КОВАЛЕВСКИЙ Максим Максимович
(1851–1916)
русский социолог, правовед. Метод
социологии К. – историко-сравнительный,
основанный на выделении у разных
народов групп, сходных по политич.,
юридич., историч. и т. п. характеристикам,
рассмотрение к-рых позволяет выявить
основные этапы развития обва в целом.
Критерий выделения сходных групп К. видел
во внешнем сходстве анализируемых явлений,
что усложняло их классификацию и выявление
причин, их породивших. Стремясь преодолеть
эту трудность, К. установил главную причину
изменений для каждой сферы обществ. жизни:
в экономике – это биосоц. фактор – рост
населения, в политике – экономич. сдвиги,
в обществ, жизни – политич. практика.
Т.обр., сравнительно-историч. метод позволял
сделать вывод о генетич. родстве явлений,
наметить общую тенденцию развития. Анализ
соц. явлений на основе их происхождения
К. называл "генетич. социологией",
с помощью к-рой он исследовал образование
основных обществ, ин-тов – семьи, собственности,
гос-ва. Факторы, определяющие эволюцию
этих ин-тов, в основном биосоц. (рост населения)
и психологич. порядка. К. отстаивал положение
о преходящем характере частной собственности.
После поражения революции 1905 г. он обращается
к анализу гос-ва, к-рое понимал как расширение
"замиренной сферы", возникающее
в рез-те психологич. склонности людей
признавать над собой власть тех, кто якобы
наделен магич. силой управлять природой,
– выдающихся личностей. Происхождение
классов К. никак не связывает с возникновением
гос-ва, считая основой соц. дифференциации
рост плотности населения и возникающее
на этой основе разделение труда. Наиболее
ярко существо социологич. концепции К.
отразилось в понятии прогресса, вне к-рого
нет и не может быть социологии. Взгляды
К. на прогресс складывались под влиянием
идей о росте "замирения" как главном
признаке прогресса в учении его университетского
учителя Д.И. Каченовского, теории взаимности
П. Прудона и соц. динамики О. Копта (еж.).
Содержание прогресса К. отождествлял
с расширением сферы солидарности, считая
ее рост важнейшим и универсальным соц.
законом. Солидарность – норма обществ.
жизни, а классовая борьба – отклонение
от нормы. Хотя К. и признавал револ1бцию
как способ движения вперед, но считал
ее «противоестественной формой», рез-том
ошибок правительства.
В истории российской науки
есть имена, интерес к которым не угаснет
никогда и на каждом последующем этапе
осуществляется новое прочтение и познание
значимости их деяний, идей, трудов. В истории
русской социальной мысли к ним, несомненно,
относится Максим Максимович Ковалевский
- выдающийся ученый-энциклопедист, общественный
деятель, педагог.
Ковалевский родился в 1851
году в Харьковской губернии,
в семье отставного полковника,
ветерана Отечественной войны
1812 года. После окончания гимназии
с золотой медалью он поступил
на юридический факультет Харьковского
университета, где его учителем стал выдающийся
ученый - юрист, профессор Д. И. Каченовский,
лекции которого определили научные интересы
Ковалевского.
После окончания университета
Ковалевский учился в университетах
Берлина, Парижа и Лондона. По его словам,
именно в Англии он сформировался как
ученый. Здесь он общался с известными
учеными того времени - Г. Спенсером, Э.
Дюркгеймом, Д. Морлеем, К. Марксом, Г. Мэном.
С 1877 года он начинает преподавательскую
деятельность в Московском университете,
а с 1880 года Ковалевский становится ординарным
профессором. В университете Ковалевский
читал курсы как общих, так и специальных
дисциплин - сравнительной истории права,
истории политических учреждений, истории
американских учреждений, сравнительной
истории семьи, собственности, истории
Древнейшего уголовного права и процесса.
На его лекции по сравнительному законодательству
иностранных государств собирались не
только юристы, но и историки, филологи,
естественники и медики. Ни одна из аудиторий
университета не вмещала всех его слушателей
и ему приходилось читать в актовом зале.
Свободное слово Ковалевского и критическое
отношение к тогдашней правительственной
политике делало его в глазах Министерства
просвещения «опасным человеком», и поэтому
он был отчислен из университета.
В 1887 году Ковалевский вынужден
уехать за границу. Он не
был изгнанником или эмигрантом,
он мог свободно приезжать
и уезжать в Россию, но фактически
был лишен возможности читать
лекции в каком-либо из высших
учебных заведений страны. Поселившись
во Франции, Ковалевский погрузился в
научную работу. Именно в эти годы им написаны
самые известные научные труды. «Происхождение
современной демократии» в 4-х томах (1895),
«Очерк происхождения и развития семьи
и собственности» (1896), «Экономический
рост Европы до возникновения капиталистического
хозяйства» в 3-х томах (1898), «Развитие на-родного
хозяйства в Западной Европе» (1899) и др.,
принесшие ему славу социолога, юриста,
историка.
Только в 1905 году, после 17-летнего
отсутствия, Ковалевский возвращается
на Родину, уже ученым с мировым признанием.
В его творчестве органически переплелись
право, социология, история, экономическая
теория, этнология, публицистика. В каждое
из названных направлений М. М. Ковалевский
внес свой вклад, создал научные школы
и традиции. С его именем связаны становление
русской исторической школы права (русской
социологической школы права), русской
школы медиевистики европейских стран,
плюралистическая школа в социологии
и т. д. Без всякого преувеличения можно
сказать, что без его имени нельзя написать
объективную историю российской социальной
науки.
Кроме того, М. М. Ковалевский
являлся известным общественным,
государственным деятелем. Он был
депутатом 1 Государственной Думы
(1905), состоял от академических кругов
России в Государственном Совете, стоял
во главе Партии демократических реформ.
Он один из тех, кто в нашей стране активно
распространял идеи прав человека, гражданина,
идеи конституционности и демократии.
Ковалевский принадлежал к либеральному
направлению вместе с такими учеными,
как А. И. Чупров, Н. И. Кареев, С. А. Муромцев,
В. О. Ключевский, И. И. Янжул, П. Г. Виноградов
и др. И сегодня его работы о происхождении
и сущности демократии, о сущности парламентаризма
не потеряли своего научного значения.
Опыт творческой и общественной деятельности
Ковалевского очень нужен сегодня нашему
обществу, возрождению отечественной
социальной науки. Его ученик, выдающийся
социолог XX века, П. А. Сорокин писал: «Ковалевский
- прежде всего ученый, прежде всего профессор
Божьей милостью, а затем уже общественный
деятель, публицист, государственный политик
и т. д. В центре его жизни была наука. Ей
он отдал большую часть своей жизни, ею
он жил и в области научного же творчества
создал себе наиболее долговечный "нерукотворный"
памятник».
Среди его научных интересов
особое место занимала социология.
Трудно назвать другого ученого,
который сделал бы так много
для развития социологии в
нашей стране, для распространения
социологических идей и постановки
обучения социологии молодых людей, становлению
социологической корпорации и социологической
культуры. Подчеркивая это, П. Милюков
писал: «Имя той науки, которая содержала
в себе полный ответ на духовные потребности
М. Ковалевского, которая была, так сказать,
его систематическим мировоззрением,
есть социология».
Этапы институционализации
российской социологии в основном
связаны с его деятельностью.
Ковалевский действительно
был среди русских социологов
первым социологом-профессионалом,
тогда как все другие социологи до него
и рядом с ним были, так сказать, «властителями
дум», руководителями общественного мнения,
служителями определенных интересов,
традиций и мировоззрений.
Институционализация, в социологическом
смысле, представляет собой длительный
и трудный процесс организации знания,
его седиментацию, признание его структур
и становление форм его воспроизводства
и определенных традиций деятельности.
«Институционализация, — пишет И. А. Голосенко,
— наглядно фиксирует результативность
научной деятельности, рост профессиональной
культуры, междисциплинарную дифференциацию,
изменение интеллектуальной традиции».
К концу XIX в. российская
социология, несмотря на все исследования
и традиции, которые сформировались, оставалась
без организационно-воспроизводственной
структуры и без конкретной дифференциации
с другими науками, т. е. без соответствующего
признания со стороны научной общественности.
Подчеркивая эту ситуацию, М. Ковалевский
писал: «Социология, обнимающая все области
социального знания, синтезирующая их
основные выводы, раскрывающая пред нами
причины прогресса и упадка отдельных
наций, указывающая на условия примирения
порядка с поступательным ходом истории,
продолжает оставаться изгнанной из высших
школ и пользуется незавидной репутацией
у официальных педагогов».
Например,
о недоверии историков к социологии
писал Н. Кареев, Он приводил
пример того, как в 1919 г. при
реформе преподавания на историко-филологическом
факультете Петроградского университета
среди многих преподавателей, профессоров
того времени только двое поддержали включение
социологии в круг предметов обучения
на факультете. Ими были академик Лаппо-Данилевский
и сам Кареев. Это было связано не с беспомощностью
сложившегося знания, а с теми препонами,
запретами и предрассудками, которые существовали
по отношению к социологии в России. Нелюбовь
царского Министерства просвещения к
социологии определялась тем, что она
выступала за конституционный строй, за
демократизацию образования и общественной
жизни в стране. В связи с различного рода
запретами многие известнейшие социологи
вынуждены были творить долгие годы вне
своей страны. Достаточно назвать П. Лаврова,
М. Ковалевского, П. Лилиенфельда, Е. де
Роберти и т. д.
Формирование
институтов организации общения
российских социологов и закладка организационных
оснований развития социологического
знания и его признание начались только
с начала XX в. и этот процесс связан с именем
М. М. Ковалевского, Он одним из первых
понял, что развитие социологии невозможно
без создания институтов ее интеграции,
без институтов обучения и пропаганды
наличного знания. Поэтому в деятельности
Ковалевского занимают большое место
вопросы организации российской социологии,
создание институтов подготовки социологов,
издание литературы и трансляция социологического
знания, поиск путей вхождения российских
социологов в международное социологическое
сообщество.
Несмотря
на все трудности, Ковалевский
последовательно реализовал свои
идеи. Будучи за границей, в 1901
г. со своими единомышленниками
(Е. де Роберти, Ю. Гамбаров и др.) он создает
в Париже Русскую высшую школу общественных
наук, фактически первый российский факультет
социологии. Школа, по словам Ковалевского,
ставила целью дать молодым людям современное
обществоведческое образование. Создание
Школы во Франции связано с тем, что в условиях
тогдашней России это было невозможно,
так как обучение социологии в российских
университетах было запрещено.
Идея
создания Школы была поддержана
многими известными русскими
учеными-демократами. Почетным председателем
был избран И. И. Мечников, который там
же читал курс «Очерк воззрений на человеческую
природу», а директором - Ковалевский.
Интересно, что в Школе читали лекции все
известные тогдашние социологи, историки,
правоведы, политики. Среди них были представители
различных научных направлений и мировоззрений.
Это говорит о большой культуре ее создателей,
их терпимости к различным мнениям, чего
так не хватало за годы советской власти
и часто не хватает и сейчас. Кстати, это
было выражением глубокой научности и
терпимости Ковалевского как директора
Школы, что не позволяло ему входить в
борьбу теоретических и мировоззренческих
позиций. Известно, что он резко осуждал
«добровольную односторонность» ученых
из-за чрезмерных мировоззренческих пристрастий
и за нежелание понимать важности сотрудничества
и общения. Только поэтому в Школе могли
читать лекции люди разных мировоззренческих
ориентаций: М. Туган-Барановский, Е. де
Роберти, В. Чернов, Ю. Гамбаров, Н. Кареев,
А. Чупров, С. Муромцев, Г. Плеханов, П. Струве,
В. Ульянов (Ленин) и другие. Кроме того,
лекции читали такие известные западные
социологи, как Э. Дюркгейм, Г. Тард, Э. Вандервельде,
Р. Вормс и другие. Число учащихся в Школе
доходило до 300-400 вольнослушателей. Многие
выпускники Школы стали известными учеными,
общественными деятелями, среди них социолог
проф. К. Тахтарев, экономист-социолог
С. Струмилин, Ф. Артем (Сергеев), Н. Суханов
и другие.
Наряду
с общеобразовательными предметами
в Школе читались такие социо-логические
курсы, как: «Введение в социологию»
(Н. Кареев), «Общая социология» (Е. де Роберти),
«Современные социологи» (М. Ковалевский),
«Социальный монизм» (В. Чернов), «Юриспруденция
и социология» (С. Муромцев), «История сословий
в России» (М. Ковалевский) и т. д. Студенты
могли также прослушать множество других
социологических спецкурсов. Школа имела
учеб-ные планы, составленные на каждый
год, которые интересны и сейчас.
Школа
выпустила ряд сборников учебных
материалов, лекций, отражающих проблемы
социологического знания. Очень
интересен, например, сборник под названием
«Русская Высшая Школа в Париже. Лекции
профессоров» (СПб., 1905) под редакцией Е.
В. де Роберти, Ю. С. Гамбарова и М. М. Ковалевского.
Этот объемный труд является фактически
первым международным социологическим
сборником на русском языке. Кроме статей
русских ученых Ковалевского, де Роберти,
Лесевича, Чупрова, Шейниса, он включает
статьи известных французских социологов,
лекторов Школы - Тарда, Вормса и других.
Эта работа и другие имели определенное
значение в распространении социологических
идей в российском обществе.
Опыт
Школы не прошел даром. Во-первых,
Школа способствовала либера-лизации
социогуманитарного образования
в России и послужила основой
развития социологического знания
и образования; во-вторых, ее традиции,
опыт в дальнейшем пригодились в России
в преподавании социологии, в ее институционализации.
Опыт Русской высшей школы общественных
наук был использован также при создании
в 1908 г. Народного университета А. Шанявского
в Моск-ве, который сыграл огромную роль
в развитии и демократизации высшего образования.
В 1908
г. М. Ковалевский создает вместе
с Е. де Роберти и при поддержке
акад. В. М. Бехтерева первую
в России кафедру социологии
в частном Психоневрологическом
институте. Это осуществлялось
с большими трудностями, ибо министр
народного просвещения Шварц не утвердил
ходатайство Совета Психоневрологического
института, заявив, что социология может
скомпрометировать учебное заведение.
Интересно, что такое отношение к социологии
высказано в 1908 г., когда в Европе она уже
стала университетской наукой, а в США
первый факультет социологии был создан
в 1892 г.
Раздраженный
подобным отношением к социологии,
Ковалевский чуть позже в статье
«Социология на Западе и в
России» писал, что «Европа
покрылась целой сетью социологических
обществ, начиная от Парижа и Лондона и
оканчивая Берлином, Веною и Римом. В Сорбонне
открылась кафедра социологии и ее занимает
хорошо известный автор "Разделение
общественного труда" Эмиль Дюркгейм».
Далее продолжал: «У нас существует всего-навсего
одна кафедра на всю Империю в 160 миллионов
жителей и то в частном университете, в
Психоневрологическом Институте... Меня
менее бы поразило известие, что в Нанкине
или Пекине создана кафедра социологии,
чем слух о том, что г. Кассо затевает такую
реформу в Москве или Петербурге».
В этот
период Ковалевский активно читает
лекции по социологии в различных
вузах Петрограда - в Университете,
Политехническом институте, в
частном Петроградском университете,
Бестужевских и Лесгафтовских
курсах. Его лекционная деятельность способствовала
в будущем превращению социологии в университетский,
вузовский предмет преподавания, хотя
часто это были не обязательные курсы,
а дополнительные, специальные. Несмотря
на это, у него появились ученики.
Первыми учениками Ковалевского
были П. Сорокин, Н. Тахтарев, Н. Кондратьев,
Н. Тимашев, ставшие в будущем выдающимися
учеными-социологами. Именно с Ковалевского
начинается понятие «ученичества» в нашей
социологии. По свидетельству его учеников,
работе и общению с ними он уделял огромное
внимание. Это является одним из элементов
институционализации. т. е. заложения традиционно-непрерывного
воспроизводства научного направления,
научной традиции и профессиональных
специалистов.
Говоря о месте Ковалевского
в институционализации социологии,
надо вспомнить и подготовку
им индивидуальных и коллективных
работ, которые способствовали
определению ее предмета, нахождению
этой наукой своего места среди других
социогуманитарных наук и развитию ее
методов. По инициативе Ковалевского и
де Роберти изданы «Новые идеи в социологии»,
вып. 1-4 (СПб., 1913—1914). Их мечтой было издание
в России профессионального социологического
журнала, и названные выпуски сборника
ими представлялись как прелюдия к такому
журналу. К сожалению, наступившая война
помешала реализации их идей относительно
издания журнала.
Идея российского социологического
журнала была заложена и в
задачи Рус-ского социологического общества
(1916). Так получилось, что такой журнал
был основан в нашей стране только в 1974
г. Дистанция в 60 лет!
Безусловно, названные работы
Ковалевского и другие, где он
выступал автором, редактором-организатором,
способствовали определению места
социологии в системе социогуманитарных
наук, приращению социологического знания
и ее признанию со стороны других научных
направлений и массового сознания. Трудно
назвать другого социолога, который сделал
бы так много для распространения социологических
идей и постановки обучения социологии
молодых людей, становления социологической
корпорации и социологической культуры
в нашей стране.
С именем Ковалевского связано
также формирование секции социологии
при Историческом обществе в
Санкт-Петербургском университете (1912).
Создание самостоятельного научного общества,
конституирующего социологию, было мечтой
Ковалевского и его единомышленников.
Названная секция представляла фактически
первую попытку объединения социологов
для совместной реализации их планов.
Начинания Ковалевского, Кареева и других
привели к тому, что в дооктябрьский период
и в первые годы советской власти курс
социологии начал читаться в ряде университетов
и частных учебных заведений, а в 1919 г.
были открыты по инициативе ученика Ковалевского
П. Сорокина кафедра и отделение социологии
на факультете общественных наук Петроградского
университета. Воодушевленный этим успехом,
П. Сорокин предлагал в письме в Комиссариат
народного просвещения «введение социологии
в число обязательных предметов преподавания
не только в программу высшей школы, но
и в программу школы 11-й ступени...». Однако
судьба этих созданий оказалась печальной.
Скоро руководитель кафедры П. Сорокин
был выслан из страны (1922), а при очередной
реорганизации факультетов Петроградского
университе-та (1925) и вовсе теряются и отделение,
и кафедра.
Та же участь постигла
и Русское социологическое общество
им. М. М. Кова-левского, которое
было создано в 1916 г., при активной
поддержке научной общественности,
его учениками П. Сорокиным, К. Тахтаревым
и другими. Социологическое общество явилось
важной вехой институционализации российской
социологии и было также признанием заслуг
Ковалевского в ее развитии. Фактически
с этого периода состоялось в полном объеме
признание российской социологии; этим
было подтверждено, что в России произошла
окончательная седиментация социологии
как определенного направления социальной
мысли.
Членами Общества были не
только социологи, но и такие
известные ученые и политические
деятели, как И. П. Павлов, В. А. Вагнер, А.
Ф. Лазурский, В. М. Бехтерев, П. Н. Милюков,
В. А. Маклаков, Е. В. Тарле, А. В. Пешехонов
и другие. Это подчеркивало признание
значения и роли социологического знания
среди других наук и в обществе. Однако,
несмотря на усилия А. С. Лаппо-Данилевского,
Н. И. Кареева, П. А. Сорокина, Н. К. Тахтарева,
В. А. Вагнера, деятельность Общества была
короткой. Февральская и Октябрьская революции,
а затем утверждение в нашем государстве
догматического мышления свели начавшуюся
работу Общества на нет. Впоследствии
П. Сорокин в своих воспоминаниях писал,
что в 1920 г. оно стало работать фактически
«на нелегальном положении», а после преследований,
заключения в тюрьмы, смерти некоторых
руководителей Общества оно прекратило
свое существование. Попытку возродить
социологическое общество им. М. М. Ковалевского
в 1923 г. сделал проф. В. А. Вагнер, подавший
в Петроградский губисполком «Записку
учредителей» с прошением об утверждении
нового Устава, к которому прилагался
список учредителей с анкетными данными.
Однако просьба Вагнера осталась без ответа,
что для того времени было неудивительно.
Только в 1993 деятельность Общества в России
была возобновлена.
За то короткое время, которое
существовало Русское социологическое
общество, оно способствовало дальнейшей
институционализации нашей социологии,
начатой Ковалевским и его сподвижниками.
Усилиями членов Общества был создан в
1918 году Социобиблиологический институт.
Он имел целью: 1) научно-практическую систематизацию
всех явлений в области социологической
мысли, социального строя и законодательстве;
2) устройство и поддержание собрания трудов
главных социальных мыслителей; 3) популяризацию
социологических знаний.
Сотрудниками института были
Н. Кареев, П. Сорокин, Н. Серебряков,
Е. Енгель и другие. В рамках социологического
института проходили семинары, читались
курсы лекций. Так, Н. А. Гредескул читал
курс «История социологических учений»,
А. А. Гизетти - «История русской социологической
мысли», П. А. Сорокин - «Социологическая
аналитика и механика», П. И. Люблинский
- «Уголовная социология» и т. д. Планировалось
издание «Социологического ежемесячника»
и ежемесячного сборника «Социальное
строительство в России». К сожалению,
участь этого института была такой же,
как и других.
Ковалевский сыграл большую роль
и в институционализации мировой социологии.
Он являлся членом и президентом «Международного
института социологии» (1894) и членом «Общества
социологов» в Париже (1895).
М. Ковалевский является автором
многих работ в области социологии.
Среди них особое место занимают «Социология»
в 2-х томах (СПб., 1910), «Современные социологи»
(СПб., 1905), «Очерк происхождения и развития
семьи и собственности (М., 1939), «Социология
и сравнительная история права» (М., 1902)
и т. д. В работах Ковалевского мы находим
громадную эрудицию и широкие выводы,
основанные на огромном эмпирическом
материале. Он, как отмечал П. Сорокин,
один из редких ученых, кто умел сочетать
абстракции с эмпирическими данными и
в результате чего достигал результатов
«первого разряда». Кстати, эмпирические
данные он черпал не из чужих работ, они
были всегда добыты им самим. Надо сказать,
что современные дискуссии о соотношении
теоретического и эмпирического после
внимательного изучения опыта Ковалевского
часто кажутся беспредметными.
Социологическая система Ковалевского
весьма содержательна и оригинальна.
Во-первых, она характеризуется историчностью
анализа и широтой сравнительных
обобщений. Этому способствовал
активно развиваемый им историко-сравнительный
метод, как метод социологического
исследования истории. У Ковалевского
исторический и сравнительный методы
слились в один историко-сравнительный
метод социологии, что было новым, оригинальным
подходом. Он называл этот метод «средством
построения совершенно новой еще ветви
описательной социологии - я разумею историю
человеческих обществ». С помощью этого
метода он провел интереснейшие типологические
обобщения в различных научных направлениях
(социология, история, право, экономика).
Во-вторых, она, т. е. социологическая
система, носит плюралистический характер.
Ковалевский придерживался идеи многофакторности
общественных процессов, им была сформулирована
теория социальных факторов. Теоретическая
позиция Ковалевского выражена наиболее
четко во включенных в настоящее издание
трудах. «Следует говорить не об одностороннем
влиянии, а о воздействиях, взаимно оказываемых
друг на друга всеми явлениями, из которых
слагается общественная жизнь, и не о руководящих
факторах — экономическом, правовом, государственном,
научном, художественном и т. д., а о стоящих
в тесном общении фактах или явлениях
общежития» - писал он.
Критикуя «монистов», создателей
самостоятельных доктрин, по свидетельству
П. Сорокина, он говорил: «Удивительно
однобоки эти люди». Он был
далек от прямолинейности в обобщениях
и не хотел себя загонять в определенные
рамки всякой монистической методологии,
хотя иногда при исследовании конкретных
социальных процессов придерживался определенного
момента, доминирующего фактора. Так, в
работе «Экономический рост Европы до
возникновения капиталистического хозяйства»
(1898-1903) он использует гипотезу роста населения,
но в других работах этот фактор для него
не стал важнейшим. Его методологический
принцип состоял в обобщении на основе
изучения многочисленных фактов и факторов
общественного процесса. Этому способствовало
непременное сочетание в его творчестве
эмпирического и теоретического.
Как отмечают исследователи,
взгляды Ковалевского на проблему
факторов общественного развития
подвергались изменениям. Плюрализм
Ковалевского ут-вердился позже, тогда
как в ранних работах проявлялся незначительно,
о чем говорилось выше. Однако, эволюцию
Ковалевского, как пишет П. Сорокин, надо
видеть не как переход от монизма к плюрализму,
а как переход от скрытого плюрализма
к плюрализму декларативному и явному,
переход от субстанционального понятия
факторов к методологическому конструированию
последних, где фактор ставится в простую
функциональную связь нескольких рядов
и таким образом становится чисто методологической
независимой переменной.
Таким образом, Ковалевским
вместо теории фактора была
создана впоследствии теория
функциональной связи общественных
явлений, которая им была реализована
в многочисленных работах.
Третьим моментом социологической
системы Ковалевского является
генетическая социология. Концепция генетической
социологии связана с идеей прогресса,
с идеей социологического историзма, которая
имеет в своей основе позитивистские традиции.
Ковалевский всегда был верен позитивистской
методологии и он никогда ей не изменял.
Концепция генетической социологии непосредственно
вытекает из определения им предмета социологии,
которую он считал наукой, имеющей своей
целью установление законов и тенденций
общественного развития. «Генетической
социологией, - писал он, - называют ту часть
науки об обществе, его организации и поступательном
ходе, которая занимается вопросом о происхождении
общественной жизни и общественных институтов,
каковы: семья, собственность, религия,
государство, нравственность и право...».
Генетическая социология, по мнению Ковалевского,
должна заниматься изучением законов
эволюции на основе прочного фундамента
конкретных фактов, в частности добытых
этнографией. Она включает в себя сравнительно-исторический
метод и ставит своей задачей исследование
происхождения и развития различных институтов,
их символического окружения у различных
народов. Актуализация сравнительно-исторического
метода обеспечивает раскрытие их типологического
единства, общности, т, е. закономерности.
Общественное развитие, развитие институтов,
ведет к постепенному углублению сферы
солидарности во взаимодействии между
народами, социальными группами и т. д.
Здесь Ковалевский расходился с марксистской
социально-исторической концепцией, утверждавшей
о неизбежности обострения социальных
противоречий и о необходимости их насильственной
ликвидации. Кстати, это было одной из
основных причин отхода Ковалевского
от Маркса, с которым он был лично знаком
и поддерживал переписку. В целом он высоко
ценил научное значение теории марксизма
в области теоретической политэкономии
и истории хозяйства, и в исследовании
этих сфер, считал он, роль этой теории
незаменима.
Генетическая социология Ковалевского,
основанием которой служила этнография,
была направлена на изучение
эволюции социальных институтов
в этническом «облике», в частности
в России. «Вопросы генетической социологии,
науки о происхождении общественных институтов,
- писал он, - имеют особый интерес для русских,
ввиду чрезвычайно богатого этнографического
материала...».
Таким образом, она включает
в себя сочетание этнографических
и социологических методов и представляет
своеобразный вид социокультурной антропологии,
направления, которому в последние годы
уделяется большое внимание в нашей стране.
Внимательный
читатель заметит, что Ковалевский,
рассматривая развитие форм социальности
(культурности), исходил опять же из плюралистических
позиций. Я бы сказал, что он опередил дискуссию
между сегодняшними антропологами материалистами
и символистами. Для него генетическая
социология, как тип и антропологии, включала
в себя поиск объективных закономерностей
развития форм социальности, а также интерпретацию,
поиск смысла тех или иных норм, «невидимого»
духовного мира, связанного с переживаниями,
верованиями, идеологиями, суевериями.
В концепции
генетической социологии Ковалевского
мы находим (это особенно отражено во II
томе «Социологии») соединение в рассмотрении
общественного развития земных (объективных)
факторов с духовными, символическими.
Он уверен, что общность, коллектив, человек
существуют как в мире созданном им, в
определенной природной среде, так и в
мире духовном, культурном, символическом.
Таким образом, у Ковалевского мы находим
соединение объективного и символического
подходов, тем самым он снимает иногда
ненужные споры о справедливости, истинности
одного из них.
Краткое
представление основных идей
М. Ковалевского говорит об
оригинальности его социологической
системы. Это особенно видно
в работе «Современные социологи»,
которая посвящена систематическому
анализу основных социологических
школ и традиций его времени. П. Сорокин
считал эту работу наиболее основательным
критическим анализом ведущих социологических
теорий в мировой научной литературе.
Ценность этой работы определяется тем,
что многое представлено им из первых
рук, так как Ковалевский лично знал, общался
с теми социологами, взгляды которых излагает.
Первоклассный
европейский ученый, он был в
русле основных идей социальных
наук своего времени, часто
оказывался свидетелем их рождения
и развития. Его коллегами были
почти все русские ученые его времени:
И. И. Мечников, К. А. Тимирязев, П. А. Милюков,
В. М. Бехтерев, П. Б. Струве, Н. И. Кареев,
Е. де Роберти, А. И. Чупров, С. Муромцев
и др. Из зарубежных ученых: Э. Дюркгейм,
Т. Гексли, Г. Тард, Ф. де Куланж, А. Бергсон,
Г. Спенсер, Э. Тейлор, К. Маркс, Р. Вормс,
Э. Вандервельде и др. Его смерть в 1916 году
вызвала многочисленные отклики выдающихся
представителей мировой науки и России.
«Мнения были едины - ушел из жизни великий
русский ученый и демократ». Эмиль Дюркгейм
заявил: «Я удручен печальной вестью. М.
Ковалевский был ученый высокой совести,
большой цены. Это был человек сердца,
горячий защитник либеральных идей. Россия
и мир понесли большую потерю».
