Лауреат нобелевской премии Кэндзабуро Оэ

ВВЕДЕНИЕ

   "История повторяется, опомнитесь, пока жизнь на земле не прекратилась. …Я слышу звуки приближающегося издали „Великого потопа“ — в существовании, в мыслях, в поведении людей двух поколений. Его нарастающий гул предвещает всеобщую катастрофу. Я решил предостеречь людей, веря в их волю„. (К.Оэ, Объяли меня воды до души моей).¹

   Центральная фигура большинства романов Оэ — обманутая молодежь. Разумеется, образ этот не статичен, он трансформируется, следуя за изменениями, происходящими в мире. Объясняя свою приверженность теме молодежи, Оэ в одном из своих интервью говорил: «В начале своей писательской жизни я просто не знал ничего другого. Молодежь, ее мысли и надежды, ее трудности проходили у меня перед глазами — я был сам представителем этой молодежи, и обращение к ней было вполне естественно и закономерно. Но и сейчас я не ухожу от этой темы, прежде всего потому, что молодежь — наиболее динамичная, наиболее остро реагирующая на события часть общества. Взяв ее в качестве объекта художественного исследования, можно глубже и полнее обнаружить характер общества в целом, его беды и болезни. Мне хочется, пользуясь выражением Шкловского, „показать динамику души", показать не просто человека, а становление и развитие характера. Есть ли для этого лучший объект, чем молодой человек?». 
   Но Оэ не только рассказывает о молодежи, о тех или иных событиях, в которые она оказывается вовлеченной. Он ставит перед собой гораздо более важную, хотя и неизмеримо более трудную задачу — вскрыть мотивы ее поведения, проникнуть в суть того, что она совершает. Человек во все времена пытался осознать, что он есть, и найти место в мире, которое бы соответствовало подобному его осознанию. Проблема стара как мир. Но ничто не остается неизменным. Дело в том, что изменения, подчас катастрофические, претерпел и продолжает претерпевать тот мир, где молодежь ищет свое место. Он стал настолько подвижным, нестабильным, что часто место, найденное сегодня, оказывается ложным, ошибочным. То, что еще вчера представлялось абсолютной истиной, завтра превращается в свою противоположность. Таков мир сегодня. Причем речь ведь идет не об абстрактных поисках своего места в жизни, но о фактическом его нахождении. Что же говорить, когда юноша, обманутый лживой пропагандой, начинает искать то, что найти немыслимо, или искать свое место в тех разрезах жизни, где найти его просто невозможно. 
   Мимо внимания Оэ не прошел тот факт, что нередко молодежь пытается найти себя в левом экстремизме (явление, реально существующее в сегодняшней Японии). Зародившись еще в 50-е годы, ныне он расцвел пышным цветом. Опасность его велика и далеко не однозначна. С одной стороны, это — духовное разложение самой молодежи, с другой — дискредитация демократического движения. В Японии это явление усугубляется целым рядом моментов, объясняемых особенностями группового сознания японцев. Если японец, особенно молодой человек, причислил себя к определенной группе, воспринял себя как один из ее элементов, то, даже не понимая всех тонкостей и конечных целей группы, он будет действовать в ней «как все», будет беспрекословно подчиняться лидерам. Поэтому судьбы юношей и девушек, примкнувших к какой-либо группе, зачастую оказываются безнадежно искалеченными. Как привило, ими движут не идейные соображения, не приверженность пусть ошибочным, но принципам, что делало бы их поведение хотя бы логичным, а именно групповое сознание, толкающее их на бездумное следование за остальными членами группы. 
Именно на такой молодежи сосредоточил свое внимание Оэ, художественно осмысливая современную японскую, да, пожалуй, и шире — мировую действительность.

   «Объяли меня воды до души моей» (1973) — роман о молодежи, о ее трагедии. В нем Оэ пытается ответить на вопрос, что заставляет сегодняшнюю молодежь противопоставлять себя обществу, бороться против него. И вместе с тем стремится показать, как отсутствие социальных идеалов лишает молодежь четкого понимания объекта своего возмущения, лишает ее позитивной программы, без которой любое противопоставление себя обществу бессмысленно. 
В беседе, организованной издательством «Сиитёся» по поводу выхода в свет романа, Оэ, касаясь его названия, сказал: «Я неверующий, но Библию читаю, и главным образом потому, что в ней есть слова:, Объяли меня воды до души моей". Действительно, воды потопа, огромного потопа, который может привести к концу света, уже дошли нам до груди…» Помочь не может никто, даже бог, развивает свою мысль Оэ. Спасти себя должны сами люди. Именно мысль о грозящей человечеству катастрофе пронизывает весь роман.

1. ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСКИЙ ПУТЬ

   1935—1953 (детство и юность)

   Кэндзабуро Оэ родился 31 января 1935 года в Японии в деревне Осэ (ныне часть посёлка Утико), расположенной в префектуре Эхиме в центре острова Сикоку. В семье Котаро и Косэки Оэ было семь детей, Кэндзабуро — пятый ребёнок и третий сын. В 1944 году в возрасте девяти лет Оэ почти одновременно лишился опекавшей его бабушки и погибшего на войне отца. В 1947 году Оэ поступил в школу Осэ средней ступени, которую окончил спустя три года, после чего поступил в школу посёлка Утико высшей ступени. К этому же времени относится издание им собственноручно переписанных из книг отрывков произведений Достоевского, которые составили небольшую хрестоматию, служившую знакомству его сверстников с творчеством русского классика. В 1951 году Оэ из-за подробно описанной позднее в романе «Вырывай ростки, истребляй детёнышей» систематической травли со стороны других школьников перешёл в школу высшей ступени города Мацуяма, административного центра префектуры Эхимэ. В школе Мацуямы он начал писать стихи и стал редактировать литературную секцию школьного журнала «На ладони». Здесь же он познакомился с Дзюдзо Итами, своим будущим шурином. Оэ и Итами сильно сблизились за время учёбы, проводя много времени в беседах о литературе и за чтением классической китайской поэзии. После окончания школы в марте 1953 года Оэ отправился в Токио, где попытался поступить в Токийский университет, но, не завершив сдачу экзаменов, отказался от этой идеи, и уехал в Фудзисаву (префектура Канагава), где прожил до следующего года, посещая подготовительные занятия для того, чтобы позднее вновь попытаться поступить в университет.

   1954—1959 (университетские годы)

   В апреле 1954 года Оэ со второго раза поступил на филологический факультет Токийского университета. После поступления он поселился в дешёвом пансионе в Токио в районе Накано. В университете началась его литературная деятельность: в сентябре он написал для студенческого театра пьесу «Плач небес», а его первая публикация в том же месяце в студенческом журнале «Гакуэн» (рассказ «Вулкан») принесла и первую литературную премию. До конца года Оэ завершил ещё несколько сочинений малой формы, в том числе пьесу «Летние каникулы». Эти юношеские сочинения писались от случая к случаю и без какой-либо мысли о том, чтобы когда-нибудь стать писателем. В том же году Оэ увлёкся изучением сочинений Паскаля и Камю. Решая, творчество кого из них выбрать для дипломного исследования (диссертации на степень бакалавра), он, в конечном счёте, останавливается на Сартре, приняв к тому же решение ничего (кроме учебников) не читать на французском языке до окончания университета, пока не прочтёт полное собрание сочинений Сартра.

   В апреле 1956 года Оэ перешёл на отделение французской литературы филологического факультета Токийского университета, где начал заниматься под руководством профессора Кадзуо Ватанабэ. В сентябре, будучи сценаристом университетского драматического кружка, он написал пьесы «Труп безо рта» и «Звериные голоса», последняя из которых была отобрана для участия в университетском конкурсе. Обе пьесы Оэ сочинил в последние дни летних каникул, которые провёл на родном Сикоку: за исключением этих нескольких дней, он посвятил все лето досрочному выполнению поставленного ранее плана: прочтения полного собрания сочинений Сартра в оригинале (первоначальный срок: к окончанию университета).

   В мае 1957 года новелла «Чудна́я работа» (переработка написанной ранее пьесы «Звериные голоса») названа критиком Масахито Ара победителем университетского конкурса, приуроченного к празднованию Первого мая, и затем опубликована в газете Токийского университета. Основой для написания новеллы послужил опыт работы в университетской больнице, где Оэ следил за трупами людей, разрешивших использование своих тел в медицинских целях после наступления смерти. После публикации в «Майнити Симбун» положительной рецензии известного литературного критика Кэн Хирано на «Чудную работу» Оэ получил целый ряд предложений от литературных журналов. Вскоре в журнале «Бунгакукай» опубликована новелла «Высокомерие трупов», которая затем была выдвинута на премию имени Рюноскэ Акутагава: несмотря на поддержку находящихся в жюри Ясунари Кавабата, Ясуси Иноуэ и Сэйити Фунабаси, новелла Оэ уступила один голос рассказу Такэси Кайко «Голый король».

   Начиная с 1958 года Оэ начал активно публиковаться в ведущих литературных журналах Японии («Гундзо», «Синтё» и др.). В июле он был удостоен премии имени Рюноскэ Акутагава за повесть «Содержание скотины» хотя члены жюри высказывались о неуместности присуждения премии, так как уже тогда Оэ с трудом можно было отнести к числу нуждающихся в популяризации своих работ литературных дебютантов.    Тем не менее, премия всё же была присуждена Оэ, так как, по мнению жюри, «Содержание скотины» оказалось единственным из рассматриваемых сочинений, которое соответствовало требуемому уровню. В результате резкого изменения уклада жизни, связанного с неожиданно начавшейся полномасштабной писательской деятельностью, 23-летний Оэ пережил глубокий личный кризис и попал в больницу после отравления, вызванного передозировкой снотворного. Получив письмо от своего учителя Кадзуо Ватанабэ, где тот написал о необходимости для Оэ перейти от нетривиальности повседневности к нетривиальности произведений, молодой писатель постепенно обрёл душевное равновесие.

   Весной 1959 года Оэ окончил филологический факультет Токийского университета. Тема дипломной работы, выполненной под научным руководством Кадзуо Ватанабэ: «Об образах в прозе Сартра». В аннотации к диплому, написанной на французском языке, Оэ указал на выявленное им фундаментальное несоответствие между образами и стилем изложения в художественных и философских работах Камю и Сартра. Диплом получил оценку «хорошо». В годы обучения в университете объём читаемого Оэ был настолько велик, что повсеместным стало утверждение о том, что им были прочтены все книги, имевшиеся в университетской библиотеке.

   В октябре по приглашению Дзюн Это, редактора литературного журнала «Мита бунгаку», вместе с писателем Синтаро Исихара, режиссёром Сусуму Хани и другими представителями японской интеллигенции Оэ принял участие в круглом столе, приуроченном к выходу октябрьского и ноябрьского выпусков журнала. Выступление Оэ, открывавшее встречу и озаглавленное «Обозлённая молодёжь», привлекло к себе много внимания. На том же круглом столе он познакомился с композитором Тору Такэмицу, с которым до кончины Такэмицу в 1996 году его будет связывать многолетняя дружба. До конца года Оэ переехал в Сэтагая, пригород в западной части Токио, где он проживает до сих пор.

   1960—1969

   В феврале 1960 года Оэ женился на Юкари Итами, старшей дочери известного киносценариста Мансаку Итами (с Дзюдзо Итами, братом Юкари, Оэ знаком с юности). В мае в составе третьей японско-китайской литературной делегации вместе с Хироси Нома, Кацуитиро Камэй, Такэси Кайко и другими ведущими японскими писателями Оэ посетил Китайскую Народную Республику, где встретился с Мао Цзэдуном.

   В марте 1961 года Оэ получил угрозы от ультра-правых политических группировок, спровоцированные опубликованной ранее повестью «Семнадцатилетний»: издательство было вынуждено принести публичные извинения правым. В том же году в качестве члена оргкомитета Оэ принял участие во внеочередной конференции писателей стран Азии и Африки, проходящей в Токио, но затем в знак протеста против проведённого КНР первого ядерного испытания оставил пост. Значительную часть этого года Оэ провёл в путешествиях по Восточной (по приглашению правительств Болгарии и Польши) и Западной Европе. Посещённые за время путешествия страны: Болгария, Греция, Италия, Польша, СССР, Франция, Англия. В Париже Оэ встретился с Сартром. Вместе с Сартром и Симоной де Бовуар он принял участие в демонстрации против военных действий Франции в Алжире. Во время пребывания в Париже узнал о самоубийстве своего друга Макото Танака. В декабре вернулся в Японию, после чего в 1962 году написал посвящённый своему путешествию по Европе сборник путевых заметок «Голос Европы и мой собственный голос».

   В июле 1963 года в семье Кэндзабуро и Юкари Оэ родился сын Хикари с серьёзным повреждением головного мозга. Ребёнка подвергли первой из серии операций, необходимых для сохранения ему жизни. Позднее у Оэ родятся два здоровых ребёнка: дочь Нацумико и сын Сакурао. В августе того же года Оэ посетил Хиросиму вместе с Рёскэ Ясуэ, президентом издательства «Иванами», и начал собирать информацию для эссе об атомной трагедии Хиросимы: первые заметки, которые впоследствии составят «Хиросимские записки», были опубликованы в октябре следующего года в журнале «Сэкай». Из других событий 1964 года следует выделить прекращение членства в «Ассоциации японско-китайского культурного обмена» в знак протеста против проведённого КНР первого ядерного испытания и получение премии издательства «Синтёся» за роман «Личный опыт».

   Весной 1965 года Оэ впервые посетил Окинаву, летом — США, где провёл июль и август в Гарвардском университете, а сентябрь и октябрь — в Атлантик-сити, где встретился с активистами движения за права афроамериканцев, и Ханнибале, Миссури (городе, где провёл своё детство Марк Твен). В 1966 году издательство «Синтёся» начало издание первого (6-томного) собрания сочинений Оэ. Издание было завершено в следующем году. В июле 1967 года в семье Оэ родилась дочь Нацумико. В сентябре Оэ был удостоен премии имени Дзюнъитиро Танидзаки за роман «Футбол 1860 года». В ноябре Оэ вновь посетил Окинаву, куда он отправился для написания репортажа о переговорах премьера Эйсаку Сато с американским президентом Линдоном Джонсоном.

   Март 1968 года Оэ провёл в Аделаиде, Австралия вместе с писателями Хансом Энценсбергером и Мишелем Бютором. В мае вышел в печать английский перевод романа «Личный опыт», получивший широкую огласку в американской и западноевропейской прессе. После публикации романа на английском языке Оэ посетил США по личному приглашению Барни Россета, президента выпустившего перевод издательства «Grove Press». Пребывание в США составило около трёх недель, за время которых вместе с переводчиком Джоном Натаном он посетил Гарвардский, Колумбийский и Принстонский университеты, где активно участвовал в публичных дискуссиях, читал лекции и давал многочисленные интервью. Осенью, после возвращения из США, Оэ отправился на Окинаву, чтобы поддержать либерального политика Тёбё Яра в первых с начала американской оккупации публичных выборах. В конце года сын Хикари перенёс последнюю из серии операций на головном мозге.

   В начале 1969 года Оэ тяжело пережил утрату скоропостижно скончавшегося Согэн Фуругэн. близкого друга и борца за освобождение Окинавы от американской оккупации. Получив известие о смерти друга, он в очередной раз отправился на Окинаву. В феврале того же года Оэ выступил с речью на собрании объединения помощи жертвам атомной бомбардировки в префектуре Ямагути.

   К концу 60-х, несмотря на плодотворную литературную деятельность и широкое признание его работ, ещё сложно было представить, что неортодоксальные произведения Оэ получат резонанс в мировом масштабе. Однако Юкио Мисима, фактически потерявшему надежду надежду на получение Нобелевской премии по литературе после присуждения её в 1968 году Ясунари Кавабата принадлежат слова, датируемые второй половиной того десятилетия, согласно которым следующим японским нобелевским писателем станет именно Оэ. Отношения с Мисима, столь важные для до сих пор полемизирующего с ним Оэ, многообещающе начавшись с личного приглашения на банкет в его резиденции, быстро переросли в конфликт, обусловленный всё большей радикальностью ультраправых политических взглядов Мисима. В характерной для него эпатажной манере Мисима выразил своё отношение к Оэ следующим образом: «Как приехавшие из горной глуши Тохоку девушки попадают на станции Уэно в лапы сутенёров и торгуют своим телом, так и он [Оэ], приехав из горной глуши Сикоку, попал в лапы Кадзуо Ватанабэ и теперь проституирует в борделе под названием Иванами».

   1970—1979

   Часть 1970 года Оэ провёл в путешествии по странам Юго-Восточной Азии. В 1973 году он был удостоен самой престижной литературной премии Японии, премии имени Сэйдзи Нома, за роман «Объяли меня воды до души моей», на создание которого у писателя ушло шесть лет. В мае 1975 года Оэ пережил смерть своего университетского наставника Кадзуо Ватанабэ. В конце года Оэ принял участие в двухдневной голодовке в знак протеста против политических гонений, которым был подвергнут корейский поэт Ким Чи Ха. Период времени с марта по июль 1976 года Оэ провёл в Мексике, где работал в качестве приглашённого лектора в «Collegio de Mexico» (г. Мехико). Знакомство с мексиканской культурой позднее найдёт своё отражение в одном из важнейших сочинений писателя, романе «Игры современников» (1979).

   1980—1989

   В 1981 году Оэ выступил на конференции японских исследователей в области семиотики с докладом о сущности дзюнбунгаку[34], рассмотренной Оэ на примере семиотического анализа классического романа Наоя Сига «Путь в ночном мраке». В этом принципиально важном докладе писатель фактически сформулировал своё понимание роли и сути современной японской литературы.

   Начало 1980-х годов ознаменовалось возвращением писателя к малой форме после продолжительного перерыва. Опубликованные в первой половине этого десятилетия сборники рассказов «Женщины, вслушивающиеся в дождевое дерево» (1982) и «Укушенный бегемотом» (1984) были удостоены литературной премии Йомиури и премии имени Ясунари Кавабата соответственно. Повсеместное признание творчества Оэ в Японии и за рубежом также выразилось в получении им в 1983 году премии имени Дзиро Осараги за роман «Проснись, новый человек!», номинировании на Нойштадтскую премию в 1986 году и получении награды проходившего в Бельгии международного фестиваля искусств «Europelia» в 1989 году. В 1988 году Оэ принял приглашение войти в состав жюри только что учреждённой издательством «Синтёся» литературной премии имени Юкио Мисима.

   1990—1999

    В 1990 году Оэ стал первым лауреатом премии имени Сэя Ито, которой он был удостоен за роман «Неизбывное человеческой жизни» (1989), а в 1992 — был номинирован во второй раз на Нойштадтскую премию. В 1994 году Оэ был награждён Нобелевской премией по литературе «за то, что он с поэтической силой сотворил воображаемый мир, в котором реальность и миф, объединяясь, представляют тревожную картину сегодняшних человеческих невзгод»: в пресс-релизе, комментирующем решение жюри, подчёркивалось признание универсальности тем произведений Оэ, а в числе главных сочинений писателя были названы романы «Футбол 1860 года», «История M/T и Лесного чуда» и «Письма к милому прошлому».       Незадолго до получения Нобелевской премии писатель заявил о том, что с завершением трилогии «Пылающее зелёное дерево» он перестанет писать романы, но продолжит своё литературное творчество, создавая произведения в принципиально новом жанре. В 1994 году был награждён и премией Асахи в номинации «Культура». В том же году Оэ отказался от присуждённого ему императорского ордена за вклад в культуру страны, мотивируя это принципиальным непринятием института императорской власти. За отказом от императорского ордена последовал публичный отказ от приглашения принять участие в одном из проходящих в 1995 году во Франции фестивалей искусств в знак протеста против возобновления правительством Ширака испытаний ядерного оружия.

   В феврале 1996 года после смерти от рака Тору Такэмицу Оэ пересмотрел своё ранее принятое решение и возобновил сочинение романов для того, чтобы написать произведение, посвящённое памяти ушедшего композитора (роман «Кульбит», 1999). В августе того же года Оэ начал работать по приглашению в Принстонском университете (США), а с ноября 1999 года — в Свободном университете Берлина (Германия). В 1997 году Оэ стал почётным иностранным членом американской академии искусств.

   2000-нынешнее время

   В мае 2002 года Оэ был награждён французским Орденом Почётного легиона. В июне 2004 года Оэ стал одним из основателей анти-военного объединения «Статья 9». Продолжая свою активную общественную деятельность, в феврале 2005 года 70-летний Оэ посетил Хиросиму и выступил там с лекцией, приуроченной к 60-й годовщине атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки.

   В октябре 2005 года по инициативе издательства «Коданся» была учреждена премия Кэндзабуро Оэ. В конце года Оэ вновь объявил о прекращении своего литературного творчества с публикацией романа «Прощай же, книга!» (2005).

   С июня по декабрь 2006 года Оэ участвовал в получившей в литературной Японии большую огласку акции «Книжный магазин Кэндзабуро Оэ», проводимой «Дзюнкудо сётэн» Дзюнкудо: сётэн?), одним из крупных книжных магазинов Токио. В рамках акции писатель выступил с лекциями, в которых раскрыл себя как читателя, а также в течение полугода полностью определял ассортимент и категоризацию книг в специально созданном для этого отделе магазина. Лекции Оэ, начиная с сентября, публиковались в журнале «Субару». В ноябре 2006 года издательство «Асахи» выпустило новый сборник эссе «Завет+», большая часть которых до этого в течение нескольких месяцев регулярно публиковалась в еженедельнике «Асахи»: отмечается, что эссе сильно политизированы.

   2007 год ознаменовался очередным возвращением Оэ: с майского выпуска в журнале «Синтё» началась публикация нового романа, озаглавленного «Прелестная Анабель Ли — Волосы встают дыбом, и я умираю». В мае также был объявлен первый лауреат премии Оэ, которым стал Ю Нагасима.

   Кэндзабуро Оэ в СССР и России

   В отличие от многих стран зарубежья, где до присуждения Оэ Нобелевской премии переведены были лишь считанные работы писателя, в СССР читатели имели возможность знакомиться с его центральными произведениями уже с начала 1970-х гг. При этом роман «Опоздавшая молодёжь» (1962) был переведён дважды (А. Брегадзе/Брегашвили и В. Гривниным), а тираж отдельных изданий неоднократно переиздававшихся переводов «Футбола 1860 года» (1967) и «Игр современников» (1979) составил 100000 экземпляров.

   Первым переводом на языки стран народов СССР стала публикация на украинском языке рассказа «Зверь» в журнале «Всесвіт» (№ 8, 1967), а первые переводы романов на русском языке появились в журнале «Иностранная литература», членом международного совета которого Кэндзабуро Оэ теперь является. Своим присутствием в советской и позднее российской культуре Оэ во многом обязан работе Владимира Сергеевича Гривнина, являющегося основным переводчиком сочинений Оэ на русский язык и их популяризатором. В то же время некоторые переводы В. С. Гривнина, несмотря на их высокий уровень, характеризуются стилистически принципиальными отличиями от оригинала и многочисленными пропусками текста.

   Работы Оэ, написанные, начиная с 1980-х гг., на русский язык не переводились, за исключением публицистики, Нобелевской лекции «Многосмысленностью Японии рождённый» и недавней публикации в «Иностранной литературе» перевода новеллы «Камнем, камнем сквозь пустоту…» (из романа «Вставай, новый человек!», 1983). В 1988—1989 гг. на украинский язык И. Дубинским был переведён роман «История M/T и лесного чуда» (1986).²

2. ТЕМА  ОБМАНУТОГО ПОКОЛЕНИЯ

   «Объяли меня воды до души моей» — роман Кэндзабуро Оэ, входящий в цикл работ, начинающийся «Личным опытом» (1964) и завершающийся «Записками пинчраннера» (1976). Как и в остальных работах цикла, изложение строится вокруг автобиографической темы общения отца с умственно отсталым сыном. Роман был опубликован в 1973 году издательством «Синтёся» и в том же году был удостоен премии Номы.

   В романе «Объяли меня воды до души моей». В центре повествования странная жизнь Ооки Исана и его слабоумного сына Дзина. Они вдвоем живут в частном бомбоубежище – мощной железобетонной конструкции, напоминающей скорее уродливую крепость, чем жилье современного человека. Исана решил покинуть большой мир, чтобы посвятить жизнь своему сыну, который едва способен говорить. Их спокойной жизни долгое время ничего не препятствует, но с некоторых пор Исана обнаруживает, что недалеко от его дома, на развалинах старой киностудии, среди гор мусора постоянно снуют какие-то подростки. Он наблюдает за ними через бинокль, выглядывая из бойниц своего убежища, они же ведут ответную слежку за ним. Это подобие шпионской игры вскоре заканчивается. Подростки, почуяв неладное, сами заявляются к Исана с намерением просто убить его как ненужного свидетеля. По их предположениям, он догадался о том, что на киностудии у них оборудован тайник, и собирается доложить об этом полиции. Исана же, сумев убедить подростков в том, что он не имеет отношения к полиции, вынужден принять одного из них к себе домой. Так начинаются странные отношения между ним и Союзом свободных мореплавателей, как подростки сами себя называют. Будучи сначала заложником ситуации, Исана каждую минуту ожидает гибели. Но затем он находит много общего с молодыми бунтарями и в конце концов сам входит в их ряды. Это постепенное прорастание идеологий – ушедшего от мира отца и романтической молодежи – приводит к идейному союзу, с одной стороны, и трагическому итогу, с другой. Союз свободных мореплавателей, состоящий преимущественно из молодых людей, пытается убежать от социального порабощения и мечтает лишь о том, чтобы построить свою яхту. Смысл этого очевиден и прост: мир таков, что со дня на день пойдет ко дну от ядерной катастрофы, так что ценность будет иметь лишь яхта, на которой можно будет бороздить море. На пути к своей мечте подростки совершают нападения на полицейских, крадут оружие, угоняют и уничтожают машины. Их поведение – это нечто вроде призыва к людям, не догадывающимся о близком конце. Полиция в итоге объявляет им войну. Сначала она с боем уничтожает киностудию, затем начинает осаду бомбоубежища, где Исана до последнего держит оборону вместе со своими новыми друзьями. 
   В основе такого странного сюжета, в котором довольно много бессмысленного и ужасающего насилия, тем не менее лежит идея гуманизма. Причем она, перед лицом фактов, многократно опровергающих ее, закрепляется в гораздо более фантастических требованиях, чем те, которые существовали раньше и касались исключительно человеческого общежития. Что изменилось, побудив ее к такому развитию? Появилась реальная угроза жизни планеты и как следствие жизни всего живого. В романе это центральная тема размышлений Оэ. Ооки Исана, оберегая сына, который и сам больше похож на растение, берет на себя миссию «поверенного китов и деревьев». Для него человек утрачивает право быть гарантом жизни, теперь эту должность берут на себя киты и деревья – единственные, кто хранит ее красоту и величие. К их душам обращается    Исана, а далеко не к душам людей, окружающих его. Роман Оэ проникнут мечтой о будущем и болью за текущее. При этом он построен на нестандартных, немного фантастических ситуациях, и эти декорации значительно усиливают послание писателя  «Раньше, когда я писал роман, я будто толкал себя в какую-то тьму, на сей раз совсем другое — будто обретаю решимость", — писал Оэ. В нем он впервые находит образ человека цельного, которому, в отличие от его прежних невротичных героев, удается обрести уравновешенность и покой, обрести себя.

    Этому роману Оэ отдал 6 лет жизни, хотел привлечь внимание к тому невидимому заболеванию, которое разрушает страну и общество. При этом он прибегает к аллегории Великого потопа, т. к. зло, творимое людьми, по его мнению, может быть равно по силе разрушения великому стихийному бедствию. Дело не только в том, что, губя природу, люди разрушают дом, в котором живут, — разрушая природу, они неизбежно обрекают на деградацию себя.

3. НОБЕЛЕВСКАЯ ЛЕКЦИЯ

   Многосмысленностью Японии рожденный

   Нобелевская лекция, 7 декабря 1994 г.

   В 1994 году Оэ был награждён Нобелевской премией по литературе «за то, что он с поэтической силой сотворил воображаемый мир, в котором реальность и миф, объединяясь, представляют тревожную картину сегодняшних человеческих невзгод»

   Свою нобелевскую лекцию 1994 года он назвал довольно странно: «Я из неопределенной Японии», что явилось ироничной пародией на название нобелевской речи Кавабаты «Красотой Японии рожденный» (1968 г.) «название красивое и неясное» считает Оэ.

   «Как человек, живущий в мире, каким он стал сегодня, и хранящий неизгладимые горькие воспоминания о временах прошедших, я не могу вслед за Кавабатой сказать о себе как о «красотой Японии рожденном». Я уже коснулся неопределенности смысла этого выражения, давшего заглавие лекции Кавабаты и суммирующего ее главную идею. В дальнейшем я хотел бы использовать слово «многосмысленный», придавая ему то значение, в котором оно употребляется выдающейся английской поэтессой Кэтлин Рейн: касаясь Уильяма Блейка, она однажды сказала, что он не столько неопределенный, сколько многосмысленный. О себе самом я не могу сказать иначе, чем «многосмысленностью Японии Рожденный».

По моим наблюдениям, спустя 120 лет после открытия страны и начала модернизации сегодняшняя  Япония находиться как бы между двумя  полюсами многосмысленности, И я  как писатель живу, чувствуя, что  эти полюса отпечатались во мне как  рубцы.»³

   Награда Оэ символизирует то качественно новое обстоятельство, что теперь в мире начинают воспринимать японскую литературу как просто литературу, иными словами, как нормальную разновидность современной мировой литературы. Тут уже нет места ярлыку “своеобразие японской эстетики” и тому подобным. Кавабате еще нужна была предпосылка, что Японию возможно определить однозначно — каким-нибудь конкретным прилагательным (будь то “красивая” или “изящная”), и это логично привело его к отделению самого себя и своей литературы от окружающего мира, который подобным четким и однозначным определениям не поддается. В отличие от Кавабаты, Оэ утверждает, что уже нет никакой “красивой” Японии, с которой писатель может себя идентифицировать, есть только “двусмысленная” Япония. Такое самосознание приводит писателя к позиции, более открытой по отношению к остальному миру, так как “двусмысленность” уже не позволяет провести между ними четкую границу.