнби выражает надежду, что капитализм со временем послужит христианству и трем другим высшим религиям в качестве объединяющего начала и будет способствовать сближению их высших ценностей и веры.²⁰ Это - наивная надежда. Так называемые высшие религии не способен объединить даже капитализм. К тому же очевидно, что он вовсе не собирается искать в сближении данных религий свое историческое оправдание.

     Непонятный  капитализм вызывает у Тойнби раздражение. Тойнби обвиняет его в идолопоклонстве  наиболее порочного вида - в поклонении человека самому себе: "...В секуляризованном западном мире XX века симптомы духовного  отставания очевидны. Возрождение поклонения Левиафану стало религией, и каждый житель Запада внес в этот процесс  свою лепту. Современный западный ренессанс  племенной религии эллинистического мира представляет собой чистое идолопоклонство".²¹

     Демократическая религиозная терпимость Запада кажется  Тойнби даже безнравственной: "Замечательным  примером этой безнравственной разновидности  ненасилия является религиозная  терпимость в Западной Европе с конца  семнадцатого века... до наших дней".²²

     Тойнби  убежден, что капитализм, несмотря на все те материальные блага, которые  он принес, является временем духовной смуты, способным привести через  идолопоклонство человека самому себе к катастрофе. "Гражданин Этого  Мира, который упорно отказывается от своего служения Господу или который  так и не осознал, что является подданным Града Божия, может  вполне преуспевать в жизни, теша себя иллюзией, что он живет в  лучшем из миров. Однако тот, кто причастен  к высшей вере, не может не страдать, ощущая, что, трудясь во имя Бога в период духовной смуты, он окружен  стихией, которая чужда его душе, что он подобен ныряльщику, который на дне моря проводит работы по спасению затонувшего корабля".²³

     Если  капитализм остается непонятным для  Тойнби, то о тоталитаризме (в его  коммунистическом и национал-социалистическом вариантах), современником которого он был, Тойнби просто ничего не говорит, как если бы такого явления вообще не существовало. Это не удивительно, так как тоталитаризм, будучи воинственно  атеистическим по самой своей  природе, еще хуже укладывается в  намечаемую Тойнби схему истории, чем  капитализм. Можно сказать, что тоталитаризм вообще стоит вне этой схемы.

     Философия истории Тойнби, вызывающая серьезные  возражения при приложении ее к древней  и средневековой истории, оказывается  совершенно неприложимой к более  поздней истории.

Список  используемой литературы: 

1. Поппер К. Открытое общество и его враги. Том 1. - М.: Изд. «Прогресс», 1992г.

2. Тойнби А. Постижение истории. Сборник. - М.: Изд. «Прогресс», 1990г.

3. Тойнби А. Цивилизация перед судом Истории. – С-Пб.: Изд. «Ювента», «Прогресс», «Культура», 1995г.

4. Шпенглер  О. Закат Европы: Очерки мифологии  мировой истории. Образ и действительность. Том 1. – Минск.: Изд. «Попурри», 1998г.