Куликовская битва. 16
РОСЖЕЛДОР
Федеральное государственное
бюджетное образовательное
высшего профессионального образования
Ростовский государственный университет путей сообщения
(ФГБОУ ВПО РГУПС)
Лискинский техникум железнодорожного
транспорта имени И.В. Ковалева
(ЛТЖТ – филиал РГУПС)
Куликовская битва
Выполнила:
Студентка гр. В-11
Остапенко Т.С.
Проверил:
Клышнюк Н.А.
Лиски, 2012
Содержание:
Введение…………………………………………………………
Глава 1.Подготовка к сражению ………..…………..……………........4
Глава 2. Куликовская битва ………………...…………...……........….9
Глава 3. Дмитрий Донской …………………………………………...16
Заключение……………………………………………………
Библиографический список ………..………………….………….….18
Приложение……………………………………………………
Введение
Куликовская битва, состоявшаяся 8 сентября 1380 г. близ впадения реки Непрядвы в Дон, является ключевым событием в истории борьбы Руси против монголо-татарского ига и объединения русских земель вокруг Москвы. Благодаря Куликовской битве Русь совершила подвиг: она не пустила татар дальше, остановив их на пороге Европы.
О происшедшей битве историки и по сей день ведут много споров, так как у них имеются расходящиеся точки зрения на различные вопросы. И потому, что Куликовская битва была переломным моментом во всей истории татаро-монгольской Руси, она заслуживает более пристального внимания и рассмотрения.
Цель работы заключается в определении исторического значения Куликовской битвы, рассмотрении хода основных событий и последствий битвы.
Реализация обозначенной цели обусловила постановку и решение конкретных задач:
- Изучение подготовительного этапа Куликовской битвы;
- Анализ сражения между русскими и ордынскими войсками на поле Куликовом в 1380 г.;
- Определение значения исторической роли Дмитрия Донского в победе русских на Куликовом поле.
Над исследованием мы работали с помощью литературы следующих авторов: Бодрихин Н.Г. «400 сражений Руси. Великие битвы русского народа», Каргалов В.В. «Полководцы X-XVI», Моряков В.И. «История России IX-XVIII вв.», Орлов А.С. и др. «Основы курса истории России».
Работа состоит из введения, трех глав, заключения, библиографического списка и приложения.
Глава 1.Подготовка к сражению
Поход Мамая начался в июне или в начале июля 1380 года. По словам летописца: «Мамай перевезеся великую реку Волгу и пришел на устье Воронежа, и тут стал со всеми силами, кочуя». Он ждал, когда на помощь ему выступит литовский великий князь Ягайло, чтобы вместе идти к Оке. Союзники рассчитывали, что их вторжение в русские земли будет неожиданным, но просчитались. Далеко в степи, возле дона, стояла московская застава, «крепкие сторожевые по имени Родион Жидовинов, да Андрей Попов сын Семенов, да Федор Стремен Милюк, и иных 50 человек удалых людей двора великого князя». Андрей Попов сумел бежать от татарских дозорных и 23 июля прискакал в Москву с известием о приближении огромного войска Мамая: «Идет на тебя, государь, царь Мамай со всеми силами ордынскими, а ныне на реке на Воронеже». Это была первая «прямая весть» о походе.
Князь Дмитрий Иванович немедленно разослал гонцов по городам и селам, начал «собирать воинства много и силу великую, соединяясь с князьями русскими и князьями местными». Местом сбора войска была объявлена Коломна, куда князья должны были подойти «месяца июля в 31 день».
Коломна прикрывала самый центр «берега», отсюда русское войско могло двинуться и прямо на юг, через Рязанскую землю, и на запад, если Мамай попытается обойти укрепления с этой стороны. Со столицей Коломну связывал удобный водный путь по Москве – реке.
А пока князь вел усиленную разведку. Он «послал на сторожу крепких оружейников Родиона Ржевского, Андрея Волосатого, Василия Тупика, Якова Ислебятева и иных, и повелел им на Быстрой или на Тихой Сосне стеречь со всяким опасением и под Орду ехать языка добывать, и истину уведать Мамаева хотения». Всего в отряде разведчиков, посланных к Дону «под Орду», было, по словам летописца, семьдесят человек. Вскоре туда же послали «другую сторожу», на этот раз – тридцать три всадника. Сторожа сумели взять пленного, «языка нарочитого царева двора», от которого стало известно, что Мамай не торопится с нападением, ждет, пока подойдут литовцы князя Ягайло, и что до осени прямой опасности вторжения нет. Медлительность Мамая позволила Дмитрию Ивановичу собрать полки и захватить в свои руки стратегическую инициативу. Он решил перейти к наступательным действиям, чтобы не позволить Мамаю и Ягайло соединиться. Часть войск, как и предполагалось, сходилась в Коломну, остальные собирались в Москве.
Утром 20 августа русское войско выступило из Москвы. Воинов было так много, что они пошли сразу по трем дорогам .К Коломне полки подошли 24 августа, преодолев за три дневных перехода более ста километров. Здесь, на просторном Девичьем поле, был устроен смотр всему воинству. Автор «Сказания о Мамаевом побоище» торжественно повествует: «В воскресенье после заутрени начали в ратные трубы трубить и в органы многие бить, знамена многие распростерты у сада Панфилова. Русские сыны заполнили поля коломенские, так что никому невозможно обозреть их очами от множества их войска. Князь же великий Дмитрий Иванович, выехав с братом своим с князем Владимиром Андреевичем, увидел множество собранного войска и возрадовался радостью великою». Летописец добавил, что «от начала мира не бывала такова сила русских князей». Здесь же, на Девичьем поле, были произведены назначения воевод. Засадный полк, которому отводилась особая роль в битве, возглавили двоюродный брат великого князя Владимир Андреевич Серпуховский, воевода Дмитрий Михайлович Боброк – Волынец, Роман Михайлович Брянский, Василий Михайлович Кашинский. Всего, по свидетельствам летописцев, в войске Дмитрия Ивановича состояло двадцать три русских князя, не считая многочисленных воевод. По подсчетам историков, это составляло не менее двух третей всех возможных военных сил Руси. Пришел к князю со своим полоцким воинством один из литовских князей Ольгердовичей – Андрей. И правы были летописцы, когда писали, что на войну вышла «вся сила русская», «сыны крестьянские от мала до велика».
Итак, русское войско своевременно собралось в стратегически важном пункте. Предстояло решить, как двигаться дальше. По прямой от Коломны до Куликова поля, куда подходил Мамай, примерно сто пятьдесят километров и дорогу эту хорошо знали русские воеводы, по ней только что ходили и благополучно вернулись «сторожи крепкие». Но путь лежал бы по рязанским владениям. Рязанский князь Олег занимал колеблющуюся позицию, вторжение в его земли могло подтолкнуть к прямому союзу с Мамаем, и великий князь московский решил обойти Рязанское княжество с запада. Одновременно этот маневр отрезал Мамая от литовской помощи. Русское войско двинулось от Коломны вдоль берега реки Оки, к устью Лопасни. Сюда пришли из Москвы во главе с московским тысяцким Тимофеем Васильевичем Вельяминовым – большой полк, которому предстояло остановить первый, самый опасный ордынский натиск.
В конце августа русские полки «начали возитися за Оку». Воинов было так много, что переправа заняла не один день. Первым «перебродился с двором своим» великий князь Дмитрий Иванович.
Стратегическая обстановка была следующей. Конные тумены Мамая кочевали возле Дона. Туда же медленно двигались литовские полки Ягайло, они были где–то возле города Одоева, от которого до Куликова поля примерно сто пятнадцать километров. Дмитрию Ивановичу от Оки до Куликова поля предстояло пройти около ста двадцати пяти километров. Нужно было спешить, чтобы разгромить Мамая до подхода его союзника. Начался стремительный рейд русского войска на юг. Вперед князь Дмитрий снова «отпустил третью стражу избранных витязей, чтобы встретиться с татарскими сторожевыми в степи. Им было велено «своими очами увидеться с татарскими полками».
4 или 5 сентября русские полки
пришли «на место, называемое
Березуй, за тридцать три
Утром 6 сентября передовые русские полки вышли к Дону неподалеку от устья реки Непрядвы. Полчища Мамая отделял от этого места лишь один дневной переход, на следующий день они могли быть на Куликовом поле. В деревне Черново собрались на совет русские князья и воеводы, соратники князя Дмитрия Ивановича. Было решено идти за Дон и искать победы в «прямом бою». В тот же день через Дон переправился сторожевой полк, на следующий день по нескольким мостам – остальные полки. Затем великий князь приказал разрушить мосты: отступать он не собирался…
Выбор места для решительного сражения подтвердил военный талант великого князя. Куликово поле было с трех сторон ограждено реками. С запада и северо-запада оно примыкало к Непрядве, с севера – к самому Дону, с востока и северо-востока – к речке Рыхотке. Мамай имел возможность наступать только с юга, со стороны Красного Холма, на небольшом пространстве шириной в четыре – пять километров. Это пространство русские полки закрывали сплошным сомкнутым строем. Ордынцы, таким образом, были поставлены перед необходимостью прямого, фронтального удара: обойти русское войско с флангов, то есть применить свой излюбленный маневр, они не могли. Великий князь Дмитрий Иванович вынуждал Мамая приять бой в невыгодных для ордынцев условиях.
Русские полки вышли на Куликово поле раньше, чем подоспели первые конные тысячи Мамая, и уже вечером 7 сентября успели принять боевой порядок.
Всего в русском боевом строю было пять линий. Впереди, на значительном удалении от остального войска, встал сторожевой полк под командованием князя Семена Оболенского и Ивана Тарусского. Он из легкой конницы и должен был связать боем и отогнать ордынских конных лучников, не допустив их до большого полка.
Далее выстроился передовой полк, состоявший, в основном, из пешцев. Ему предстояло принять первый удар ордынской конницы, задержать и ослабить его, а потом в дело вступят главные силы русского войска: большой полк и стоявшие в одном ряду с ним полки правой и левой руки.
Позади большого полка был поставлен резерв, который мог оказать помощь главным силам.
Наконец, за полком левой руки, в примыкавшей к Куликову полю Зеленой дубраве, укрылся засадный полк князя Владимира Андреевича и воеводы Дмитрия Боброка – Волынца. Он предназначался для внезапного удара по прорвавшемуся противнику.
Перед утром великий князь Дмитрий Иванович объехал полки, призывая их на подвиг: «Братья, князья и воеводы, и молодые люди от мала и до велика! Уже, братья, сегодня день уходит, а ночь приближается, бодрствуйте и мужайте каждый из вас, уже ведь гости наши близко от нас, на реке Непрядве, утром ведь, братья, все будем от них пить чашу общую, чашу смертную, за землю святорусскую! Да будет мир с вами, братья мои, потому что спешат татары!».
Каждый понимал, что утром – бой…
Глава 2. Куликовская битва
Утро Куликовской битвы описано автором «Сказания о Мамаевом побоище»: «Настал 8 день месяца сентября. На рассвете в пятницу, на восходе солнца, была мгла как дым. И начали знамена простираться, ратные трубы трубить. Уже русские кони оживились от трубного зова, каждый воин под своим знаменем. Радостно видеть стройные полки, расставленные крепким воеводой Дмитрием Боброком- Волынцем. Когда же настал седьмой час утра, начали с обеих сторон в трубы трубить, и слились голоса трубные в единый голос, слышать страшно. Полки же русские и татарские ещё друг друга не видят, потому что утро мглистое как дым, но земля грозно стонет. Обширное поле Куликово перегибается, реки выступили из своих берегов, потому что никогда не было столько людей на том месте…».
Великий князь еще раз объехал полки, вернулся в большой полк, где возле великокняжеского знамени собрались князья и воеводы. Он сошел с белого коня, снял пышное княжеское одеяние и приказал привести себе доспехи простого дружинника. Тут он объявил, что будет сражаться в боевом строю, на «первом ступе», как простой воин. Его пробовали отговаривать: «Не подобает тебе, государю Русской земли и великому князю, самому биться в полках. Тебе, государю, подобает под знаменем стоять!» Но Дмитрий остался непреклонен: «Хочу с вами общую смертную чашу испить и тою же смертью умереть. Если же умру, то с вами, если спасусь, то с вами!» В одежду и доспехи великого князя переоделся постельничий Михаил Бренк, и великий князь «черное знамя велел оруженосцу своему возить над ним». Сам же Дмитрий Иванович растворился в рядах простых воинов.
По-разному оценивали военные историки это решение великого князя. Некоторые считали, что таким образом он потерял управление боем. Навряд ли это справедливо. В страшной тесноте и сумятице битвы централизованное управление было практически невозможно. Вступал в дело заранее составленный план, уяснение каждым воеводой своей задачи, инициатива военачальников. Решение же князя сражаться в доспехах простого воина обеспечивало многие преимущества. Это был пример, воодушевляющий ратников. Растворившись среди войска, великий князь становился как бы бессмертным: последний сражающийся ратник мог оказаться князем. А ведь гибель предводителя войска обычно подрывала боевой дух, ордынцы старались прежде всего вывести из строя русских князей. И действительно, им удалось убить Михаила Бренка в одеянии великого князя, но паники это не вызвало. Русские воины знали, что настоящий великий князь среди них, в боевом строю.
Между тем ордынцы начали наступление. Вперед вынеслись массы конных лучников, но были отброшены сторожевым полком. Начали сближаться главные силы. «И выступила сила татарская на холм, - повествует летописец, - и пошла с холма. Также и христианская сила пошла с холма и стала на поле чистом, на месте твердом. И страшно было видеть две силы великие, съезжающиеся на скорую смерть. Татарская сила была черная, а русская сила в светлых доспехах, как река льющаяся, как море колеблющееся, и солнце светло сияло на ней, лучи испуская».
Ордынцы наступали в обычном для степняков порядке: сильные конные крылья, состоящие из отборных войск, резервные тумены позади Красного Холма, где находилась ставка Мамая. Но слишком узким оказалось Куликово поле для фланговых ударов, и Мамаю пришлось изменить план боя. Он резко усилил центр, выдвинув туда тяжелую генуэзскую пехоту. Густая фаланга генуэзцев медленно двинулась на русский строй. «И гудела земля, горы и холмы тряслись от множества воинов бесчисленных», - добавлял летописец.
Однако схватке главных сил предшествовал еще один яркий эпизод – поединок русского витязя инока Александра Пересвета с ордынским богатырем Темир - мурзой. Церковники постарались придать подвигу «изящного послушника инока Пересвета» чисто религиозную окраску. Он будто бы был «вооружен схимой», отличался «святостью», и силу ему дал господь бог. На самом деле Александр Пересвет был профессиональным воином – дружинником, хотя и служил духовному феодалу, игумену Троицко-Сергиевого монастыря. Летописец специально отмечал его воинское мастерство и физическую силу: «сей Пересвет, любечанин родом, когда в миру был, славный богатырь был, великую силу и крепость имел, величеством же и широтою всех превзошел, и умел был к воинскому делу и наряду».
В этой схватке не было победителя и побежденного: поединщики «ударились крепко копьями, и копья переломились, и оба упали с коней своих на землю мертвыми, и кони их пали».
Генуэзская пехота и ордынская конница всей своей массой навалилась на передовой полк, и «была брань крепкая и сеча злая». Почти все воины передового полка погибли, но врага встретил большой полк, основу которого составляли стойкие московские пешцы. Неистовый натиск ордынцев был остановлен, хотя потери большого полка оказались тяжкими. «Пролилась, как дождевая туча, кровь обоих – сыновей русских и сыновей поганых; пало бесчисленное множество трупов мертвых: много русских побито было татарами и Русью татар, падал труп на труп, и падало тело татарское на тело русское…».
Автор «Сказания о Мамаевом побоище» добавлял живописные подробности: «Крепко сражались, жестоко друг друга уничтожали, не только от оружия, но и от великой тесноты под конскими копытами умирали, потому что нельзя было вместиться на том поле Куликовом: то место между Доном и Непрядвою было тесным. Выступили из полков кровавые зори, а в них сверкали сильные молнии от блистания мечей. И был треск великий и шум от ломающихся копий и от ударов мечей, так что нельзя было в тот горький час обозреть это грозное побоище. Уже многих убили, многие богатыри русские погибли, как деревья приклонившись, точно трава от солнца усыхает и под копыта подстилается…».
Ордынцы несколько раз прорывали ряды большого полка, изрубили великокняжеский стяг, убили Михаила Бренка, привлеченные его пышным великокняжеским нарядом, но русский строй снова и снова смыкался и стоял, окровавленный, но непобедимый. Прорваться здесь коннице Мамая не удалось.
Безуспешными оказались и попытки Мамая смять правый фланг русского войска. Полк правой руки до конца выполнил свой долг и не пропустил через себя татарскую конницу.
Тогда Мамай перенес главный удар на левый фланг. Замысел ордынского предводителя заключался в том, чтобы обойти слева русский большой полк, прижать его к обрывистому берегу Непрядвы и уничтожить. Если бы этот замысел удался, главные силы русского войска оказались бы отрезанными от переправ через Дон и попали бы в западню. И кто знает, чем бы закончилась Куликовская битва, если бы великий князь Дмитрий Иванович заранее не предусмотрел этого маневра, поставив за своим левым флангом в Зеленой дубраве сильный засадный полк…
Страшен был удар ордынской конницы: Мамай двинул на левый фланг все свои резервы. Полк левой руки начал отступать, обнажая фланг большого полка. «Всюду татары одолевали», - печально замечал летописец.
Ордынская конница прорывалась все дальше и дальше, тесня большой полк к Непрядве и открывая свой тыл удару засадного полка. Воеводы засадного полка проявили большую выдержку и тонкий анализ ситуации, они дождались, пока в сражение с большим полком втянутся все ордынские резервы. И только тогда- ударили!
Драматические минуты ожидания и сокрушительный удар засадного полка в тыл татарской коннице красочно описаны автором «Сказания о Мамаевом побоище»: «Видя такой урон русских сынов, князь Владимир Андреевич не мог терпеть и сказал Дмитрию Волынцу: «Какая польза в стоянии нашем, какой будет у нас успех, кому будем пособлять? Уже наши князья и бояре, все русские сыны жестоко погибают, как трава клонятся!» И сказал Дмитрий Волынец: «Беда, князь, велика, но еще не пришел наш час». Сыны же русские в полку его горько плакали, видя своих друзей, побиваемых погаными, непрестанно стремились они в бой. Волынец же запрещал им, говоря: «Подождите немного, будет ваше время». Пришел девятый час, и внезапно ветер потянул сзади, понуждая выйти на татар. И закричал Волынец громким голосом: «Князь Владимир, время приспело!» Выехали из дубравы Зеленой, точно соколы приученные оторвались от золотых колодок, ударили на великие стада журавлиные, на великую силу татарскую, и начали татар немилостиво убивать. Татары же увидели свою погибель, закричали на своем языке, говоря: «Увы нам! Русь снова перехитрила: меньшие сражались с нами, а добрые воины все сохранились!» И обратились татары в бегство и побежали. Сыны же русские гнались и убивали их, точно лес рубили, точно трава под косою подстилается под конские копыта русских сынов. Многие раненные вставали и помогали русским удальцам, убивая татар без милости, но не могли уже хорошо сражаться, а сами изнемогали. Татарские полки опустошились от русских мечей. И побежал Мамай сам девятый, как серый волк. Многие же сыны русские гнались вслед Мамаю, но не догнали его: уже кони их утомились, а сами они сильно устали…а мечи их и сабли притупились о головы татарские…»
Современник правильно описывает перелом в ходе сражения, внесенный неожиданным ударом засадного полка. Ордынцы, атакованные с тыла, пришли в замешательство. Их конница оказалась разрезанной надвое: передние тысячи продолжали двигаться вперед, к реке Непрядве, попытались даже переправиться через нее, но кони падали с крутого обрыва, всадники тонули в поднявшейся воде. Остальная конница обратилась в беспорядочное бегство мимо Красного Холма, где стоял со своими военачальниками Мамай, мимо сражавшегося еще русского большого полка. В окружении немногочисленных телохранителей-нукеров ускакал и сам Мамай, что еще больше увеличило панику. «Услышав это-, сообщал летописец, - все его темные власти и князья побежали. Видя это, и прочие иноплеменники, одержимые страхом, от мала до велика бросились в бегство. Христиане же, видя, как татары с Мамаем побежали, погнались за ними, избивая и рубя без милости. И в этой погоне одни татары, пораженные оружием, пали, а другие в реке утонули. И гнали их до реки до Мечи, и там бесчисленное множество бежавших погибло. Княжеские же полки гнали их, избивая, до стана их и захватили много богатства и все имущество их». Преследование продолжалось почти пятьдесят километров, лишь немногие ордынцы, среди которых оказался и сам Мамай, сумели спастись.
Тяжелыми были потери и в русском войске. «Уже и день кончился, солнце заходило, затрубили во всех полках русских в трубы. Грозно видеть и жалостно смотреть на кровопролитие русских сынов: человеческие трупы, точно великие стога, наворочены; конь не может быстро через них перескочить, а в крови по колено бродит, и реки три дня текли кровью…»
Страшные картины открывались перед великим князем, когда он объезжал поле битвы. Вот «место, на нем лежат 12 князей белозерских, убитых вместе, а близ того места лежит воевода Микула Васильевич убитый». Там, где дрался большой полк, великий князь нашел «любимца своего Михаила Андреевича Бренка, а близ него лежит Семен Мелик, твердый страж, а близ него лежит Тимофей Волуевич». Потом Дмитрий «пришел на иное место, нашел Пересвета- чернеца и близ него нарочитого богатыря Григория Капустина». Великий князь «велел трубить в ратные трубы, созывать людей» и подсчитывать потери.
Вот как повествует об этом автор «Сказания о Мамаевом побоище»: «Говорит боярин московский, именем Михайло Александрович, а был в полку у Микулы у Васильевича, умел он хорошо считать: «Нет у нас, государь, 40 бояринов московских, да 12 князей белозерских, да 13 бояринов- посадников новгородских, да 50 бояринов Новгорода Нижнего, да 40 бояринов серпуховских, да 20 бояринов переяславских, да 35 бояринов владимирских, да 50 бояринов суздальских, да 40 бояринов муромских, да33 бояринов ростовских, да 20 бояринов дмитровских, да 70 бояринов можайских, да 50 бояринов звенигородских, да 15 бояринов углицких, да 20 бояринов галицких. А молодым людям счета нет…» Особенно тяжелыми оказались потери в полках московских городов, они сражались стойко и сдержали главный удар воинства Мамая. Маленький Можайск потерял в битве семьдесят бояр, Звенигород- пятьдесят, Серпухов – сорок. А всего, по подсчетам военных историков, в Куликовской битве погибло двенадцать князей и четыреста восемьдесят три боярина- воеводы, что составляло примерно шестьдесят процентов всех знатных воинов. Из простых воинов уцелела едва половина – такой невероятной по упорству и самоотверженности русских «воев» была Куликовская битва! Недаром летописец заключает свой рассказ печальными словами : «Оскудела вся земля Русская воеводами и слугами и всеми воинствами…»
Глава 3.Дмитрий Донской
В войне с Мамаем и в победоносной Куликовской битве великий князь Дмитрий Иванович Донской проявил себя выдающимся полководцем, военные историки неоднократно возвращались к этим событиям. Дмитрий Донской впервые в истории феодальной Руси сумел провести общерусскую мобилизацию военных сил, сосредоточил их в одном, стратегически удобном месте (в Коломне), под единым командованием. Он принял в борьбе с Ордой активный, наступательный план войны, встретив полчища Мамая далеко за пределами своей страны. Князю удалось стратегическим маневром разъединить своих основных противников, Мамая и Ягайло, и разгромить ордынцев до подхода литовской помощи. Впервые в истории русского военного искусства Дмитрий Донской разделил войско на шесть полков (вместо традиционных трех), обеспечив гибкость и большую глубину русского боевого строя на Куликовом поле. Разрушив переправы через Дон, князь впервые в мировой военной истории использовал такой тактический маневр, как прикрытие тыла своего войска рекой. Западноевропейские полководцы повторили это только спустя два с половиной столетия, в период так называемой Тридцатилетней войны (1618- 1648). Дмитрий Донской выделил сильный стратегический резерв (засадный полк), неожиданный удар которого решил исход битвы. Наконец, немедленно было организовано длительное преследование бегущих ордынцев, что по сравнению с русскими воинами ордынцев было «вчетверо избитых».
Рассказ о Дмитрии Донском как о полководце не будет полным, если не упомянуть о его огромном личном мужестве и самопожертвовании. Как простой ратник, великий князь сражался на самых опасных участках боя. Сначала, по свидетельству летописца, он был в сторожевом полку, «на первом ступе», затем «отъехал в великие полки», где оставался до конца сражения. «Все доспехи его избиты и пробиты, но на теле его не было ни одной раны.
Заключение
Тяжелыми были потери, но значение победы в кровавом Мамаевом побоище велико. Победа положила начало полному освобождению Руси от ордынского ига. Мамай так и не сумел оправиться от поражения и вскоре был убит в междоусобной борьбе со своими соперниками. Легенда о непобедимости завоевателей рухнула окончательно, и Дмитрий Донской передал своему сыну великое княжение без ханского «ярлыка», как свою собственную вотчину.
Разгром полчищ Мамая сразу изменил всю военную обстановку. Литовский великий князь Ягайло, который с тридцатитысячным войском находился 8 сентября всего в тридцати километрах от Куликова поля, поспешно отступил. «Тогда Литва с Ягайло побежали назад с большою быстротою, не будучи никем гонимы», - поясняет летописец. Рязанский князь Олег тоже бежал в Литву. Все противники Дмитрия Донского были посрамлены.
Восемь дней простояло русское войско на поле битвы, «на костях», как тогда говорили. Погибших схоронили в братской могиле возле нынешнего села Монастырщина. 1 октября 1380 года войско возвратилось в Москву и было торжественно встречено горожанами.
Библиографический список:
- Бодрихин Н.Г. 400 сражений Руси. Великие битвы русского народа. – М., 2009. - 432 с.
- Каргалов В.В. Полководцы X-XVI. - М., 1989. - 334 с.
- Куликовская битва. - http://hiztory.ru/rus13-15vek/
kulikova-bitva.html - Моряков В.И. История России IX-XVIII вв. - Ростов н/Д, 2004. - 448 с.
- Орлов А.С. и др. Основы курса истории России. - М.,1997. - 651 с.
- Хрестоматия по истории России: В 4-х тт. - Т.1. С древнейших времен до XVI в. - М.: 1994-352 с.
Приложение
